"Жизненная карьера" тенора-премьера

@@

Владислав Пьявко - дважды юбиляр года

2001-05-18 / Михаил Жирмунский В феврале Владиславу Пьявко исполнилось 60, в ноябре будет 35-летие его "премьерского" дебюта. Пробивная сила звука и шальная сценическая мощь сделали Пьявко одним из лидеров своего поколения солистов Большого театра 1960-1980-х. В ролях - романтик, трагик, ерник. И способный на озарение там, где этого не ожидали. Пьявко нужно было не только слышать, но и видеть. Есть у него и бесспорные вершины: князь Андрей в "Хованщине", Ноздрев в "Мертвых душах" Родиона Щедрина и, наконец, Гришка Кутерьма в "Китеже" Римского-Корсакова - трагически сильный образ, близкий глубине Достоевского.







- ФАМИЛИЯ ваша украинская, а родились вы в Красноярском крае…

- Бьют-то ведь не по фамилии, а по морде…

- Но все-таки, что за история у вашей семьи?

- О! Вот это все вы и узнаете из книги, которая скоро выйдет.

- Владислав Иванович! Хотя бы скажите, в каком поколении вы сибиряк.

- Пьявко - это фамилия отчима. Предки мои пришли в Сибирь с Урала, а на Урал - с Керженца - они кержаки. Пришли в XVIII веке, когда митрополит Питирим жег раскольничьи скиты, и досталось больше всего кержакам, которые в расколе отошли от веры христианской и вернулись к вере Киевской Руси, к богу Яриле: человек - не венец творенья, а один из элементов мироздания. Поэтому принадлежности к христианской вере у меня нет. В Сибирь же дед мой ушел молодым по этапу: во время кулачного боя случайным ударом убил жандарма, который попытался разнять драку. Вот отсюда сибирские корни.

- Как же вас вынесло из Сибири?

- Как пробку из шампанского. С 15 до 17 лет у меня было очень много профессий: кинооператор-хроникер на Норильской телестудии, киномеханик в норильском кинопрокате, шофер, который возил руду на обогатительную фабрику. А потом в Москве поступал во все театральные институты подряд. Желание поступить было огромное, но везде провалы.

- Как вы попали в Москву?

- Молча. Сел в поезд и приехал.

- И куда в Москве пошли?

- Поехал к своей тетке, которая в то время под Москвой жила. Я ее звал "мама Шура". Отсюда уже ушел в армию.

- В армии были здесь же?

- В Коломенском ордена Ленина Краснознаменном военном артиллерийском училище. Когда я учился, там готовили ракетчиков. И это училище дало очень много. Прежде всего дисциплинировало.

- Поворотом судьбы был для вас, как известно, спектакль "Кармен" с Марио дель Монако в 1959 году. На него ведь было невозможно попасть…

- Меня провела одна молодая солистка. Я до сих пор не знаю этой девочки, откуда, кто она, потому что я так ее больше и не видел. Она провела меня на галерку, посадила на ступеньки, и там я впервые встретился с Большим театром, с огромным миром оперного искусства, с Марио дель Монако и с Ириной Архиповой.

- Потом вы окончили ГИТИС, и вам удалось пройти очень трудный конкурс в Большой. Какая была самая первая роль?

- Дебютировал я в маленькой роли Волха в "Садко", это групповая партия. Год попел маленькие партии. А потом, в 1966-м, 26 ноября спел Пинкертона в премьере "Чио-Чио-сан".

- Тогда с вами пела Галина Вишневская, в чьей книге досталось едва ли всем звездам Большого. Ваши с ней отношения не испорчены?

- У нас отношения нормальные и добрые. И воспоминания у меня о ней всегда хорошие: она принимала меня в Большой театр, была председателем комиссии, обратила внимание на голос, на актерские и внешние сценические данные.

- Вам ведь свойственно актерское отношение к роли?

- Самое интересное, что и Архипова говорит про меня: "артист и певец".

- И вы детально продумывали поведение своих героев…

- Так ведь я же живу в них. Ведь если вы знаете мой репертуар, то знаете, что у меня нет статуарных героев. И все - натуры сильные!

- Некоторые роли вам удавались, как никому. Какая, вам кажется, самая большая ваша удача?

- Я скажу очень нескромную вещь: все роли, которые я сделал, кроме Князя в "Русалке", - это моя удача.

- Князя вашего как раз хвалили…

- Да, хвалили за мужественность. Мне была ближе всего сцена на мельнице, особенно когда я пел с Сашей Ведерниковым. Вот там я выкладывал все! Я не мог найти ключ к каватине "Невольно к этим грустным берегам". И до сих пор не могу найти его, хотя мне уже и не петь это.

- Но есть роли не просто удачные, а те, с которыми вы вошли в историю…

- Об этом буду судить не я. Но знаю, что в историю итальянского оперного искусства я точно вошел, потому что я спел то, что никто, никогда… И не знаю, когда еще споют.

- Почему же это удалось только вам?

- А потому что тяжелейшая партия, кровавая, как итальянцы говорят, - а я обожаю брать "быка за рога". Опера, которую никто не знает, и я не знал, к своему стыду: "Гульельмо Ратклифф" Масканьи. Сумасшедшая партия главного героя, тенора. На ней погибли семь теноров, не дойдя до премьеры. Спели ее за больше чем 100 лет существования только четыре тенора. Последним из них был я.

- Что же там надо делать?

- Выдерживать сумасшедшую тесситуру. Сложность в чем? Длительность каждого куска - как у вагнеровских теноров, по 15, по 20, по 25 минут без передыха. И все время пассажи, как говорят итальянцы, то есть переходные ноты: ми-фа-соль. И вот композитор гоняет-гоняет тебя по переходному регистру, потом бросает вниз. И опять наверх, а потом восходящими канонами начинает нагнетать напряжение… Есть там один рассказ во втором акте, который идет 23 минуты: подходишь уже к ноте ля, заканчивая как бы… А до этого он тебе насовал столько си-бемолей и пассажей, от которых устает глотка начисто. И ты выходишь на это ля, которое тебе кажется неимоверным до. Он дает тебе две-три секунды отдохнуть - и бросает тебя дальше: ну, говорит, давай, Вася, на си-бекар! Ты взял си-бекар - а теперь пошли на до: заканчивай уж произведение! Вот и все… И мне удалось с этим справиться. Хорошо, что я об этой опере заранее ничего не знал. А то бы не согласился! Моя запись "Гульельмо Ратклиффа" уже находится в Музее Масканьи. Вот там я действительно вошел в историю! А о том, что я делал в Большом театре, писали что-нибудь вроде: "достойно провел свою партию", "с успехом выступил". Хотя так, как я пел Радамеса… На Западе писали, что, думали, невозможно петь романс Радамеса так легко таким огромным звуком. Ноздрева, я думаю, уж не сделает никто, как я. Сергея, я думаю, уж не сделают в "Катерине Измайловой" так, как я сделал… Видите, я хитро говорю: как я сделал.

- Вы не называете Андрея Хованского…

- О! Мой Андрей Хованский вылетал бешеный: ему все нужно было, всех и вся!

- Его любовь с Марфой - духовная?

- Нет, нет! Иначе он не пытался бы вырваться из ее лап! И у ней совсем не платоническое чувство. У них огромная сильная любовь. Он еще молодой балбес, в нем бурлит огонь. А она старше. И прекрасно понимает, что происходит на Руси. Недаром она во всех слоях общества принята. Она образованнейший человек своего времени, так же, как Досифей (князь Мышецкий). Но вот страсть, любовь ее попутала.

- Вы предвидели в роли Гришки вашу вершину, ждали ее?

- А я никогда ничего не жду. Когда стали ставить "Китеж" Гришка настолько меня увлек, и так много интересных вещей мы нашли с Евгением Федоровичем Светлановым: он много предлагал, и я ему предлагал. Под другого исполнителя темпы были намного быстрее, и получился мужичонка суетливый, не мой Гришка. А мой - от земли! И он никакой не алкаш, не пьяница - он надел на себя маску алкоголика-бражника. Тогда ему легче бросать в лицо все, что он думает и о лучших людях, и о перехожих, и о народе. Потому что он изгой: не принимает его общество той Руси.

- А предательство?

- Не надо! Он никогда не был предателем.

- Но он же ведет татар на Китеж?

- А у него есть фраза: "Мук боюсь". Он решил вести их в великий град Китеж не со стороны города, а со стороны озера. То есть он сознательно завел татар в непроходимые чащи, первый Иван Сусанин. А на него возвели грех предательства.

- А то, что он потом девушку обвинил, будто это она вела вражеские войска?

- Он ее любит. Впервые в жизни полюбил.

- Потом все воскресшие герои звали его в рай. Попал он туда?

- Он туда не стремился. Ему не нужно туда попадать. Он - от природы.

- Так в раю его напрасно ждали?

- Абсолютно. Потому что ни рая нет, ни ада нет. Ничего нет. Есть земля, природа, твоя сила собственная.

- Да, серьезный разговор…

- А у меня на все серьезный разговор.

- В "Пиковой даме" Герман ваш сумасшедший или нормальный?

- Он на грани. Он сломался уже в спальне Графини.

- У вас он в этой сцене бегал с истошным криком - никто так не делал… Это было очень истерично!

- Естественно. А то привыкли все: отпел сцену - и пошел пиво пить в рабочий буфет. Я так не могу. Я после спектакля прихожу… если партнер у меня плохой, так вообще ноги гудят: приходится отрабатывать эмоционально за себя и за других.

- Вы пели: "Что наша жизнь? Игра!" Ваш вызов - не напускной?

- Очень рад, что вы это заметили.

- Ваш голос узнаваем и рисует образ с сочетанием разных черт: напора, нахальства, наивности…

- Да, очень многое. Наивность, романтизм есть: особенно это было в Водемоне и Манрико. Это все есть, видимо, в моей физической силе, в натуре, в душе.

- Вы очень любите громкий открытый звук…

- Не открытый, а яркий. Эмоция должна быть яркой! Это моя физика, моя сила. Если я пришел в театр и сел где-то далеко, то должен спокойно слышать голос, а не прислушиваться. А у нас уже отвыкли и отучают от больших сильных голосов - за всех микрофоны работают.

- В 1983 году вы сняли фильм о молодом теноре. В нем есть и роман со старшей по возрасту примадонной Большого театра. Это имеет отношение к вашему семейному союзу с Ириной Архиповой?

- Все ко всему имеет отношение. Там очень много автобиографических вещей.

- Вы познакомились с Архиповой много позже той "Кармен"?

- Естественно, через 7 лет.

- Была ли поначалу дистанция?

- Нет, для меня не существует никаких дистанций, я вижу человека, равного себе.

- Ее авторитет примадонны вам было легко преодолеть?

- А при чем здесь авторитет? Она блистательная актриса, блистательная певица. Она - партнер, как и Галя Вишневская, и у меня никогда не было этого дурацкого благоговения. Оно мне не свойственно.

- Вы сразу же работали вместе?

- Да, работали по-настоящему. Если бы было благоговение, это был бы тормоз. Всегда в артисте должен быть по-доброму хороший нахалин. Но если этого нахалина нет, если ты не владеешь своей профессией, то тебе надо идти прямым ходом в Рыбный институт, как говорил Покровский. Кончать этот Рыбный институт, идти на рыбзавод закатывать консервы, а там благоговеть перед начальством.

- Ваш союз с Архиповой принес вам дивиденды в плане карьеры?

- Дивиденды… Все время шпыняли: "Ясно, почему он женился! Карьеру делает!"

- Вы ведь ездили и пели вместе.

- Не только ездили, но и здесь все время вместе пели. Поем до сих пор.

- У вас были две эпохальные и такие разные Кармен - Архипова и Образцова. Как вы с каждой из них себя чувствовали?

- Я думаю, что после моей смерти узнают, как я себя чувствовал…

- Архипова, когда пела с дель Монако, очень сильно его толкала…

- Да, в заключительной сцене, когда Марио сам просил, чтобы она взяла его за голову и оттолкнула от себя. Правильно!

- Вас тоже толкала?

- Естественно. Она очень много рассказывала о мизансценах дель Монако в "Кармен". То, что ложилось на мой характер, на мое видение образа, я взял.

- А Образцова говорила, что ее Кармен любит Хозе до конца…

- Говорить она может все, что угодно. Ее Кармен никогда никого не любила. Это передается в голосе.

- Вы ничего не хотели от такой Кармен?

- Хотел?.. Мне нравится постановка вопроса. Когда мне будет 90, мы вернемся к этому разговору… Она увлекается более внешней подачей своей роли, она - ярчайший пример школы представления. Для меня же существует только школа переживания. Поэтому у Елены не получилась "Отчалившая Русь" Свиридова, что бы об этом ни говорили.

- А вы ведь первый исполнитель теноровой редакции "Отчалившей Руси"…

- Вообще первый!

- Поэма Свиридова была написана для Атлантова…

- Предложена была ему. Год у него пролежала, он потом вернул ее и сказал: "Георгий Васильевич, я этого делать не буду".

- Вам снова очень повезло?

- Я думаю, что повезло и мне, и этому произведению.

- И все же удачливость, счастливый случай, кажется, очень много значили в вашей жизни?

- Счастливый случай в жизни - это то, что я на пути всегда встречал прекрасных людей, которые, как сказал правильно Борис Александрович Покровский, сами того не подозревая, служили моей судьбе. Очень здорово сказано!

- Кто эти люди?

- Многие. Это был начальник Коломенского училища Никитин Василий Кузьмич. До этого был дед в гараже, который учил меня водить машину. Это был и Бойцов Павел Карпович, который привел меня статистом в Драматический театр Маяковского в Норильске, где я пацаном работал и держался за штаны Смоктуновского. Это и маршал Малиновский, который меня уволил из армии - взял на себя риск: я же был офицер…

- В ГИТИСе встретился Сергей Яковлевич Ребриков, который вернул мне мой голос обратно после того, как через год занятий с одним очень "умным и всезнающим" педагогом я потерял голос начисто. Потом это встреча с Галиной Вишневской, с Ириной Архиповой, с Ренато Пасторина, моим педагогом в Италии. Как ни странно, я благодарен судьбе за то, что на моем пути были другие тенора моего поколения.

- Да, о вашем соперничестве говорили…

- Для меня соперник единственный в мире - это я сам, то, что я сделал. И каждый певец - соперник сам себе, потому что каждый певец, каждый голос - это, как говорит Ирина Константиновна, цветок неповторяющийся.

- Вы ощущаете, что, кроме художественного, у вас еще и сильный жизненный талант?

@@@
"Жизненная карьера" тенора-премьера
"К власти идут горожане, и они ее возьмут"
"Мы, беларусы, з братняю Руссю…"
"Отдавайте кесарево кесарю, а Божие - Богу"
"Скупая слеза" дирижера трех оркестров
"Щелкунчик" в точку, а "Раймонда" навыворот
"Электросверлилка" - это покруче "дрели"

Академия неортодоксального поведения

@@

Татьяна Гринденко: "Я чувствую себя проводником звука"

2002-02-26 / Ольга Романцова Татьяна Гринденко - известная скрипачка и руководитель сразу двух ансамблей "Академия старинной музыки" и "Opus Posth" - не в первый раз рушит стереотипы и стремится к переменам, забывая о прежних достижениях. Впервые это произошло, когда, закончив Московскую консерваторию и получив премии нескольких международных конкурсов, в том числе им. Чайковского, Гринденко стала выступать с рок-группой "Бумеранг". Она играла на скрипке с электронным усилением, была звездой авангардных перформансов и не обращала внимания на статьи музыковедов, писавших о ее творческой деградации. Следом неожиданно появилась "Академия старинной музыки" - один из первых ансамблей, исполнявших в аутентичной манере музыку Ренессанса, раннего барокко и современную. На днях "Академии старинной музыки" исполняется двадцать лет. По этому случаю корреспондент "НГ" и встретилась с Гринденко.



- Татьяна Тихоновна, почему вы - человек, воспитанный в академической традиции, стали играть в рок-группе?

- Я пришла в Музей Скрябина и вдруг услышала доносящийся издалека звук необыкновенной красоты. Я пошла на этот звук и увидела ансамбль "Бумеранг", репетирующий в Электронной студии. Я была просто потрясена: стало ясно, что мир звуков, в котором я была воспитана, отжил свое. Сейчас я понимаю: если человек не владеет техникой красоты своего времени, ему никогда не понять смысл красоты прошлого. А тогда решение было принято абсолютно интуитивно. Этот шаг меня просто спас. Прежде всего от карьеры академического исполнителя, связанного таким количеством условностей, что в принципе не способного ничего делать свободно. Рок-музыка меня внутренне раскрепостила. Академический музыкант, как правило, не выходит за рамки тех представлений, которым его обучают. Без "Бумеранга" не было бы "Академии старинной музыки".

- Как произошел переход?

- Случилось еще одно событие. Мне дали послушать "Страсти по Матфею" Баха в исполнении Арнонкура. Я пережила настоящий шок, потому что поняла: все, чему меня учили, - абсолютная неправда. Я перестала играть на скрипке. Года три не издавала на ней вообще ни одного звука. Построила несколько старинных музыкальных инструментов, играла на них и начала жизнь сначала. Одно время занималась и электронной и старинной музыкой. На концертах "Бумеранга" мы играли ренессансные танцы на электронных инструментах. "Академия" появилась не сразу. Сначала мы играли старинную музыку с Алексеем Любимовым, объездили почти всю страну, таскали вдвоем его клавесин. Иногда с нами выступал мой брат Анатолий Гринденко (играл на виоле да гамба), иногда флейтист Олег Худяков. Потом мы стали приглашать других. С нами играл Юрий Башмет, виолончелист Михаил Мильман, скрипачи, которые потом стали "Виртуозами Москвы". Но они так и не смогли перейти от академической музыки к старой. Тогда мы собрали тех, кто любил старую музыку и хотел экспериментировать. Так появился первый, очень разношерстный состав нашего ансамбля. Мы вкалывали сутками, ездили за свой счет на концерты в Киев и в Ереван. Потом выиграли конкурс в филармонию. Долго не знали как назвать ансамбль, а потом я подумала: что тут мудрствовать? Пусть будет "Академии старинной музыки".

- Публика сразу приняла вашу манеру исполнения?

- К нам привыкали с трудом. Помню, в Архангельске на одном из концертов к нам с безумными глазами влетел директор филармонии: "Кто вам разрешил так играть? Кто вам разрешил так одеваться? Объясняйтесь с публикой". Я после антракта вышла и, прежде чем играть дальше, стала объяснять идею. Помню, задали вопрос: "А почему вы пляшете, когда играете?" Сейчас никого не удивляет, что мы двигаемся, повторяя естественное движение музыки. Тогда публика воспринимала академического музыканта как застывшую на сцене статую, которая может только шевелить руками.

- От чего зависит аутентичность исполнения?

- Если говорить о старой музыке, она связана не только с точным прочтением текста и умением следовать правилам игры, описанным в музыкальных трактатах. Важно понимать, какие представления о красоте были в ту эпоху. До сих пор у меня в классе всегда есть альбомы. Новым людям я обязательно показываю репродукции картин и старинных гравюр, переводя ритм живописи в ритм музыкальный. Одно без другого существовать не может.

- Несколько лет назад вы создали группу "Opus Posth". Вместе с музыкантами "Академии" в черных балахонах и масках играете современную музыку. С чем связано появление новой группы?

@@@
Академия неортодоксального поведения
Акция солидарности «Вместе»
Английские булавки Ирины Понаровской
Баку - город шпионов
Будет музыка у нас
В угоду Сталину
Великий пессимист

Венский орнамент

@@

Краткий словарь для путешественника по кофейной столице мира

2002-11-26 / Михаил Сидлин



Бал - то, чем нужно заниматься в Вене. Так, известный конгресс по переустройству Европы после Наполеона прозвали "танцующим". Лучшим балеруном и бонвиваном был признан русский царь Александр. Увлекшись красотками, он соглашался на все, что ему подсовывал хитрый австрийский канцлер. Старинная традиция предписывает каждой корпорации ежегодно устраивать свои костюмированные танцы. Самый шикарный - Оперный бал (в отеле "Захер"). А есть еще бал бездомных. Тоже с билетами и приглашениями.

Безумие - ключевое слово для человека, который хочет понять Вену. Именно здесь практиковал доктор Фрейд. И не случайно. Здесь даже императоры чаще бывали безумны, чем просто больны, - в семье Габсбургов аристократическая дегенерация достигла своего самого яркого выражения из-за родственных браков.

В Вене свои приоритеты: здесь необходимо попасть в сумасшедший дом Штанхоф и увидеть мусороперерабатывающий завод, который нарисовал Хундертвассер. Но главное - сходить в кофейню.

Захер - совсем не Мазох. Захер, во-первых, - знаменитый торт (праотец Пражского) - шоколадный крем в центре, шоколадная глазурь вокруг. Во-вторых, кондитерская, где этот торт изобрели, и одноименный ресторан. В-третьих, отель, на первом этаже которого они находятся. Торт - кондитерский символ Вены, отель - одна из легенд ее светского шалопайства, аристократического разгильдяйства и шикарной жизни. Именно здесь некий эрцгерцог скакал по холлу голый весь, с обнаженной саблей в руке. Именно сюда принцы тащили примадонн и хористок (чтоб далеко не ходить - заведение расположено рядом со служебным входом в Оперу. Но сегодня в отеле "Захер" не встретить гулящих герцогов: тихо пьют в обеденных залах "Грюне вельтлинер" престарелые миллионерши, а нынешняя владелица отеля - фрау Грюнтнер - похожа вовсе не на преуспевающую австрийскую булочницу (какой, по сути, была основательница заведения - мадам Захер), а на бизнес-леди первого класса: в "маленьком черном платье" и с вежливой холодной улыбкой.

Кофе по-венски - то, чего не встретишь в Вене. И на просьбу "дайте, битте, венский кофе", следует ответ: "вам, наверное, меланж"? Меланж - именно то, что в Москве зовут "кофе по-венски" (пополам с молоком, со сливками сверху). В Вене в ходу совсем другие напитки, например "кляйнер браунер" (маленькая чашка крепкого кофе).

У каждого народа - своя Вена. В Париже, например, продают "булочки по-венски" - с кусочками шоколада. Но самое знаменитое из "венских" названий связано с кофе. А еще есть венский шницель, вальс, бал, лес и опера.

Кофейня - главное венское изобретение. Легенда гласит, что турки отступали от города так быстро, что оставили весь скарб визиря. Главным сокровищем оказались мешки с незнакомыми зернами. Распробовав их, венцы открыли первую в Европе кофейню и распространили кофеманию по всему миру.

Опера - главный жанр Вены. И ее главный дом (Штаатсопер). Половина гениальных композиторов мира жили и работали в Австрии. Только попав в замок Шонбрюнн, где вундеркинд Моцарт впервые играл для императрицы Марии-Терезии, понимаешь, почему Австрия дала музыкальному миру так много. Жизнь венского двора была необыкновенно скучна для такой богатой империи: не было ни таких роскошных приемов, как в Париже (немцы… экономия!), ни таких шикарных загулов, как в России (Мария-Терезия, примерная плодовитая мать большого семейства, до дрожи ненавидела свою родственницу Екатерину Великую). Единственное, что оставалось - дать страстям выход в музыке. После концерта виртуоз Моцарт прыгнул к императрице на колени. Она растерялась и погладила мальчика.

Сиси - леди Ди для Австро-Венгрии. Несчастная жена императора Франца-Иосифа. Рост - 174 см, талия - 50 см, вес - 40 кг, волосы до пят. Эта анемичная принцесса модельного формата была признана первой красавицей своего времени, и на знаменитом портрете Винтерхалтера (с распущенными волосами) выглядит даже эротически привлекательной. Питалась только бульоном и кофе. За что и наказана: ее портрет помещен на кофейной банке.

Франц-Иосиф - хрестоматийный император всея Австрии. Угнетал славян. Называл себя "первым чиновником государства". Принимал до 100 посетителей за день. Его сын покончил с собой (вместе с любовницей, на которой не мог жениться). Его жену Сиси убил итальянский анархист. Франц-Иосиф не был слабоумным, как половина Габсбургов (см. безумие). Он просто был очень скучным.

Хундертвассер - художник, от которого отплевываются мастера современного искусства. Архитектор, от которого отказываются современные архитекторы. Любим туристами и немецким издательством "Ташен". Автор нескольких домов и прочих строений, которыми гордится современная Вена - ярких и праздничных. Хундертвассер первым сделал архитектуру похожей на пирожные. Это архитектура, которой хорошо закусывать после кофе.

@@@
Венский орнамент
Взращенный Петербургом
Воздухоплаватели
Все градоначальники Северной столицы
Все для народа
Гений мгновения
Голос Медеи

Два фунта ладана во славу Татианы

@@

Студенты подают записки "об успешной сдаче экзаменов"

2003-01-24 / Галина Окулова



25.01. День святой мученицы Татианы. 248 лет назад императрица Елизавета подписала указ об учреждении Московского университета (МГУ).

Для большинства российских студентов 25 января, в день памяти святой мученицы Татианы, окончится сессия. Праздник, прямо скажем, двойственного характера: в храмах своим чередом идут торжественные службы, горят свечи, и толпятся старушки у убранных цветами образов, а в прокуренных общежитиях летают пробки пивные и прочие, хрустят маринованные огурцы и хлопаются о стол зачетки. Так и должно быть.

Татьянин день - памятник неисповедимым путям светской науки в православной стране.

Родившаяся в третьем веке римлянка Татиана стала покровительницей студентов по чистой случайности. Дочь консула, втайне исповедовавшего христианство, она тоже приняла учение Христа, вела добродетельную жизнь, стала диаконисой. Отказавшись поклоняться идолам Аполлона и Дианы, была подвергнута многим мучениям, но не отреклась от истинной веры, когда истязали ее тело бритвами и железными крюками. Тогда Татиану привели в цирк и выпустили на нее свирепого льва - но тот лишь покорно лизал ей ноги. Решив, что волшебная сила девы заключена в ее волосах, остригли их и заключили Татиану в храме Зевса - но идол упал и разбился. Татиану казнили вместе с ее отцом, оба они сподобились получить мученические венцы.

По сути, главным православным покровителем учащихся следует считать в первую очередь Сергия Радонежского, а также святых просветителей: Василия Великого - за постижение глубин богословия, Григория Богослова - за богословские сочинения и трактаты и Иоанна Златоуста - за боговдохновенные речи и проповеди. Для студентов-богословов так оно и есть.

Но случилось так, что фаворит российской императрицы Елизаветы - граф Иван Иванович Шувалов, красавец, умница, один из самых образованных вельмож своего времени, решил сделать приятное своей матушке, звавшейся Татьяной, в день ее ангела. И подготовленный им указ об основании Московского университета принесли императрице именно 25 января 1754 года. Кстати, по преданию, после подписания указа Шувалов обратился к родительнице с фразой: "Дарю тебя университетом". Татьянин день стал главным праздником в году для светского студенчества, и построенная в 1791 году первая домовая церковь университета логичным образом была освящена во имя святой мученицы Татианы. Во время пожара 1812 года храм, как и само университетское здание, сгорел, и нынешняя церковь cв. Татианы - это перестроенный архитектором Тюриным правый флигель Дома Пашкова.

За годы советской власти стены университетского храма перевидали многое: и студенческий театр на месте, где раньше совершались богослужения, и даже одну из первых в Москве собачьих выставок, и только в 1995 году здание было возвращено церкви.

Атмосфера здесь несколько необычная. Длинный коридор, множество дверей. Женщины без традиционных платочков на голове изучают прикрепленные к стенду объявления о непристроенных котятах. В конце коридора - нижний храм: идет служба, горят свечи. Поднимешься по лестнице, минуешь образ Татианы, сворачиваешь налево. По стенам развешаны портреты патриархов и на видном месте фотография ректора Садовничего, беседующего с патриархом Алексием II. Рядышком висит стенгазета школы духовного пения "Татьянины зорьки" ("издается нерегулярно, выходит по возможности").

В верхнем храме вовсю идет подготовка к Татьяниному дню: начищают паникадила, моют лампадки, натирают полы, гладят облачения. Всюду опилки - устанавливают новый иконостас.

Алтарник Саша нараспев перечисляет: суданская роза, восточная роза, нероли, дикий лимон, жимолость, царская гвоздика, жасмин, лилия. Это сорта ладана, которые будут использоваться во время службы. Ладана потребуется около двух фунтов, причем ладана высшего сорта - его привозят из православных приходов Америки. Кагора уйдет около пятидесяти литров, потому что желающих прийти поклониться святой Татиане всегда больше, чем может вместить церковь.

@@@
Два фунта ладана во славу Татианы
Десять самых значительных лозунгов тысячелетия
Доля "Шеврона" увеличилась
Дом-коллекция
Дорогу осилит идущий
Знаменка и окрестности
История идиота

Князь-монах

@@

Сергей Шихматов на фоне своей эпохи

2001-06-28 / Тимофей Воронин



Угрюмых тройка есть певцов - Шихматов, Шаховской, Шишков.

ПОЖАЛУЙ, только из этих строк грубоватой эпиграммы шестнадцатилетнего Пушкина известно русскому читателю имя значительного поэта начала XIX века князя Сергея Шихматова. Между тем его талант высоко ценил Державин, известный адмирал и в то же время филолог Шишков считал его лучшим стихотворцем своего времени, а друг Пушкина декабрист Кюхельбекер ставил его талант рядом с пушкинским. Однако ж поэзия его осталась вне внимания как рядовых читателей, так и исследователей литературы, быть может, оттого, что требует она слишком внимательного, глубокого и медленного чтения, слишком консервативно ее содержание и тяжеловесна форма. Но в статье нашей пойдет речь не о поэзии. Наше внимание притягивает собственно личность Шихматова, корни ее мироощущения, путь ее, та почва, которой питалась она.

Сергей Шихматов духовно созревал в одну из самых внутренне противоречивых и в то же время глубоко цельных эпох русской истории, в александровское время. Особенностью этой эпохи являлось то, что дворянское общество было уже далеко от прежнего допетровского идеологического единства, когда в религиозном служении царю и отечеству заключалась вся политика и идеология дворянства (отклонение от этого становилось просто обычным уходом в разгул, который никакими социальными учениями себя не оправдывал). В первой же четверти XIX века мы видим, с одной стороны, декабристов, самые левые из которых хотят "истребить царя и всю царскую фамилию" и учредить некую республиканскую деспотию, с другой - ультраконсервативных деятелей типа Рунича и Магницкого, которые запрещают рассказывать студентам даже о жестокостях Иоанна Грозного и хотят превратить университеты в монастыри средневеково-католического типа. В эту эпоху многие по-европейски образованные люди, полностью воспитанные в западной культуре, такие, как, например, Карамзин или Жуковский, исповедуют взгляды, близкие к славянофильским, и являются сторонниками и чтителями русского самодержавия. И в то же время александровская эпоха была порой усиленного освоения западноевропейской культуры, порой пробуждения социального творчества и общественных движений. И главный вопрос александровской эпохи, да и всего послепетровского времени, был вопрос свободы: может ли Русь православная, воспитанная веками церковной жизни, не мыслящая иной цели жизни, кроме небесного царства, в котором все ее чаяния, жить в условиях нарождающейся политической и религиозной свободы, способны ли русские творить культурное бытие в условиях этой свободы? Многим казалось, что подлинное культурное творчество возможно только при отречении от своих православно-русских начал, другие считали, что культурное творчество - лишь опасное искушение и главное - всеми силами хранить свои корни; но были и такие, которые, принимая, понимая и любя европейскую культуру, оставались верными вековым русским идеалам, и исходя из этих идеалов они искали пути деятельной любви, которая является главной творческой культурообразующей силой. К таким людям относились Сергей Шихматов и его братья и сестры.

Семейство Шихматовых вело свой род от татарского князя Шихмата Ширинского, перешедшего в XV веке на службу к русскому государю Иоанну Третьему. Это было крепкое русское семейство с глубокими и устойчивыми традициями. Основой жизни семьи был строй церковной жизни. Впрочем, Шихматовы не были чужды веяниям нового времени. В доме жили и учителя-иностранцы. Детей учили французскому и немецкому языкам и началам наук. В семье Шихматовых было 9 братьев и три сестры. Все они, воспитанные в едином духе, всю жизнь чувствовали не только кровную, но и духовную связь. Они постоянно встречались, переписывались, молились друг о друге и даже писали друг о друге книги (брат Алексей о брате Павле, брат Платон о брате Сергее). В этой семье смотрели на жизнь как на путь к иной, вечной жизни, здешние трудности и невзгоды, беды и радости были для них лишь крутыми ступенями, по которым взбирались они к вожделенному небесному царству. Когда Сергею было 10 лет, умер его отец. Но эта кончина, которая могла бы стать тяжелейшим невротическим переживанием для ребенка, стала для Сергея и его братьев одним из важнейших жизнеутверждающих факторов. Последними словами отца были слова уверения в бессмертии души. "Умру, но буду жив", - прошептал он за несколько минут до смерти. На отпевание Александра Прохоровича съехались более десяти священников, которые при жизни любили набожного и хлебосольного помещика. Торжественная и скорбная служба осталась в памяти ребенка как прекрасное начало вечной жизни его отца. Эта мирная кончина была для всех детей доказательством правоты и силы всего того, чему учил их отец. Мать с двенадцатью детьми на руках оставалась спокойна и мужественна. С годами ей удалось устроить своих детей в петербургские учебные заведения.

Большинство из братьев, в том числе и Сергей Александрович, учились в Морском кадетском корпусе. Эта одна из старейших русских школ стала надолго единственным домом Сергея Шихматова. Он окончил корпус в числе первых учеников и остался здесь в качестве воспитателя. Шихматов отдал всего себя педагогической деятельности. Он не искал семейной жизни, живя уединенно в небольшой квартирке при корпусе, и остался в памяти учеников тихим, кротким и глубоко верующим педагогом, выгодно отличавшимся от других учителей этой школы, которые нередко секли учеников и были по-армейски грубы и несдержанны. Шихматов был предан своему корпусу, и когда в 1811 году ему предложили высокую должность инспектора открывавшегося Царскосельского лицея, он по смирению отказался. 25 лет отдал он морским кадетам, со многими из которых сохранил после сердечную связь.

Первые годы он находил отдохновение только в сочинительстве и чтении западноевропейской и античной поэзии, для чего он самостоятельно освоил латынь и греческий. Он был одним из активнейших участников поэтических вечеров, проводившихся у Державина и собиравших лучшие литературные силы Петербурга. Эти вечера спустя несколько лет превратились в известную "Беседу любителей русского слова", которая хоть и была несколько тяжеловесна и официальна, однако ж возбуждала общественный интерес к художественному слову, поднимала авторитет литературы и заставляла молодое поколение в азарте борьбы с нею вырабатывать новый язык и новые художественные формы. Шихматов приобрел немалую поэтическую известность, выпустив две эпические поэмы, которые одних приводили в восхищение, а других (Батюшкова, Пушкина, Вяземского) заставляли писать язвительные эпиграммы.

Но поэзия никогда не была основным делом жизни Шихматова, со временем он все внимательней и серьезней изучал святых отцов Церкви и постигал таинственную красоту православного богослужения. В 1808 году он испытал глубокое духовное потрясение во время плавания на военном корабле, который в течение месяца тщетно ждал сражения с английским флотом. Шихматов все больше стал вчитываться в Евангелие и прислушиваться к звучащим оттуда словам Христа. Свое поэтическое творчество он почти целиком направил в русло духовной поэзии и создал в 1824 году обширную поэму "Ночи у Креста", в которой своим возвышенно-усложненным, метафоричным стихом излагал евангельские события. Эту поэму читал Александр Первый, уже к тому времени глубоко религиозный, и велел скупить все экземпляры шихматовского сочинения, чтобы разослать их по духовным училищам и семинариям России.

С годами все больше мечтал князь о тихой сельской жизни. Его звали к себе два брата Алексей и Павел, которые давно уже жили в можайском имении Архангельское, где проводили уникальный педагогический опыт. Старший брат Алексей первым приехал сюда, оставив петербургскую службу. Он хотел исполнить должность помещика со всей ответственностью. "Не крестьяне для помещика, - говорил он, - а помещики для крестьян". И первое, что бросилось ему в глаза, - это духовное невежество крестьян. "Они, - писал Алексей Александрович, - невежествуют до того в законе Божием, что не могут различить правой руки от левой, нельзя о сем не болезновать чрезвычайно, плакать горько и молиться более, нежели о чем-либо, ибо кто ведает здесь слово Божие между сими миллионами". "Поверишь ли, - читаем мы в письме князю Сергею, - когда я их принял на свои руки, ни один не мог дать ни малейшего отчета не токмо о настоящем его вероисповедании, но ниже о богопочтении вообще. Несколько обычаев и обрядов, переданных им от предков, составляли все их понятие о вере". Главным делом жизни Алексей Шихматов избрал духовное просвещение своих крепостных. "Невежду в законе наставлять есть первейшее дело духовной милостыни", - писал он своему брату и этим принципом руководствовался всю жизнь. Будучи помещиком, он понимал великую ответственность человека, владеющего людьми, он не мог просто освободить крестьян, потому что знал, что свобода не принесет им ни материального, ни духовного благополучия, ведь к свободе надо быть нравственно готовым. И он именно хотел подготовить своих крестьян к освобождению, просветить их и эту задачу считал данным ему поручением. "Связь помещика с крестьянами, - говорил он, - как связь господина с рабами, по учению закона Божьего, есть та же, что отца с детьми: ибо он так же должен пещись о них, как о чадах своих чадолюбивый родитель, должен обучать их и Закону Божию, и добронравию". Князь Алексей на практике осуществлял то, о чем в "Избранных местах из переписки с друзьями" спустя четверть века мог только мечтательно указывать Гоголь. "Вам следует, - обращается Гоголь к А.П. Толстому, - склонить дворян, чтобы они рассмотрели попристальней истинно русские отношения помещика к крестьянам, а не те фальшивые и ложные, которые образовались во время их позорной беззаботности... чтобы позаботились о них истинно, как о своих кровных и родных, а не как о чужих людях, и так бы взглянули на них, как отцы на детей своих".

Через несколько лет к Алексею Александровичу присоединился брат Павел, и он взял на себя другое, не менее важное дело. Он обучал детей священников и дворян. Для тогдашнего сознания было немыслимым князю и помещику самому открывать школу, самому учить детей. Но дом в Архангельском превратился в народное училище, где по будням учились крестьянские дети и воспитанники князя Павла, а по воскресеньям собирались взрослые крестьяне и, кто с горящим сердцем, кто нерадиво и холодно, выслушивали уроки своих причудливых помещиков. Через двадцать лет князья решили оставить свою деятельность. Они освободили от крепостной зависимости тех крестьян, которых посчитали к этому готовыми, а остальных отдали во владение своим племянникам. Князь Алексей остался жить в Архангельском тихо и уединенно, а Павел стал мировым судьей в Можайске, где познакомился с настоятельницей Бородинского монастыря вдовой героя Бородина генерала Тучкова, по ее просьбе часто беседовал с тамошними монахинями, а после мирной кончины был похоронен в стенах главного монастырского храма.

Все годы жизни в Архангельском братья ждали к себе Сергея Александровича. Они выстроили для него особый флигель и мечтали о том времени, когда судьба позволит им соединиться. Но князь Сергей медлил и в конце концов и вовсе повернул в иную сторону. Он стал монахом. Князь, известный поэт - и вдруг уходит в монастырь, где редко встречались в то время монахи из дворян. Братья были удивлены и не очень приветствовали этот выбор Сергея Александровича. Более того, заподозрили его в некой ереси. Они в течение нескольких лет осаждали брата достаточно жесткими письмами. А он просил братьев не мучить его напрасными укорами и принимал их нападки очень болезненно, скорбя, что из-за него колеблется мир семейный. Впрочем, все это считал он посланным свыше испытанием перед принятием пострига. Постриженный в монахи, он быстро был возведен в сан священника и служил в тихом скиту Новгородского Юрьевского монастыря, найдя свое подлинное призвание. Его брат Платон, посещавший отца Аникиту (таковым было новое имя Шихматова), вспоминал, с каким трепетом и напряженной сосредоточенностью молился князь-священник. Богослужение, соединяющее в себе и подлинную высокую поэзию, и музыку, и серьезность постигающей высшие реальности мысли, стало главным смыслом существования Шихматова. Он говорил, что только тогда и живет, когда стоит в храме, в алтаре, перед престолом.

@@@
Князь-монах
Королева Марго - жемчужина Франции
Кто у нас еретик?
Легенды Вестминстерского аббатства
Легко в России богатеть, а жить трудно!
Леди Джи в барочных интерьерах
Летающий поселок городского типа

Любовные вести и приятные зовы

@@

Исторический музей представляет крупнейшую в России коллекцию карт

2002-03-22 / Екатерина Варкан



Выставка "Пиковая дама" (Жизнь в картах. Карты в жизни) открыла неожиданные стороны русской культуры. Идея эта зародилась у сотрудников Исторического музея, где собрана крупнейшая в России коллекция (11 000 предметов - около 300 колод) еще в советские времена. Однако об осуществлении такого проекта в те годы даже и помыслить было невозможно. Теперь же все это великолепие можно увидеть в одном из залов музея.

Карты - лист или свиток для письма и уменьшенные обобщенные изображения. Это бланк с перечнем разнообразных сведений. Они отображают жизнь и играют ею. Карты - структура общества, иерархия, которая расскажет, как младший может стать старшим, как бить туза, а как даму.

Карты игральные и гадальные, пасьянсные, образовательные и шулерские (трансформативные). Карты путевые-универсальные, которые указывают путь и скрашивают его всем разнообразием. Карты - это наше все в дорогу: деньги, удача, жизнь, судьба, набор наливок и дуэльный пистолет…

На Востоке, в частности в Китае, который считают родиной карт, предпочитали карты, резанные из кости. В Персии пользовались картами из папье-маше с лаковым покрытием. Техника их исполнения напоминает нынешнюю палехскую и федоскинскую лаковую миниатюру.

В Европе предпочитали карты бумажные, картонные. Но зато какое их было разнообразие! К примеру, фотографические карты, где фото наклеены на картон. Впервые произведения с фотографическими портретами драматических актеров появились, кстати, в 1855 г. в Париже. В ходу были и карты с карикатурами - причем на известнейшие газеты своего времени, а именно первой четверти XIX в.

Карты, изображающие красоту костюма и портреты знаменитых правителей от самой древности, - самые старые экспонаты. Часть колоды принадлежала Щукину, другая Бахрушину. (Оба они собирали карты.) Колоды воссоединились, когда обе коллекции попали в Исторический музей.

Прелестны русские карты ХVIII в. Одно удовольствие читать по ним определения предполагаемых после гадания действий - "Любовные вести и приятные зовы", "Пир и веселости", "Женщина, почтительная своими качествами".

Часто обычные карты с обычными мастями косвенным образом попадали в свои, особые истории. Как, например, те, простые бумажные, разрисованные карандашом, что встречались с Пушкиным. Рисунки выполнены князем Петром Ивановичем Шаликовым. Известный культурный деятель, издатель "Московских ведомостей" и "Дамского журнала" в Москве встречался за карточным столом с Александром Сергеевичем.

Знаменитый путешественник Шелехов в 1799 г. сделал в Петербурге свою колоду - "в пользу и забаву малолетним детям". Это образовательные карты - на них изображения и гербы российских губерний и краткое их описание, города с указанием расстояния до столицы. Издатель Грибанов в первой четверти ХIХ в. повторил эту идею. Великолепно изданными, с золотым обрезом, ими можно было и играть (на каждой карте присутствует обозначение мастей и очков), и образовываться.

Царь Алексей Михайлович обучал своего сына Петра с помощью специальных воспитательных карт. Может быть, именно это учение в дальнейшем отбило у императора всякую склонность к карточным занятиям. Иностранные принцессы, прежде чем стать российскими императрицами, изучали по картам русский язык.

Видимо, форма карт была настолько привычна, что многие детские игры и азбуки делались именно в такой форме и носились в карточном футляре. В России встречались специальные детские и даже кукольные карты. Если из колоды (карты рубашкой вверх) сложить картинку-головоломку, то на обороте можно прочесть пословицу или поговорку, что порой рассматривалось как предсказание. Кстати, по преданию, в Петергофе жила знаменитая гадалка Александра Филипповна. Многие накануне дуэли специально приезжали к ней, чтобы узнать исход поединка. Это был уже ритуал. Может быть, именно она предсказала Пушкину гибель от белого человека или белой лошади.

Карты предполагают правила и аксессуары. Классический карточный столик (теперь его называют ломберным) - зеленого цвета. На таких раньше играли только в ломбер. Для других игр - пикет, фараон, макао, штос, вист, позже преферанс - иногда предпочитали столы красного, малинового или бордового сукна.

Фишки, естественно, мемориальные - Екатерины II, Аракчеева, графа Воронцова-Дашкова. Костяные ларцы для карточных принадлежностей вырезаны холмогорскими мастерами в начале XIX в. Щеточки для игр, где надо было писать мелком на сукне. Подставки для карт. На них же крепились и мелки.

Карты - всегда мужской кабинет. Часы, очки, чубуки, пепельницы, бумажники. Привилегия мужчин - азартные игры, где правил чистый рок - судьба.

Карты - всегда бал. Это лорнеты, веера, порт-буке, табакерки, необыкновенные дамские кошельки для денег. Дамочки играли обязательно, но не в азартные игры, а в так называемые коммерческие, интеллектуальные, которые требовали размышления. Граф Соллогуб писал про свою бабушку, что она без картишек ну просто не могла.

Карты - это всегда дуэль, как сама карточная игра - поединок. И образ пистолета в России связан с картами. Стрелялись друг с другом и поодиночке. Пистолеты Лепажа - наиболее популярное оружие для дуэлянтов первой половины ХIХ в.

Рассказывают историю, как один из Голицыных в Париже проигрался в пух. Но тут же умудрился выгодно жениться на француженке, за которой взял 3 млн. франков. Счастливый новобрачный, возвращаясь домой, вспомнил, что в Варшаве должен встретиться со своим бывшим начальником великим князем Константином Павловичем, а тот очень увлекался оружием. Голицын решил ему в подарок купить ружье у Лепажа. Зная склонность Голицына к карточной игре, Лепаж предложил ему выбранное ружье выиграть. И Голицын второй раз проигрался вчистую.

Кроме всего, карты, безусловно, были еще и вольнодумством. Такое диссидентство первой половины ХIХ в. Вызов, эпатаж. Известен случай, когда один из московских богачей того времени Лев Разумовский выиграл в карты красавицу-жену княгиню Марию Григорьевну у Александра Голицына. По дружескому соглашению всех троих первый брак был расторгнут, и княгиня вышла замуж за Разумовского, с которым и прожила счастливо 16 лет.

Аристократы. Эстеты. Интеллектуалы. Плеяда блестящих людей первой половины ХIХ в. - все они картежники. По пальцам можно перечесть тех, кто в карты не играл. Если только Александр I, который, однако, тоже с пониманием и даже юмором относился к этой страсти. Известна замечательная история про генерала Милорадовича. Пришел он как-то к Александру I в плохом настроении. До императора же тем временем уже дошли слухи, что тот проигрался. Александр подошел и спросил: "Что не весел?" Тот ответил: "Жизнь скучна". Тогда государь отправился в библиотеку, взял первую попавшуюся книгу, выдрал оттуда все листы и на всю толщину книги положил ассигнации. Затем вынес книгу Милорадовичу и посоветовал: "Почитай на досуге. Может быть, станет веселее". Милорадович ушел домой. Обнаружив деньги, проиграл и их. А на следующий день снова явился во дворец, но уже веселый и со словами: "Первый том прочел и хотел бы узнать, что написано во втором". Александр пошел в библиотеку снова, проделал ту же операцию. И когда вынес книгу, произнес: "Том второй и последний".

Вообще русские государи все были известные морализаторы. Поэтому, наверное, императорская семья курировала производство карт. И только одно предприятие в России могло заниматься их выпуском, что приносило, как понятно, баснословные доходы. Деньги (по крайней мере во времена Марии Федоровны - супруги Павла I) шли в пользу учрежденных семьей благотворительных заведений. На всех русских картах стоит специальный значок - пеликан. Птица, которая сама себя кусает и собой кормит птенцов.

@@@
Любовные вести и приятные зовы
Любовью за любовь
Мария Гулегина: «Никогда не пою по приказу»
Министр не своего времени
Могущественное "ничто"
Наив и экспрессия получают признание
Настоящий Пелевин

Негативный имидж России препятствует ее развитию

@@

Чтобы изменить репутацию нашей страны, необходима эффективная информационная политика

2003-04-11 / Вероника Моисеева - президент группы компаний "Имиджленд".



В последние годы все большее внимание уделяется обеспечению стабильного и устойчивого развития России. Россия столкнулась со многими угрозами и должна сформировать адекватный ответ на них. Многое делается для развития страны, для ускорения экономического роста, для обеспечения безопасности жителей от терроризма. Однако в последнее время становится все более ясно, что движение в этом направлении невозможно без исправления зачастую негативного отношения к России в мире, без коррекции ее репутации.

Такое выделение роли образа и репутации России может показаться преувеличенным. Распространено мнение, что репутация сама по себе формируется после проведения реформ, реализации той или иной политики. Но следует напомнить, что мы живем в принципиально новую эпоху - эпоху информации, эпоху экономики знаний. В постиндустриальном обществе репутация страны становится непосредственным политическим и экономическим фактором, либо ускоряющим, либо тормозящим развитие государства.

В этой ситуации позитивный образ страны - важнейший инструмент защиты ее национальных интересов. В настоящее время репутация России работает, как правило, против нее. Как сказал в интервью посол Швейцарии в России Вальтер Фечерин: "Я еще никогда не был в стране, имидж которой расходился бы в такой степени с действительностью. Репутация России значительно хуже, чем она есть на самом деле".

Вдумаемся в это утверждение. Любая репутация является следствием тех или иных обстоятельств и формируется на основе отношения к объективно происходящему. Поэтому логично предположить, что при адекватном и полном информировании репутация не может радикально расходиться с реальным состоянием дел. Почему же это происходит в отношении России? Объяснение очень простое. Во-первых, со всей очевидностью можно утверждать, что объективным и полным информированием о происходящем в России никто не занимается. Именно объективным и полным, а не просто информированием.

Во-вторых, если репутация страны или корпорации резко расходится с реальностью, то это означает, что кто-то сознательно формирует репутацию именно таким образом. Следовательно, если Россия сама не занимается своей репутацией, то этим занимаются другие информационные центры, и делают это так, как выгодно им, а не России.

В этом смысле очень показательна следующая цитата из "Вашингтон таймс" (5.01.03): "В западных СМИ Россию с подачи Вашингтона превозносят, в ней видят надежного геополитического партнера и безопасный регион для инвестиций. Однако правда состоит в том, что Россия - страна третьего мира, претендующая на статус мировой державы (с ядерным оружием)". Последняя фраза - суть отношения к России за рубежом, с чем мы принципиально не хотим соглашаться.

Мы видим конфликт старой и новой информационной политики, проводимой западными СМИ. Но мы не видим информационной политики, проводимой Россией.

В прошлом десятилетии такая политика определялась как желание показать свою слабость - экономическую и политическую - с целью привлечения кредитов и иной помощи. Однако эта политика сработала против России. Именно потому ее стали воспринимать как неуправляемую страну, с повсеместной практикой беззакония, страну, не способную к самостоятельному управлению. Во многом образ слаборазвитой страны - заслуга российских политиков. Все это мешает России развиваться в новом геополитическом контексте.

Особенно надо остановиться на существенной недооценке национального богатства России, что также было элементом политики "попрошайничества". По ряду авторитетных оценок, национальный продукт России занижен в несколько раз, а возможно, и более чем в десять раз. Это создает серьезные препятствия для деятельности российских корпораций, снижает их капитализацию, тормозит реализацию инвестиционных программ и снижает их возможный масштаб, мешает российскому бизнесу выходить на мировой рынок.

Заметим, что современные корпорации научились решать аналогичные проблемы благодаря современному управленческому инструментарию и, в частности, развитию связей с общественностью. Негативная репутация может быть скорректирована, и капитал позитивного отношения к корпорации может значительно усилить ее, придать мощный импульс развитию. Этим обусловливается все большая роль "умных" технологий современной информационной эры.

Следует подчеркнуть, что управление репутацией - один из современных и востребованных инструментов в системе стратегического управления, благодаря которому можно добиваться решения важнейших задач развития и достигать нужных результатов. Мы можем говорить о репутации как о ресурсе развития, способном повлиять на качественное изменение важнейших экономических и политических процессов.

Заметим, что Советский Союз и современная Россия попали в очень неприятную ситуацию. Они не вписались в появление в целом принципиально нового инструментария политического управления, не смогли адаптироваться к новым механизмам принятия решений во внешней политике. Новый инструментарий, востребованный ведущими мировыми центрами информационного управления, показал большую эффективность, нежели старый.

Для своего времени военная мощь, социальное благополучие были достаточными аргументами для построения репутации. Сейчас главный аргумент - эффективность государства, эффективность корпораций. Это способность данного государства предложить некую стратегию собственного развития, развития своих компаний и корпораций, и ее реализовать. В частности, это снова обращает внимание к реальной оценке национального богатства России, ее "капитализации" как очень важного компонента ее имиджа. Мы должны на современном языке, очень по-современному демонстрировать свою возможность самоуправления и способность к управления репутацией.

Можно выделить два принципиальных подхода - утилитарный и кризисный.

При утилитарном подходе образ страны используется как ресурс для развития определенных секторов экономики или отдельных компаний, другими словами, имидж страны обслуживает отраслевой или корпоративный интерес. Примером может служить Турция, которая, опираясь на свой культурный и исторический потенциал, создала привлекательный образ современного государства с богатой историей и добилась больших результатов в развитии туризма. При этом известно, насколько серьезными были программы по взаимодействию руководства Турции с культурными элитами других государств, итогом которых стало донесение через них образа новой, динамично развивающейся страны.

Второй подход - кризисный - подразумевает включение в работу по созданию репутации страны всего общества, органов государственной власти при непосредственном участии и руководстве со стороны первых лиц государства. Классическими примерами использования кризисного метода являются Германия и Япония, которые смогли кардинально изменить свой образ агрессивных военных держав за довольно короткий послевоенный период. Кризисный менеджмент является единственно адекватным в той ситуации, когда репутация страны препятствует ее развитию и необходимо противодействовать внешним центрам, которые формируют ее по своему усмотрению.

По-видимому, России в настоящее время необходим именно кризисный метод в создании репутации.

Каким образом можно изменить ситуацию с репутацией России?

Во-первых, информационная политика национального телевидения играет сегодня против репутации России. Темами, которым уделяется большее внимание, являются катастрофы. Это не значит, что проблемы нужно замалчивать. Но нужно показывать, как проблемы решаются, как концентрируются ресурсы, показывать примеры эффективной политики. Необходимо разработать и последовательно реализовать принципы информационной политики государства, учитывающей потребности в развитии его репутации.

Во-вторых, в рамках политики по созданию репутации России необходима тесная координация в работе различных ведомств и служб, построенная на фундаменте некоторых принципов, которые и раскрывают тот или иной образ страны. В качестве примера можно привести аналогичную систему в США, которая не устает демонстрировать принцип готовности защищать своих граждан в любой части света в любой ситуации. Америка готова к любой концентрации сил для того, чтобы вызволить своего гражданина из кризисной ситуации, что необычайно полезно для ее репутации как сильного государства.

Необходимо разработать концепцию представления России в мире, в которой заложить принципы, которые наиболее адекватно и выгодно представляют государство как культурно развитую страну, научного и технологического лидера с богатой историей и большим будущим, страну, соответствующую условиям новой мировой "экономики знаний".

Развитие репутации России должно стать общенациональной задачей в том смысле, что эта работа должна объединить усилия государства, корпораций, общественных объединений и групп. Для эффективной координации этих усилий необходимо создание специального центра, интеллектуального ядра, способного разработать адекватную информационную политику и содействовать ее реализации.

Современные бизнес-технологии в области репутационного менеджмента могут сделать такую политику по-настоящему эффективной. Можно привести пример успешного развития репутации таких стран, как Чили, Израиль, когда современные технологии связей с общественностью делали заметный вклад в социально-экономическое развитие государств.

@@@
Негативный имидж России препятствует ее развитию
Новая пьеса Леонида Филатова
Новая пьеса: в театр пришел "Палач"
Норма веры как норма жизни
Нос на продажу
О Высоцком
О двух героях замолвили слово

О несчастных сказочных персонажах

@@

Сегодня отмечается Международный день детской книги

2004-04-02 / Евгений Лесин Первое апреля – никому не верю. Забавный, немного детский день. Неудивительно, что сразу после него отмечается Международный день детской книги. Хотя есть и другая причина: 2 апреля 1805 года родился великий датский сказочник Ганс Христиан Андерсен.







Нас приглашают к чтению – видимо, многие отвыкли от книги.

Фото Артема Чернова (НГ-фото)

Может быть, он и не самый главный детский писатель, просто так совпало. Милн, Линдгрен, Носов, Кэрролл.… Не так уж и много действительно великих детских писателей. Писать для детей нужно так же, как и для взрослых, только лучше. Старая истина, но не вполне верная. Писать для детей – сложнее. Потому что невозможно использовать многие выразительные средства – сугубо, что называется, «взрослые». С другой стороны, нет более благодарной читательской аудитории, нежели детская.

Дети все узнают впервые. Мир Карлсона и Незнайки, правила умножения и правила дорожного движения. Судьбу Кая и Герды, Русалочки и многих других несчастных сказочных жителей. Помните песню Высоцкого о несчастных сказочных персонажах? Тогда, кстати, еще не так плохо все было. Про интернет никто и слыхом не слыхивал, все честно читали книжки или смотрели кино.

В Красную книгу заносят вымирающих животных. Дело благородное. Но вымирают не только звери. Вымирают и сказочные герои. Дело, полагаю, такое же естественное, как и вымирание животных, но от того не менее печальное.

Сказки надо спасать. Причем срочно. Динамика ведь ужасающая. Сначала сказки слушали (а потом и читали) в основном взрослые. «1001 ночь» – совершенно взрослое произведение. «Гулливер» и «Гаргантюа» – тем более. Шарль Перро был если не Барковым своего времени, то почти. Но взрослая аудитория гонится исключительно за «новинками». Моду придумали взрослые, мода их когда-нибудь убьет. Мода – крысолов, который ведет человечество на дно.

@@@
О несчастных сказочных персонажах
Особые отношения с землей
Охотник у старой байдары
Пикассо в офисе
Под сенью созвездия Дракона
Подмосковный рай
Понимаем ли мы Библию?

Поступок Гаврилова

@@

Бах как поп-музыка своего времени

2004-04-05 / Андрей Хрипин







Непредсказуемый Гаврилов показал нам совсем нового Баха.

Фото Артема Чернова (НГ-фото)

В Международном доме музыки на Красных Холмах произошло главное музыкальное событие минувшей недели, на которое пожаловал первый и последний президент СССР Михаил Горбачев. Пригласил его друг – экс-диссидент и знаменитый пианист Андрей Гаврилов. Весь сбор от концерта, включая гавриловский гонорар, пойдет на нужды Центральной музыкальной школы (если вспомнить историю, то свой первый выпускной балл благодарный, как показало время, ученик ЦМШ Андрюша Гаврилов получил в 1974-м в виде золотой медали на Пятом конкурсе имени Чайковского).

Большой оригинал, ниспровергатель авторитетов и возмутитель спокойствия играл главного композитора своей жизни – Баха. Впервые в один вечер прозвучали все семь клавирных концертов вечного, но так и не разгаданного до конца Иоганна Себастьяна. Впервые Гаврилов, не устающий «разоблачать» в своих резких высказываниях фиктивную, на его взгляд, сущность дирижерской профессии, сам дебютировал в амплуа дирижера или, что будет точнее, музыкального руководителя концерта, ибо в силу ситуации он, конечно, больше был прикован к нотам и клавиатуре рояля как солист. Зато ясно чувствовалось, что отсутствие посредника в лице, допустим, какого-нибудь известного маэстро сильно воодушевляло Андрея Владимировича – его личный взгляд на Баха и своя собственная, отличная от бытующих ныне клише оригинальная интерпретация могли доходить до публики напрямую, без редактуры и искажения. Ансамбль солистов Московского симфонического оркестра (что это за коллектив такой – непонятно даже из аннотации в программке) чутко ловил все порывы и прихоти гения, за что получил от него самые избыточные знаки почтения во время поклонов.

@@@
Поступок Гаврилова
Рампа: скорее огни, чем пыль
С небес на землю
С русским языком опять экспериментируют
США следят за российскими ракетами незаконно
Самопознание путем просмотра телесериала
Сила и ум эпохи

Символистские мечтания с авангардным итогом

@@

"Золотое Руно" 1906–1909. У истоков авангарда" в Третьяковке

2008-03-13 / Дарья Курдюкова







Встреча высокого искусства и массового на обложке журнала «Золотое Руно». № 1, 1906.

В Третьяковской галерее на Крымском Валу отмечают столетие выставки 1908 года «Салон Золотого Руна». Отмечают с размахом – как-никак это первое знакомство широкой публики с явлением «Золотого Руна».

Новая выставка – последняя в трилогии: в 2005-м прошел на ура «Бубновый Валет», в 2006-м показали «Голубую Розу» (по словам заместителя генерального директора ГТГ Лидии Иовлевой, в мечтах – показать «Мир искусства»). Хронологически с «Золотого Руна» все должно было бы начинаться, но его значение становится очевиднее именно в таком обратном порядке представления. Задача новой экспозиции – показать многогранно и объемно деятельность организованного Николаем Рябушинским издания – развитие журнала и, что еще важнее, его выставочную деятельность.

Московский рупор символизма, «Золотое Руно» было непривычно богатым для своего времени художественным и литературно-критическим изданием. Оно привлекало именитых современников (помимо художников, философов и критиков это были Блок, Брюсов, Белый, Бальмонт, Волошин, Бунин…) и щедро иллюстрировалось (так, в частности, в России узнавали многих французских художников – скажем, Гогена или Матисса).

«Золотое Руно» – это знакомство с петербургскими мирискусниками (Бенуа, Бакстом, Сомовым…), с молодыми московскими художниками (Кузнецовым, Гончаровой и Ларионовым, Сарьяном…), с французскими живописцами (первыми пробивающими дорогу в авангардное будущее). Затем – обращение к собственному культурному наследию – к древнерусскому искусству (которое, как ни парадоксально, сыграло немалую роль в становлении авангарда) и XIX веку в лице жанриста Венецианова и духовно накаленного Ге. Отдельная глава в этой истории – взаимоотношения театра и искусства, театральность жизни той поры в целом. Многочисленные издательские проекты на выставке в Третьяковке расположились по периметру зала, включив в себя также рассказ об «отце и вдохновителе» Рябушинском с его утраченной ныне виллой «Черный лебедь» (где одно время располагалась и редакция). Начинает и заканчивает этот круг Михаил Врубель, сегодня хрестоматийно известный и хрестоматийно любимый, но еще недавно, в советское время, мастер отвергнутый.

Однако в центре внимания – три выставки: «Голубая Роза» 1907-го, «Салон Золотого Руна» 1908-го и последняя выставка 1909–1910 годов. В центре внимания они оказываются в прямом смысле – пространство спроектировано таким образом, что три эти события пересекают тремя синими диагональными коридорами весь зал. Показ объединения «Голубая Роза» – это рождение нового, еще недовыявленного, ищущего свои контуры в серо-голубой дымке («Рождение весны» и «Утро (Рождение)» Кузнецова, «Утренняя молитва» Уткина или «Акации» Ларионова). На следующем этапе, в «Салоне Золотого Руна» 1908 года и в сегодняшней реконструкции, в художественном питательном растворе оказываются рядом французы Валлоттон или Дени и наши художники, продолжающие поиск нового искусства, которое могло бы стать главной основой и наполнением жизни.

Наконец, в последнем показе 1909–1910 годов то самое новое все активнее наклевывается. Сюжеты становятся более определенными, более сюжетными, что ли. Меняется палитра: где Уткин раньше накидывал серо-голубую вуаль – теперь более чем отчетливое золото с лазурью в «Займище», нечто вроде брюсовского «Желтым шелком, желтым шелком по атласу голубому…». Все смелее заявляют о себе будущие бубнововалетовцы: Машков, Кончаловский, Фальк, Куприн… Их натюрморты очень материальны, но в погоне за экспрессией цвета они напрочь теряют съедобность. Это не грезы, а вещи, не томные мечтания символистов, а веские слова авангарда. Который в 1910-м разразился первой выставкой «Бубновый Валет» – уже совсем с другим темпераментом.

Поэтому хотя «Золотое Руно» и рухнуло под бременем собственной роскоши и проблем весьма приземленного характера, хотя спорят о том, ушло ли оно на подъеме или с иссякшими идеями, – но уходило это явление явно красиво.

@@@
Символистские мечтания с авангардным итогом
Собачья жизнь
Соглядатаи жизни
Старомодная трагедия
Стволовые раковые
Страна победившего научпопа-3
Судей будут штрафовать так же, как и Козака

Так что же страшнее ваххабизма?

@@

Угрозы всеобщей исламизации в Дагестане не существует

2001-08-18 / Гаджимурад Омаров - депутат Государственной Думы РФ.



ТРИ ГОДА назад в Махачкале был зверски убит великий патриот России - муфтий Дагестана Саидмухаммад Абубакаров. Этот светлый человек погиб от рук бандитов. Еще задолго до вторжения в нашу республику бандформирований из Чечни Саидмухаммад Абубакаров возглавил общественное движение против распространения ваххабистской идеологии, противоречащей и исламу, и менталитету дагестанских народов. Какие бедствия и страдания принесло это вторжение, сегодня известно всем, особенно в Дагестане. Вот почему опубликованная в "НГ" (07.08.01) статья Гаджи Магомедова "Что страшнее ваххабизма" представляется мне политически вредной, научно не обоснованной, морально безнравственной.

К чему призывает автор статьи "Что страшнее ваххабизма"? Если судить по заголовку, то он ратует за борьбу против того общественного явления, которое было традиционно присуще верующей части населения Дагестана и известно в исламской литературе как суфизм. Я не специалист по исламу, но достаточно хорошо знаю религиозную ситуацию в Дагестане, знаю вековые традиции своего народа. В статье говорится, что дагестанские власти, "изгнав" ваххабизм, дали зеленую улицу другому течению ислама. Но на самом деле никто - ни власти, ни общественные структуры, ни деловые круги - не содействовал распространению суфизма, ибо это течение имеет в Дагестане давние и глубокие корни, которые с введением в действие Закона "О свободе вероисповедания" (октябрь 1990 г.) дали обильные всходы. Этот процесс свидетельствует, что в Дагестане, как и во всей России, обеспечено право каждого гражданина свободно выбирать религиозные убеждения и исповедовать любую религию. Своеобразие Дагестана заключается в том, что ислам здесь не только вера, но и образ жизни, стиль поведения. Это и мораль, и право, и механизмы регулирования взаимоотношений человека с человеком, в том числе семейных отношений. Возврата к запретам, к тотальному атеизму быть не может.

Автор статьи сетует на то, что в Дагестане построено много мечетей, что открыты исламские учебные заведения, что растет число последователей и учеников (мюридов) у авторитетных религиозных деятелей республики. Все это подается в статье как однозначно негативное явление. Гаджи Магомедов делает ничем не обоснованный вывод о сплошной исламизации Дагестана, и при этом между строк читателю внушается мысль о том, что нынешняя ситуация в Дагестане несет страшную угрозу для общества и государства.

Какой смысл вкладывает автор вышеупомянутой статьи в следующие, на первый взгляд нейтральные строки: "В период Кавказской войны XIX века именно суфии под идеологическим знаменем шейха Магомада Ярагского были катализаторами движения горцев под руководством шейха Мансура и имама Шамиля"? Да, это исторический факт. Только невежественные люди не знают, что Дагестан и дагестанцы всегда гордились и гордятся своими великими и славными сынами, какими были имам Шамиль, шейхи Магомад Ярагский и Джамалуддин Казикумухский, наиб Хаджи-Мурат и другие. Только невежественный не знает, что и имам Шамиль, и его учителя Магомад Ярагский и Джамалуддин Казикумухский были крупными прогрессивными мыслителями своего времени, что именно они в первой половине XIX века, когда в Америке процветала работорговля, в Европе жестоко подавлялись революционные выступления за равенство и братство, в царской России усиливалось крепостничество, возглавили борьбу не только за свободу и независимость, но и реализовали в имамате реальное равноправие граждан и их одинаковое социальное положение. Только невежественный не знает, что в Дагестане была самая известная и сильная в исламском мире школа мыслителей и просветителей, что из многих стран Востока приезжали к дагестанским шейхам учиться истинному постижению Священного Корана. Дагестан всегда славился шейхами, "народная тропа" к которым никогда не зарастала потому, что людей влекли их нравственная чистота и мудрость. Шейхами становятся не по указам и постановлениям, а народным повелением. Они поистине народные избранники.

Авторитет шейхов действительно непререкаем, и даже статья в общероссийской газете нисколько его не запятнает. Тем не менее считаю своим догом сказать несколько слов о шейхе Саиде-афанди Чиркейском, которого я хорошо знаю. Прежде всего это скромный, простой, порядочный человек. Саид-афанди - настоящий патриот России. Он всегда был и остается сторонником традиционного для Дагестана умеренного ислама, противником ваххабизма и фундаментализма. Сегодня он - один из самых авторитетных суфийских наставников, глубоко познавший ислам, изучивший Священный Коран, законы шариата, знающий адаты и традиции, разбирающийся в тонкостях человеческой души, осведомленный в процессах общественно-политической и социально-экономической жизни страны. В его дом ежедневно приходят сотни людей. "Не думайте, что я радуюсь такому большому количеству людей, - говорит шейх. - Я плачу оттого, что мне трудно сегодня всех принимать. Сейчас время такое трудное, и мой долг - помогать".

Со всего Дагестана, из других районов Северного Кавказа люди идут и идут к шейху Саиду-афанди. Люди верующие и неверующие. Кто из государственных мужей, где и когда видел у себя в приемных такой нескончаемый поток граждан, служить которым обязано государство? Статья "Что страшнее ваххабизма" представляет читателям шейха Саида-афанди этаким олигархом, у которого под контролем целое Духовное управление мусульман Дагестана, почти все мечети, треть депутатов парламента, члены правительства и даже некоторые руководители республики. Еще чуть-чуть - и весь Дагестан будет под властью шейха. Не верите? Да у него, если верить автору статьи, уже есть "политическая организация, проводящая политику постепенной, мягкой шариатизации Дагестана"... Полноте, господа!

Вот некоторые данные социологического исследования, проведенного в мае-июне 2001 г. с целью изучения общественного мнения о религиозно-политической ситуации в Дагестане. Опросом было охвачено 2000 респондентов. На вопрос "В каком государстве (светском или религиозном) вы хотели бы жить?" около 60% опрошенных ответили, что в светском, 22% - в религиозном, остальные затруднились с ответом. В среднем 20% представителей различных групп населения назвали себя истинно верующими, тогда как просто верующими - более 65%. Абсолютное большинство всех опрошенных (и верующих, и неверующих) - более 80% - поддерживают законодательный запрет ваххабизма в Дагестане. Это свидетельствует о том, что дагестанцы не потерпят насилия над собой ни в какой форме и хотят жить в свободном, демократическом государстве.

@@@
Так что же страшнее ваххабизма?
Театр, политика и женщины
Терминологический кризис
Фрактальная геометрия реальности
Хорошего кино иногда бывает много
Что носят короли
Юбилей железной леди

Юбилей рейтингового факультета

@@

Двигать экономическую науку в нашей стране было всегда нелегко

2001-12-27 / Наталья Савицкая



Экономическому факультету Московского государственного университета имени М.В. Ломоносова - 60 лет. В это трудно поверить, но рождение будущей кузницы экономических кадров произошло в тяжелом 1941-м. Обучаться тогда пришли всего 28 студентов, для которых была создана одна-единственная кафедра.

Каждый этап становления факультета отражал противоречивый характер своего времени. Первые годы - отпечаток сталинских установок о характере экономических проблем. В "хрущевские" времена обозначился некоторый прорыв в формировании новой ветви экономической науки - применение экономико-математических методов анализа. "Косыгинский" период отличался концептуальными находками вроде "развитого социализма" и заметным нежеланием признавать научно-технический прогресс западных стран. 80-е годы - период быстрого развала плановой экономики. И, наконец, сегодняшние времена - кардинальное изменение содержания самой профессии экономиста.

"Теоретическая и идеологическая подготовка была всегда сильна на факультете, - подчеркнул в беседе с корреспондентом "НГ" нынешний декан экономического факультета Василий Колесов. - Как изучение "мертвых" языков необходимо для профессионального лингвиста, так и постижение логики "Капитала" Карла Маркса пусть и не давало современных знаний об экономике, но помогало выпускникам научиться самостоятельно работать в науке. Надо отметить, что на факультете тогда существовало очень сильное направление - экономическая кибернетика, и можно было, "спрятавшись" за непонятные многим "идеологам" математические выкладки, спокойно разрабатывать и применять те новые модели и методы, без которых сегодня просто немыслимо представить экономическую науку".

Осуществить модернизацию подготовки кадров на факультете было нелегко. Изменения в учебном процессе стали возможны благодаря сотрудничеству с европейскими партнерами - Лондонской школой экономики, университетом Сорбонна (Париж) и Тилбургским университетом (Голландия). Лондонская школа экономики предлагала убрать из университетских программ такие дисциплины, как, например, история мировых цивилизаций, основы государства и права, история отечества и естествознания. Иностранные ученые считали вполне достаточным знать только экономические предметы и методы исследований. Однако руководство факультета обоснованно решило, что по-университетски подготовленный экономист должен быть прежде всего широко образованным человеком.

@@@
Юбилей рейтингового факультета