"Каждый стремится найти свою выгоду"

@@

До июня 2004 года Казахстан приватизирует все региональные энергетические компании страны

2003-08-19 / Виктория Панфилова Новый премьер-министр Казахстана Даниал Ахметов еще не давал интервью российским СМИ. На прошлой неделе с первым ознакомительным визитом он побывал в Москве, где встретился с Михаилом Касьяновым. Во время визита руководитель казахстанского правительства нашел время для эксклюзивного интервью "НГ".







Премьер-министр Казахстана уверен, что иностранные инвесторы примут новые правила игры.

Фото Натальи Преображенской (НГ-фото)

- Даниал Кенжетаевич, в программе действий вашего правительства, основной упор сделан на модернизацию энергетической отрасли Казахстана. Многие эксперты усмотрели в этом претензии к работе Министерства энергетики...

- Ну какие могут быть претензии? Главная проблема отрасли сегодня - моральный и физический износ основных фондов большинства электростанций и электрических сетей, доходящий до 50-60%. Поэтому мы приступили к реализации большого инвестиционного проекта по реабилитации и модернизации национальной электросети, который поможет перейти к международным стандартам проектирования и безопасной эксплуатации электроэнергетического оборудования. Реализуем намеченное - сделаем отрасль по-настоящему прибыльной.

- Одной из приоритетных задач работы нового правительства вы назвали определение объема казахстанского участия в проектах по освоению каспийских нефтегазовых месторождений. Как это повлияет на работу иностранных компаний, в частности российских, которые собираются разрабатывать казахстанский шельф Каспия?

- Вы же не станете спорить с тем, что поддержка отечественного товаропроизводителя - задача любого правительства и любого государства? Поэтому мы будем отдавать предпочтение тем зарубежным компаниям, которые берут на себя обязательства по созданию совместных предприятий и новых рабочих мест для граждан Казахстана. Это касается и программы освоения каспийских нефтяных месторождений, которая предусматривает не только развитие сопутствующих отраслей, но и создание новых производств.

@@@
"Каждый стремится найти свою выгоду"
"Морской бой" за западного инвестора
"Наше государство больно, но это не значит, что мы окончательно пали"
"Связьинвест" реорганизуется
Mismanagement
Аксененко вырабатывает план действий
Большой приз для бизнесмена-физкультурника

В 2008 году в стране может наступить энергодефицит

@@

Минпромэнерго предлагает решить эту проблему путем привлечения частных инвестиций в электроэнергетику

2005-05-11 / Игорь Наумов







Глава Минпромэнерго Виктор Христенко готов защищать инвесторов.

Фото Александра Шалгина (Нг-фото)

По оценке РАО «ЕЭС», объем капитальных вложений в российскую электроэнергетику по сравнению с 1990 годом уменьшился в 3 раза, ввод мощностей в 4 раза. При существующих темпах реновации с учетом прогнозируемого роста потребления уже в 2008 году Россия может стать энергодефицитной страной. Такая перспектива выглядит вполне реальной. Воспроизводство основных фондов отрасли резко снизилось. Как результат – последние годы неуклонно обостряется проблема физического и морального старения оборудования электростанций, тепловых и электрических сетей. К 2015 году выработают парковый ресурс 62% генерирующих мощностей.

Однако очевидно, что без привлечения частных инвестиций задачу не решить. В связи с этим Минпромэнерго разработало проект постановления правительства «Об определении условий и порядка привлечения инвестиций в создание генерирующих мощностей в целях предотвращения возникновения дефицита электрической мощности».

Документ определяет условия и порядок привлечения инвестиций, необходимых для поддержания перспективного технологического резерва мощностей в условиях прогнозируемого дефицита в Единой энергетической системе России и технологически изолированных территориальных электроэнергетических системах. Высокопоставленный источник «НГ» в Минпромэнерго отметил, что постановление формулирует солидарную позицию по этому вопросу министерства и руководства РАО «ЕЭС». Ожидается, что после выполнения всех формальностей, связанных в том числе с обязательной процедурой согласования документа с заинтересованными министерствами и ведомствами, он уже к лету может быть рассмотрен и принят правительством.

@@@
В 2008 году в стране может наступить энергодефицит
В поисках надежных гарантий
Валентин Цветков: "Нам не хватает ресурсов"
Владимир Лисин: стране нужна концепция защиты национальных интересов
Владимир Старостенко: "Транссиб остается одной из главных транспортных артерий страны"
Владимир Торлопов: "Буду пахать, как последний завхоз"
Восемь лет экономике не хватало политической стабильности

Впереди - эпоха нестабильности

@@

Последствия "революции социальных ожиданий" в СССР

2000-09-29 / Константин Кагаловский (Международный центр исследования экономических реформ) Материал был опубликован в #52 от 30 апреля 1991 г.



Все, что происходит в СССР, нужно рассматривать в контексте развития всех социалистических стран (в большинстве своем уже бывших). Ибо, несмотря на присущую каждой специфику, происходящие в них процессы очень похожи. Одинаковы экономические болезни - дисгармоничный рост, дефицит, инфляция и т.д. Сходны стереотипы экономического поведения: ресурсное расточительство, стремление к росту объемов производства, гипертрофия краткосрочных интересов и т.п. Повторение одних и тех же "ошибок" и неудачи экономических реформ показывают, что во всех социалистических и постсоциалистических странах происходит сходный процесс эволюции экономики и общества и существуют одинаковые общественные механизмы, детерминирующие их развитие.

Более того, независимо от желания правительств тех или иных стран и характера рекомендаций экономистов своим правительствам, все "соцстраны" и в постсоциалистическую эпоху продолжают идти по сходному пути, который можно назвать магистральной тенденцией - mainstream - их эволюции.

Это - путь от тоталитарного общества к демократическому: от тоталитаризма и, в частности, сталинской модели как одной из самых чистых его форм через авторитаризм (просвещенный или непросвещенный), через нестабильное общество - к демократическому обществу с его развитыми демократическими институтами и в сфере политики, и в сфере экономики.

СССР находится хоть и не в начале пути, но ушел по нему недалеко. Наша страна - на стадии перехода от авторитаризма, который не так давно стал просвещенным, к нестабильному обществу. Первый же этап - этап разложения тоталитаризма - начался сразу же после смерти Сталина: у нас это была "программа" Маленкова, в европейских соцстранах - прекращение политики форсированной индустриализации. Для этого этапа характерны отказ от террористических методов управления и смена приоритетов экономической политики: перераспределение ресурсов в пользу товаров народного потребления. Сам же хозяйственный механизм не меняется. Господствует иллюзия, что достаточно лишь принять новые, "правильные" решения, строго проследить за их исполнением - и все будет в порядке.

Понимание принципиальной порочности социалистического хозяйствования приходило постепенно и готовило почву для следующего этапа. В области экономики мы видим повсеместные, но непоследовательные попытки авторитарной власти приступить к фрагментарным, несистемным рыночным реформам, которые только усиливали разбалансированность экономики и провоцировали последующую рецентрализацию. В политике это была частичная либерализация: политическая амнистия, ослабление цензуры, деидеологизация частной жизни, реформа избирательной системы и декларации о создании правового государства. Естественным результатом этого процесса стало ослабление реальной власти Центра и его способности управлять усложнившейся экономикой. Одновременно усилилась власть нижестоящих в иерархической системе экономических агентов: министерств, регионов и предприятий. Отношения подчиненности между выше- и нижестоящими звеньями иерархии превратились на деле в отношения торга.

Тогда же сложились механизмы лоббирования, при помощи которых сильные хозяйственные организации влияли на принимаемые высшими органами власти экономические и политические решения.

Сегодня самыми мощными, по всей видимости, являются аграрное, военно-промышленное и топливно-энергетическое лобби. И не случайно, что первым мероприятием Б. Ельцина на посту главы российского парламента в области экономики стало списание долгов с колхозов. С экономической точки зрения, это была очевидная глупость, но причины этого деяния Ельцина не следует искать в экономике. Они чисто политические: Ельцин заплатил аграрному лобби за поддержку во время его выборов на пост председателя. Аграрное лобби, навязав повышение закупочных цен, было также той самой силой, которая убила известную программу "500 дней".

Но главная "заслуга" этого этапа в том, что резко повысились социальные ожидания населения. И на этом стоило бы остановиться поподробнее.

Человек, осознанно или неосознанно, всегда предъявляет обществу определенные требования в отношении удовлетворения своих интересов - экономических, социальных, и политических. Причем соответствующие его ожидания характеризуются не числом, а определенным интервалом значений. В верхней части этого интервала находится желательный, но совсем не обязательный уровень. В середине - то, что человек считает "нормальным" и справедливым. Ниже - уровень удовлетворения потребности уже недостаточный, но еще терпимый. Далее идут уж совсем неприемлемые значения.

Например, данный рабочий зарплату в 250 рублей мог бы считать для себя нормальной, справедливой. Конечно, он не возражал бы, чтобы ему платили 400, но реально на это не рассчитывает. Снижение зарплаты до 230 рублей вызвало бы у него недовольство, но он бы пережил это. А вот если она падает до 150, то он должен или уволиться, или постараться как-то иначе изменить ситуацию.

Подобным же образом у каждого потребителя складывается представление о "нормальном" состоянии потребительского рынка, снабжения, цен и качества товаров, длины очередей, а также о допустимых отклонениях от этого нормального состояния. Существует зона значений выше верхнего уровня этого диапазона: например, потребительские рынки Австрии или Швеции. Но для советских людей эти значения поведенчески не актуальны. Существует зона значений и ниже нормального уровня. И если состояние потребительского рынка ухудшается намного резче обычного, то после определенного критического предела неизбежны социальные протесты.

Так или иначе, но степень удовлетворения интересов сказывается на поведении людей.

Условно все их действия, предпринимаемые в процессе участия в жизни общества, можно разделить на традиционные и нетрадиционные. Если работник расценивает уровень удовлетворения своих интересов как нормальный или, по крайней мере допустимый, он и работает, как правило, с нормальной для него интенсивностью, его экономическое поведение в целом не выходит за рамки традиционного. Политическое поведение также остается в этих рамках: люди воздерживаются от каких-либо форм социального и политического протеста, на выборах голосуют за правящую партию.

Но когда работник чувствует себя неудовлетворенным, то формы его поведения могут принять нетрадиционный характер. Одна из них - увольнение с данного предприятия ("голосование ногами"). Это может быть также заметное снижение интенсивности труда, когда работник "плюет" на исполнение своих служебных обязанностей. Сюда же относятся апелляции работников к вышестоящим хозяйственным и политическим органам и прессе. Крайняя форма экономического поведения - забастовка.

Впрочем, забастовка в зависимости от целей, которые преследуются ее участниками, может быть и политической формой нетрадиционного поведения наряду с участием в митингах, демонстрациях и т.п.

Когда ожидания и фактическое удовлетворение основных интересов не совпадают у многих людей, в обществе нарастает социальная напряженность. Она сама становится значимым для поведения конкретных граждан фактором, и многое в их действиях зависит от степени их устойчивости, терпимости (толерантности) к этому напряжению. Если она высока, поведение остается в пределах традиционных форм. Если низка, человек будет стремиться ликвидировать или хотя бы уменьшить возникшую напряженность. И тогда его действия, как правило, не укладываются в традиционные рам ки.

Следовательно, уже само по себе отсутствие значимых (массовых) появлений нетрадиционных форм экономического и политического поведения свидетельствует о том, что потребности каждой социальной группы удовлетворяются на нормальном или приемлемом уровне. Другими словами, это ситуация, которая "всех устраивает", и в этом смысле можно говорить о социально-экономическом равновесии в обществе.

Разумеется, речь идет не о рыночном равновесии в экономике, а о поведенческом равновесии в обществе. А такое равновесие можно обеспечить самыми разными методами. При Сталине, например, ведущим из них был террор, дополненный развитой агитационно-пропагандистской системой. После его смерти террор пошел на убыль. Но оказалось, что без террора плохо работает и агитационно-пропагандистская система. И в брежневские времена ведущим элементом обеспечения равновесия стал механизм распределения и перераспределения благ. С его помощью государство обеспечивало всем участникам общественного производства приемлемый уровень удовлетворения их социальных ожиданий. В 70-е годы, пока было что распределять, он справлялся со своей задачей. Но к середине 80-х, вместе с истощением материальных ресурсов системы в целом, развалился. Попытка нового руководства использовать "денежную иллюзию", то есть выплачивать доходы в соответствии с социальными ожиданиями без производства необходимых для покрытия этих денег товаров и услуг, не могла не дать лишь временный результат и только подстегнула требования к номинальному уровню доходов.

Все доперестроечные годы жизненный уровень населения плавно рос или хотя бы стагнировал. Но социальные ожидания развиваются отнюдь не линейно, а, скорее, скачкообразно. Так что рост фактического уровня их удовлетворения после определенного момента вызывает их повышение. Аналогичным образом сравнительное насыщение примитивных человеческих потребностей резко усиливает ожидания в отношении потребностей более высокого порядка - например, в охране здоровья или досуге. Кроме того, социальные ожидания слабо эластичны "вниз", и, чтобы население добровольно уменьшило социальные ожидания, нужно очень сильное внешнее воздействие. Так, призывы "потуже затянуть ремень" будут восприняты населением лишь тогда, когда будут иметь сильную репрессивную поддержку.

В Советском Союзе перелом в общественном сознании наметился в 70-е годы, когда значительная часть населения ощутила потребность жить - по крайней мере в материальном отношении - в соответствии с нормами цивилизованного общества. Сказались и ослабление "железного занавеса", и инерция роста уровня жизни в 50-60-е годы, и массовая миграция сельского населения в город (в период с 1959 по 1987 год доля городского населения увеличилась на 18%), а, как известно, социальные ожидания городского населения выше, чем сельского.

В то же время эти существенные перемены в общественном сознании носили до поры до времени латентный характер. И лишь резкие перемены в жизни общества, последовавшие после апреля 1985 года, выплеснули этот процесс наружу. Различные обещания нового руководства (типа отдельной квартиры каждой семье к 2000 году) не только стимулировали надежды на лучшую жизнь, но и активизировали требования этой лучшей жизни. Социальные ожидания всех социальных групп и слоев населения резко пошли вверх. В стране произошла настоящая "революция ожиданий", и то, что считалось приемлемым и терпимым вчера, стало нетерпимым сегодня. Рассосалась инерция страха. Участились и стали привычными нетрадиционные формы поведения, в том числе наиболее острые - забастовки, голодовки, митинги, демонстрации, открытые столкновения с властями. Более того, нетрадиционные формы постепенно становятся социальной нормой.

Но еще прежде нетрадиционные формы поведения стали проявляться "в верхах". Ведь поведение политического руководства тоже можно разделить на традиционное (когда воспроизводятся одни и те же формы и методы управления обществом) и нетрадиционное (реформаторство). Политическое руководство тоже имеет собственные социальные ожидания (намерения, амбиции и т.п. - называть их можно как угодно), составной частью которых помимо забот о сохранении и упрочении собственной власти входят и некие нормативные представления о том, какими должны быть общество, экономика, уровень жизни населения, мощь страны и ее роль и место в мире и т.д. Склонность к реформаторству сильно зависит от разрыва между социальными ожиданиями и фактическим положением вещей. (Другой важный фактор, влияющий на склонность политического руководства к реформам, - это наличие у него политической воли и способности к сильным политическим решениям.)

Безусловно, наиболее сильно к реформам подвигает угроза социального взрыва и потери власти. Но не только это. Общепризнанно, что одним из стимулов, побудивших советские власти в 1958 году встать на путь реформ, было увеличение разрыва между представлением о "должной" мощи СССР и его роли в мире как сверхдержавы и фактическим положением вещей в этой области. (Из слов самого М.С. Горбачева можно понять, что осознание усиливающегося экономического и, в частности, технологического отрыва от развитых капиталистических стран пришло к цэковской "молодежи" все в те же 70-е годы и побудило их готовить так и несостоявшийся пленум ЦК КПСС по вопросам научно-технического прогресса.) Поэтому, конечно же, не случайно, что первые шаги нового руководства прошли под знаком политики ускорения и стимулирования научно-технического прогресса.

Но не случайно и то, что попытки пришпорить износившийся хозяйственный механизм только ускорили естественный процесс его распада. Экономики социалистического типа характеризуются низкой продуктивностью и могут существовать лишь при наличии легкодоступных производственных ресурсов. Девятая пятилетка (1971-1975 гг.) была последней, когда прирост производственных ресурсов был значительным. Рассчитывать на прирост их объема сейчас нельзя, скорее следует ожидать его абсолютного сокращения. Причем к природным ресурсам относятся не только газ, нефть, уголь, лес, руды и т.п., но и сама среда обитания человека. Сейчас нагрузка на нее близка к предельной, а в ряде регионов и превысила ее. То есть можно говорить об исчерпании экологических ресурсов. (Пределы вовлечения в производство трудоспособного населения были достигнуты еще в 60-е годы.)

С исчерпанием ресурсов совпал еще один процесс, обязанный своим существованием негибкости командной экономики, а именно - разовый массовый ввод основных фондов. Поскольку ограниченность ресурсов не позволяет обновлять их вовремя, то и выходят из строя эти фонды тоже одновременно и массово. Урбанизация и бурный экономический рост 50-60-х сопровождались интенсивным строительством производственной инфраструктуры - транспорта, канализации, теплосетей и т.д. Та волна привела к волнообразному нарастанию физического износа, снижению надежности коммуникаций, росту аварийности сегодня. И в ближайшие годы кризисная ситуация в этой области будет усиливаться, поскольку последней пятилеткой, когда в СССР наблюдался значительный ввод производственных мощностей, была восьмая (1965-1970 гг.). Жизненный цикл этого оборудования закончился, и на сегодня половина производственного аппарата промышленности введена в действие 15 лет назад и более.

Аналогичная инвестиционная волна действует и в социально-культурной сфере. Доля всех расходов бюджета на социально-культурные мероприятия сократилась с 1965 по 1985 год на 5% (доля расходов на просвещение и здравоохранение вообще упала ниже уровня 1949 года). К 1988 году эта доля "нехотя" выросла на 0,5%, чтобы в 1989 году вновь упасть на 2%. Между тем именно в этой сфере разрыв между притязаниями граждан и возможностями общества адекватно их удовлетворить переживается наиболее остро. В условиях, когда остальные ресурсы исчерпаны, привлечение в той или иной форме средств из-за рубежа - последний источник ресурсов, сравнительно легко вовлекаемых в оборот. Обострение экономической ситуации вынуждает прибегать к западным кредитам независимо от желания, и поведение новых республиканских правительств в этом плане мало чем отличается от союзного. Рост внешней задолженности СССР ограничен сегодня только одним фактором - позицией западных кредиторов.

Таким образом, становление гражданского общества в социалистических странах накладывается на процесс распада старой экономики. Каждая социальная группа, наконец-то осознав свои экономические интересы, начинает предъявлять требования к основным параметрам уровня и качества жизни - к заработной плате, жилью, экологическим условиям, снабжению, социальному обеспечению... Если сложить вместе требования всех социальных групп, то их сумма существенно превышает реальные возможности экономики. Удовлетворение требований одной социальной группы (например, пенсионеров) означает перераспределение ресурсов в ее пользу за счет других. А когда кто-то (например, шахтеры) добивается повышения зарплаты и преференций в снабжении, то усиливает нажим на государство и добивается индивидуальных преференций следующая группа. Поскольку борьба идет за увеличение зарплаты, то общее ее повышение ухудшает положение на потребительском рынке: усиливается дефицит, растут цены... Порочный круг.

Точнее всего нынешнее состояние советского общества можно охарактеризовать как экстремальное, то есть такое, когда социально-экономическое равновесие находится на грани нарушения, вероятность его нарушения чрезвычайно высока и все активные члены общества ощущают эту угрозу. Поведение же людей в экстремальном состоянии отличается от их поведения в обычных условиях, как поведение больного и раздраженного человека отличается от поведения здорового.

Уровень толерантности падает. Адаптивность общества к изменению внешних условий резко снижается. Социальный взрыв могут вызвать холодная зима или засуха летом, неурожай и перебои в снабжении продуктами питания.

От руководства страны население ждет решений "оптимальных по Парето" - когда что-то улучшается, но ни один из параметров уровня жизни не ухудшается. Население больше не хочет идти на "временные жертвы". Это значит, мы вступили в полосу тупиковых ситуаций и неразрешимых проблем. Ибо сейчас нет решений, не ущемляющих чьих-либо интересов. Но тот, чьи интересы могут быть ущемлены (партия, армия, ВПК, аграрии, шахтеры, ветераны - кто угодно), как правило, достаточно силен, чтобы не позволить этого сделать.

Все говорит за то, что нас ждет долгий и болезненный процесс развития нестабильного общества, основанного на полуинституализированных механизмах реализации и согласования интересов различных социальных сил и групп.

В этом обществе нет и не может быть настоящего рынка, потому что его функционирование блокируют политические механизмы.

В этом обществе нет и не может быть настоящей демократии, потому что в нем отсутствуют демократические институты выражения экономических и политических интересов и принятия политических решений.

@@@
Впереди - эпоха нестабильности
Время принятия решений
Греф и Кудрин проверили аудит газа
Десять лет на рассрочку долгов
Железная логика – 3
Запоздалая погоня за пассажиром
Инновационная матрица

Инфляция в стране может достичь 40 процентов

@@

Федеральная энергетическая комиссия хочет затормозить рост капитализации РАО "ЕЭС России"

2002-03-02 / Варвара Агламишьян



Федеральная энергетическая комиссия нашла новый источник инфляции. Вчера состоялось традиционное ежегодное заседание правления комиссии. Подводя итоги минувшего года и говоря о перспективах, сотрудники ФЭКа, в частности, поделились и своими макроэкономическими прогнозами. Они, увы, оказались весьма грустными. Например, увеличение тарифов на электроэнергию может привести к росту инфляции на 11,2-39,5%, по самым грубым подсчетам. Такие последствия, по мнению специалистов комиссии, вызовет переоценка имущества РАО "ЕЭС". Поэтому ФЭК заявляет, что "вопрос переоценки основных фондов дочерними и зависимыми предприятиями энергохолдинга следует взять под жесткий контроль государства" и поручить комиссии реализовывать государственную политику по данной проблеме. Однако переоценка имущества РАО "ЕЭС" уже завершена. Как раз вчера ее итоги были рассмотрены на заседании совета директоров энергохолдинга. И может статься, что комиссия уже упустила момент, когда что-то еще можно было контролировать.

Данные, получаемые ФЭКом от региональных энергетических комиссий и администраций субъектов Федерации, свидетельствуют о том, что переоценка основных фондов дочерними предприятиями РАО "ЕЭС России" приведет к росту среднего тарифа на 70-220%. Произойдет это потому, что переоценка имущества, которая, кстати, не проводилась на энергопредприятиях уже много лет, приведет к росту стоимости основных активов. А это автоматически увеличит амортизационные отчисления и, следовательно, затраты на производство. В результате у РАО "ЕЭС" появятся абсолютно законные бухгалтерские основания для повышения тарифов на свою продукцию. Однако представители самого энергохолдинга заявляют, что рост цен на электроэнергию для конечных потребителей не превысит 10%. Тем не менее в документах, подготовленных ФЭК к заседанию, говорится, что, "к каким социальным и экономическим последствиям подобный рост тарифов может привести, даже трудно предположить". Как считают в комиссии, рост тарифов может также привести к непредусмотренному в бюджете на 2002 год росту инфляции и создать проблему компенсации предприятиям, организациям, финансируемым за счет федерального и региональных бюджетов, затрат на электроэнергию, а также на железнодорожные перевозки, которые, как считает ФЭК, должны будут вырасти, чтобы компенсировать МПС выпадающие доходы, вызванные ростом энерготарифов.

Готовя мрачные прогнозы, комиссия берет за основу инфляционную шкалу, разработанную в Министерстве экономического развития и торговли. Так, например, известно, что при увеличении тарифов на электроэнергию на 1% рост инфляции составляет 0,16-0,18% (при аналогичном росте цен на грузовые перевозки рост инфляция увеличивается на 0,12-0,14%, а при повышении на 1% тарифов на газ - 0,6-0,8%). Таким образом, умножая прогнозные данные роста энерготарифов на коэффициент Минэкономразвития, получаем увеличение инфляции в пределах от 11,2 до 39,5%.

Пока же правительство рассчитывает, что в целом в 2002 году влияние естественных монополий на увеличение инфляции может составить не более 3,3%. При этом на энергетиков приходится максимальный вклад - 1,5-1,7% (на долю грузовых и железнодорожных тарифов - 0,9-1%, а на рост газовых тарифов - 0,6%). Впрочем, очевидно, что эти выкладки составлялись без учета "бухгалтерского" резерва для повышения энерготарифов, который есть теперь у РАО "ЕЭС России". Как отметил на днях замминистра экономического развития и торговли Андрей Шаронов, в апреле-мае его министерство подготовит доклад правительству о финансовом положении естественных монополий по итогам мониторинга стоимости потребляемых ими товаров и динамике цен в промышленности. Видимо, тогда правительству и придется решить, что же делать с ростом амортизации в РАО "ЕЭС".

@@@
Инфляция в стране может достичь 40 процентов
Катастроф не станет меньше
Кому пеньки - кому стволы
Кремлевское спокойствие победителя
МПС изыскивает инвестиционные источники
Минэнерго критикует план Чубайса
Монополии попросят отчитаться

Морской узел

@@

Должна быть выработана рыболовная политика

1999-10-22 / Вячеслав Зиланов Вячеслав Константинович Зиланов - профессор, заместитель председателя Координационного совета работников рыбного хозяйства России, заслуженный работник рыбного хозяйства.



В последнее время проблемы рыбной отрасли вызывают постоянный интерес. Сообщается об ошеломляющих суммах в валюте, которые якобы уплывают стараниями наших пахарей моря за рубеж: 500 млн. в год, 2 млрд., 4 млрд. и даже 10 млрд. долл. - почти полбюджета страны! Но вот беда - что-то никто до этих желанных миллиардов не доберется и никак их в страну не вернет. Не назван ни один капитан-рыбак - миллиардер; ни один из отечественных рыбопромышленников не вошел в какой-либо известный список богачей. Более того, отрасль все хиреет и хиреет. Если в 1990 г. Россия добывала 7,5 млн. тонн рыбы, то в 1998 г. - 4,5 млн. тонн, а в нынешнем году ожидается не более 4 млн. тонн. Аналогичное положение с производством пищевой рыбной продукции, консервов, кормовой рыбной муки. Одновременно с этим возрос экспорт, который доходил в отдельные годы до 1,5 млн. тонн. Увеличился и импорт - до 500-700 тыс. тонн. Потребление же рыбы населением России резко упало: с 20 кг в 1990 г. до 9 кг в 1998-м. Рентабельность отечественной товарной продукции, по данным Счетной палаты, составляла в 1990-1991 гг. 19 - 37%, а начиная с 1996 г. она уже была минусовая (-2,2%) и в 1998 г. достигла -7,1%. К тому же кредиторская задолженность предприятий всех форм собственности намного превышает дебиторскую. Если исходить из этих показателей, отрасль - банкрот. Но как же могут у банкрота уходить за границу миллиарды долларов? Что вообще происходит в рыбном хозяйстве страны на самом деле?

Попробую на основе 45-летнего опыта работы в отрасли высказать свою версию.

С ЧЕГО НАЧАЛСЯ РАЗВАЛ

Горбачевская перестройка экономики не стала для рыбаков откровением. К ее началу в отрасли уже насчитывалось более двух десятков смешанных рыболовных компаний и экспедиций. Задолго до злобинских и травкинских начинаний на всех рыболовных судах существовала система индивидуальных трудовых паев. Правда, львиную долю прибыли государство забирало в свою казну. Рыбаки терпели, так как все это окупалось строительством флота за счет той же казны, социальными гарантиями в виде повышенных районных коэффициентов и т.п. Но уже тогда стало ясно, что рыболовный флот, созданный под советскую плановую систему, оказался "тяжеловесен" в экономическом смысле и не сможет эффективно конкурировать с флотами других государств.

Большинство специалистов отрасли видели выход в эволюционном врастании в рынок, в параллельном на первых порах функционировании двух систем: старого флота, работающего по экономическим правилам "облегченного рынка", и нового, действующего только по рыночным законам. Постепенно вторые должны были заменять и вытеснять первых. Однако руководство страны думало по-другому. Чтобы сломать сопротивление отраслевиков, было принято решение ликвидировать Министерство рыбного хозяйства и создать взамен Комитет по рыболовству при Минсельхозе. Полным ходом пошли развал отрасли, разгон кадров и разбазаривание - путем приватизации - основных фондов. В 1990 г. Россия добывала 7,5 млн. тонн рыбы, а уже в 1994 г. - всего 3,7 млн. тонн. Отрасль трещала по всем швам. Штаб же ее в последние семь лет реформировался шесть раз. Мотивировались эти новации необходимостью создания функционального федерального органа по рыболовству, а не отраслевого. Но если это так, то надо было менять не названия, а функции.

КОМУ МЕШАЕТ ГОСКОМРЫБОЛОВСТВО?

И все же даже в этих условиях рыбаки, опираясь на восстановленный в 1994 г. федеральный орган - Государственный комитет по рыболовству, начали постепенно выправлять положение. Была упорядочена работа судов в море, образованы общественные ассоциации и объединения рыбаков, освоены особенности кредитования флотов, началось некоторое обновление его, создан свой Рыбхозбанк, установились новые экономические взаимоотношения с зарубежными партнерами. Вылов рыбы возрос с 3,5 млн. тонн в 1994 г. до 4,5-4,7 млн. тонн в 1996-1997 гг. И тут грянуло очередное реформирование.

На этот раз борьба за передел полномочий среди федеральных органов власти связана с передачей охраны морских биологических ресурсов и государственного контроля в этой сфере Федеральной пограничной службе, которая впервые и оповестила общественность о том, что рыбаки уводят за рубеж 4 млрд. долл. в год. То, что охранять морские границы и контролировать обстановку в приграничном пространстве - обязанность ФПС, вряд ли требует обсуждения. Вместе с тем сама охрана - это только небольшая, пусть и важная часть всего комплекса проблемы управления морскими живыми ресурсами. Этот комплекс включает еще и мониторинг рыбных запасов, определение научно допустимого вылова, разработку правил рыболовства и контроль за их соблюдением, установление сезонов и способов лова, распределение допустимых уловов среди субъектов Федерации и промышленников, международные связи, рыболовную политику и т.д. Кто этим всем будет заниматься на федеральном уровне? Ясно, что не ФПС и не Госкомэкология, а Госкомитет по рыболовству, который теперь, одумавшись, воссоздали. Кадры его, однако, разогнали. Дескать, слишком уж отстаивают свои отраслевые, не рыночные отношения...

О том, почему периодически повторяются эти разгоны, среди рыбаков - в отсутствие вразумительных официальных объяснений - циркулируют различные домыслы и версии. Последних имеется три.

Версия первая, политическая. Лидер ЛДПР Жириновский уже не раз высказывал желание "порулить" рыбным ведомством. К тому же рыбаки всячески противятся передаче Японии Южных Курил. Вот и добивают то Госкомрыболовство, то его кадры - с тем, чтобы Жириновскому было не на что претендовать и некому было в Москве отстаивать интересы рыбаков, промышляющих у Южных Курил.

Версия вторая, экономическая. Пора ввести либеральные рыночные отношения в сфере пользования рыбными ресурсами и передать управление ими другим ведомствам. Госкомрыболовство оказывается помехой этому денежному дележу.

Версия третья, силовая. Криминальная активность в рыбной отрасли достигла небывалых масштабов, и все, что связано с охраной морских ресурсов, необходимо поручить силовикам - морским пограничникам. Вот только беда - денег на эти цели в бюджете нет. Но уже наготове обоснование: за рубеж якобы утекает то ли 2, то ли 4, то ли 10 млрд. долл. ежегодно, и спасти эти деньги можно только при условии дополнительного финансирования силовиков (в частности, ФПС), Госкомэкологии и общественных экологических организаций. И опять мешает Госкомрыболовство, специалисты которого опротестовывают дутые цифры и сам метод их расчета. Вот его и решили ликвидировать.

Полагаю, что все же истинная причина частых реорганизаций федерального органа по рыболовству лежит глубже и совмещает эти три версии. В основе всего - развернувшаяся в условиях ослабления государства жесткая борьба за распоряжение возобновляемыми биоресурсами 200-мильной морской экономической зоны и континентального шельфа России и попытки введения для российских рыбопромышленников платы за их использование. А это при возможном объеме улова в пределах 4,5-6,5 млн. тонн и первоначальной стоимости сырья на уровне среднемировых расчетных цен, от 1,3 до 2 млрд. долл. в зависимости от видового состава улова. Именно такую сумму - около 2 млрд. долл. - хотели бы обложить данью властные и мафиозные структуры. Однако непредвзятые расчеты показывают: самое большее, что смогут получить федеральные органы с иностранных компаний и собственных российских рыбаков от такой "торговли" морскими ресурсами, - 150-200 млн. долл. Тоже, прямо скажем, немало. Эти затраты судовладелец сразу же отнесет на рыбную продукцию, и результатом станет повышение розничных цен не менее чем на 10-15 %. Вновь пострадает простой налогоплательщик - покупатель. Мы с вами.

Ряд отечественных горе-экономистов предлагают эту плату за ресурсы завуалировать, представив как "компенсационные сборы" на науку и рыбоохрану. Спрашивается, на что же тогда идут налоги, уплачиваемые рыбаками? На избирательные кампании?

Читатель вправе спросить, куда деваются остальные 1,7-1,8 млрд. долл. Это затраты судовладельцев на добычу, первичную обработку, кредиты по оборотным средствам, амортизация, налоги и т.д. Так что никаких 2, 4 и тем более 10 млрд. долл. в природе не существует. Однако сторонники скорейшего введения платности морских ресурсов разрабатывают соответствующие правительственные акты и лоббируют находящийся в Думе проект закона о рыболовстве и охране водных биоресурсов, чтобы можно было, ничего не делая и не вкладывая ни копейки, взимать дань с российских рыбопромышленников. Последнее - взимание платы с собственных граждан при промысле в своей же 200-мильной зоне - не имеет аналогов в мировой практике и, безусловно, поставит на грань банкротства прежде всего отечественных рыбопромышленников, что обеспечит "законный" доступ (посредством капитала и конкуренции) иностранных рыболовных компаний к рыбным запасам. Во всех развитых странах с рыночной экономикой проводится протекционистская политика в отношении национального рыболовства и делается все, чтобы не допускать иностранные флоты в свою 200-мильную зону. У нас же все наоборот.

В ажиотаже по поводу завоевания японского рыбного и крабового рынка российской продукцией, особенного из района Южных Курил, слышатся и голоса тех, кто стремится как можно скорее и любой ценой заключить так называемое мирное соглашение с Японией, предусматривающее передачу последней Южных Курил. Основные же противники такого соглашения хорошо известны. Это рыбаки. Вот на них и готов очередной компромат. Однако в основе его лежит отсутствие законодательной нормы об обязательном таможенном декларировании экспорта рыбы и морепродуктов из экономической зоны России. При чем здесь рыбаки? Они не нарушали тех законов, которых нет в природе. Они уплатили в казну всю налоговую базу за исключением таможенного сбора в 0,15%. Задача законодательной и исполнительной властей - вовремя разрабатывать и внедрять законы, которые бы заинтересовали рыбопромышленника вести эффективное производство, продавать продукцию прежде всего на своем внутреннем рынке и быть законопослушным. С этой задачей власти не справляются. Реализация же рыбной и крабовой продукции на внешнем рынке есть мера вынужденная - ведь только так можно обеспечить отечественных рыбопромышленников оборотными средствами, чтобы хоть как-то поддерживать производство.

Все российские правительства вместо того, чтобы пытаться развязать этот морской узел, еще туже его затягивают, нагромождая различные бюрократические рогатки, порой доходящие до абсурда. Так, правительство решило ежегодно утверждать прогноз (обращаю внимание на этот термин) общего допустимого улова почти по 400 единицам запасов. Это все равно что утверждать на уровне правительства прогноз погоды по России на год вперед. Не лучше обстоит дело с экспертизой данного прогноза - в его подготовке участвуют все кому не лень. Более того, вопросами рыбного хозяйства в самом правительстве также стали заниматься все, кто когда-либо в свободное время держал удочку в руках.

Безусловно, в морском рыболовстве имеется много проблем: браконьерство, несоблюдение правил лова, контрабандный вывоз сырья и рыбопродукции и т.д. Все это плоды псевдорыночной экономики и социальной напряженности в рыбацкой среде, а также ослабления госуправления отраслью.

В ПРЕДДВЕРИИ ХХI ВЕКА

Российские власти всех уровней пока не смогли определиться, чем же они должны в рыночных условиях управлять в такой многопрофильной и сложной сфере деятельности, как морское рыболовство. Это, в свою очередь, мешает преодолеть сложившееся здесь критическое положение. Между тем по площади 200-мильной исключительной экономической зоны - 5,1 млн. кв. км - мы входим в пятерку ведущих государств. Наша страна занимает первое место в мире по запасам минтая, осетровых, крабов; второе место - по лососевым, тресковым, сельди, мойве, а по целому ряду других видов биоресурсов не уступает своим соседям. Возможный улов рыбы и морепродуктов только в 200-мильной экономической зоне России в зависимости от состояния запасов может составить от 4,5 до 6,5 млн. тонн, а с учетом разведанных нашими учеными рыбных ресурсов в других открытых районах Мирового океана - не менее 9-10 млн. тонн. По этому расчетному показателю мы также входим в тройку ведущих стран мира.

Что же касается фактического вылова, то здесь Россия, как уже упоминалось, за годы перестройки и реформирования резко сократила свой вылов с 7,8 млн. тонн в 1990 г. (вылов СССР был равен 11 млн. тонн) до 4,7 млн. тонн в 1997 г. и до 4,5 млн. тонн в 1998 г. По этому показателю мы занимаем 7-8-е место в мире после Китая, Перу, Японии, Чили, США, Индии и Индонезии. Если во времена Советского Союза наша доля в мировом рыболовстве составляла 10-12% (1-2-е место), то сейчас едва достигает 4% (8-е место).

Что же касается потребления рыбных продуктов, то здесь мы отброшены на уровень стран с почти континентальной территорией. В 1997-1998 гг. потребление рыбы в среднем по стране составило 9-10 кг на человека в год против 18-22 кг в недалеком прошлом. Для сравнения: в таких странах, как Норвегия, Дания, Исландия, Япония, Испания, Франция, Англия, Италия, Канада и другие, - более 25 кг. Даже такая страна, как США, где развиты птицеводство и животноводство, в последние годы увеличила потребление рыбы и других морепродуктов до 23 кг в год. Это связано прежде всего с высокими пищевыми и лечебными свойствами даров моря, а также их экологической чистотой. Последнее становится особенно привлекательным для потребителя, и многие фирмы Исландии, Гренландии и Норвегии рекламируют свою рыбную продукцию как производимую из сырья, добытого "в самых холодных и чистых северных водах". Не менее важен и такой факт: средняя продолжительность жизни оказывается наибольшей как раз в тех странах, где больше всего потребляется рыбы и морепродуктов, - в Японии, Исландии и Норвегии. К тому же в Японии, которая находится в числе лидеров по потреблению рыбы (до 65-70 кг в год) и по продолжительности жизни (77-85 лет), наименьшее число сердечно-сосудистых заболеваний, а также меньше всего рано седеющих мужчин и женщин. Многие ученые связывают эти факты именно со структурой питания.

В последнее десятилетие XX века в мире обозначилось три направления формирования и использования сырьевой базы рыболовства как основы устойчивого развития национального рыбного хозяйства.

Первое направление - ускоренное формирование сырьевой базы рыбного хозяйства с помощью научно-технических достижений в области биотехники и аквакультуры. Лидерами этого направления являются Китай (выращивает в год более 20 млн. тонн рыбы в пресной воде) и Норвегия (соответственно более 350 тыс. тонн лососевых в морской воде).

Второе направление - переход ряда стран при эксплуатации основных природных объектов промысла в своей 200-мильной морской экономической зоне от традиционного интенсивного их изъятия к щадящему, управляемому режиму на основе наилучших научных данных и с использованием принципа осторожного подхода. В наибольшей степени этим критериям следуют Исландия, США и другие страны. В последнее десятилетие морские уловы как США, так и Исландии характеризуются стабильностью, что свидетельствует о правильности выбранного ими режима их эксплуатации и управления основными запасами в своих зонах.

Третье направление - продолжение следования традиционному использованию природной сырьевой базы рыболовства, сформировавшемуся в послевоенные годы, когда увеличивается интенсивность вылова при естественном повышении численности тех или иных объектов промысла и снижается до полного прекращения при уменьшении их численности. К приверженцам этого направления можно отнести Японию, Перу, Чили и ряд других стран. Становится очевидно, что, стремясь к устойчивому развитию национального рыбного хозяйства, большинство стран в преддверии XXI века ведет интенсивную работу по ускоренному, направленному формированию сырьевой базы за счет пресноводной и морской аквакультуры и управлению естественными морскими живыми ресурсами в своих 200-мильных зонах на основе наилучших научных данных и щадящего режима эксплуатации основных объектов промысла с использованием принципов осторожного подхода. К сожалению, в этих важнейших направлениях, особенно в аквакультуре, отечественное рыбное хозяйство стало отставать от общемирового процесса. От того, насколько быстро мы определим механизмы преодоления этого отставания, во многом зависит устойчивость развития рыбного хозяйства России в XXI веке.

ТРЕБУЕТСЯ СТРАТЕГИЯ

Из имеющихся у России немногим более 2500 судов морского исполнения, способных вести промысел в отдаленных районах Мирового океана, свыше 80% было спроектировано и построено для выполнения задач в условиях планово-распределительной системы. Большинство из них не только отработало свой нормативный срок, но и не отвечает новым экономическим реалиям, а также современным тенденциям в мировом рыболовном судостроении. Сейчас в пределах 200-мильной зоны многие страны используют, как правило, небольшие и средние рыболовные суда. Но это не означает, что мировое рыболовство отходит от строительства больших (океанских) добывающих судов. Наоборот, опираясь на прошлый советский опыт, ряд европейских, да и американских рыбодобывающих фирм ввели в последние годы в эксплуатацию новые поколения крупных океанских судов, способных добывать и обрабатывать по 300-500 тонн рыбы в сутки. По имеющимся сообщениям в печати, эти суда успешно работают в рыночных условиях. Между тем российское морское рыболовство, все более тяготеющее к исключительному использованию мелкого и среднего флота для работы в своей 200-мильной зоне, может оказаться в стороне от освоения ресурсов открытой части Мирового океана, так как мы перестали получать современные океанские добывающие суда.

По прогнозам специалистов продовольственной и сельскохозяйственной организации ООН (ФАО), спрос на рыбную продукцию в XXI веке будет постоянно расти, а разрыв между спросом и предложением уже в настоящее время составляет не менее 10-15 млн. тонн. В этой связи, а также с учетом перехода большинства стран к рыночным отношениям усиливается жесткая конкуренция за обладание сырьевыми ресурсами в Мировом океане как важным компонентом продовольственной безопасности того или иного государства. Об этом свидетельствует и высказывание президента США Билла Клинтона, когда он в одном из посланий конгрессу и народу США относительно "Стратегии национальной безопасности" подчеркивает, что "дальнейшее соревнование между странами за пользование природными богатствами, такими, как чистый воздух, плодородные земли, рыбные запасы и т.д., что раньше считалось бесплатным, представляет значительную угрозу для региональной стабильности в мире". Существенно, что по своему значению рыбные ресурсы поставлены здесь на третье место после воздуха и плодородных земель. Об обострении конкуренции за рыбные ресурсы свидетельствует и постоянное вытеснение российского флота из многих районов Мирового океана. Безусловно, некоторые из них наш флот оставил сам в силу изменившейся экономической модели. Однако постоянное уменьшение квот для России в районах Северной Атлантики по вылову окуня, сельди, путассу и других видов рыбы, а также в районах Африки - по ставриде, скумбрии говорит о недостаточном внимании к этим вопросам со стороны федеральных органов.

Несмотря на то что только за последний год в правительстве трижды проводились специальные слушания относительно положения дел в отрасли, до сих пор нет ясно сформулированной политики России в области рыбного хозяйства. Известно, однако, что этот вопрос постоянно находится в центре внимания правительств, парламентов и общественности ведущих государств мира. Так, страны Европейского союза каждые три года корректируют свою рыболовную политику. После вступления в силу таких основополагающих международных документов, как Конвенция ООН по морскому праву и Соглашение ООН по трансграничным рыбным запасам и запасам далеко мигрирующих рыб (Россия их ратифицировала), в ведущих странах мира пересматривается законодательство в области рыбного хозяйства и разрабатываются законы, которые будут определять развитие национального рыболовства в XXI веке. К сожалению, и в этом отношении Россия отстает. Готовящийся в Госдуме в течение вот уже более четырех лет закон о рыболовстве и охране водных биоресурсов как по своему названию, так и по содержанию больше направлен на сворачивание национального рыболовства, чем на его развитие. В нем вводятся платность ресурсов в собственной 200-мильной зоне, тендеры и аукционы на их продажу для российских рыбопромышленников, чего нет ни в одном зарубежном рыболовном законодательстве стран с развитой рыночной экономикой. Многие важнейшие вопросы оставлены на усмотрение правительства и федеральных органов. Отсутствует ясное определение прав приморских субъектов Федерации, а полномочия по использованию рыбных ресурсов поделены в пользу центральных органов. Сохраняется режим "трех контролеров", когда контролем за рыболовством занимаются одновременно ФПС, Госкомрыболовство и Госкомэкология. Такой подход в условиях изменяющихся рыночных отношений будет сдерживать развитие рыбного хозяйства приморских регионов России и создавать неразбериху при принятии решений по практическим вопросам хозяйственной деятельности фирм, предприятий и организаций.

На съезде работников рыбного хозяйства России было выдвинуто около 25 серьезных предложений к правительству. Кроме того, Счетная палата Федерального собрания внесла около 30 рекомендаций по улучшению работы отрасли. Реализация этих предложений позволит выработать Концепцию национальной рыболовной политики как системного процесса, в котором участвуют рыбопромышленники, регионы и государство. Без такого документа невозможен позитивный ход реформирования рыбного хозяйства России.

Основу Концепции национальной рыболовной политики России на ближайшую перспективу могли бы составить следующие положения:

- федеральное регулирование и управление морскими биоресурсами на основе наилучших научных данных при оптимальном бюджетном финансировании прогнозных исследований, мониторинга за состоянием сырьевой базы и контроля за рыболовством;

- полное использование водных биоресурсов отечественной 200-мильной экономической зоны и континентального шельфа юридическими и физическими лицами России;

- создание стимулирующих условий для российских рыбопромышленников в целях наполнения отечественными рыбными продуктами внутреннего рынка;

- проведение разумной политики торгового протекционизма по отношению к определенным массовым рыбным продуктам для малообеспеченных слоев населения и силовых структур, производимым отечественными рыбопромышленниками; снятие в переходный период импортных пошлин на современные рыболовные суда, технологическое и другое оборудование, соответствующее мировым стандартам;

- протекционистская политика государства в отношении морского рыболовства и развития береговой инфраструктуры в отдельных северных и восточных окраинных регионах России через механизмы кредитования налоговой политики, а также путем создания благоприятных условий для закрепления там работников и научного персонала отрасли;

- ускоренное развитие аквакультуры при государственной поддержке опытных модульных разработок и формирования новых частных акционерных коллективных хозяйств в этой области;

- широкое международное сотрудничество в сфере устойчивого использования морских биоресурсов.

@@@
Морской узел
Москва-Киев: торг завершен
Мы не рантье, а хозяева
На замену оборудования денег по-прежнему нет
Налоговая система не должна стричь всех под одну гребенку
Николай Аксененко: Стараемся не форсировать процесс подорожания билетов
Новые станции через новые «фишки»

Обновление угольной отрасли превратилось в ликвидацию

@@

Счетная палата предполагает, что страна стоит на пороге острого энергетического кризиса

2001-12-22 / Наталья Меликова



По материалам проверок Счетная палата подготовила аналитическую записку о состоянии отечественной угольной отрасли. Выводы говорят даже не о кризисе отечественной угледобывающей промышленности, а о приближении катастрофы. Если правительство не сможет переломить ситуацию, под угрозой окажутся энергетическая, а значит, и национальная безопасность страны. Ведь уголь является не только универсальным топливом для производства электрической и тепловой энергии, но и незаменимым сырьем для металлургии.

Как считают аудиторы, одной из главных причин катастрофического положения в отечественной угольной отрасли стал фактический отказ России от технического обновления оставшихся производств при общей тенденции на ликвидацию угольных предприятий. Например, "реструктуризация" Подмосковного угольного бассейна фактически означала полную ликвидацию угледобывающих предприятий, на что главным образом и выделялось финансирование. В результате Москва была вынуждена завозить уголь из Красноярского края, что резко увеличило стоимость этого вида топлива.

С начала проведения реструктуризации мощности России по добыче угля сократились на 160,8 млн. тонн. В этих потерях доля шахт Кузбасса составляет 42%, Печорского бассейна - 11,4% и Восточного Донбасса - 19,2%. При этом прибыльные угледобывающие предприятия за счет обновления основных фондов так и не были созданы.

Ликвидация угольных шахт проводилась по настоятельной рекомендации Всемирного банка. Выделяя в середине 90-х годов кредит на структурную перестройку угольной промышленности в размере более одного миллиарда долларов, банк поставил перед Россией ряд условий, включая закрытие шахт и продажу госпакетов акций. Сейчас в государственной собственности остался единственный значимый угледобывающий объект - "Воркутауголь". Государство, как говорится в аналитической записке СП, фактически лишилось возможности регулировать процесс увеличения угледобычи и потребления этого вида топлива.

Сейчас шахтный и карьерный фонды изношены на 53,6%, и значительная часть предприятий по добыче угля работают неэффективно. Поэтому сокращение мощностей происходит не только за счет убыточных шахт, но и за счет стабильно работающих предприятий из-за износа основных фондов. При этом инвестиции в развитие отрасли и наращивание ее производственного потенциала практически не вкладываются, а предоставляемые бюджетом средства на техническое переоснащение и реконструкцию шахт не используются. Кроме того, по-прежнему сохраняется приоритет в финансировании ликвидации угольных предприятий перед их обновлением.

Результаты подобного дисбаланса крайне плачевны. Если в 1992 году, т.е. до начала реформирования угольной промышленности, Россия добывала 335,8 млн. тонн угля в год, то к 2000 году добыча соответствовала уровню 1960 года и составляла 258 млн. тонн. Закрытие шахт, кроме того, привело к колоссальному росту безработицы в угледобывающих регионах, где угольные предприятия являются градообразующими. При общем сокращении численности работающих в угольной отрасли на 157,8 тыс. человек было создано только 28 тыс. новых рабочих мест. В результате, как говорится в записке, уровень безработицы в половине регионов превысил 30%.

В бюджете на 2002 год на государственную поддержку угольной отрасли выделено 7,2 млрд. руб., однако этот объем средств недостаточен. Из-за отсутствия необходимых инвестиционных ресурсов рассчитывать в ближайшей перспективе на существенное увеличение добычи угля невозможно. Недостаток угля на внутреннем рынке при росте его экспорта угрожает сырьевой независимости металлургического комплекса. Увеличение добычи угля до 300 млн., как это предусмотрено Программой социально-экономического развития страны на 2002-2004 годы, полагает Счетная палата, нереально, что делает выполнение самой программы весьма проблематичным.

@@@
Обновление угольной отрасли превратилось в ликвидацию
Ожидание перемен и уроки истории
Пиявка для "Газпрома"
Прогнозов нет и не будет
Путина поздравит "клуб президентов"
Разрешено рушить фискальную систему
Разрушительнее тайфуна

Рационализаторские предложения рождают спрос

@@

Российская промышленность может стать крупнейшим потребителем интеллектуальной собственности

2001-05-11 / Сергей Зырянов



СИТУАЦИЯ эта не нова и сложилась еще в первой половине девяностых, когда предприятиям было не до инноваций - главное выжить. А обновление производства, за которое до этого отвечало государство в лице многочисленных профильных министерств, отошло на второй план.

Перед отечественной промышленностью угрожающе встал вопрос необходимости технического обновления. Если не будет проведен масштабный процесс реконструкции промышленного оборудования, то к 2003 году его износ достигнет того предела, после которого специалисты пророчат вал техногенных катастроф. Произойдет масштабное выбытие основных фондов.

Денег нет, но есть идеи

Парадоксальная ситуация: в прошлом году российские изобретатели предложили на всемирных мировых инновационных салонах 275 своих разработок, получив за это 236 медалей. То есть промышленные разработки мирового уровня у нас есть, и в то же время российской промышленности грозит коллапс из-за износа оборудования.

Государственное участие в модернизации промышленности в последние 10 лет сводилось главным образом к написанию правительством громоздких программ, на которые никогда не находилось денег. Так провалилась федеральная программа "Техническое перевооружение и развитие металлургии России на 1993 - 2000 годы". А к 1998 году в недрах Минэкономики созрела новая - она уже не ставила задачи проводить конкретные преобразования, а лишь задавала общие ориентиры. Но кризис отодвинул и эту программу.

Сегодня проблема износа оборудования уже стала сказываться на показателях металлоемких отраслей - металлургии (в первую очередь черной) и машиностроении. Если сырьевых запасов в сугубо добывающих секторах еще хватает для того, чтобы держать экспортную планку, то технологическое отставание в черной металлургии и машиностроении отодвигает эти отрасли на задворки мирового рынка. А в черной металлургии без модернизации производства конкурировать с мировыми металлургическими гигантами станет невозможно уже в среднесрочной перспективе. Это привело к ухудшению структуры экспорта. Начиная с 1999 года стало снижаться производство сортового и листового проката, но при этом возросла доля экспорта полуфабрикатов. Соответственно это отразилось и на финансовой ситуации в металлургии - при росте физического объема экспорта валютная выручка сократилась у некоторых комбинатов на 20%.

Рынок идей на одном отдельно взятом производстве

К 2000 году не осталось практически ни одного металлургического комбината, не заявившего о техническом перевооружении своего производства. Однако наиболее масштабной и практически уникальной для отечественной металлургии остается пятилетняя программа технического перевооружения Новолипецкого меткомбината (НЛМК), которая оценивается в 1,1 млрд. долл. Несмотря на то что совет директоров комбината одобрил ее летом 2000 года, уже к концу того же года на коренное обновление оборудования было направлено более 120 млн. долл. В нынешнем году на эти же цели планируется направить уже 160 млн. долл.

Так или иначе, но развернувшаяся гонка перевооружений отразилась и на политике нового правительства. Министр промышленности, науки и технологий Александр Дондуков стал инициатором и главным "двигателем" создания международного салона инноваций, но уже в России - в Москве, который прошел в начале февраля во Всероссийском выставочном центре. На нем было представлено 2000 научных разработок и более 40 бизнес-предложений.

Насколько внедрение новых технологий и рацпредложений может быть эффективно для крупной промышленности, можно увидеть уже сегодня. Пока - на единичных примерах. Так, на Новолипецком металлургическом комбинате в прошлом году было внедрено в производство 1835 рационализаторских предложений и 37 изобретений. Экономический эффект от их использования составил порядка 100 млн. руб. Характерно, что процесс этот - не былое соцсоревнование. Каждый рационализатор получает 15% суммы экономического эффекта. Например, в прошлом году на НЛМК за разработки, получившие применение в производстве, выплачено более 15 млн. руб. вознаграждения. Сегодня на рассмотрение в бюро изобретательства и рационализаторства представлено уже более 2000 новых разработок.

На другом металлургическом гиганте, "Северстали", уже несколько лет осуществляется программа "Тотальной оптимизации производства", реализация которой за 2,5 года позволила достигнуть экономического эффекта, превышающего 12 млн. долл. Авторы лучших разработок на "Северстали" получают только премии в размере одного-двух месячных окладов.

Характерно, что изобретения на отдельно взятом производстве могут быть применены в масштабах отрасли уже сегодня. Например, это совместный успех новаторов НЛМК и Федерального центра двойных технологий "Союз" (крупнейшего разработчика зарядов для ядерного щита России). Липецкие металлурги в тандеме с подмосковными оборонщиками удостоились даже специальной премии правительства за разработку и внедрение новой технологии, значительно продлевающей срок эксплуатации коксовых батарей.

@@@
Рационализаторские предложения рождают спрос
Реформа МПС должна вестись эволюционным путем
России нужен рыночный "план ГОЭЛРО"
Россия сегодня, завтра и через десять лет. Страна и власть
Россияне боятся катастроф
Свет и тепло в конце тоннеля
Сергей Егоров: "Не надо строить социализм"

Сергей Маслов: "Правила игры на рынке должно задавать государство"

@@

Президент АК "Транснефтепродукт" считает, что развитие транспортировки бензина и дизельного топлива невозможно без новых стратегических проектов

2001-07-27 / Антон Дмитриев Сергей Владимирович Маслов родился в 1960 г. По специальности инженер-нефтяник. Работал в Западной Сибири в компаниях "Когалымнефтегазстрой" и "Сургутнефтедорстройремонт". В 1993-1999 гг. - глава "ЛУКОЙЛ Интернешнл ГмбХ" и ряда других экспортных подразделений этой нефтяной компании. С февраля 2001 г. - президент ОАО АК "Транснефтепродукт".



- Cергей Владимирович, возглавляемая вами компания раньше была известна консерватизмом и нелюбовью к крупным перспективным проектам. Есть ли у нового руководства "Транснефтепродукта" стратегическая цель, сверхзадача?

- Я бы сформулировал эту задачу многопланово: расширить сеть нефтепродуктопроводного транспорта страны до 23 тысяч километров, радикально реконструировать имеющиеся мощности и довести транспортировку нефтепродуктов нашей компанией до половины общероссийской. Сегодня ее доля равна примерно четверти. Когда "Транснефтепродукт" упрекают в монопольном положении на рынке, это выглядит довольно смешно. Мы работаем в условиях реальной конкуренции - прежде всего с железнодорожным транспортом. Уверен: роль "Транснефтепродукта", государственной компании, занимающейся прокачкой нефтепродуктов, должна возрастать. И это приведет не к монополизму, а к усилению государственного контроля. Правила игры на рынке должно задавать именно государство, ведь транспортировка нефтепродуктов имеет стратегический характер.

- В правительстве давно обсуждается "проблема-2003" - проблема старения и выбытия основных фондов в промышленности. Является ли она проблемой для "Транснефтепродукта"? Есть ли у компании ресурсы для решения масштабных задач?

- Назову несколько цифр. 19,3 тысячи километров - сегодня длина всех нефтепродуктопроводов России. На 7 тысячах из них достигнута полная амортизация. Значительная часть "трубы" проложена в 50-е, а, например, на Северном Кавказе - даже в 30-е годы. Неудивительно, что система загружена неравномерно. Она не в состоянии удовлетворять даже нынешние потребности российских нефтеперерабатывающих заводов. Ресурс исчерпан. А ведь эти потребности растут: в соответствии с Энергетической стратегией России, одобренной правительством, объемы производства нефтепродуктов на НПЗ увеличатся к 2010 году по сравнению с 1999-м в полтора раза, до более чем 70 миллионов тонн. А бензин, дизтопливо и многое другое надо бесперебойно доставлять потребителям. Именно поэтому нами в кратчайшие сроки создана и уже начала осуществляться концепция развития нефтепродуктопроводного транспорта на период до 2010 года. Она включает в себя и программу технического перевооружения существующих сетей.

- Что предстоит реконструировать?

- Очень многое. Прежде всего это магистральный нефтепродуктопровод Уфа-Западное направление (участок от Уфы до Прибоя), магистрали Самара-Брянск и Стальной Конь-Западное направление. Это стратегически важные элементы системы: по ним от Омского НПЗ, из Башкирии и Центрального района России нефтепродукты поставляются к западным границам России. Кроме того, уже ведутся работы по реконструкции на участках Кириши-Красный Бор и Красный Бор-Морской порт. Они входят в нефтепродуктопровод Кириши-Санкт-Петербург, имеющий важное значение и для внутреннего рынка, и для экспорта.

Но одной реконструкции недостаточно. С распадом СССР Россия потеряла нефтеналивные терминалы и на Балтике, и на Черном море. Остался один Новороссийск. Только расходы на транзит российской нефти и нефтепродуктов через Вентспилс, Клайпеду и Таллин составляют сегодня до полутора миллиардов долларов ежегодно. А ведь есть еще Украина и Белоруссия - там мы тоже оставляем колоссальные средства за транзит. И национальные интересы России, и элементарная экономическая целесообразность подталкивают нас к строительству новых нефтепродуктопроводов в направлениях на северо-запад и на юг. Тем более что есть соответствующий указ президента от 6 июля 1997 года, существует программа развития портов России, да и наши коллеги из "Транснефти" давно ведут эту работу по нефтепроводам.

- Итак, Приморск и Новороссийск?

- Да. В Приморске и Новороссийске будут построены терминалы для перевалки нефтепродуктов на экспорт. А два новых нефтепродуктопровода (порты будут их конечными пунктами) призваны гарантировать экономический суверенитет России и стабильные поставки нефтепродуктов с российских НПЗ.

Северо-западный маршрут таков: Нижний Новгород-Ярославль-Кириши-Приморск. Что это за труба? Протяженность трассы - 950 километров, объем транспортировки дизельного топлива - 8-10 миллионов тонн в год, количество перекачивающих станций - 8. Инвестиции должны составить около 500 миллионов долларов и окупиться за 5 лет. Южное направление - это нефтепродуктопровод Самара-Саратов-Волгоград-Новороссийск. 1600 километров трассы, тот же объем транспортировки, 11 перекачивающих станций. Мы планируем, что на его сооружение потребуется примерно 920 миллионов долларов, а окупится проект за 6 лет. Коме того, планируем завершить строительство нефтепродуктопровода Пермь-Альметьевск. В результате реализации всех этих проектов увеличатся не только экспортные возможности России, но и улучшится снабжение целого ряда регионов: республик Северного Кавказа, Краснодарского края, Северо-Запада.

- Будут ли расходоваться на сооружение новых нефтепродуктопроводов собственные средства компании? Каких инвесторов вы планируете привлекать?

- Конечно, текущие расходы на эксплуатацию, реконструкцию и техническое перевооружение осуществляются прежде всего за счет собственного дохода "Транснефтепродукта". До 2010 года мы планируем направить на эти цели примерно 52 миллиарда рублей. Но затраты составят около 68 миллиардов. Очевидно, для их восполнения потребуется существенная коррекция тарифной политики. А для новых проектов мы постепенно создаем пул инвесторов. Наши идеи уже одобрили "ЛУКОЙЛ", "Славнефть", ЮКОС и "Сибнефть". Очевидно, и роста инвестиционной составляющей тарифа на прокачку не избежать.

При этом государство потерь не понесет. Например, в 2001 году планировалось выплатить ему как акционеру 10 миллионов рублей. Однако совет директоров увеличил эту сумму в пять раз - до 50 миллионов.

- Потребует ли качественное обновление системы нефтепродуктопроводов модернизации структуры компании?

- Реструктуризация "Транснефтепродукта" уже началась. Структура компании должна строиться исходя из приоритетов, определяемых собственником. Наш собственник - государство - свои интересы определил. Поэтому наша главная внутрикорпоративная задача сегодня - укрепить вертикаль подчиненности. В уставной капитал "Транснефтепродукта" предполагается внести акции всех дочерних акционерных обществ отрасли, оставшихся в федеральной собственности. Компания станет их единственным акционером. Здесь будет наведен порядок - пакетов без присмотра быть не должно.

- Во всех трубопроводных системах, проходящих по территории России и сопредельных государств, существует проблема несанкционированных врезок. Воровства, попросту говоря. Насколько она актуальна для "Транснефтепродукта"?

@@@
Сергей Маслов: "Правила игры на рынке должно задавать государство"
Термограмма
ФКЦБ разработала кодекс корпоративного управления
Чубайс смотрит на Запад
Энергетические заморозки в Приморье