"Кристалл" раздора

@@

Правительство Москвы ждет решения арбитражного суда

2000-08-09 / Денис Виксне







В то время как магазин, подчиненный Свирскому, закрыт для покупателей...

ОБСТАНОВКА на московском заводе "Кристалл" продолжает оставаться напряженной. В самый разгар борьбы за власть на предприятии председатель совета директоров ОАО "Московский завод "Кристалл", министр науки и промышленной политики правительства Москвы Евгений Пантелеев рассказал журналистам, что же происходит на столичном ликероводочном заводе.

Как известно, 26 мая совет директоров "Кристалла" большинством голосов отстранил от должности тогдашнего директора завода Юрия Ермилова. Причиной для отстранения стали прежде всего факты, выявленные соответствующей проверкой ФСНП финансово-хозяйственной деятельности завода и возбуждение по ее итогам уголовных дел в отношении тогдашнего руководства предприятия. Принимая свое решение, совет директоров отметил и пособничество Ермилова скупке акций "Кристалла" рядом коммерческих фирм с последующей их передачей в некую кипрскую офшорную компанию. Также в вину Ермилову было поставлено нерациональное использование фондов предприятия и препятствование независимому аудиту, который хотели провести государственные акционеры.

...в стол заказов на "территории Романова" выстраивались очереди.

Решение об отстранении Ермилова было принято советом директоров 19 июня без его участия. Бывший директор находился сначала на больничном, затем в отпуске. Однако с увольнением Ермилов не согласился и поручил вести борьбу с новой администрацией своему главному бухгалтеру - Владимиру Свирскому.

По утверждению Евгения Пантелеева, новый гендиректор - Романов очень долго не мог попасть на территорию завода и приступить к своим обязанностям так же, впрочем, как и независимые аудиторы. Это ему удалось сделать только в минувшую пятницу. В результате административное помещение оказалось в руках нового директора, производственные же корпуса остались за главным бухгалтером, который прибег к услугам охранников. В день начала противостояния у "Кристалла" изъяли документацию сотрудники налоговой полиции. В ФСНП корреспонденту "НГ" заявили, что эту проверку можно считать плановой и результаты ее будут известны не сразу.

Продукция "Кристалла" всегда популярна.

Фото Дениса Тамаровского ("НГ-фото")
@@@
"Кристалл" раздора
"Хватит сидеть на сырьевой игле"
Авиапром требует льгот
Банкротства будут цивилизовывать
Большая наука Москвы
В чем устойчивость китайского велосипеда
Вернуть стране рубль

Владимир Горбулин: "Мы рано или поздно придем к сотрудничеству"

@@

Руководитель Госкомиссии по вопросам оборонно-промышленного комплекса Украины уверен, что из-за политических разногласий и Москва, и Киев несут потери

2000-09-06 / Татьяна Ивженко Владимир Павлович Горбулин - доктор технических наук, профессор, академик Национальной академии наук Украины. Родился в 1939 г. Образование - Днепропетровский университет, физико-технический факультет (1962 г.), инженер-механик. В 1962-1976 гг. работал в КБ "Южное" (разработка стратегических ракетных систем); в 1977-1988 гг. - в аппарате ЦК КПУ; с 1980 г. - заведующий сектором ракетно-космической и авиационной техники. В 1992 г. - генеральный директор Национального космического агентства Украины; с 1994 по 1999 гг. - секретарь Совета национальной безопасности и обороны Украины; с 1996 г. - заместитель председателя Совета по вопросам науки и научно-технической политики при президенте Украины. Член Высшего экономического совета президента Украины. С 1999 г. - советник президента Украины. С июля 2000 г. - председатель Государственной комиссии по вопросам оборонно-промышленного комплекса Украины. Президент Федерации баскетбола Украины. Член Союза журналистов Украины, член Международной академии астронавтики. Лауреат Госпремии СССР (1990 г.), премии Академии наук Украины (1988 г.), награжден орденами Трудового Красного Знамени (1976 г., 1982 г.); тремя медалями, орденом Князя Ярослава Мудрого 5-й степени (1997 г.).



-ВЛАДИМИР ПАВЛОВИЧ, возглавляемая вами структура создана полтора месяца тому назад как центральный орган исполнительной власти, решения которого обязательны для выполнения другими органами исполнительной власти. Какие задачи стоят перед ней?

- Госкомиссия создана для того, чтобы выработать и реализовывать государственную политику в области оборонно-промышленного комплекса.

Сегодня каждое министерство и ведомство в этой сфере работает фактически автономно, финансирование их деятельности из госбюджета происходит без координации, и даже выделяемые небольшие средства распыляются. Не выработаны приоритетные направления государственной оборонно-промышленной политики, отсутствует координация между планами Министерства обороны относительно разработки требуемых тактико-технических характеристик новых систем вооружений и оборонными заказами, которые выдаются промышленности. Нет действенной связи между перспективными заказами и работой институтов Национальной академии наук, кафедр и лабораторий вузов. Нет постоянного стыка - не только в стратегическом планировании, но и в ежегодном.

Новая структура будет определять основные направления развития оборонно-промышленного комплекса, координировать деятельность всех ведомств, работающих в этой отрасли, контролировать расходование средств и выполнение госзаказа, выступать с законодательными инициативами в сфере ОПК.

- Накануне парламентских выборов 1998 года специальная следственная комиссия Верховной Рады подготовила отчет о том, что неконтролируемость военного хозяйства привела к его разбазариванию. В доказанных комиссией фактах злоупотреблений в сфере торговли оружием и военной техникой фигурировали многие очень известные государственные деятели...

- Факты разбазаривания, безусловно, были. После выведения войск из стран Варшавского договора на Украину было ввезено огромное количество вооружений и военной техники. В 1991-1992 годах Вооруженные силы насчитывали около миллиона военнослужащих. Можете себе представить? А Министерство обороны Украины только формировалось. Я думаю, что в тот период практически невозможно было установить строгие рамки и четко хозяйничать, не по плечу эта задача была военному ведомству Украины. Этим и объясняются злоупотребления.

- Существует мнение, что в первую десятку стран-экспортеров на мировом рынке торговли оружием Украина попала только благодаря возможности реализовывать излишки вооружений и военной техники. Как вы видите перспективы Украины на этом рынке?

- Не могу согласиться с таким мнением. Действительно, реализация излишков вооружений и военной техники стала одной из основных составляющих доходов от торговли оружием. Но далеко не только за счет этого мы вошли в первую десятку. Например, при реализации танкового контракта с Пакистаном (а это достаточно значительная сумма) создавался практически новый образец бронетанковой техники.

Я не думаю, что вопрос стоит таким образом: как только распродадим излишки, Украина выйдет из списка государств, успешно работающих в этой сфере. У нас есть потенциал для новых разработок. Должен сказать, что в стадии подписания находится ряд перспективных контрактов, требующих высоких технологий и позволяющих загрузить нашу промышленность.

- Насколько я помню, не так давно руководство "Укрспецэкспорта" заявило о том, что для разработки новых современных образцов вооружений и военной техники требуются многомиллиардные инвестиции, которых у государства нет...

- "Укрспецэкспорт" - это специфическая организация, которая должна упорядочить торговлю оружием. Ранее право экспортировать оружие имели многие заводы, конструкторские бюро, фирмы. Каждый из них торговал, исходя из своих собственных интересов и забывая иногда об интересах государства. Поэтому поначалу "Укрспецэкспорт" существовал за счет того, что, скажем, помогал реализовывать излишки военной техники и вооружений. Но с реализацией упомянутого танкового контракта, с появлением других заказов "Укрспецэкспорт" встал на ноги. Я думаю, что после завершения пакистанского контракта следует ожидать определенного спада в объемах, вырученных за счет продажи вооружений. Но речь не идет об обвальном снижении, потому что в течение этого года мы сумели неплохо поработать на рынке вооружений в плане поисков новых заказов.

Что касается заявления, о котором вы говорите, то оно характеризует в целом состояние экономики Украины - при том, что в 2000 году у нас впервые сформирован бездефицитный бюджет, финансирование оборонной промышленности идет далеко не в тех объемах, которые требуются. А перевести оборонную промышленность на рыночные рельсы, как вы понимаете, невозможно. Поэтому я вижу одну из основных задач Госкомиссии по вопросам ОПК в том, чтобы деньги, получаемые за счет реализации вооружений, не "проедались", а шли на разработку новых видов вооружений.

- На внешнем рынке вооружений уже много лет существует конкуренция между Украиной и Россией. Отчего ее не удается устранить, несмотря на многочисленные соглашения и договоренности?

- Я даже подписывал первый из таких документов в 1993 году от имени Национального космического агентства. В то время Украина и Россия обязались сотрудничать в разработке систем вооружений. Но по причине существовавших тогда политических разногласий это соглашение на практике было похоронено. Как и множество других подобных документов. На мой взгляд, наиболее яркий пример, характеризующий такую ситуацию, - это танковый контракт с Пакистаном. Сотрудничество Украины и России в этом вопросе позволило бы, даже по предварительным оценкам, дать работу тысячам человек в оборонной промышленности РФ. Но вместо того чтобы договориться, некоторые российские чиновники расценили участие Украины в этом контракте как посягательство на права России продавать танки. Правда, свою роль в этом сыграла неразбериха, царившая в связи с происходившими в то время в России структурными преобразованиями. В частности, вопросом пакистанского контракта занималось Минэкономики РФ, переговоры велись с людьми, которые никогда никакого отношения не имели к разработке вооружений.

Мне кажется, что проблема конкуренции между Украиной и Россией на внешних рынках вооружений уходит корнями во времена СССР. В Советском Союзе отдельные образцы оружия изготавливались на Украине, основная масса - в России. В момент провозглашения независимости никто не задавался целью определить дальнейшие формы сотрудничества и разработать взаимные обязательства при работе на традиционных рынках бывшего СССР. При этом оба государства оказались в трудном экономическом положении и остро нуждались в средствах, которые они хотели получать за счет торговли оружием. Тут, к сожалению, было не до этических проблем. Я бы мог назвать множество примеров, когда Россия вела себя некорректно в отношении заказов, которые могли бы быть выгодными и для России, и для Украины...

Обо всем этом я говорил еще в 1998 году Евгению Примакову, когда он был министром иностранных дел РФ. Мы рассмотрели целый список направлений перспективного сотрудничества. Во время визита министра обороны РФ Игоря Сергеева тоже подробнейшим образом обсуждались вопросы взаимовыгодного сотрудничества в сфере ОПК. Но как только наши договоренности опускались на более низкий уровень, всегда начинались разговоры о том, кто кого обманывает... Это такая труднообъяснимая, с моей точки зрения, ситуация, характеризующая в большей мере недальновидное поведение определенной части соответствующих представителей каждой из стран. Из-за так называемых политических разногласий оба государства несут потери, мы не только теряем перспективные рынки, где могли бы совместно работать, но непроизвольно ставим подножки друг другу на тех рынках, где уже работаем.

Все же, я думаю, мы все равно рано или поздно придем к сотрудничеству. Это диктуется экономическими интересами. Например, если бы россияне в свое время использовали разработки по боевому комплексу "Универсал", то затраты на создание комплекса "Тополь-М" были бы существенно меньше, да и время создания значительно сократилось бы.

- Кажется, сотрудничество в сфере ракетостроения более успешно?

- Мы действительно плодотворно сотрудничаем в области ракетно-космической техники. Подтверждением тому можно считать проект "Морской старт", в котором оба государства тесно работают. Второй пример - использование стратегического комплекса СС-18 в качестве ракеты-носителя. Проект получил название "Днепр". Он вообще показателен, поскольку родился только благодаря энтузиазму людей, в свое время создававших СС-18 в Днепропетровске. Часть этих людей сегодня живет и работает в России. Они смогли убедить всех, что предусмотренную договорами об СНВ утилизацию ракет можно провести и в такой форме - использовать как ракету-носитель. Лучшего примера настоящей конверсии не найти. Это не только экономически выгодно, такие проекты поднимают международный авторитет наших государств.

- Владимир Павлович, если говорить о военно-техническом сотрудничестве в целом, то существует ли на сегодня для Украины дилемма выбора основного партнера - Россия или НАТО?

- Мне однажды почти такой же вопрос задавали на пленарном заседании Верховной Рады. Я ответил, что мы и с Россией работаем плохо, и с НАТО тоже. А если искренне - Россия работает со странами НАТО по "МиГам" и в танкостроении, и мы ищем свои проекты. И если есть возможность использовать в новых разработках передовые технологии и повысить конкурентоспособность образцов вооружений, то зачем создавать дилемму?

Я просто считаю, что возможности ВТС у России с Украиной значительно выше, чем со странами НАТО. И если основная часть конструкторских бюро в авиации и танкостроении находится в России, а ремонтные заводы - на Украине, то не целесообразно ли проводить модернизацию многих образцов этой техники совместно? И если нас не приняли с Ан-70 в Европе, то не следует ли нам поискать рынки сбыта в ином месте?

@@@
Владимир Горбулин: "Мы рано или поздно придем к сотрудничеству"
Выживать будут "богатыри-одиночки"
Дела срочные и безотлагательные
Запоздалый питерский
И власть, и экономика, и президент на 7 лет
Интернет и деньги помогли Бушу
Коротко

Кризис, реформы и демократия

@@

Стратегический курс реформ правилен

2000-10-13 / Евгений Ясин От 4 декабря 1992 года



Сегодня вновь вернулась мода на экономические программы, хотя, казалось, они должны были всем бесповоротно опротиветь за прошедшие три года. В чем дело?

А дело в том, что правительство Ельцина-Гайдара с начала года без всяких программ толкнуло страну в реформы, связанные с мучительными испытаниями. На исходе года ясно, что никаких видимых достижений нет, тогда как углубление кризиса, обострение многочисленных проблем и противоречий налицо. Общество, естественно, испытывает сомнения, правилен ли этот курс, действительно ли неизбежны столь тяжкие испытания. И столь же естественно появление программ, предлагающих иные решения, корректировку реформ, позволяющую снизить их экономическую и социальную цену. Вот они и появились - Гражданского союза, Высшего Экономического Совета, Института экономики и др.

...Да, Россия находится в состоянии острейшего экономического кризиса. Производство падает, цены бешено подскочили. Большинство населения живет все хуже. Вчера люди месяцами не могли получить зарплату, теперь они все больше боятся потерять работу.

Положение отчаянное, и просветов что-то не видно. Естественно, все сильней требования отправить в отставку правительство, которое довело нас до это беды, и принять срочные антикризисные меры. Какие? Давайте подумаем перед тем, как депутаты съезда будут принимать решения.

Тоталитарный режим завел страну в западню, из которой вырваться можно только ценой немалых жертв. И как раз тогда, когда кризис подошел к своей самой тяжелой фазе, когда предстояло решиться на крайне тяжелые меры, этот режим рухнул. Ответственность за проведение этих мер легла на демократическое руководство. Оно должно было отказаться от популизма, к которому прежде прибегало, и принять на себя все недовольство людей, снова вынужденных приносить жертвы. А ведь задержка реформ остановила бы процессы формирования устойчивой экономической и социальной базы демократии, делала еще более сомнительной ее судьбу.

ЧТО СДЕЛАНО

С тех пор в том, что касается экономики, мой пессимизм поубавился. Объясняется это тем, что самые неотложные и в то же время самые болезненные меры, на которые крайне трудно было решиться, уже осуществлены. Президент отказался от популизма, привел в правительство группу молодых экономистов-реформаторов и позволил им опереться на свой авторитет.

Меры эти - либерализация цен, а также переход к жесткой финансово-кредитной политике. Сейчас, особенно зная негативные последствия их осуществления, многие именно эти меры считают ошибкой, ищут им альтернативы. Но все реже вспоминают, в какой конкретной ситуации они были проведены, каковы были иные реальные возможности для быстрых действий в руках правительства. Да никаких, кроме снятия запретов и маневрирования денежными инструментами. И никто не говорит о том, каковы были бы последствия других вариантов.

Так, говорят, что либерализации цен должны были предшествовать приватизация, демонополизация, а также сокращение бюджетного дефицита, как это планировалось в программе "500 дней". Хорошо бы, не стану спорить. Но как это сделать? Приватизация, демонополизация - сложные длительные процессы, сделать их предпосылкой освобождения цен - значит отложить реформы на много лет да еще скоро убедиться, что без свободных цен эти процессы вообще не идут. И все это время пришлось бы жить в условиях жесточайшего товарного дефицита, все более острого. А ведь уже в 1991 г. он перешел все разумные границы.

Говорят, что надо было освобождать цены постепенно, по группам товаров, чтобы сделать процесс более плавным. Но в том-то и дело, что при этом плавности получается много меньше. Когда одни цены свободны, а другие регулируются, возникают многочисленные диспропорции и злоупотребления, дополнительная нагрузка ложится на бюджет. Мы это могли наблюдать, ибо со 2 января не все цены были освобождены, регулирование цен на энергоносители усугубило кризис нефтяной промышленности или дало повод нефтяникам оправдывать падение добычи этой причиной. На разнице твердых и рыночных цен многие смогли нажиться.

Говорят также, что никакой либерализации цен не было. Была их децентрализация, и только. Федеральное правительство передало установление цен местным органам, предприятиям-монополистам. Но ведь децентрализация до уровня предприятий и есть либерализация. Да, процесс кое-где задержался на уровне регионов и городов, которые могут себе позволить платить дотации из своих бюджетов. Но таких все меньше.

Да, монополизм искажает соотношение цен, страдают немонополизированные секторы экономики, отсутствие конкуренции позволяет монополиям гнать цены вверх и усиливает инфляцию. Но, может быть, это повод для энергичной борьбы с монополистической практикой, для содействия развитию конкуренции, а не для того, чтобы сохранять цены в замороженном виде, блокируя практически все рыночные преобразования в экономике. Либерализация цен произошла так, как она только могла произойти у нас, по-советски. Но она произошла и дала импульс совершенно новым экономическим процессам, перевела экономику в новое качество, позволила решительно расстаться с обязательными госзаказами, с фондами, нарядами, а без этого никакие сдвиги в нашем народном хозяйстве были бы невозможны.

Говорят, наконец, что либерализация цен была ошибкой, ибо она должна была стимулировать производство, а на самом деле еще больше подтолкнула его сокращение. Помилуйте, коллеги, да кто это утверждает, что свободные цены прямо сразу будут стимулом роста производства? Совершенно ясно было, что первым делом производители попытаются увеличить доход за счет роста цен и минимизируют усилия в производстве, особенно при разрывах сложившихся связей, нехватке ресурсов. Только в том случае, если ограничение денежной массы и, стало быть, спроса не позволит им сбывать продукцию по любым высоким ценам, когда им не будет хватать денег и притом так, что они могли бы устранить нехватку своими силами, наращивая реализацию продукции, в том числе по более низким ценам, распродавая запасы, сокращая издержки, только тогда, а это довольно узкий диапазон, появится интерес к росту производства. В том-то и болезненность либерализации цен, что она поначалу вызывает усиление спада и трудный процесс установления новых соотношений цен, издержек, спроса и предложения. Но этот процесс так или иначе должен пройти, чтобы заработали рыночные механизмы.

Теперь о переходе и жесткой финансовой и кредитной политике. Это абсолютно необходимое условие не только рыночных реформ, но и вообще всякого ответственного государственного управления, которое не выдерживалось уже целый ряд лет, что и стало одним из важнейших факторов подрыва стимулов производства, дезинтеграции экономики и государства. Решаясь на либерализацию цен, надо было решиться и на крутые меры в этой области, ибо иначе против инфляции не было бы никаких других тормозов, не начались бы и те процессы адаптации к рыночной экономике, импульсом для которых должно было стать освобождение цен.

Правительство Гайдара провело немало других мер, более или менее значительных и удачных. Но если бы оно решило только две ключевые задачи, уже можно выразить ему признательность, что, я уверен, и сделают потомки.

Я далеко не во всем согласен с этими ребятами. Но когда они взялись за эту черную, неблагодарную работу, я не мог не поддержать их, хорошо зная, что вскоре на них обрушатся потоки брани за операцию, конечную необходимость которой порой просто невозможно объяснить людям, от нее страдающим.

Так или иначе, сегодня мы уже живем в принципиально другой экономике, чем год назад. И хотя старая система знавала лучшие времена, чем наше нынешнее состояние, она была неизлечимо больна, и у нас не было надежды, пока она сохранялась. Нынешняя экономика в бедственном положении, в каком-то первоначальном хаосе, но она способна выздороветь.

ЧТО ПОЛУЧИЛОСЬ

Сейчас одни говорят, что реформ никаких не было, другие - что они провалились. Основание одно - углубление кризиса. На самом деле не верно ни то, ни другое, а текущее состояние экономики, увы, не годится в качестве критерия оценки для действий, позитивные последствия которых должны проявиться еще через год-два.

Но, конечно, нужна и здравая, объективная оценка того, что получилось.

Команда Гайдара, можно сказать, действовала по известной схеме, и некоторые ее представители даже заявляли с гордостью: мы ничего не придумываем, мы взяли испытанные в других странах приемы. Вскоре, однако, начались отклонения, система повела себя "нештатно".

Рост цен оказался намного выше ожидаемого, несмотря на резкое сокращение государственных расходов и сжатие денежной массы. Поставленная задача финансовой стабилизации за один квартал оказалась нереальной. Хотя в феврале розничные цены почти удалось стабилизовать, но затем начал действовать эффект сжатой пружины: чем сильней сжатие, тем больше отдача. Возник и стал быстро развиваться до невиданных масштабов кризис неплатежей, показавший, что приведенные в действие инструменты монетарной политики в России вызывают "нестандартную" реакцию. Кризис неплатежей практически парализовал всякие усилия по финансовой стабилизации. Не преодолев его, нельзя было двигаться дальше, а его затягивание с каждым днем усиливало опасность обвального спада производства. Тем не менее на реальные шаги по развязыванию проблемы долго не решались.

Не сработал также сразу введенный с излишней поспешностью налог на добавленную стоимость. Отчасти он был заморожен в неплатежах, отчасти сказывались техническая неподготовленность и очень высокая ставка, поощряющая уклонение от налога. Так или иначе, но с первых месяцев года поступления в бюджет существенно отставали от запланированных, а политика секвестирования, то есть расходования средств только в меру получения доходов, вела к серьезному ущербу для бюджетных отраслей.

Практически ничего не было сделано в антимонопольной политике, а ее инструменты должны были включаться сразу, как только выявились предприятия и отрасли, идущие впереди в гонке цен и подталкивающие инфляцию издержек.

Крупные просчеты были допущены во внешнеэкономической политике: первоначально заданные правила обусловили снижение экспорта и валютных поступлений. Затем правила стали менять, создав, однако, ситуацию неустойчивости и непредсказуемости, абсолютно противопоказанную для торговли и инвестиций.

Государственные предприятия, попавшие в непривычные условия, нуждались в помощи или даже просто в контроле и санации. Но они оказались брошены, по сути, на произвол судьбы, поскольку ни новые министерства, слишком громоздкие и малоуправляемые, ни тени старых, преобразованных в концерны и ассоциации, не могли делать то, что предприятиям действительно было необходимо. Конечно, в принципе лучше, если государство не вмешивается в экономику. Но оно не может снять с себя ответственность за предприятия, которые ему принадлежат. Увы, таких пока большинство.

С лета за развязывание кризиса неплатежей, за отсутствие детально проработанной промышленной политики и эффективных институтов, ее осуществляющих, пришлось платить наращиванием субсидий, целевых кредитов с льготными ставками, другими формами увеличения денежной массы. Это лишь отчасти способствовало сокращению взаимной задолженности, но подтолкнуло рост цен, который в сентябре-октябре достиг отметок, предвещающих угрозу близкой гиперинфляции. Курс рубля буквально обрушился.

Но в то же время в эти месяцы с учетом сезонных факторов появились первые признаки некоторой стабилизации производства, откликнувшегося на прирост количества денег; перехода от общего спада, в течение которого структурные сдвиги происходили спонтанно, чаще всего не там, где нужно, к структурному кризису, в процессе которого в первую очередь будут стабилизироваться наиболее важные перспективные отрасли. Правительство и Центральный банк начали новый виток ужесточения финансово-кредитной политики. Больше внимания стало уделяться работе с регионами.

АЛЬТЕРНАТИВЫ В УЗКОМ КОРИДОРЕ

Вот в такой ситуации, на фоне все еще обостряющегося кризиса, общество начинает терять терпение и доверие уже не только к правительству, но и к президенту. Все громче голоса, настаивающие на губительности и бесперспективности проводимого курса, требующие его корректировки, а то и полной смены. Рано или поздно этого следовало ожидать. С другой стороны заявляют: курс реформ под угрозой. И слышат в ответ: да кто же сейчас против реформ? Только проводить их надо иначе и с другим правительством.

Интересно, как же иначе?

Предупреждаю читателей: не верьте лозунгам, требуйте, чтобы объяснили, как их предлагают воплотить в жизнь, какой ценой, каков механизм.

Например, предлагают немедленно остановить спад, поддержать производство. Отлично, все согласны. Как?

Снова ввести обязательный госзаказ? Но что скажут его исполнители - предприятия? Они, может, и согласятся, но потребуют либо материальные ресурсы по доступным ценам от смежников, которым тоже пришлось бы дать госзаказ; либо денег из бюджета, в котором колоссальная дыра. И притом поставят продукцию, на которую, наверное, не будет спроса. А вероятней всего они уже скажут: не надо нам этого. И выполнять госзаказы не будут, как не выполняли еще в 1989-1990 годах. В ограниченных же масштабах, на условиях контракта, госзаказы и сейчас есть.

Другой способ - дать деньги на материалы, зарплату, инвестиции, пополнить оборотные средства. И это делается, к сожалению. Ибо в подавляющем большинстве случаев субсидии и льготные кредиты используются крайне неэффективно, хотя бюджетный дефицит и денежную массу увеличивают весьма успешно, подогревая инфляцию.

Более тонкий способ - давать деньги тем, кто создает конечный спрос - населению и инвесторам. Здесь тоже возникает вопрос эффективности: индексировать доходы населения или либерализовать их в производственной сфере, а бюджетникам своевременно давать компенсации за рост цен, но без автоматической индексации, усиливающей инфляционные ожидания. Именно последний вариант избрало правительство, тогда как индексацию предлагают его оппоненты. В любом случае такие методы оживления производства усиливают инфляцию, очень легко доводя ее до опасного предела.

Поддержка, несомненно, нужна, но очень избирательная, чтобы с минимумом средств добиться максимального эффекта. А для этого нужны принципиально иные банковские и финансовые институты, нормальный процент по ссудам выше уровня инфляции и, стало быть, по нынешним условиям очень дорогой. А при меньшем проценте кредиты будут распределяться, как раньше трубы и станки, по знакомству или силе голосовых связок.

Интересно, что последние полгода правительство и Центральный банк делают именно то, что хотят его оппоненты в промышленности. Сумма явных и неявных субсидий предприятиям достигает огромных величин. Эффект же этих усилий более чем скромный.

Стоит задуматься над тем, как конкретно государству содействовать стабилизации производства, и вы обнаруживаете, что арсенал инструментов беден, и применение каждого связано с риском. Внутренние же стимулы производства и инвестиций еще не заработали и не заработают, пока не будет остановлена инфляция. Стратегически для преодоления кризиса нужно первым делом решать эту задачу, а, подпитывая сегодня предприятия деньгами, мы только оттягиваем ее решение. Вот и приходится искать баланс стратегии и тактики, мирясь при этом с тем, что производство какое-то время еще будет снижаться. Замечу, это объективная проблема, с которой столкнется любое правительство.

Одна из острейших проблем - социальная защита населения в условиях кризиса, приостановка снижения жизненного уровня. Ясно, что решение ее зависит от производства, от наличия товарных ресурсов. Но еще от распределения. Одна альтернатива - помогать найти заработок тем, кто может трудиться, и поддерживать только тех, кто действительно в этом нуждается. Другой подход - поддержать всех, ибо все обнищали, дать гарантии, что жизненный уровень не будет снижаться ниже известного уровня.

Конечно, людям больше нравится второе. Но кто может дать подобные гарантии, где взять деньги, чтобы поддержать всех. Соглашусь с теми, кто предлагает хотя бы отчасти восстановить сбережения населения в Сбербанке, это важно и для будущих источников инвестиций. Однако должно быть ясно, что всякие шаги в этом направлении означают увеличение количества денег, усиление инфляции и, стало быть, опять же растягивание кризиса.

Еще одно предложение - замораживание цен на основные потребительские товары, приостановка либерализации. Что ж, с обыденной точки зрения подобная мера выглядит привлекательной: хорошо бы цены стали пониже, а товары доступней для бедных, но ответственные политики не могут так. Ведь твердые цены - это завтра же товарный дефицит, хуже, чем в прошлом декабре, недоступность продуктов прежде всего для бедных. Заморозка цен - худший, наименее эффективный метод их поддержки именно в силу его безадресности. Обычно его применение выгодно именно богатым.

Но это также и подрыв стимулов для производства товаров первой необходимости. Из того, что либерализация цен тоже не создает поначалу этих стимулов, вовсе не следует, что замораживание цен обеспечит сохранение объемов выпуска и продажи. Можно, конечно, платить дотации производителям и поддерживать цены на уровне ниже рыночных. Так и делают многие местные власти. Но это снова расходы бюджета, выгоды от них часто достаются отнюдь не тем, кому предназначаются. Например, сейчас производители животноводческой продукции получают дотации от государства, но они почти все достаются перерабатывающим предприятиям и торговле, которые пользуются монопольным положением и занижают закупочные цены.

Выходит, что все же самый эффективный способ поддержки нуждающихся - прямые адресные субсидии, продовольственные талоны, позволяющие покупать основные продукты по свободным ценам, но со скидкой.

Как мы видим, и в этом случае решение приходится искать в очень узких пределах: не допустить опасного уровня инфляции и при этом поделить деньги между помощью людям и производству.

Ради остановки инфляции предлагают одновременно заморозить и цены, и доходы. Я бы сказал так: на 2-3 месяца в отдельных отраслях и для предприятий-монополистов на подобные меры можно пойти. Действительно, процесс установления новых соотношений цен и издержек идет крайне неравномерно.

Предприятия-монополисты, отрасли, спрос на продукцию которых неэластичен по цене, выигрывают в этой гонке и становятся источником инфляции, издержек, чрезмерной дифференциации заработков. Их можно на время придержать, чтобы другие догнали, имея, однако, в виду, что первые потом постараются наверстать упущенное, а слишком длительное регулирование приведет к перегибу в другую сторону.

Если же говорить о подобной мере как общей и на продолжительный срок, то она не только не даст каких-либо полезных антикризисных результатов, возродит или усилит дефицит, подорвет еще больше стимулы труда, но, кроме того, остановит идущий сейчас процесс выравнивания ценовых пропорций, который нуждается лишь в локальном регулировании с целью его ускорения и ориентации.

Еще одна проблема - открытие экономики, либерализация внешнеэкономических связей. Здесь на первый взгляд остро противостоят либеральная и консервативная концепции. Первая говорит: максимум свободы, пусть иностранная конкуренция поможет победить отечественный монополизм и определить, какие из отраслей российской промышленности имеют перспективу на внутреннем и мировом рынках. Это кратчайший путь к повышению эффективности и оптимальной структурной перестройке. Конвертируемость рубля, его единый свободный курс позволяют поощрить экспорт, сократить импорт, свести с плюсом торговый баланс.

Вторая, консервативная, концепция утверждает нечто прямо противоположное: надо защитить отечественную промышленность, прикрыть ее высокими импортными тарифами, специальными завышенными курсами поддержать импорт материалов и комплектующих, необходимых для российских предприятий.

Реальность же такова, что приходится искать середину между этими концепциями, не придерживаясь ни одной из них. Необходимость платить по внешнему долгу заставляет правительство облагать пошлинами и налогами как экспортные, так и импортные операции. Разрыв внутренних и мировых цен принуждает "либералов" применять квоты и лицензии, ограничивать свободу торговли. Но попробовали бы консерваторы пойти в этом направлении дальше либералов, хотя это и трудно, то столкнулись бы с застоем внутри страны, с еще большим ухудшением платежного баланса. Короче, и здесь поле выбора крайне ограничено; варианты возникают скорей не на уровне политики, но конкретных решений, способных принести выигрыш за счет компетентности и изобретательности. И так во всем. Какую сферу ни возьми, выбор принципиальных решений чрезвычайно узок, а круг возможных негативных действий за рамками области допустимых решений огромен.

Как один из авторов Программы углубления экономических реформ, я не хотел бы превозносить ее достоинства, навязывая их общественности. Но одно хочу отметить: в ней достаточно корректно определены области допустимых мер по всем основным направлениям реформы. Именно поэтому она не содержит обещания быстрого подъема производства, приостановки инфляции и не требует никаких специальных антикризисных мер, кроме тех, которые должны составлять содержание трудной повседневной работы правительства, парламента, местных властей. Суета вокруг неотложных пожарных действий, которые чудодейственным образом изменили бы ход событий, остановили кризис, как бы нам всем этого ни хотелось, не может принести никакой пользы. А вот вред может быть, и немалый.

КОРРЕКЦИЯ КУРСА

То, что происходит сейчас вокруг разных экономических программ, меньше всего имеет отношение к экономике. Речь скорее идет о политических формулах, принятие которых способно повысить вес той или иной партии или коалиции, засвидетельствовать меру ее влияния, даже привести в министерские кресла. Кризис, невозможность его быстрого преодоления создают для такого рода игр благоприятную почву. Их участники могут быть убеждены в том, что они спасают Родину, но на деле их влияние на ход экономических процессов, происходящих ныне в России, минимально, если вовсе не равно нулю. Впрочем, если оно и может оказаться заметным, то лишь со знаком минус в случае безответственных и некомпетентных действий.

Так что же, никакой корректировки курса не нужно? Ведь уже и сам президент признал ее необходимость. Выскажу свое мнение: стратегический курс реформ правилен с точки зрения интересов, и его менять ни в коем случае нельзя. Напротив, решимость и последовательность в его проведении нужны тем более, чем больше нарастает естественное сопротивление среды. Работать нужно больше и лучше, а не мотаться из стороны в сторону.

Если же говорить о тактике, о гибком маневрировании, то, безусловно, корректировки необходимы. Более того, они уже практически под давлением обстоятельств осуществлены с весны-лета этого года и концептуально отражены в Программе углубления экономических реформ. Стоит прочитать ее внимательно, и там найдутся почти все идеи, на которых ныне настаивает Гражданский союз. Я бы сказал, что уже назревает необходимость в следующей корректировке, теперь уже во многом иначе направленной, поскольку вновь на первый план выходит антиинфляционная политика, дальнейшие меры по реформированию и либерализации финансовой сферы наряду с активной промышленной политикой, с отработкой конкретных высокоизбирательных механизмов поддержки и санации государственных предприятий в процессе их приватизации, с быстрым развитием системы социальной защиты.

По крупному я бы сказал так. К лету 1992 года закончился первый этап реформы, этап революционный и наиболее болезненный по последствиям для всего населения, всего народного хозяйства. Он не вполне завершен, поскольку не достигнута финансовая стабилизация, но важная часть работы выполнена, и дальше все равно придется действовать иными методами. На этом этапе правительство не могло рассчитывать на длительную поддержку каких-либо социальных слоев, ибо его политика поневоле ущемляла интересы всех, и опереться можно было лишь на престиж президента.

Теперь наступил второй этап. Революция в основном закончилась, и развертывается повседневная тяжелая созидательная работа, в том числе по приватизации, созданию многообразных рыночных институтов, которая уже невозможна без участия миллионов людей. Стало быть, курс нуждается в корректировке, прежде всего в том смысле, что реформы далее могут и должны опереться на широкую социальную базу. Правительство должно продемонстрировать, что оно меняет свою политику в этом плане, иначе оно не устоит. Парламент же и оппозиция также должны были бы понять, что смена правительства сегодня имела бы лишь ритуальный смысл: принести жертву на алтарь народного недовольства без всякой надежды на реальное улучшение положения вследствие этого. Напротив, еще один период реорганизаций и рассаживаний - просто недопустимая роскошь. Можно поменять одну-две фигуры, не более того. Да и новые фигуры, буде они заняли бы хоть все кресла, лавров не сыщут.

Через полгода их так же будут поносить, как сегодня Гайдара и его команду.

@@@
Кризис, реформы и демократия
Куда дует украинский ветер
Либеральные ценности наизнанку
Малый бизнес пристроится в кластеры
Матвиенко выполнила волю партии
На Украине клонируют "светлый образ Ющенко"
Надежда России не в "инвести-

Правительство сулит светлое будущее

@@

Обещания ускорения темпов роста экономики, однако, не имеют под собой оснований

2003-03-04 / Владимир Санько - обозреватель "НГ".



Правительство наконец уважило президента и пообещало в своей среднесрочной программе, что с 2007 года темпы роста ВВП достигнут 7-8%. Темпы, конечно, не амбициозные, но все-таки кое-что. Еще недавно премьер придерживался принципа "никаких прорывов не будет". А теперь, глядишь, к 2025 году сбудется заветная мечта экономического советника президента Андрея Илларионова - достигнем сегодняшнего уровня Португалии по ВВП на душу населения.

Но реальны ли предначертания Минэкономразвития? Скорее нет, чем да. Нельзя же всерьез надеяться на результативность реформ, которые нигде и никогда столь поспешно в таком масштабе не проводились. Желаемые темпы роста ВВП недостижимы уже в силу того, что экономика - весьма инерционная система. Она не успевает адаптироваться к постоянно меняющимся непредсказуемым условиям функционирования.

Удивляет инфантильный подход к решению проблем. Можно ли делать ставку на призыв: "Давайте жить дружно!"? Правительство снижает налоги в полной уверенности, что предприниматель начнет аккуратно их платить. В это не верит даже первый заместитель министра финансов Алексей Улюкаев: "Кто мне скажет, когда и сколько предпринимателей выйдут из тени и с каким объемом при снижении ставки ЕСН?" Сомнения высокого чиновника можно понять: правительственные налоговые новации не просчитываются, а результаты их невозможно предсказать.

Снижение налогового бремени, сопровождаемое либерализацией валютного регулирования, по мнению правительства, должно остановить отток отечественных капиталов и привлечь иностранные. Оснований для подобных надежд, откровенно говоря, нет никаких. Отток капиталов в прошлом году возрос почти на 20% и достиг 19,6 млрд. долл. Правда, Алексей Улюкаев не видит "ничего смертельного" в том, что в итоге валютной либерализации крупные компании переведут счета в зарубежные банки, уже не таясь. Если они сейчас всеми правдами и неправдами стараются вывести капиталы за рубеж, то почему они же вдруг начнут их вкладывать в реальный сектор через три года? Видимо, премьеру Михаилу Касьянову и главе МЭРТа Герману Грефу известно такое, что неведомо другим.

Скорее всего в 2007 году темпы роста ВВП не достигнут даже прошлогодних 4%. Логика этого вывода проста - две трети прошлогоднего прироста пришлось на экспортно-сырьевые отрасли. Этот факт признали все эксперты и само правительство. К 2007 году этот фактор перестанет работать, так как нефтяной сектор выйдет на оптимальные для страны объемы добычи - около 450 млн. тонн - уже в 2005 году, да и внешнеэкономическая конъюнктура не обязательно останется благоприятной. Но даже если правительство не решится ограничить дальнейший рост добычи (о необходимости этого уже высказываются некоторые видные представители нефтяного бизнеса), то предел его мечтаний - все те же 4% роста ВВП.

Реальные источники повышения темпов роста ВВП в программе не проглядываются, одни надежды на улучшение инвестиционного имиджа страны. Причем весьма зыбкие. Два показателя, в значительной мере обеспечивающие прирост ВВП, не дают каких-либо оснований для оптимизма. Производительность труда не повышается, что неудивительно: прямые инвестиции в обрабатывающий сектор продолжают падать. В прошлом году в машиностроительной отрасли они сократились на 30% - до 1 млрд. долл. Причем 90% инвестиций - собственные средства производителей. Доля федерального и региональных бюджетов - 1%.

Можно ли без четкой государственной промышленной политики изменить структуру экспорта? Что останется от машиностроительной отрасли к 2007 году, если основа ее сегодняшнего существования - экспорт - продолжает сокращаться. В 2002 году он уменьшился на 6,4% и составил 9,7 млрд. долл., а прогноз на 2003 год - дальнейшее снижение на 7-12%.

Сейчас в правительстве очень модны разговоры о необходимости добиться увеличения в структуре экспорта доли продукции с высокой добавочной стоимостью. Насколько они серьезны? Достаточно напомнить, что более шестидесяти банков по активам опережают Российский банк развития. И это в нашей небогатой в целом банковской системе. На поддержку и перестройку структуры экспорта по новой программе только со следующего года правительство планирует выделять ежегодно около 100 млн. долл. Очевидно, что при таких объемах финансовой поддержки экспорта отечественный производитель не может рассчитывать на сколько-нибудь значимые заказы на мировом рынке.

Не улучшится ситуация и в обозримом будущем. Сокращение налоговой нагрузки и госрасходов при всеобщей либерализации - принципиальный курс правительства. Позиция ведущих министров неизменна: государство должно быть вне экономики. Результат такого подхода в полной мере проявился в прошлом году - высокий урожай зерновых привел к снижению вклада агропрома в ВВП и прибыли сельхозпроизводителей, к росту числа убыточных предприятий. Правительство каких-либо выводов из прошлогодней катастрофы с урожаем для себя не сделало. Зачем? В этом году проблем с урожаем не будет - озимые посевы сократились, то, что засеяно, вымерзло на 40%.

@@@
Правительство сулит светлое будущее
Принципы формирования кабинета министров делают его недолговечным
Причины катастрофы Ан-140 назовут весной
Прогнозы, не подтвержденные расчетами
Проекту "копейки" - 35 лет
Производная от экономики
Разрыв между доходами и инвестициями в ТЭКе продолжает расти

Робот ищет взрывчатку и наркотики

@@

"Рысь", которая бежит над водой

2000-05-13 / Бесик Пипия



Катер-скороход "Рысь".

Фото автора

СОТРУДНИКИ петербургских акционерных обществ "Спецмаш", "Подъемтрансмаш" и "Кировский завод" создали гусеничный кран, по грузоподъемности и проходимости которому нет равных. Машина может отрывать от земли груз до 80 тонн, преодолевать рвы, снежные заносы. Кран станет незаменимым при выполнении аварийно-восстановительных работ на железных дорогах, устранении последствий стихийных бедствий, строительстве нефте- и газопроводов, возведении мостов и пр.

В Санкт-Петербургском государственном научном центре - Центральном научно-исследовательском и опытно-конструкторском институте робототехники и технической кибернетики создали робот, который может двигаться по лестнице, проникать в помещения, обнаруживать взрывчатку сквозь стенки чемодана или коробки. Взрывоопасные предметы робот погружает в стоящий рядом специальный контейнер, который выдерживает силу взрыва 5 кг тротила. В ближайшее время у робота-антитеррориста появится "брат", способный отыскивать запрятанные в самые хитроумные тайники наркотики и радиоактивные отходы.

Полезным помощником таможенников, нефте- и газодобытчиков, пограничников, экологов, в службах МЧС и рыбоохраны будет катер-скороход, которому дали жизнь корабелы санкт-петербургской судостроительной фирмы "Алмаз". Судно, названное "Рысью", может эксплуатироваться в различных климатических условиях, проходить трассы, проложенные через реки, заливы, болота, преодолевать препятствия высотой более метра, выходить на пологий необорудованный берег. "Рысь" может перевозить 16 пассажиров со скоростью 60 км в час.

Сегодня подобные сообщения часто приходят из северной столицы. Промышленность набирает обороты, на предприятиях формируются портфели заказов на многие годы вперед. В 1999 г. объем промышленного производства составил 107% к аналогичному периоду прошлого года, число убыточных предприятий сократилось со 186 до 132, а их доля в общем числе промышленных предприятий города снизилась с 31,5% до 21,6%. Стратегическое направление промышленной политики заложено в "Концепции реформирования промышленных предприятий Санкт-Петербурга", одобренной правительством и профсоюзами города.

Ведется большая работа по поддержке приоритетных и социально значимых отраслей промышленности. При ее содействии судостроительные предприятия города заключили ряд выгодных экспортных контрактов с КНР и Индией, получили первый крупный заказ от отечественной компании "ЛУКОЙЛ-Арктик-Танкер" на строительство четырех танкеров, что позволило создать новые рабочие места, повысить заработную плату на этих предприятиях.

Поскольку возможности администрации города в решении проблем реформирования и развития промышленности ограничены ее полномочиями, для решения вопросов на федеральном уровне был подготовлен ряд предложений по совершенствованию налоговой, финансово-кредитной, ценовой политики, расширению полномочий города в вопросах управления госсобственностью, приватизации и банкротства.

@@@
Робот ищет взрывчатку и наркотики
Россия живет не по Конституции
Русские кейнсианцы
Смольный готов легализовать трудовых мигрантов
Стагнация страшнее внешнего врага
Три экономических кризиса на фоне светлого будущего
Условия выживания и предпосылки развития российской экономики

Формула музея

@@

Назрела необходимость принимать решения о дальнейшей судьбе легендарного Политехнического

2009-02-25 / Андрей Ваганов







Проект здания Центра коллекций Политехнического музея.

Фотографии предоставлены пресс-службой Политехнического музея

Это здание в центре Москвы, которое больше всего напоминает резную шкатулку ручной работы, только в XXI веке посетили около 4 млн. человек. Здесь, на Новой площади, располагается Политехнический музей (знаменитый Политех). Собравшийся на первое заседание существенно обновленный состав совета попечителей Политеха решал задачу простую и ясную в своей постановке: «Каким быть Политехническому музею? Когда начнется его реконструкция и что для этого необходимо?»

Генеральному директору Политеха, профессору Гургену Григоряну удалось подтянуть в совет попечителей тяжелую артиллерию: совет возглавил академик, первый заместитель председателя комитета Государственной Думы РФ по науке и наукоемким технологиям Андрей Кокошин. Среди новых членов – старший вице-президент Торгово-промышленной палаты РФ Борис Пастухов, генеральный директор госкорпорации «Роснано» Анатолий Чубайс, руководитель департамента науки и промышленной политики города Москвы Евгений Пантелеев, первый заместитель генерального директора национальной инвестиционной компании «Новые энергетические проекты» Владимир Пивнюк, председатель Счетной палаты РФ Сергей Степашин, академик Владимир Фортов, генеральный конструктор, генеральный директор НПО имени С.А.Лавочкина Георгий Полищук…

@@@
Формула музея
Чиновники перестали хвастаться
Чиновники ревнуют малый бизнес к их будущим доходам
Юсуфов мечтает вернуть Минэнерго былое величие