"Каждый из нас в отдельности более уязвим"

@@

Председатель Национального банка Казахстана Григорий Марченко считает реальной перспективу создания валютного союза в рамках Евразийского экономического сообщества

2001-03-02 / Андрей Литвинов Как уже писала наша газета (см. "НГ" от 01.03.2001 г.), набирает силу Евразийское экономическое сообщество. О том, как предполагается осуществить финансовые интеграционные процессы, рассказывает председатель Национального банка Казахстана Григорий Марченко. Григорий Александрович Марченко родился в 1959 г. в Алма-Ате. В 1984 году окончил МГИМО по специальности международные экономические отношения. После окончания института работал инженером-конструктором, переводчиком, редактором, руководителем маркетинговой информационной группы, главным экспертом по внешнеэкономическим связям межрегионального государственного экологического консорциума "Евразия". С марта 1992 г. работал помощником вице-президента Республики Казахстан. С июня 1994 г. по ноябрь 1996 г. - заместитель председателя Национального банка Республики Казахстан. С ноября 1996 г. занимал должность председателя Национальной комиссии РК по ценным бумагам, затем - президента ОАО "ДБ Секьюритиз (Казахстан)". В октябре 1999 г. назначен председателем Национального банка Республики Казахстан.



-ГРИГОРИЙ АЛЕКСАНДРОВИЧ, недавно состоялось учредительное заседание совета глав национальных банков пяти государств СНГ. Как вы оцениваете перспективы новой организации?

- В прошедшем году было подписано соглашение о создании Евразийского экономического сообщества. Наши государства решили создавать фактически единое экономическое пространство, что подразумевает свободное перемещение капиталов, товаров и услуг. Если быть последовательными, то надо проводить интеграцию по всем направлениям, то есть согласовывать и денежно-кредитную, и бюджетно-налоговую политику, и таможенные пошлины. Нам придется координировать наши действия или даже принимать согласованные документы. Необходимо принять общую норму вывоза валюты. Была ведь такая ситуация, когда в России эта норма составляла пятьсот долларов, а в Казахстане - пять тысяч. Наши граждане совершенно легально вывозили имеющуюся у них на руках валюту, скажем четыре тысячи долларов. Их пропускали через "Шереметьево-1", а когда они хотели через "Шереметьево-2" вылететь, скажем в Нидерланды или Чехию, российская таможня, тоже совершенно законно, их останавливала и говорила: "У нас норма вывоза пятьсот долларов, ты куда везешь четыре тысячи?" Он заявляет, что является казахстанским гражданином, а ему говорят, что нужны специальные документы, подтверждающие, что эти деньги из Казахстана, а не из России. То есть у людей возникают проблемы. Их нужно решать. Так что унификация документов и нормативов - одна из наших задач.

Вторая задача тоже достаточна очевидна - поскольку между нашими странами большой торговый оборот, особенно между Казахстаном и Россией, Казахстаном и Белоруссией, то важно знать, какую денежно-кредитную политику будут проводить соответствующие страны, надо делиться планами, результатами. Третье направление работы также очень важное. В силу ряда обстоятельств разные страны и разные банки более или менее продвинуты в различных направлениях банковской работы. Вчера, например, мы заслушивали информацию Банка России о создании системы финансового мониторинга предприятий реального сектора. У них ушло на это два года, и теперь мы видим, что система заработала. Поэтому вместо того, чтобы нам или Таджикистану создавать эту систему с нуля, тратить два-три года, мы можем взять готовые методики и сделать это за год, сэкономив время и деньги. Мы, со своей стороны, создали платежную систему, потратили на нее очень много денег. В принципе, могли бы сделать то же самое для Таджикистана года за полтора. Мы говорим, что разные страны стоят на разных уровнях развития, но если все будут помогать друг другу, то мы сможем подтянуть отстающих.

- Существуют ли проблемы во взаимоотношениях между коммерческими банками двух стран?

- Это сложный вопрос. Если взять последние два-три года, после российского дефолта, то большого интереса как со стороны российских банков к казахстанскому рынку, так и со стороны казахстанских банков к российскому рынку не было. Два-три российских банка стабильно проявляют интерес, но для того, чтобы им открыть дочерний или совместный банк, нужно разрешение на вывоз капитала. Без этого мы просто не дадим лицензию. Таких разрешений Центральный банк России последние два-три года не давал. Что касается наших банков, то у нас последние полтора года происходит быстрое развитие банковской системы. Реформы, которые мы начали с 1995 года, стали давать отдачу. Сегодня наши банки очень ликвидны, вклады населения быстро растут. За последние 15 месяцев вклады населения выросли в 2,2 раза, а остатки на счетах корпоративных клиентов банков выросли в 2,5 раза. То есть у банков появились свободные ресурсы, и сейчас они стали задумываться о том, чтобы развивать бизнес в соседних странах, в том числе и в России. Если мы говорим о свободном перемещении капиталов, то это значит, что казахстанские банки должны свободно работать в Киргизии и России, а российские - здесь. Практически трудностей не возникало, потому что и большого интереса не было. У нас уже давно работают "Альфа-банк" и банк "Каспийский", который контролируется "ЛУКОЙЛом". Они обслуживают товарооборот между нашими странами и заметного места в банковском секторе Казахстана не занимают. У нас есть три крупных казахстанских банка, каждый из которых имеет активы более чем на полмиллиарда долларов. Эти банки уже подумывают об экспансии, однако с просьбой о получении лицензии на право вывоза капитала они к нам пока не обращались.

- Проводилась ли банковская реформа в Казахстане по единому плану, была ли избрана какая-то модель в качестве рабочей?

- Мы использовали два основных принципа и при проведении банковской реформы, и при введении накопительной пенсионной системы, которая у нас действует довольно успешно, и при реформе рынка ценных бумаг, и при формировании страхового сектора. Первый принцип - внедрение международных стандартов. Второй - обеспечение конкурентной среды. Международные стандарты в банковской сфере - это прежде всего базовые принципы банковского надзора: достаточность капиталов плюс нормативы по ликвидности, сколько можно давать одному заемщику, сколько - одному аффилированному заемщику. Мы просто взяли эти нормативы и внедрили их в Казахстане. Что касается модели, то у нас она была промежуточной между американской и европейской, то есть мы против универсальных банков. Если банк хочет заниматься страховым бизнесом - пожалуйста, но нужно создавать дочерние страховые компании и капитал, потраченный на них, будет вычитаться из капитала банка. Так же - и с дочерними брокерскими фирмами. Если будет осуществляться инвестиционная деятельность через управление пенсионными активами - пожалуйста, через отдельное юридическое лицо.

Итак, с одной стороны, международные стандарты, с другой - конкурентная среда. Самое смешное, что как мы задумывали в 1995 году относительно конкурентной среды, так и получилось. У нас будет три сегмента, которые будут друг с другом конкурировать: первый - национальные банки, то есть крупные банки с филиальной сетью, у нас сейчас таких восемь; второй сегмент - дочерние банки иностранных и совместные, их доля в капитале составляет 21% и последние два года она снижается - то есть наши банки растут быстрее, что тоже опровергает тот тезис, что если выпустить на рынок иностранные банки, они всех купят - местные банки вполне могут с ними конкурировать. Наконец, третий сегмент - это либо региональные, либо однофилиальные банки, которые просто ориентируются на какую-то нишу и в ней работают. Между тремя этими сегментами и внутри каждого из них идет очень жесткая конкуренция, то есть в принципе никакой олигополии возникнуть не может. То же самое мы делаем сейчас на страховом рынке, там тоже три сегмента, но других: первый сегмент - это собственно страховые компании, второй - тоже дочерние и совместные с иностранцами и третий - это дочерние банковские структуры. И опять-таки между этими тремя сегментами никогда олигополии не сложится.

- Как бы вы оценили состояние национальной валюты Казахстана?

- Как очень стабильное. Мы в прошлом году полностью погасили обязательства перед международными финансовыми организациями. У нас только чистые золотовалютные резервы - 2 миллиарда 320 миллионов долларов, что более чем вдвое превышает денежную базу. Наша общая позиция заключается в том, что курс должен обеспечивать конкурентоспособность наших экспортеров. В ноябре прошлого года даже был небольшой скандал. Курс тогда был на уровне 142,5 тенге за доллар, а мы выступили с заявлением, что равновесный курс - 144. На следующий день курс был 143,50, затем - 144. Просто нам доверяют рынки. Кое-кто начал говорить, что Национальный банк не является патриотом в отношении своей валюты. Но ведь тут дело не в патриотизме, а в состоянии платежного баланса. В третьем квартале баланс был практически нулевой, и если бы курс оставался на прежнем уровне, то в четвертом квартале мы вышли бы уже на отрицательные показатели. Поэтому мы сказали рынку, что равновесный курс должен быть на таком-то уровне, и рынок с нами согласился.

- Поскольку состояние валюты хорошее, вы, наверное, не собираетесь в ближайшие годы идти на какие-то формы валютного союза в рамках СНГ?

- На ближайшие пять лет это вопрос чисто теоретический. Пока что все будут наблюдать за опытом создания валютного союза между Россией и Белоруссией. Все будут смотреть, что происходит с расширением восточной зоны евро, что будет происходить с долларизацией в Латинской Америке. Если евро распространится на Великобританию и ряд стран Восточной Европы, оно тоже будет сильно конкурировать. Думаю, что в Азии будет более сильное движение в сторону создания азиатского союза, о чем уже давно говорят, и нам нужно определять, кто будет входить в этот валютный союз. В любом случае, это прежде всего политическое решение - президента и парламента. А в принципе нужно проводить референдум, чтобы и народ был согласен - как это делалось в Европе. Думаю, что наиболее реален вариант создания валютного союза в рамках Евразийского экономического сообщества.

- Но эта валюта вряд ли составит конкуренцию евро и доллару?

- А зачем здесь составлять конкуренцию? Главное, чтобы экономики этих стран были больше защищены от шоков. Каждый из нас в отдельности более уязвим, это очевидно. Чем больше база, на которую опирается валюта, чем больше сама экономика, тем эта валюта устойчивее.

- Традиционная проблема России - недостаточный уровень кредитования реального сектора экономики. Как она решается в Казахстане?

- Во-первых, у нас доля кредитов реальному сектору в активах банков сейчас 56%, в России - 35%. У нас в целом банки более охотно кредитуют реальный сектор. Причем достаточно хорошо стал развиваться рынок корпоративных облигаций, то есть реально пошла конкуренция. Относительно крупное предприятие может взять деньги у банка, а может выпустить облигации. Сейчас они могут выпустить двух- и даже трехлетние, то есть на достаточно долгий срок. Что делаем мы? Административными методами ничего не добьешься. Нельзя говорить: вы должны 70% активов отдавать в виде кредитов реальному сектору. Нужно действовать экономическими методами. Во-первых, мы стабилизировали курс - раньше банки довольно много вкладывали в доллары только как в объект инвестиций, с учетом того, что курс обязательно поднимется. Последние 15 месяцев для тех, кто пытался спекулировать, это кончалось очень плохо - они терпели убытки. Рынок ГКО - тоже конкурент, там относительно безрисковые бумаги, и банки с большим удовольствием вкладывают деньги в высокодоходные бумаги. В России же была ситуация, когда портфель ГКО у банков был больше, чем кредиты реальному сектору. В Казахстане объем кредитов был всегда больше, чем объем ценных бумаг. Сейчас объем кредитов примерно в четыре раза больше, чем объем государственных ценных бумаг. По трехмесячным бумагам доходность составляет всего 6,5%, по двенадцатимесячным бумагам - 9,6%, по трехлетним бумагам - 15%. Ясно, что кредитовать можно по более высоким ставкам. Спрос на государственные ценные бумаги иногда в восемь раз превышает объем выпуска. Мы ввели положение о размещении во внутренние активы, то есть в принципе все деньги, которые банки собирают внутри страны, они должны инвестировать тоже внутри страны. Поэтому доля кредитов увеличилась. Но банки должны, конечно, оценивать риски. Просто для всего нужно время, должно быть взаимное доверие. Сейчас, допустим, у нас средняя ставка по долларовым кредитам - 14,7%, а всего полтора года назад была 21-22%. А в принципе, когда ставка становится ниже, круг заемщиков увеличивается. Думаю, что постепенно мы придем к достаточно стабильным отношениям между заемщиками и банками. Я считаю, что сейчас ставки являются слишком высокими, но опять-таки никакими административными мерами мы их не можем сбить. Реально работает конкуренция. Допустим, иностранные банки стали давать кредиты на более длительный период и по более низким ставкам. Наши банки были вынуждены двигаться вслед за ними. И кроме того, рынок корпоративных облигаций. Если крупные предприятия выпускают бумаги на два года под 11,5% годовых, то зачем брать на шесть месяцев под 14%? И когда банки увидели, что такая конкуренция есть, они пошли на понижение.

- Следующее заседание совета должно состоятся в Душанбе. Какие вопросы будут обсуждаться на нем?

@@@
"Каждый из нас в отдельности более уязвим"
"Кони" скачут по Москве
Back in the USSR
Армии прописана честь
Атмосфера ностальгии
Бакиев чистит небо
Бегство вещей и игра рока

Белых медведей нет, а белые лебеди есть

@@

Гастроли Московского Музыкального театра в Лондоне

2002-01-16 / Майя Крылова



Под Рождество в Европе принято смотреть "Щелкунчика". Умильно, красиво, предсказуемо, никаких новогодних сюрпризов. Но сколько же можно? И вот умные люди в туманном Альбионе, порывшись в памяти, вспомнили, что советский хореограф Владимир Бурмейстер еще в 1963 году ставил другой классический балет - с той же зимней атмосферой, но с иной историей - "Снегурочку". Причем ставил именно в Англии, по заказу местной труппы.

И вот спустя 40 лет в Лондон приехал балет Московского Музыкального театра, где Бурмейстер много лет был главным балетмейстером, а "Снегурочку" показывают и сегодня. Спектакль, построенный на смеси классики с "нархаром" (народно-характерным танцем), сократили до двух (вместо трех) действий и обрядили в новые костюмы и декорации: то этнографические мотивы, то эффекты "белого на белом". Еще в Лондон повезли бурмейстеровское же "Лебединое озеро", самую сказочно-волшебную из всех балетных сказок под этим названием, личный шедевр хореографа. Публика, традиционно считающая "Лебединое" визиткой русского балета, раскупила билеты прежде всего на классику, но и давно забытая "Снегурочка" шла при почти полном зале.

Но мнения лондонских критиков разделились. Уже заголовок статьи Джудит Макрелл в "Гардиан" красноречив: "Русские взамен рождественской индейки". Белых медведей, которые в России бегают по улицам, критик, к счастью, не обнаружил, но обвинил хореографа одновременно и в подражании балетам XIX века, и в поклонении системе Станиславского, и в кондовом соцреализме. Особенно досталось от Макрелл финалу, в котором, по мнению критика, неуместно оптимистична массовая сцена: хотя главные герои гибнут, жители деревни жизнерадостно "уходят прочь от трагедии встречать новый сельскохозяйственный сезон. Снегурочка может умереть, но тракторы уже ждут в ангарах".

А старейшему английскому критику Джону Персивалу из "Индепендент" понравилось как раз то, что не устроило Макрелл - балет как "рассказ танцевальными средствами" и режиссерский прием Бурмейстера, отдавшего сюиту национальных танцев на балу бесовской свите Ротбарта. Персивал даже поставил театрально выразительный танец москвичей в пример родному английскому балету, погрязшему в "квазиоперных тяжеловесных драмах". А обозреватель "Обсервера" в ответ демонстративно назвал свою рецензию "Мы пойдем другим путем" и клеветнически приписал славянской деревне в "Снегурочке" повальное пьянство. Тогда Персивал, главный защитник московского балета, дал контрстатью под названием "Лебедь, за которого стоит умереть". Потому что смотрится свежо, кордебалет - "изумительный живой поток", а Наталья Крапивина (Одетта-Одиллия) "хорошенькая и очень мило улыбается".

Рецензенты единодушно восторгнулись Натальей Ледовской - Снегурочкой, сдержанно написали о Дмитрии Забабурине - Мизгире, обвинили Георги Смилевски (принца в "Лебедином") в актерской индифферентности, порадовались звучанию оркестра в "четвертом балете Чайковского", хотя и не все удовлетворились нарезкой из его произведений. В общем и целом понравился снежный кордебалет: после "Снегурочки" предвкушали его появление в лебедином варианте. Дождавшись птичек, обозреватель Би-би-cи Патрик Джексон назвал спектакль "озером удовольствия", а принца - нетерпеливым тинейджером. Понравилось ему и то, что во время исполнения испанских танцев сцена "инфернально пылает, как район красных фонарей".

@@@
Белых медведей нет, а белые лебеди есть
Бишкек тянет волынку
Бриллианты вместо бомб
Волчье нашествие на Россию
Газ и электричество должны выйти на рынок
Генерал-провиант
Два слова в сфере обслуживания

Джон Клиффорд: «Я нередко пил с Баланчиным»

@@

Балетный педагог из Америки раскрывает профессиональные секреты

2004-02-17 / Записала Майя Крылова Джон Клиффорд – бывший танцовщик, преподаватель и хореограф «Нью-Йорк сити балле», много лет он возглавлял Балет Лос-Анджелеса. Как представитель Фонда Баланчина, Клиффорд ставит в Большом театре произведения великого балетмейстера: одноактный балет «Агон» и два концертных номера. Американский педагог поведал обозревателю «НГ» о своих «рабочих» впечатлениях.







Джон Клиффорд, хранитель традиций Джорджа Баланчина.

Фото Артема Житенева (НГ-Фото)

-Я очень обрадовался, когда меня попросили поработать в Большом театре, потому что я вообще занялся балетом из-за Майи Плисецкой. Увидев ее на сцене, я понял, сколько можно получить удовольствия от танца. Однажды труппа Большого танцевала в Лос-Анджелесе. После спектакля я был у Майи в гримерке и сказал ей: «Вы танцуете, как будто на сцене вся ваша жизнь». А она ответила: «Нет. Танец – это не жизнь. Наша жизнь – это танец».

Я посмотрел спектакли балета Большого театра на его недавних гастролях в Париже. Это было фантастически хорошо. У вас труппа актеров-танцоров, для них представление не менее важно, чем танец. Из Москвы я еду в Петербург, чтобы поставить «Вальсы» и «Четыре темперамента» Баланчина. Мариинский театр отличается от Большого, там меньше актерства на сцене, и за последние годы они много раз обращались к Баланчину, кроме того, классы в Мариинке близки баланчинским. В Большом театре потребуется чуть больше работы, потому что артисты пока не чувствуют себя удобно в хореографии Баланчина. Но я прекрасно провожу время. Репетирую, даю специальный класс. Некоторые танцовщики на него приходят. Мой класс – добровольное посещение для артистов театра, они не обязаны это делать.

Все, что сделал Баланчин, вышло из школы Петербургского императорского театра. Но все в мире меняется. Он работал и в Дании и там открыл для себя метод Бурнонвиля. Все это Джордж привез в Америку. Это была новая динамичная страна, и Баланчин выработал новый стиль: движения делаются очень быстро, но это все равно танец. Баланчин всегда был обеспокоен качеством исполнения движений. Артисты Большого не привыкли к тому, что я показываю, но они хорошо учатся. Нужно, чтобы в исполнении не было так: вы говорите слово, но не понимаете, что оно означает.

«Агон» – очень сложный балет. Вам необходимо быть классическим танцовщиком, чтоб все исполнить, но на самом деле в «Агоне» нет типично классической последовательности движений. В этом смысле «Симфония до мажор» легче для Большого. Этот балет ближе к традиции. Как и «Па-де-де» Чайковского, и «Тарантелла». Но не «Агон». Этот балет красив, очень сексуален, и в нем есть некая забавность. Но все чувствуется только, когда «Агон» правильно танцуют. Артистам нужна предельная концентрация внимания, и не только телесная, но и мозговая активность. Исполнители все время считают ритм и ни на секунду не могут остановиться. Ведь музыка Стравинского такова, что напеть ее вы не можете, и невозможно положиться на мелодию. Много движений происходит в тишине: двигаешься в точном ритме, но без звука. Это сложно не только для труппы Большого. В Парижской опере тоже были проблемы. Ведь исполнители танцуют то, что слышат.

Про па-де-де «Агона» я сказал артистам Большого, что это битва между мужчиной и женщиной. По хореографии танцовщик и балерина равны. У обоих очень сильные движения – комбинации соблазнения и даже изнасилования. Посмотрите, как танцовщики падают друг на друга в финале: они совершенно вымотаны. Конечно, в программке ничего такого не написано. И Баланчин этого никогда бы не открыл. Он считал, что не стоит говорить танцовщикам о балете слишком много, они должны сами понять смысл. Но мне он говорил, что его балеты – это не просто формальные движения. Многие совершают ошибку, когда думают так. Я часто обедал и нередко пил с Баланчиным, и мы проговаривали все эти вещи, которые он никогда бы не сказал труппе.

Я готовлю с артистами Большого и два концертных номера – «Тарантеллу» и «Па-де-де» Чайковского. Физически «Тарантелла» требует очень большой отдачи от танцовщиков. Там нет ни одной передышки ни для мальчика, ни для девочки. В финале исполнителям хочется убежать за кулисы и упасть. Но в Большом театре артисты рвутся репетировать именно этот номер. Мы собрали четыре состава. Приходится говорить: «Остановитесь, хватит уже «Тарантеллы!»

«Па-де-де» Чайковского трудно тем, что артисты Большого до этого видели разные, не всегда качественные, видеозаписи. И многие танцевали этот номер в своих концертных программах. Но на самом деле их никогда не учили, как правильно это делать. Фактически артисты делали собственные версии «Па-де-де». Но это не Баланчин, потому что неправильный темп. У танцовщиков Большого все слишком медленно. Когда я это говорю, кое-кто удивляется и возражает: «Я танцевал это везде!» Ну и что? Значит, ты везде танцевал неправильно. Ты танцевал не Баланчина.

@@@
Джон Клиффорд: «Я нередко пил с Баланчиным»
Дмитрий Киселев с национальным интересом
Драма с собачкой
Журчат ручьи, кричат грачи
Когда в мозгах хаос, демократия не нужна
Колониальный стиль
Минное поле для фаворита

Они никогда не встретятся

@@

Российские соотечественники в интернете и без него

2001-09-27 / Иван Федорович Михайлюк - журналист, политолог.



НА ЗАПРОС по ключевым словам: "российские соотечественники за рубежом", поисковые системы интернета предлагают около тысячи сайтов различного содержания. Несколько ночных бдений перед компьютером позволили мне заключить, что на этом участке сети существуют две четко обозначенные аудитории, представляющие: одна - дальнее зарубежье, другая - ближнее, и что интересы этих двух аудиторий никак не пересекаются и скорее всего никогда не пересекутся.

Ожидаю упреков: сколько можно мусолить тему российских соотечественников в ближнем зарубежье? Разве непонятно, кто ее постоянно поднимает? Не хватало еще, чтобы в интернете создавать им особые условия.

А я хочу разобраться. В том числе найти ответ на вопрос, почему эту нишу заняли те, кого "рафинированное" общество не воспринимает, а не известные правозащитники, чей образ еще недавно именно в этой толпе вызывал неистовый восторг? Почему во времена Советского Союза "свободные радиоголоса" не брезговали смешивать в одну корзину ослепительные рассказы о западной действительности с пасмурными реляциями о нарушениях прав человека в "советской зоне"? Сегодня возможности интернета больше и дешевле, однако количество желающих в сети сделать прозрачным политику молодых государств по отношению к своему инонациональному населению можно посчитать по пальцам одной руки. Разве перестало быть модным защищать права человека? Или в России ждут, пока ее зарубежных соотечественников начнет защищать Запад?

Прошло десять лет после развала Советского Союза. Однако мало что изменилось в жизни этих людей. Читаю в интернете одно из последних сообщений информационных агентств из Киева: "На протяжении последних лет на Украине ежегодно теряют статус русскоязычных 130 школ ежегодно, на повестке дня полная ликвидация образования на русском языке". Там же, но уже на сайте российского МИДа: наше ведомство закордонных дел протестует по поводу нарушения элементарных прав русскоязычного населения в Эстонии. Или вот интересная страница Института диаспоры и интеграции (стран СНГ): "В Томске на учете в миграционной службе области стоят около 7 тысяч человек. Они добиваются статуса вынужденного переселенца, который позволит рассчитывать на помощь в получении жилья. Основная причина, по которой люди покидают обжитые места, - это проблемы с национальным языком страны, вероисповеданием, местным национализмом…" Как бы подводя черту под этими сообщениями, популярный интернетовский сайт Евразийского вестника пишет: "Несмотря на широкие декларации, в подавляющем большинстве бывших республик Советского Союза существует реальное неравноправие людей, основанное на их этническом происхождении и выражающееся в ограничении социально-экономических, языковых, культурных интересов русскоязычного населения и других представителей "нетитульных наций".

К сожалению, необходимо констатировать, что интернетовских страниц, на которых тема российских соотечественников за рубежом имеет постоянную прописку, не так уж и много. Уточню: страниц, на которых данная проблема рассматривается в комплексе, постоянно и компетентно, а не от случая к случаю, поверхностно и неумело. Если же говорить о специальном сайте, посвященном исключительно проблемам зарубежных соотечественников, - его нет. А жаль. После того как Россия благополучно провалила работу по сохранению единого информационного пространства в рамках СНГ, после того как в этих странах замолкли "Маяк" и "Радио-1", а экраны российского телевидения горят только там, где кабель, т.е. в больших городах и за дополнительную плату, после того как подписка на тоненькую газету из России стала перевешивать цену некогда дорогих подписных многотомных изданий, - необходимость появления в интернете специального информационного издания, не зависящего от расстояний и таможенных пространств, является не только очевидным, но и архиважным делом. Я не настолько наивен, чтобы думать, будто у российских соотечественников в ближнем зарубежье сплошь и рядом компьютеры с выходом в интернет. Однако во всех бывших союзных республиках существуют крупные организации соотечественников, которым эта ноша под силу. Пользоваться их возможностями может большая часть соотечественников. Известно, что эти общины выпускают свои печатные издания, которые испытывают сильный голод по части компетентной, квалифицированной информации из России.

Специальная интернетовская страница, о которой я веду речь, могла бы с лихвой компенсировать многие потребности местных газет. И, самое главное, через свой сайт российские соотечественники в ближнем зарубежье не только смогут связаться с "большой землей", но и активно участвовать в полноценном обсуждении насущных проблем, которые пока что за них решают другие. Ведь споры вокруг явления "российские соотечественники за рубежом" по-настоящему так и не выплеснулись в интернет. И это при том, что российская часть сети политизирована донельзя.

А спорить есть о чем, если исходить из того постулата, что в спорах рождается истина. Пускай не истина - хотя бы ясность, которой тоже нет. Например, за десять лет существования этого вопроса так никто и не предложил внятный ответ: а, собственно, кто они, эти соотечественники? Ясно одно, что они не обязательно этнические русские и идентифицируют себя с российскими соотечественниками не по голосу крови, а по голосу разума, стремлению обрести потерянное, но не отвергнутое ими Отечество. Это желание они высказали не только на референдуме 18 марта 1991 года, но и позже неоднократно, в ходе различных социологических опросов. Они выступают за подлинную интеграцию постсоветского пространства и локомотивом в этом видят Россию, а будущее Отечество - союзным государством.

Вот почему представляется, что правильнее будет их называть не "российские соотечественники за рубежом", а "зарубежные соотечественники россиян". Но это только один аспект проблемы.

Существуют и другие, не менее важные и злободневные. Например, тот же вопрос о взаимоотношениях соотечественников двух "зарубежий". Они, кстати, вскоре должны встретиться в Москве, на своем первом Международном конгрессе: те, которые когда-то отвергли, покинули свое Отечество, и те, которые по сей день не могут смириться с тем, что это Отечество покинуло их, поэтому и оплакивают случившийся распад, и выступают за его (Отечества) возрождение. Интересное обещает быть зрелище.

@@@
Они никогда не встретятся
Охра и кадмий в руках танцовщика
Первый парень на деревне
Политические консультанты ни при чем
Путешествие длиною в жизнь
Путин не рискует ничем
Российские правозащитники и государственный шантаж

Спасите народ от "народной медицины"!

@@

"Роман Андреев, лет 47, захворал в субботу, сам русый, весь распух, просит порошков"

2002-11-27 / Михаил Васильевич Супотницкий - кандидат биологических наук.



Не боясь показаться в глазах некоторых читателей отсталым, я вынужден предупредить, что не отношу так называемую "народную медицину" - а попросту говоря, употребление по медицинскому поводу травок, меда, прополиса, глины, каломели, водки с перцем, мочи и прочей "не химии" - к достижениям посттоталитарного времени. Меня не умиляют расплодившиеся фито-, урино-, озонотерапевты, гомеопаты и остеопаты. А вот то обстоятельство, что вымирающий народ слепо поддается на их рекламу, отдает им последние гроши, а затем покорно погибает от запущенного сахарного диабета, гипертонии, пиелонефрита и онкологических болезней, вызывает сильное желание понять причины этого явления. Поэтому ниже, основываясь на работах врачей XIX столетия, мы рассмотрим глубинные представлений русского народа о медицине.

Общие представления о тех, кто лечит

В русских деревнях испокон веку считалось, что каждый должен сам пройти свою науку жизни и только тогда принимать какое-либо участие в делах общества. Крестьянин весьма недоверчиво воспринимал информацию о том, что в течение сравнительно короткого срока времени можно, проучившись в университете, узнать и устройство человека, и какие бывают болезни, и способ их лечения, и свойства лекарств. По его понятиям человек способен разве только научиться метать (пускать) кровь, дергать зубы, ставить банки и производить прочие подобные механические манипуляции. Остальное же - дело житейского опыта или влияния сверхъестественных сил. Поэтому каждый, у кого есть охота и запас этого опыта, может и лечить. А если при этом он приобрел способность знаться с нечистым - значит, дело пойдет только еще успешнее.

Сообразно с этими взглядами в понятиях русского народа не существовало почти никакого серьезного различия между врачом и фельдшером и между ними и остальным лечащим людом. Для него, кто лечит, тот и лекарь - все равно, будет ли это врач, фельдшер, знахарка (лекарка), отставной солдат или коновал.

Врач в воображении народа оставался каким-то внушающим ужас людорезом. Он "режет" трупы, вынимает "сердце", пачкается в человеческой крови... Обычно на вопрос, от чего нейдут лечиться в больницу, давался такой ответ: "Да там всех режут".

Но в общих своих воззрениях на медицину и крестьяне, и господа мало чем отличались. Просто у последних в моде была гомеопатия, то есть вместо нашептываний применялись симпатические средства. Да и сегодня медицинские пристрастия нашей гуманитарной интеллигенции мало чем отличаются от имевшихся у нее во времена Пушкина и Лермонтова.

Анатомические представления

Представления русских об анатомии человека состояли из причудливой смеси неправильно понятых библейских легенд и практического опыта.

Народ твердо был убежден в том, что у мужчины одним ребром меньше, чем у женщины. Скелет считался ими основанием, на котором стояло все здание организма. Кости зарастают мясом, функция которого в человеке (так как он не назначен Богом для пищи) вообще чрезвычайно замысловата, разве только для того, чтоб и "костям было мягче". Хотя за мышцами и признавалась некоторая сила ("кости да кожа, силы совсем нет"), но она понималась неясно. Вот другое дело жилы (под ними понимали сухожилия, кровеносные сосуды и нервы), они прикреплены к костям, напруживаются и производят все механические работы, движение, ходьбу и т.п. Жилы, как и все остальное в организме, непосредственно подчиняются душе. Средоточием всех внутренностей служит брюхо, утроба, которая не отделяется от грудной полости, и таким образом сердце составляет центр, около которого Богом помещены кишки, печень, почки и прочие органы.

Положение сердца, хотя каждый и ощущает биение его в известном месте, определялось народом обычно под ложечкой, в области желудка. Через сердце из разных мест тела по тем же жилам протекает кровь, но откуда она берется и куда девается - загадка. Она дается Богом, как и все другие органы, от самого рождения и не покидает человека до самой смерти, когда она уже "застывает". У иных людей она от времени до времени от каких-то неведомых причин накапливается даже с избытком, застаивается и, просясь наружу, заставляет прибегать к кровопусканиям.

Трахея и пищевод сливаются в одно целое, идущее прямо в кишки, тем не менее вдыхаемый воздух и пища не смешиваются в нем, а каждый идет в свое отделение: первый остается в груди (легкие), пища же отправляется в кишки, где и переваривается, то есть под влиянием тепла, крови и желчи обращается в экскременты. Жидкая пища через кишки, прополаскивая их, собирается в мочевом пузыре, откуда также, разумеется, извергается наружу.

Мозг представлялся полужидкой массой, которая при известных болезнях (сухотка) через позвоночный канал, по спинной кости (позвонки), вытекая в мочевой канал, заставляет человека худеть.

Представителем Бога в организме считалась душа, которая может помещаться во всем теле, но главная ее резиденция находится в брюхе, где-то около сердца или немного пониже его. Отсюда выражение: "Душа болит, с души прет" (рвота), причем пальцем показывали на желудок. Психическая жизнь человека зависит от разума (в сущности, это тоже душа), помещенного в мозгу и данного людям для отличия их от бессловесных животных, у которых вместо всего этого только один дух - нечто вполовину меньшее человеческой души.

Профилактика и лечение болезней

Болезни считались наказанием, посылаемым Богом людям за грехи. Их разделяли на наружные и внутренние. Первые происходили от внешнего влияния: ушибы, порубы, переломы, вывихи, заражения и т.п. Ко вторым относили все остальные страдания, зависящие от неизвестных причин, приходящие сами собой, или "от крови", или "от глазу человека", который действует весьма таинственно, с ведома нечистой силы. Все наружные накожные болезни зависят единственно от крови, порча которой может произойти в свою очередь от чрезвычайно разнообразных влияний. Вообще же виновата почти в половине случаев кровь, в другой половине - глаз, и только самая незначительная часть болезней приходится на остальные причины.

В болезнях первой категории здравый смысл народа не позволил ему искать исцеления в сверхъестественных средствах, за исключением заговора крови при кровотечениях. Поэтому все такие болезни лечились обыкновенными лекарствами, без всякой аффектации, таинственности и нашептываний. При лечении же второй группы болезней допускалось все, что только может изобрести необузданная фантазия врачующего люда, основывающего свои методы на приведенных выше причудливых понятиях об устройстве организма и причинах заболевания. Например, против некоторых глазных болезней употребляли присыпку из 9 зерен перца и 9 шариков овечьего кала или примочку из козьей слезы. От "тоски в сердце" прикладывали к груди выжатый сквозь ветошку свежий лошадиный кал. Ушные болезни лечили полосканием из конской мочи.

Кроме общих правил типа "не есть доверху и не пить допьяну" существовали такие, от неисполнения которых человек или делался несчастливым (заболевал душевно), или больным физически, или погибал. Среди них - ношение ладанок, приворотных корешков, святых камешков и проч. Советовалось, например, носить с собой корень папоротника или корень одолень-травы. Считалось, что они предохраняют от зубной боли. Горох вреден при предрасположенности к глазным болезням, потому что он "в очах множится" и "они отекают". Предвестники смерти: 3 свечи на столе; 13 человек за столом; воробей, влетевший в избу; синева на переносье у ребенка; покойник, вынесенный из избы головой вперед; гроб, сделанный больше умершего. Советовали также не сжигать в печи стружек от гроба, а бросать их "на волю".

Для распознания близкой смерти больного нужно взять между пальцев ветчинное сало так, чтобы никто не знал и не видел, и, ощупав этой рукой всего больного, тайно дать сало собаке. Если она съест его, то больной будет жив, в противном случае умрет. Другой способ - мочу больного влить в стакан и смотреть через нее на солнце; и если в ней покажется фигура стоящего человека, то больной скоро выздоровеет; если же лежащего, то умрет.

Самыми же любимыми гигиеническими средствами русского человека были водка и баня. Парясь аккуратно каждую субботу, народ кроме того топил баню при малейшем расстройстве здоровья и употреблял при этом вдвое больше пара, чем обычно. Необходимыми дополнительными принадлежностями при таком способе "лечения" были следующие: шкалик водки, нашатырный спирт, редька, соль, перцовка для натирания и потогонные (малина, бузина и т.п.). Считалось, что баня, если только с толком и вовремя пользоваться ей, может пресечь любую болезнь.

Народ до такой степени был приучен к ворожбе и заочному лечению, что даже к врачам нередко обращались больные с требованием заворожить им болезнь и часто вместо себя посылали родственников, из рассказов которых врач должен был догадаться о сущности болезни. Например, доктору И.Молесову в 1869 г. принесли клочок бумаги, на котором было написано: "Роман Андреев, лет 47, захворал в субботу, сам русый, весь распух, просит порошков". Когда Молесов нашел эту диагностику недостаточной для того, чтобы предложить какое-либо лечение, то посланный, очень удивившись, сказал: "Все бы, чай, нашел какие-нибудь внимания или притчины, если бы знал... А нам сказали про тебя, что ты коренной лекарь!"

Лекарствам приписывалось в основном механическое действие: пластырь вытягивает дрянь (гной), капуста оттягивает жар, перцовка разгоняет, разбивает кровь, ртуть выгоняет какую-нибудь скорбь, мазь размягчает, присыпка сушит, примочка размачивает, разные пойла (всякое жидкое лекарство, принимаемое внутрь) разжижают кровь и т.д. Но все эти вытягивания и оттягивания зависят от особенной антидотной силы каждого лекарства, которое ведет борьбу с другой, какой-то посторонней, вредной организму силой. А чтобы борьба была успешнее, нужно, чтобы каждое средство было непременно специфическим, что и признается за лекарствами, имеющими способность вылечивать только конкретную болезнь. Точно таким же образом действуют и заговоры и крест, которых одинаково боялся нечистый, например дьявол. Этим и исчерпывались все народные познания о действии лекарств.

Принимая, с одной стороны, болезнь за нечто желающее сразиться с организмом и побороть его, с другой - зная по опыту, что физический труд, движения до известной степени могут, укрепляя тело, предупредить ее появление, русский народ пришел к убеждению, что сразу не следует поддаваться болезни, а необходимо перемогать ее ("перемогаться"), по возможности "сносить на ногах". Но когда она берет наконец перевес, что называется "сваливает", тогда больной должен идти в баню, выпивать, если только принимает душа, водки, а затем заваливаться на печь и там уж оставаться в течение всей болезни.

Наиболее были подвержены болезни кровь, утроба и сердце. В этих случаях говорили: "...мает кровь, ходит кровь, выступает или просится наружу, с пупа сорвало, утробу прошибло, сердце болит, жжет, сосет его или гложет" и т.д., подразумевая под каждым термином определенное явление.

К числу же самых универсальных и вместе с тем губительных способов лечения относилось "кидание крови", а затем уже следовало лечение ртутью, травами и горшками.

Крестьянин видел сущность почти каждой болезни в испорченности крови (отсюда, кстати, так легко люди поддаются на предложения сегодняшней врачующей братии - вывести шлаки, очистить организм от шлаков). Хворает ли он нутром, куда относились у него все внутренние болезни, приключилась ли у него ломота, появилась ли какая-нибудь накожная болезнь - прежде всего делалось кровопускание.

Никто не разбирался, сколько можно выпустить крови и чем ее "пускать". Доктор Молесов описал такой диалог с коновалом, считавшимся дельным и знающим: "Откуда ты пускаешь кровь у лошадей?" - "Известно откуда, из жилы". - "Из какой?" - "Из какой! Чай, жилы-то одне". Молесов рассказал ему о венах и артериях и вновь спросил: "Из какой же?" "Известно из какой, из сухой жилы", - пояснил, подумав, коновал.

Если русский человек где-либо ушибся или почувствовал себя нездоровым, то он должен был непременно проститься с тем местом, на котором это случилось, говоря до трех раз: "Прости, святое местечко" - иначе приключится какая-нибудь притка (общее название всякой хвори или скорби).

На этом же основании существовало убеждение, что "клин клином выгоняй, чем ушибся, тем и лечись". Грыжу, например, грызли, потому что она сама прогрызает человеческие ткани. Обожженное место мочили теплой водой, отмороженное натирали снегом. Ломящую боль называли "переломом", места, в которых ее чувствовали, ломали, то есть мяли больное место пальцами.

Современные "лечители" и "травники"

Эти люди, как правило, утверждают, что их деятельность строится на каких-то таинственных знаниях, накопленных прошлыми поколениями. Читатель, ознакомившийся с вышеприведенными материалами, может сам оценить всю полезность "народного опыта". Современный россиянин в вопросах своего медицинского просвещения за десять последних лет отброшен по меньшей мере на два века назад. Многочисленные "Травники", "Лечители", "Энциклопедии народной медицины" и т.п. хорошо иллюстрированные издания, не дают ему ни малейших представлений о подлинном состоянии медицинской науки, методах лечения и лекарственных препаратах, которые вполне доступны людям с минимальным достатком.

В Древнем Китае для забав знати было принято маленьких детей рабов помещать в глиняные кувшины, проделав отверстие для одной ручки или ножки, остальные же оставались прижатыми к туловищу. Ребенок рос, но его тело деформировалось, получались "забавные" уродцы. Такую же ситуацию создает для общественного сознания России агрессивная пропаганда всякого рода целительства и якобы народных методов лечения. По сути, таким способом ведется информационная война, направленная на сокращение численности россиян путем дозирования им медицинской помощи.

Передо мной хорошо изданная книга "Энциклопедия травоцелительства" (1998). Открываю наугад и читаю подзаголовок - "Кашель и коклюш". Вообще-то кашель - это симптом самых разных болезней, а коклюш - это совершенно конкретное инфекционное заболевание. Соответственно должно различаться и лечение. Листаю далее, то же самое - "Лихорадка и малярия", оставлю это словосочетание без комментариев. А теперь посмотрим от чего помогает одуванчик: от лихорадки, "печеночных пятен" на лице, головных болей, заболеваний поджелудочной железы (разумеется, всех); список, конечно, впечатляет. Особенно "печеночные пятна".

А вот как "засоряют мозги" интеллигенции. Оказывается, выбирать растения для лечения того или иного заболевания необходимо с учетом правящей планеты пациента, а также близких к ней по статусу планет. Дается и подробный алгоритм определения растительной композиции из трав симпатических планет, и нигде по тексту нет кавычек. Понимая "ценность" такого лечения, авторы заранее упрекают пациента в том, что он, такой-сякой, ждет себе исцеления, а ему надо осознать самого себя (?). Далее ему намекают на что-то еще: "В индивидуальной растительной композиции проявляется все та же природа целого, что и при слиянии души с разумом (с. 17)". Сильно!

А вот любопытные советы лечения малярии, взятые из другой современной народной "Энциклопедии". "Сварить вкрутую свежее куриное яйцо перед самым закатом солнца. Не опуская в холодную воду, сейчас же облупить его от скорлупы и с заходом солнца еще в горячем состоянии на шнурке надеть на шею так, чтобы оно находилось как раз под ложечкой. На другой день это яйцо выбросить и надеть с закатом такое же новое яйцо, и на третий день новое. Если малярия недавняя, то помогает обыкновенно с первого разу. При застарелой малярии первое яйцо сильно загнивает, белок иногда совсем исчезает неизвестно куда, а желток делается совсем черным весь или частично. Второе яйцо остается более чистым, а в третьем яйце белок и желток уже остаются нормальными, указывая на то, что малярия исчезла".

У больного малярией в начале третьего тысячелетия широкий выбор и других народных средств. Например, можно попробовать такое: "Лягушку настаивать на спирту несколько дней и дать больному выпить одну рюмку этого настоя; его будет сильно рвать. На другой день опять дать выпить рюмку настойки, опять будет сильно рвать, но малярия кончится". Последнее вполне возможно, так как лихорадочный приступ обычно держится трое суток.

Достаю современный "Гомеопатический лечебник" (1999) и открываю на слове "тиф". Оказывается, если появляется боль при надавливании в правой нижней части живота, "то эту форму тифа называют брюшным, в отличие от другого, при котором преобладают нервные расстройства". После такого "глубокого" понимания сущности болезни и "блестящей" дифференциальной диагностики тифов приводится перечень необходимых гомеопатических лекарств (Бриония, Баптизия и др.; они продаются в аптеках). Не знаю, чего здесь больше: наглости или невежества.

Особенно неприятно выглядит один любимый народом артист, каждый день доверительно объясняющий телезрителям-гипертоникам преимущества циркониевого браслета стоимостью 5900 руб. За эти деньги можно вполне успешно на протяжении шести лет контролировать у гипертоника артериальное давление и сердечный ритм с помощью бета-адреноблокаторов (атенол, метопролол и др.) и гипотиазида. "Но это ведь химия, таблетки!" - дурят народ "целители". А понимает ли сам Афоня, что он творит, лишая малограмотных людей правильной медицинской диагностики, наблюдения и медикаментозного лечения?

@@@
Спасите народ от "народной медицины"!
Фильтр для элиты
Шимон Перес: мирный процесс ранен