"Нам нужен стабильный Афганистан"

@@

Президент Таджикистана Эмомали Рахмонов опасается, что двойные стандарты во внешней политике помешают победить международный терроризм

2001-10-19 / Виктория Панфилова После событий 11 сентября в США и начала акции возмездия в Афганистане многие лидеры постсоветских стран пересматривают взгляды на проблему защиты национальной безопасности своих государств. Сегодня в числе стран, находящихся в центре внимания мирового сообщества, оказался по понятным причинам и Таджикистан. Президент Республики Таджикистан Эмомали Рахмонов в интервью "НГ" поделился размышлениями о сохранении мира и стабильности в Центрально-Азиатском регионе и защите его от международного терроризма.



-ЭМОМАЛИ ШАРИФОВИЧ, ваша страна находится на переднем рубеже среди государств СНГ в свете событий, которые происходят в Афганистане. Что ожидает Таджикистан в случае успеха или же провала антитеррористической операции США?

- Во-первых, эту операцию нельзя назвать антитеррористической операцией только США, хотя именно они являются ведущими в ней. Нет необходимости напоминать о различных формах взаимодействия других стран по участию или содействию в намечающейся операции. Говорю "намечающейся" только потому, что задача антитеррористической операции, на мой взгляд, является чрезвычайно сложной и она не сводится лишь к поимке и наказанию виновников трагедии 11 сентября. Безопасность мира не будет обеспечена одними бомбардировками лагерей "Талибана".

Нужна твердая воля народов и стран, чтобы довести первый этап антитеррористической операции до успешного продвижения мирного процесса в Афганистане. Об успехе антитеррористической операции можно будет говорить только после установления мира в Афганистане.

Очевидно, при этом не обойтись без этапа переходного процесса. Уже на этом этапе снизится производство наркотиков в Афганистане и их транзит через Центральную Азию, в том числе и через Таджикистан. Снизятся угрозы дестабилизации для нашего региона, создадутся более широкие возможности для экономического подъема в Таджикистане путем поступления инвестиций. Со временем возникнет реальная почва для вовлечения страны в русло современной технологической революции на основе использования богатейших залежей полезных ископаемых в стране. Главное - с успехом антитеррористической операции в Афганистане наладится мирная жизнь таджикистанцев. Мы в этом случае не собираемся что-либо менять у себя в стране. Более того, используя мир в регионе, мы закрепим уже имеющиеся достижения во внутриполитической сфере и будем их дальше развивать.

Что же касается провала антитеррористической операции, то сама мысль об этом недопустима, так как это был бы провал антитеррористической коалиции, как и провал экономического и политического фундамента современной цивилизации. Хотят ли этого или не хотят, но ведущие силы современного мира будут вынуждены вести долгую и упорную борьбу с этой транснациональной преступностью. Она одинаково направлена и против одних, и против других, и против всех остальных.

Нельзя международный терроризм сохранить как управляемое явление, направляя его против своих геополитических соперников. Даже если представить себе, что антитеррористическая операция потерпит провал, то и в этом случае "Талибан" в ответных акциях не достанет США, Европу и Россию. И может направить свой удар на то, что ему будет доступно, - Центральную Азию и прежде всего на Таджикистан. Мы уже дорого заплатили за многолетнюю войну СССР в Афганистане, пламя которой перекинулось в Таджикистан. А в последнее десятилетие мы понесли громадный экономический ущерб в результате известных событий.

Провал антитеррористической операции может произойти в случае подчинения ее двойным стандартам. Великие державы должны перестать манипулировать террористами, когда иные из них выставляются представителями национально-освободительного движения и защитниками прав человека. Защита прав человека является самой безотлагательной задачей человечества, но ее нельзя подчинять геополитическим целям. Двойные стандарты погубят редкий шанс, выпавший человечеству для освобождения от международного терроризма. Мы все должны быть искренними и не дать себе увлечься политическими играми. Между тем чем дальше мы по времени от 11 сентября, тем больше чувствуется какая-то неискренняя возня.

- Каковы возможности Таджикистана по защите своей территории от военных действий?

- Эти возможности четко определены Договором о коллективной безопасности. Между нашей территорией и территорией Российской Федерации находятся другие страны СНГ. Но у Таджикистана и России, как и у других стран - участниц ДКБ, есть общая геополитическая стратегия, и всякое частичное ее разрушение приведет немедленно к разрушению всей ее целостности. Придерживаясь единой стратегии геополитического пространства, мы твердо уверены в том, что возможности Таджикистана по защите своей территории от военных действий органически связаны с возможностями России и стран - участниц ДКБ по защите общего геополитического пространства, в которое входит каждый квадратный метр территории Таджикистана. То есть безопасность каждой пяди территории нашей страны, как и всех стран - участниц ДКБ, обеспечивается всей мощью нашего геополитического содружества. Все это не означает, что Таджикистан будет руководствоваться иждивенческим принципом и будет делать упор только на помощь стратегических союзников. От общесоюзной собственности мы ничего не получили для строительства своих Вооруженных сил. Однако в годы независимости мы не сидели сложа руки и сделали серьезный шаг по пути создания собственных Вооруженных сил, войск по охране государственной границы, сил, которые готовы в любую минуту встать на защиту суверенитета и независимости страны.

- Началось взаимодействие между Таджикистаном и США. В чем конкретно оно выражается и каковы его цели?

- С первых дней независимости нашей страны США установили дипломатические отношения с Таджикистаном и оказывали ему гуманитарную помощь, причем в существенных размерах. Эта помощь оказывается и по сей день. Таджикистан является частью мирового сообщества, и он не может оставаться в стороне от тех событий, которые дестабилизируют международное положение и нарушают стабильность в мире. События 11 сентября, унесшие жизни тысяч невинных людей, всколыхнули мировое сообщество и вызвали гнев у каждого здравомыслящего человека. Мы с первых дней этих событий выразили солидарность с народом США и заявили, что готовы сотрудничать по проблемам борьбы с международным терроризмом с мировым сообществом и конкретно - с правительством Соединенных Штатов. После начала антитеррористической акции США наше правительство приняло специальное заявление, где сказано, что мы готовы предоставить свое воздушное пространство и некоторые другие инфраструктуры для оказания гуманитарной помощи народу Афганистана, страдающему длительное время от тирании талибов.

- В России многих беспокоит вопрос: если американские военные будут базироваться на территории Таджикистана, то уйдут ли они после окончания террористической операции?

- Во-первых, американских военных сил на территории Таджикистана нет. Во-вторых, на наш взгляд, весь цивилизованный мир вступил в совершенно новую фазу развития. Страны СНГ, которые содействуют антитеррористической борьбе, вступили в настоящее время в состояние совмещения геополитических пространств, сохранившихся от прошлых полюсов, бывшего биполярного мира. На наш взгляд, цель антитеррористической операции заключается в демилитаризации Афганистана, и это не должно достигаться за счет дополнительной милитаризации региона - это может привести к новой дестабилизации. К тому же следует четко определить, оставаться или не оставаться здесь войскам другого государства. Все это должно регламентироваться соответствующими правовыми актами, заключаемыми на какой-то определенный срок или бессрочно. Как известно, подобных документов между Таджикистаном и другими странами, кроме Российской Федерации, не подписано.

- Существует ли взаимодействие между странами Центральной Азии по вопросам борьбы с международным терроризмом и в чем оно выражается?

- Взаимодействие центральноазиатских стран по вопросам борьбы с международным терроризмом осуществляется широко: и как взаимодействие стран - участниц Договора о коллективной безопасности, и в рамках Шанхайской организации, и по линии двусторонних договоренностей. Создается антитеррористический центр Содружества Независимых Государств. В Центрально-Азиатском регионе созданы коллективные силы быстрого развертывания. Антитеррористическая деятельность координируется также и советом руководящих органов безопасности, и специальных служб государств - участников СНГ. Все эти и другие структуры по борьбе с терроризмом возникли на совершенно новой почве уже в постсоветское время для предотвращения набравших силу новых угроз.

Как известно, страны Центральной Азии, например такие, как Таджикистан, Узбекистан, Кыргызстан, в прошлом были жертвами международного терроризма и экстремизма. Мы все это осознаем, и, как показывают события 11 сентября, страны Центральной Азии в вопросах борьбы с терроризмом должны быть едины и действовать сообща. Таджикистан всегда искренне сотрудничал со своими соседями, и впредь мы обязаны координировать свои действия.

- Какие меры предпринимает руководство Таджикистана для сохранения стабильности в государстве и обществе?

- Стабильность любого государства и общества зависит от внешних и внутренних условий. В нашем случае прежде всего - от разрешения афганского кризиса, ликвидация которого обезопасит Таджикистан от проникающего потока наркотиков. Постоянная угроза дестабилизации с юга создаст благоприятные условия для вливания инвестиций в нашу экономику. После трагедии 11 сентября всему мировому сообществу стало ясно, что афганский кризис является угрозой не только для отдельного региона, но и для всей планеты. Я как президент Республики Таджикистан выступал с трибуны Генеральной Ассамблеи ООН, на конгрессе ООН по предотвращению преступности, во время подписания Конвенции ООН против транснациональной организованной преступности и в других формах постоянно обращал внимание на то, что афганская проблема является проблемой всего мирового сообщества, а не только региона или отдельных стран. Руководство Таджикистана предполагало в свое время даже создать вокруг Афганистана пояс безопасности.

@@@
"Нам нужен стабильный Афганистан"
"От взяток до контрабанды..."
Active Endeavor против пиратов не работает
«Цифровой дом» перестанет быть экзотикой
Амнистия по-военкомовски
Анатолий Корнуков: Если террористы взлетят из Подмосковья, мы не успеем
Вверх по лестнице, не ведущей никуда

Вишневый сад российской науки

@@

"Такой системы организации научных исследований, какая была в СССР, у нас уже не будет никогда", - уверен бывший министр науки и технической политики Борис Салтыков

2001-02-16 / Андрей Ваганов Был период в середине 90-х, когда Борис Салтыков считался долгожителем правительства России - без малого пять лет он возглавлял Министерство по науке и технической политике, был вице-премьером. В разговорах со многими учеными, чиновниками мне не раз приходилось слышать мнение, что "Салтыков, был, возможно, лучшим министром науки". Но и сегодня Борис Салтыков остается одним из авторитетных экспертов в сфере развития науки.

Борис Салтыков закончил Московский физико-технический институт; кандидат экономических наук. Работал ведущим научным сотрудником в Центральном экономико-математическом институте АН СССР. С декабря 1991 г. по август 1996 г. был министром науки, высшей школы и технической политики РФ (в дальнейшем - Министерство по науке и технической политике РФ). В настоящее время - президент Ассоциации "Российский дом Международного научно-технического сотрудничества".







-БОРИС ГЕОРГИЕВИЧ, не первый год уже ведутся разговоры о том, что российская наука находится в состоянии комы. На ваш взгляд, не наступило ли уже после клинической смерти состояние физической смерти? Вообще не пройдено ли уже то, что называется "точкой возврата"?

- Если простой ответ, то, конечно, нет, не наступило. Но надо понимать, что той науки, которая была в СССР - огромной, всеохватывающей, трудоизбыточной, уже не будет никогда.

За последние годы изменилось все: наш политический строй, экономические отношения, даже географическое положение страны. Изменился весь окружающий мир, и не может быть, чтобы наука осталась неизменной. К сожалению, наша экономическая модель окончательно еще не сложилась - Россия относится к странам с переходной экономикой. Я бы сказал, что и в науке у нас переходный период, причем в сравнении с экономикой он явно затянулся.

- Во многом это связано с тем, что большая часть научной элиты, определяющей научную политику страны, все еще соревнуется с США. Она пытается убедить власть в том, что мы должны развивать все направления исследований, копировать всю структуру американской науки и т.п. Я бы назвал это "синдромом великой советской державы". В любой стране мира возможности науки целиком определяются потенциалом ее экономики. Сегодня мы живем не в СССР, а в России, где национальный доход более чем на порядок меньше, чем в США, а расходы на одного исследователя меньше примерно в двадцать раз, поэтому наша наука не может конкурировать с американской. Значит, как говорят, надо искать асимметричный ответ и думать прежде всего о национальных интересах, а не о своих собственных.

- Какая же, на ваш взгляд, модель науки может быть у нас оптимальной?

- Что бы там ни говорили, сегодня мы должны приближаться к модели науки, которая стала в некотором смысле эталоном во всем мире. То есть науки более компактной, более мобильной, имеющей разные источники финансирования и разнообразные формы организации исследований. При этом наиболее важные направления фундаментальных исследований, финансируемые из госбюджета, должно определять само научное сообщество. Все, а не только академическое. Обязательно с учетом анализа мировых научных тенденций, с привлечением иностранных экспертов.

Для меня совершенно очевидно, что концепция сплошного фронта исследований, характерная для советской науки, сегодня не просто невозможна, но разорительна для науки российской.

В закрытой экономике СССР безбедно существовали на бюджетные или министерские деньги многие десятки, а может быть, и сотни НИИ, основной продукцией которых была "серая" литература (ротапринтные издания), ведомственные отчеты и никем не востребованные разработки. Это было возможно по двум причинам: во-первых, они тратили "бесплатные" деньги, во-вторых, в силу отсутствия конкуренции у потребителя не было выбора.

Сейчас такой выбор есть, а деньги стали очень дорогими. Слабую науку можно содержать только себе в убыток.

- В "Независимой газете" осенью прошлого года была опубликована статья экономиста, академика Дмитрия Львова. Он предлагал законодательно закрепить за Российской академией наук статус главного экспертного органа правительства России...

- Чудовищное предложение! Идущее в разрез с базовыми принципами рыночной экономики, в которой все хозяйствующие субъекты равноправны и свободны в своих решениях. Если, скажем, "Сибнефть" хочет разработать экономическую стратегию развития своей корпорации в Западной Сибири, то для экспертизы такого прогноза она сама выберет себе специалистов. Причем, как показывает жизнь, чаще всего иностранных.

- Они так и выбирают на самом деле.

- Совершенно верно. Это надо же - законодательно закрепить... Значит, мы идем обратно. Впрочем, у нас это возможно, но это крайне неэффективно. Крушение советской власти и административной экономики уже доказали это.

Все последние 10 лет одно и то же. Мощное, сильное ведомство - Российская академия наук (РАН) - стремится усилить свое политическое, экономическое влияние на власть. Я отношусь к этому так: доказывайте делом свои претензии на статус государственного эксперта.

Например, сейчас модно рассуждать на тему об олигархах... Но ведь в советское время в науке тоже были свои олигархи. На слуху, например, фамилии Курчатова и Королева. Люди, перед которыми открывались двери самых высоких кабинетов, и ЦК КПСС в рот им смотрел. Почему?

Они знали, что они могут сделать все: попросят бомбу к празднику - сделаем бомбу, ракету к 7 ноября - запустим. И Курчатов, и Королев были прежде всего первоклассными научными менеджерами, за которыми стоял гигантский научный потенциал. И они умели этим потенциалом грамотно распорядиться.

А говорить, сделайте нас "по закону" монопольной организацией, потому что мы академия, значит идти назад. Если тот или иной институт РАН подтвердит свой потенциал реальными делами, к нему на экспертизу сами в очередь встанут, без всякого "законодательного закрепления". Поэтому, когда пытаются навязать решения, основанные только на лоббистских возможностях людей с научными степенями и званиями, есть огромная опасность, извините, угробить экономику, а заодно и науку. Здесь должен работать только гамбургский счет.

Никто же не говорит, что Академия не обладает мощным потенциалом. Конечно, обладает. Но очень часто путают (иногда сознательно) две ипостаси Академии. Во-первых, РАН как сообщество академиков, то есть, научной элиты. Я за то, чтобы сохранять этот общественный институт, его статус в традиционном виде, как и во всех развитых странах.

Но есть и вторая ипостась Академии. Сегодня РАН - это могущественное ведомство, имеющее в своем составе сотни научных институтов, предприятий и организаций. Ведомство, которое владеет огромными государственными ресурсами, потребляет и распределяет очень большую долю государственного бюджета на науку. При этом ведомство очень непрозрачное, слабо контролируемое со стороны государства и общества. Противники реформирования РАН, и прежде всего представители ее руководства, приводя в качестве главного тезиса естественную консервативность Академии, необходимость следования историческим традициям, говорят: "Нам 275 лет, мы не изменялись и не должны изменяться". Вот тут-то и происходит подмена понятий.

Да, Академии как сообществу ученых 275 лет (точнее - уже 277), и эта общественная организация имеет все основания (в том числе юридические) жить по собственному уставу и сохранять свои традиции.

Но Российская академия наук (еще недавно Академии наук СССР) во второй ипостаси гораздо "моложе". АН СССР, а теперь РАН как научно-бюрократическое ведомство - это стопроцентный продукт советской административной экономики, причем в основном послевоенной. По формам организации, по методам управления, по механизмам финансирования это ведомство создано как абсолютно советское, ничего общего с замыслами Петра I не имеющее.

Когда мы говорим о необходимости реформы РАН, то, конечно, имеем в виду именно это, то есть реформу ведомственных механизмов организации и управления ресурсами и взаимодействия с народным хозяйством.

Наука не может жить сама по себе, она должна стать органической частью национальной инновационной системы.

Можно представить нашу науку эдаким "вишневым садом". Когда-то он давал много сочных плодов, и жизнь в нем кипела. Прошли годы, сад состарился, многие деревья выродились и уже не дают того урожая, средств на его возделывание нет. Имение стало убыточным и скоро пойдет с молотка, а мы, понимая это, все на что-то надеемся, ждем, а вдруг "ярославская бабушка" пришлет денег и мы выкупим наше имение, ничего не меняя. И предлагают нам согреваться воспоминаниями, что когда-то наш сад был самым богатым и красивым в губернии. Но так мы можем остаться ни с чем, как старый Фирс, одни в заколоченном доме.

Если вернуться к РАН как ведомству, то одна из очевидных причин неэффективного использования ресурсов состоит в том, что все управленческие позиции в его иерархии занимают ученые. Иногда даже выдающиеся. Но ниоткуда не следует, что, условно говоря, хороший химик одновременно является и хорошим менеджером. Чаще случается наоборот.

- Мне тоже приходилось несколько раз писать об этом. На мой взгляд, во многом Академия наук - крупнейшая научная организация России - превращается, к сожалению (или к счастью?), в контору по управлению имуществом. Причем управляет этим имуществом достаточно плохо, что признают сами академики.

- Не только имуществом, но и огромными денежными потоками. И это проблема Академии как научного ведомства.

Впрочем, и в первой ипостаси есть свои вопросы, там тоже не все безоблачно. Ведь не секрет, что нередко нарушаются провозглашенные в уставе критерии выбора новых членов. Действительно ли выбирают самых лучших или тех, кто нужен? Самый безобидный пример - с Александром Исаевичем Солженицыным. Его ведь не избрали академиком, когда он был в опале у власти, хотя он уже тогда был тем, кто есть сейчас. А когда писатель стал Нобелевским лауреатом и его признала власть - пригласили. У многих возникают вопросы о корректности выбора в РАН высокопоставленных чиновников. Но это вопрос совести, нравственности и т.д. Я его не хочу обсуждать. Есть академическое сообщество, там есть свои законы - писанные и неписаные.

Наша тема - проблемы РАН как научного ведомства. Вот еще одна из них. Некоторые руководители Академии активно эксплуатируют тезис о том, что РАН и фундаментальная наука - это синонимы. Потом делается следующий логический шаг. Повсеместно и официально отстаивается тезис: "В России надо обеспечить приоритет фундаментальных исследований". В переводе на "бюджетный язык" это означает "обеспечить приоритетное финансирование Академии наук". Но мало кто знает, что если в СССР на академический сектор приходилось 10-12 процентов всех затрат на науку, то сейчас уже более 30 процентов! А ведь есть еще наука в вузах, космос, признанные инженерно-технические школы в оборонке и ряде гражданских наукоемких отраслей. Ими надо пожертвовать?

Фундаментальными исследованиями обычно называются исследования, результаты которых не направлены на получение коммерческой выгоды. Но, действительно, через какое-то время на их основе могут появиться прикладные применения, которые дадут огромный экономический эффект. Правда, это может произойти через много лет и совсем в другом месте, даже в другой стране.

Бесспорным преимуществом здесь обладают государства, у которых хорошо работает система коммерциализации нововведений. Увы, Россия к ним не относится. Прекрасная иллюстрация этого тезиса - исследования нобелевского лауреата академика Жореса Алферова. За рубежом мы видим широчайшее коммерческое использование созданных на их основе технологий, продуктов и услуг. У нас - лишь кое-что в космосе и в оборонке. В затратных отраслях.

Поэтому, когда сегодня мне приходится постоянно слышать лозунг о приоритетном финансировании в России фундаментальных исследований, я говорю: "Побойтесь Бога".

- ???

- Давайте встанем на экономическую точку зрения. Ведь такая безадресная ("валовая") стратегия фактически предлагает бедной сегодня стране, стоящей в четвертом десятке стран мира по уровню ВВП, финансировать производство новых знаний, которые будут потребляться бесплатно всеми развитыми странами. Отчего мы такие щедрые? Или у нас во всех областях фундаментальной науки сплошь мировые достижения? Тогда можно было бы получать, как в случае с Алферовым, хотя бы политические дивиденды. Увы, это далеко не так.

Значит, внутри самой фундаментальной науки надо не размазывать ресурсы тонким слоем по всем сохранившимся "вывескам", а использовать такие механизмы финансирования, при которых те коллективы, которые могут работать на мировом уровне, были бы сполна обеспечены всеми необходимыми ресурсами.

Если же говорить о науке в широком смысле, то есть как отрасли народного хозяйства, в которой производятся новые знания и технологии, на мой взгляд, надо призывать не к приоритетному финансированию фундаментальных исследований, а к оптимальному распределению ограниченных ресурсов государства по всем стадиям научно-технического цикла.

- Если вернуться к реформированию науки, то у нас проблемы не только "наверху", на ведомственном уровне, но и на уровне исследовательских институтов. Что вы думаете по этому поводу?

- Совершенно согласен. На том уровне, где непосредственно производятся знания, - неважно фундаментальные или прикладные, - по большей части господствуют архаичные структуры. Это только кажется, что наука - совершенно особая сфера, непохожая ни на какие другие отрасли народного хозяйства. В действительности наука полностью погружена в экономику. Яркая особенность науки как творчества проявляется только на непосредственном рабочем месте ученого - у компьютера, у реактора, у центрифуги… А дальше все вокруг - сплошная экономика! Энергетика, материалы, приборы, поставка, ремонт и т.д. и т.п.

Мне пришел в голову такой образ. Советский научно-исследовательский институт был очень похож на советский репертуарный театр: очень большая, явно избыточная труппа; маломобильная, со слабо меняющимся репертуаром. Вся ее жизнь обеспечивается из бюджета, поэтому руководство (сегодня мы бы сказали менеджмент) умеет только тратить деньги и совсем не умеет их зарабатывать. Почти все достойные должности на десятилетия отданы народным и заслуженным артистам, молодежи вверх почти не пробиться, и они вынуждены подрабатывать на стороне…

Так вот, эта схема - не для рыночной экономики. И сегодня в театральном мире очень многое меняется. Чем же наука хуже?

- Ваше сравнение советского НИИ и советского репертуарного театра достаточно ярко и образно. Но как быть с крупными, уникальными исследовательскими установками?

- Это особая тема, совершенно с вами согласен. Я противник унификации. Невозможно придумать в такой сложной области, как научное творчество, унифицированную модель. Как минимум четыре-пять вариантов существует. Один из них - крупные национальные центры, созданные на базе уникальных научных установок. Классические примеры таких центров - Объединенный институт ядерных исследований в Дубне, Курчатовский институт. Центры эти будут финансироваться из бюджета, но ученые приходят туда с проектами, отобранными по конкурсу, в том числе прошедшими международную экспертизу. Там могут работать и иностранные ученые. Дубна ближе всего к такой модели организации работ.

Другой тип организации научных исследований, больше всего подходящий для гуманитариев, - небольшие мобильные институты, в том числе негосударственные. Впрочем, не только для гуманитариев - для программирования, например.

Есть еще один, сегодня уже доказавший право на жизнь тип научной организации. Это институты, в том числе академические, которые работают по всему научно-техническому циклу, то есть ведут фундаментальные и прикладные исследования и одновременно создают на их основе конечный рыночный продукт. По сути, это современные наукоемкие фирмы, в которых доля бюджетного финансирования составляет всего 20-30%.

Наконец, еще один тип организации науки - исследовательский университет, такой, как МГУ имени Ломоносова, например. Да, это западная модель. Такие университеты нельзя сделать, их можно только вырастить лет эдак за 20-30. Так давайте создадим условия для этого роста. Но определенная часть академических институтов может в итоге превратиться в исследовательские университеты, то есть в крупные исследовательско-образовательные комплексы. Тем более такими комплексами могут стать многие наши вузы.

Сейчас как-то ушла в тень проблема наукоградов. Наукограды - это советское изобретение. Это города на одно поколение, потому что кто же может утверждать, что все сыновья и дочери биологов обязательно пойдут в биологию. А больше им, в Пущино например, идти некуда. Нет другой работы. Вот там и необходимо построить, с одной стороны, университеты, колледжи, а с другой - создать высокотехнологичные предприятия, инновационно-технологические центры, технопарки. Таким образом, наукограды превратятся в полноценные самовоспроизводящиеся городские системы - центры интеллектуального производства.

- Наверное, уже в историю войдут слова, произнесенные вами в начале 90-х годов: "Науки у нас в стране слишком много..." Как вы сейчас оцениваете это свое высказывание?

- Оппоненты часто передергивали мои слова, подменяли понятия. Говорили, что я против того, чтобы в России было много образованных людей. Но в 1992 году, говоря о науке, я прежде всего имел в виду рабочие места, оплаченные из бюджета. Так вот, такого количества полнокровных рабочих мест в научной отрасли, как это было в СССР, мы себе позволить, к сожалению, не можем. Кстати, этот спор я считаю давно решенным в свою пользу - сегодня в российской науке работает более чем в два раза меньше народу, чем десять лет назад. Экономика сама решила эту проблему безо всяких постановлений правительства. А образование... Я двумя руками - за: чем больше образованных людей, тем лучше. Только, к сожалению, они тоже уезжают из страны. Теперь уже и студенты. И вновь бедная Россия кормит богатую Америку.

Мы же тогда знали, что наша экономика будет трансформироваться в совершенно другую модель. Наука тоже станет другой. Часть будет питаться за счет бюджета, часть - из средств заказчика. Из средств тех новых субъектов экономики, которые должны возникнуть. И, наконец, должна была пройти очень существенная демилитаризация, в том числе и науки. Все эти факторы говорили о том, что мы не сможем обеспечить приток в науку тех ресурсов, которые обеспечивал СССР. Зная это, мы призывали - давайте разработаем механизмы отбора самых эффективных, самых продуктивных научных групп, а остальным дадим возможность приспособиться в других сферах экономики.

У нас же этот процесс в силу особой позиции научной элиты - нет, сколько было науки, столько и должно остаться! - пошел спонтанно, стихийно. Другими словами, начала реализовываться (и реализуется до сих пор!) не стратегия "сохранения научного потенциала", а стратегия "сохранения в науке рабочих мест". В результате наиболее активные и творческие люди убегали из нашей науки либо за рубеж, либо в другие сферы нашей экономики. Последнее не так уже плохо, ибо во многом усилиями этих людей в России был создан совершенно новый сектор услуг: финансовых, информационных, консалтинговых и других.

- Борис Георгиевич, выше мы с вами обсуждали положение в научном сообществе как бы с позиций властных структур. Но, с другой стороны, за последние 10 лет то, что происходит в сфере государственного управления наукой, тоже заслуживает отдельного разговора. Все уже сбились со счета переименованиям того, что называлось Министерством науки. На ваш взгляд, во всем этом присутствует какая-то логика или это чисто рефлекторные действия государственной власти?

- Я был министром науки с ноября 91-го по август 96-го, то есть почти пять лет. За это время было одно только преобразование, один достаточно интересный эксперимент по созданию единого органа управления сферой науки и образования. Тогда, в первые месяцы реформы, было создано министерство, которое называлось Министерством науки, высшей школы и технической политики. В него вошли ГКНТ СССР, Минвуз СССР и Государственный комитет науки и высшей школы РСФСР. У министра тогда были два первых зама по высшей школе, два первых зама по науке. Но примерно через год нам пришлось добровольно отказаться от этой схемы. Это были очень разные структуры, разные механизмы финансирования, разный менталитет чиновников. Я бы сказал, что преобразования в субъекте управления явно опередили возможности трансформации объекта управления. В итоге был воссоздан отдельный Госкомитет по высшей школе.

Другой идеей, обсуждавшейся уже тогда, было объединение науки с промышленностью под крышей одного министерства. Почему мы тогда не пошли на это? По тем же причинам: слишком разные экономические объекты, слишком разный менталитет, опыт, подход к решению проблем у чиновников двух министерств. Но главной задачей в то время было реформирование самой науки, адаптация ее к рыночным условиям, разрушение в науке ведомственных барьеров.

И здесь нужен был сильный надведомственный орган, формирующий и реализующий единую государственную научно-техническую политику. Потому что Академия ли наук, Минатом ли, другие министерства, где много научно-исследовательских институтов, всегда будут вести ведомственную политику, заботиться прежде всего о собственных институтах, о собственных интересах. Это закон жанра, закон ведомственного или корпоративного поведения. То же самое наблюдаем и сейчас.

- На мой взгляд, одна из важных, базовых идей, обсуждаемых в последнее время, - и мы с вами тоже ее коснулись в разговоре, - заключается в том, что Министерство науки или любой другой эквивалентный ему орган должен быть именно независимым ни от каких ведомств. И, как ни странно, второе рождение эта идея получила именно после создания, как его называют, министерства-монстра - Министерства промышленности, науки и технологий. Поговаривают о необходимости создать нечто подобное тому, что в СССР называлось Государственным комитетом по науке и технике.

- Я с вами согласен и попытаюсь аргументировать, почему необходим такой надведомственный орган. Это должно быть не министерство - "владелец" подведомственных институтов, а министерство политики, государственной научно-технической политики.

У нас в стране уже достаточно много науки частной. Крупные корпорации и даже малые инновационные фирмы сами проводят необходимые им научные исследования. Для этого у них есть, в том числе и очень современное, компьютерное и приборное оснащение. То есть там, где наука востребована, имеет заказчиков, она будет развиваться самостоятельно.

Но государство должно иметь собственную научно-технологическую политику. В том числе должен быть госзаказ на так называемые долгоиграющие научно-технические программы, которые для рынка сегодня не интересны. Кто будет управлять этим процессом?

Теперь по поводу объединения науки с промышленностью. Логика здесь тоже мне понятна. Плохо у нас обстоит дело с процессом диффузии знаний и технологий в промышленность. Так давайте объединим соответствующие министерства, улучшим взаимодействие между их чиновниками, и они ускорят эти процессы. Не ускорят, потому что для этой цели надо прежде всего создать в самом объекте новые структуры и механизмы.

Кроме того, когда соединяют промышленность и науку всегда приоритет будет у "большого брата" - промышленности. Всегда в этой "семье" наука будет на вторых ролях. В результате мы можем резко замедлить преобразования и развитие новых структур в самой науке. По-моему, некоторые признаки этого замедления уже появились.

Что же касается советского опыта, то есть создания ГКНТ СССР, то зачем же им пренебрегать? Уже тогда поняли, что ведомственная сегментация науки зачастую вредит государству. А существует ведь множество проблем на стыках ведомств, которые можно решить, только жестко координируя их усилия. И надо сказать, что во всей гражданской науке авторитет и слово ГКНТ действительно были непререкаемыми.

- В этой связи, что вы думаете о роли создаваемого Научно-технического совета при президенте России?

- С одной стороны, создание такого Совета вселяет надежды на изменение места отечественной науки в системе государственных приоритетов. С другой стороны, следует напомнить, что подобный совет в 90-е годы уже создавался и мы имеем определенный опыт. Хорошо бы не повторять старых ошибок, когда недостаточно четко были разделены функции и права президентской структуры, то есть совета, и правительственной, то есть Министерства науки. Это порождало иногда ситуацию перетягивания каната.

@@@
Вишневый сад российской науки
Войну проиграла не армия, а политики
Волна победных донесений
Есть ли друзья у России?
Жак Ширак готов стать пожарным
Жизнь после "Мира"
Итоги от Ястржембского

Казань за реальный федерализм

@@

К шестилетнему юбилею Договора Российской Федерации и Республики Татарстан

2000-02-15 / Фарид Мухаметшин Фарид Хайруллович Мухаметшин - председатель Госсовета Республики Татарстан, член Совета Федерации Федерального собрания Российской Федерации.



Фарид Мухаметшин.

В ФЕВРАЛЕ 1994 г. был заключен, а потом пролонгирован Договор Российской Федерации и Республики Татарстан о разграничении предметов ведения и взаимном делегировании полномочий между государственными органами власти Российской Федерации и государственными органами власти Республики Татарстан.

Принцип римского права, предусматривающий, что договоры должны соблюдаться, известен с давних пор. Договорное разграничение предметов ведения и полномочий, сложившееся в последние годы в Российской Федерации, остается, пожалуй, наиболее сложной и противоречивой областью в системе федеративных отношений России начала ХХI века. В условиях незавершенности и противоречивости реформ, отсутствия правовых и административных механизмов взаимосвязи между федеральными органами исполнительной власти и субъектами Федерации, а также в силу ряда субъективных факторов исчезает сама суть гарантированного Конституцией РФ федеративного устройства, основанного на ее государственной целостности и единстве системы государственной власти. В сложившихся условиях практически не реализуется положение ч.3 ст. 11 федеральной Конституции о том, что разграничение предметов ведения и полномочий между органами государственной власти различных уровней осуществляется Конституцией, федеративным и иными договорами о разграничении предметов ведения и полномочий. Договорное право республик - субъектов Российской Федерации систематически подвергается жесткой критике со стороны отдельных представителей федерального Центра и некоторых политических партий. Вместо эффективной и предметной работы по исполнению 50 договоров, подписанных после 15 февраля 1994-го, федеральный Центр зачастую вынуждает руководителей субъектов Федерации вести откровенный "торг" за свои социально-экономические интересы. Хотелось бы верить, что гибкость существующей конституционной модели федеративных отношений позволит придать этому саморегулирующемуся механизму цивилизованный правовой характер.

Позиция Татарстана по вопросам федеративного устройства России встречает все большее понимание и поддержку у международного сообщества. Реформируя отношения с Российской Федерацией на основе Договора, республика вносит заметный вклад в становление демократической правовой федерации.

За последние десять лет республика превратилась из автономии в составе Советского Союза в суверенное государство, имеющее полноценно работающую Конституцию, собственное законодательство в важнейших отраслях права и, что самое главное, - Татарстан закрепил свой статус межгосударственным Договором с Россией. Договор интенсифицировал процесс создания собственной правовой базы. Принятые законодательные акты стали основой создания социально ориентированной рыночной экономики. Приняты Земельный кодекс, а также ряд важных для жизнедеятельности республики и для социальной защиты населения законов. Проблема совершенствования инвестиционной политики стала одним из приоритетных направлений деятельности парламента. Приняты законы "Об иностранных инвестициях", "Об инвестиционной деятельности", "О статусе одобренного инвестиционного проекта с участием зарубежного инвестора". Сегодня Республика Татарстан входит в десятку регионов Российской Федерации, где сосредоточено 80% зарубежных инвестиций. Активными инвесторами в экономику республики являются Германия, Голландия, Франция. По нашему мнению, субъекты Федерации могут и должны стать своего рода точками роста в процессе восстановления инвестиционного потенциала всей России.

Государственный совет Республики Татарстан исходит из предпосылки, что взаимодействие между Центром и субъектами выгодно всем сторонам - Центр должен взять на себя решение только тех проблем из ряда предметов совместного ведения, которые не в состоянии решить сами регионы. Договор с Российской Федерацией позволяет более активно развивать внешнеэкономические связи и сотрудничать с рядом международных организаций и структур. Сегодня Татарстаном подписано более 50 международных договоров и межправительственных соглашений о торгово-экономическом и культурном сотрудничестве, в том числе с членами Евросоюза: Германией, Францией, Нидерландами, с регионами Евросоюза, а также с правительством земли Нижняя Саксония, автономным округом Мадрида. В настоящее время за рубежом действуют 16 полномочных и торговых представительств республики. Татарстан активно сотрудничает с ЮНЕСКО, ЮНИДО, Конгрессом местных и региональных органов власти Европы, Советом Европы, является членом Ассамблеи регионов Европы.

Конечно, развитие в рамках Федерации могло бы быть более динамичным и результативным, если бы в полной мере запросам республик - субъектов РФ отвечала существующая федеральная правовая и нормативная база, а федеральный Центр более адекватно реагировал на процессы, реально происходящие в регионах. К сожалению, проблем в этой области много.

В июне 1999 г. после более чем четырехлетней согласительной работы в Федеральном собрании был принят Федеральный закон "О принципах и порядке разграничения предметов ведения и полномочий между органами государственной власти Российской Федерации и органами государственной власти субъектов Российской Федерации". Закон в развернутой форме закрепил принцип верховенства Конституции РФ при разграничении предметов ведения и полномочий. В федеральном законе многое направлено на ущемление интересов регионов, а ст. 14 закона допускает односторонний отказ Федерации от исполнения положений договора. Таким образом, юридическая значимость договоров сводится к минимуму. Явно вторгаясь в сферу конституционного регулирования, закон претендует и на особую юридическую силу, сопоставимую с силой Конституции.

Большие сомнения у юристов вызывает конституционность и действенность (потенциальная реализуемость) данного закона. Неужели федеральные власти всерьез ожидают, что в течение 12 месяцев в соответствие с законом будут приведены законы и иные нормативные акты субъектов Федерации (ч. 3 ст. 32), а в течение трех лет - все договоры и соглашения о разграничении предметов ведения и полномочий, действующие на территории Российской Федерации (ч. 2 ст. 32)? Почему же федеральный законодатель не учитывает, что конституционный вариант разграничения предметов ведения (ст. 71-73) допускает неопределенности в ряде случаев и просто не может быть реализован без договорной конкретизации? Эти и многие другие вопросы требуют ответов. Но готова ли федеральная власть вести конструктивный и спокойный диалог по всем этим проблемам?

Одной из основных предпосылок проявившихся национальных и региональных проблем стало отсутствие комплексного, системного подхода государства к их решению. Необходимо четко определить государственную федеративную и, в частности, национальную политику (а не только ее концепцию). Эта политика должна осуществляться в тесном единстве с региональной политикой России, из которой следовали бы приоритеты и интересы Федерации в каждом из регионов при соблюдении интересов регионов. Необходимо также делать поправку на специфику переходного периода, который переживает в настоящее время Россия.

"Национальная политика может стать консолидирующим фактором лишь в том случае, если она будет отражать все многообразие интересов народов России, иметь в своем арсенале четкие механизмы их согласования" - так утверждается в Концепции государственной национальной политики Российской Федерации.

Республика Татарстан, являясь одним из наиболее активных участников государственного федеративного строительства в Российской Федерации, с обоснованной надеждой поддержала в свое время Основные положения региональной политики и Концепцию государственной национальной политики, утвержденные Указами президента России (от 3 июня 1996 г. и от 15 июня 1996 г.). Эти документы явились в свое время хорошей базой для решения многих проблем федеративного развития в рамках Конституции Российской Федерации с опорой на двусторонние договоры, подписанные между Российской Федерацией и ее субъектами. В последние годы Татарстан не только не дал повода упрекать себя в иждивенчестве и сепаратизме, но и привнес в федеративное строительство и происходящие при участии всех заинтересованных сторон интеграционные процессы свою активную центростремительную позицию, здоровую динамику социально-экономического развития и последовательную политическую практику. Республика, являясь регионом-донором, в полном объеме и своевременно перечисляет в федеральный бюджет налоги. Подтверждением этому является письмо заместителя председателя правительства РФ Виктора Христенко от 20.09.99 г. "О межбюджетных отношениях с Республикой Татарстан", направленное президенту Б.Н. Ельцину. Вице-премьер правительства в письме подчеркнул, что "за прошедшие годы межбюджетные отношения с Республикой Татарстан выверены и задолженностей не имеется". То же самое подтверждает в своем письме от 14.09.99 г. в правительство первый заместитель министра финансов РФ Сергей Игнатьев.

Если говорить о федеральном бюджете, то проблема, на наш взгляд, заключается в том, что из года в год повторяется несоответствие бюджетной росписи, утвержденной законодателями, реально исполненному бюджету, что может объясняться (как это отмечалось на одном из заседаний Совета Федерации) недостаточным контролем над деятельностью Министерства финансов РФ со стороны Федерального собрания. Вызывает озабоченность регионов и тот факт, что ежегодный бюджет, становясь после утверждения законом, как правило, практически перечеркивает все соглашения и официальные двусторонние договоренности, достигнутые в ходе долгих согласительных процедур при подписании двусторонних межправительственных и межведомственных соглашений. Со стороны регионов, в том числе со стороны регионов - доноров федерального бюджета, неоднократно высказывались упреки федеральному Центру в недостаточной согласованности принимаемых бюджетных решений, ущемлении прав регионов, изъятии в одностороннем порядке значительных сумм из доходных статей бюджетов субъектов Федерации. Об этом также шел серьезный разговор в Совете Федерации. Мы вправе надеяться, что увеличение федерального оборонного заказа в полтора раза позволит предприятиям военно-промышленного комплекса республики, сохранившим свой производственный потенциал даже в условиях кризиса, в полной мере включиться в реализацию программ федерального правительства.

В республике приобретен большой опыт республиканского национально-государственного строительства. При этом руководство Татарстана и его представительные органы опираются на отраженные в преамбуле Конституции РФ "общепризнанные принципы равноправия и самоопределения народов", на ст. 5 ч. 2 о "государственности" республик-субъектов и на раздел 2-й, содержащий заключительные и переходные положения (четвертый абзац) об их "суверенности".

Коллизионный характер конституций и многих федеральных и региональных законов - сегодняшняя реальность России. Известно, что в Совете Федерации в настоящее время продолжается работа в согласительных комиссиях над федеральными законами, принятыми в Госдуме, но пока отклоненными Советом Федерации и президентом Российской Федерации. Особенно серьезного и вдумчивого подхода требует законопроект "О процедурах преодоления разногласий и разрешения споров между органами государственной власти Российской Федерации и органами государственной власти субъектов Российской Федерации" (принят Госдумой 24 июня 1999 г.). Данный закон востребован временем и российской политической реальностью. В этом случае в сознании законодателей должен доминировать старый добрый принцип "Не навреди!". Но рядом с этим законом прорывается к легитимности неоднократно отклоненный проект Закона РФ "Об обеспечении территориальной целостности Российской Федерации" (принят Госдумой 20 февраля 1999 г.). В одной из редакций этого законопроекта в качестве штрафных санкций "непослушным" регионам предусматривались роспуск законодательного органа государственной власти субъекта Федерации, освобождение от должности высшего должностного лица субъекта РФ, введение федерального управления территорией и освобождение от должностей должностных лиц федеральных органов государственной власти.

Хотелось бы спросить некоторых ретивых сторонников "обуздания" субъектов РФ: "Доколе, господа?!" Нельзя столь бесцеремонно вторгаться в конституционные права регионов и двусторонние договоры о разграничении предметов ведения и компетенций, подписанные высокодоговаривающимися сторонами!

Нельзя вместе с тем не признать, что в России сохраняются факторы, ослабляющие государственность и порождающие межнациональную напряженность. Об этом свидетельствуют как сепаратистские, так и унитаристские тенденции, факты дискриминации и нарушений конституционных прав граждан по национальному признаку. Дает о себе знать отсутствие необходимых нормативно-правовых актов, призванных регулировать различные стороны федеративных и национальных отношений. Не полностью решены проблемы паспортизации и двойного гражданства. Отсутствуют федеральные законы, устанавливающие организационно-правовые формы разрешения конфликтов между органами власти Российской Федерации и органами государственной власти субъектов Российской Федерации.

Федеральный Центр практически свернул работу по исполнению своих договорных обязательств. Ни одной федеральной программы, предусмотренной двусторонними соглашениями по Татарстану, пролонгированными год назад, осуществлено не было. Не проводится анализ и мониторинг договоров и соглашений, практически не работают двусторонние комиссии по их реализации. Как же быть в этой связи с римским правом, провозгласившим принцип "Pacta servanda sunt!"?

Многое можно списать на слабость федеральной президентской власти в прошлом. Но что изменилось сегодня, когда у руля находится новый председатель правительства, исполняющий обязанности президента России? Как представляет себе российский федерализм главный кандидат в президенты? Каково отношение новой власти к двусторонним договорам и соглашениям, подписанным с органами власти субъектов Федерации? Давно истекли 100 дней "премьерства", но из уст уже первого лица государства регионы пока не услышали хотя бы декларативных заявлений по поводу проблем федеративных отношений. Вместо этого звучат слова - "демократия и порядок". Регионы действительно устали от хаоса и беспорядка. Но им не безразлично, какими методами будет осуществляться конституционный порядок! Хотелось бы точно знать, каким будет порядок в условиях новой федерации и какими средствами будет создаваться "демократическое федеративное правовое государство с республиканской формой правления" (ч. 1 ст. 1 Конституции РФ).

Силовые способы решения проблем федеративных отношений, как показывает накопленный печальный опыт, не дают ожидаемых результатов. В этой области требуются новые нестандартные решения, объединенные усилия всех сторон, заинтересованных в сохранении целостности и единства Российской Федерации.

Политическая воля по укреплению государственной вертикали власти должна базироваться на реальной действительности с учетом как конституционного равноправия, так и асимметричности субъектов Федерации. "Государственная вертикаль" власти, о которой мы слышим достаточно часто, не является конституционным термином. В регионах более понятно конституционное положение о том, что "федеративное устройство Российской Федерации основано на ее государственной целостности, единстве системы государственной власти, разграничении предметов ведения и полномочий между органами государственной власти Российской Федерации и органами государственной власти субъектов Российской Федерации, равноправии и самоопределении народов Российской Федерации" (ч. 3 ст. 5). Точнее не скажешь! Большинство республик - субъектов РФ готовы работать в этом направлении терпеливо и настойчиво, опираясь на двусторонние договоры о разграничении предметов ведения и полномочий, которые в полной мере соответствуют основам конституционного строя России.

Очевидна необходимость поднять авторитет федеральной власти и уровень исполнения федерального законодательства в регионах России. Но столь же необходимо решить задачу усиления ответственности федеральных органов власти за нарушение конституционно-правового статуса субъектов РФ. Эта работа должна вестись целенаправленно и спокойно, без давления и запугивания и, уж конечно, без угрозы санкций.

Любые изменения конституций в республиках могут быть осуществлены только при одновременном пересмотре положений действующей федеральной Конституции. Процесс формирования и укрепления российской государственности сможет успешно развиваться только при условии, что будет выработан единый подход федеральной власти и органов власти субъектов РФ к сложнейшим проблемам обеспечения государственной целостности России при соблюдении принципов реального федерализма.

Укреплению государственной целостности многонациональной России могло бы способствовать и создание в российском парламенте палаты национальностей, что неоднократно предлагалось президентом Республики Татарстан М.Ш. Шаймиевым. К сожалению, данное предложение не услышано федеральным Центром.

Не может не вызывать вопросов тенденция относить проблемы федерализма лишь к проблемам экономического взаимодействия. Имеет место суждение, что через решение экономических проблем гарантируется решение всех остальных вопросов федеративных отношений. Введение в правительство руководителей региональных ассоциаций экономического взаимодействия не усиливает региональный фактор в рамках центральной власти, а, напротив, порождает новые проблемы. Многие регионы хотели бы вести диалог, отстаивая свои интересы (в том числе экономические), с правительством РФ напрямую, а не через представительство структур, которые не имеют реального политического и даже экономического веса.

Ровно год назад состоялось заседание правительственной комиссии по развитию и совершенствованию договорных отношений между Российской Федерацией и Республикой Татарстан. Комиссия рассмотрела все соглашения, являющиеся неотъемлемой частью договора, внесла необходимые протокольные коррективы. Республика готова и впредь участвовать в многостороннем диалоге с данными министерствами и другими федеральными органами власти в целях решения наиболее острых проблем и противоречий в области федеративных отношений. К сожалению, за прошедший год комиссия не провела ни одного заседания.

Естественной гарантией сохранения Федерации выступает единство интересов субъектов, понимание выгодности их совместного существования. Происходящие в обществе процессы свидетельствуют, что сегодня всем нам необходимо приложить максимум усилий для изменения и дальнейшего развития рамочных конституционных характеристик российского федерализма, в том числе создания целостной системы федеральной власти, в которой конструктивное сотрудничество, формируемое на принципах взаимодействия и согласования интересов сторон, доверительный уровень отношений между органами власти всех уровней будет олицетворять собой демократический путь развития общества не на словах, а на деле.

Мы за такую Российскую Федерацию!

@@@
Казань за реальный федерализм
Коммюнике совещания "Группы восьми" на Окинаве 2000 года
Кто кому подчиняется в "Отечестве - вся Россия"?
Луна – 'объездной путь' к Марсу
Медвежья услуга губернатору
Мэры ждут милостей
На Пяндже открылся героиновый шлюз

Надежные замки для госграницы

@@

Российско-финское пограничное сотрудничество может служить примером для погранслужб всего Балтийского региона

2002-08-15 / Николай Плотников



С рабочим визитом в Москву прибыла делегация финских пограничников во главе с командующим Пограничной охраны Финляндии (ФПО) генерал-лейтенантом Хану Ахоненом. В аэропорту "Шереметьево-2" ее встречал директор ФПС России генерал-полковник Константин Тоцкий.

Визит финской делегации продлится до 17 августа. В ходе встречи предполагается рассмотреть вопросы состояния и перспектив российско-финского пограничного сотрудничества. Генералы Тоцкий и Ахонен обменяются мнениями по проблемам борьбы с международным терроризмом, контрабандой наркотиков и незаконной миграцией - как на совместной границе, так и в рамках трехстороннего (Россия, Финляндия, Эстония) и многостороннего регионального сотрудничества государств Балтийского моря.

Мероприятия по двухстороннему сотрудничеству России и Финляндии реализуются в основном в рамках постоянно действующей совместной пограничной российско-финской рабочей группы. Ежегодно проводятся совместные стажировки специалистов пограничного контроля в автомобильных и воздушных пунктах пропуска, обмены опытом между начальниками российских пограничных застав и финских пограничных кордонов.

При возрастающих потоках пассажиров и транспорта обмен опытом специалистов пограничного контроля крайне необходим. Это позволяет, с одной стороны, сокращать время на проведение всех видов осмотров, с другой - повышать качество пограничного и таможенного контроля.

Совсем недавно завершились совместные учения пограничных подразделений, в ходе которых осуществлялись пуски учебных нарушителей границы. Подводя их итоги, финская сторона отметила, что совместные действия способствуют более качественному решению вопросов охраны границы и служат наглядным примером в процессе обучения российских и финских пограничников по действиям в реальных условиях.

Большое внимание сотрудничеству пограничных ведомств уделяют и СМИ Финляндии. Так, газета "Калева" опубликовала статью, посвященную совместному контрольному осмотру линии государственной границы и пограничных знаков на ее финляндско-российском участке. В ней отмечается хорошее взаимодействие между пограничными ведомствами двух государств. Подчеркивается, что обстановка на Карельском направлении продолжает оставаться спокойной и стабильной.

Программой визита финской делегации предусмотрено посещение пограничных подразделений Северо-Западного регионального управления (СЗРУ) ФПС России. Российским пограничникам есть о чем рассказать своим финским коллегам. Только в июле на участке СЗРУ задержаны 32 нарушителя госграницы и 85 нарушителей пограничного режима. В шести случаях в пунктах пропуска предъявлялись чужие и поддельные документы, у 706 человек выявлены неисправные документы (390 из них не пропущены через границу).

Одной из пограничных застав Сортавальского погранотряда СЗРУ были задержаны четыре нарушителя. Они предложили пограничникам золотые часы и крупную сумму в евро, чтобы те их отпустили. Как затем выяснилось, нарушителями оказались граждане Турции. При себе они имели туристические российские визы и в Карелию прибыли из Москвы. Еще два турецких гражданина были задержаны в районе населенного пункта Вяртсиля. Они также планировали нелегально мигрировать в Финляндию.

@@@
Надежные замки для госграницы
Политика снова делается "под ковром"
При Совете Федерации создается свой "Госсовет"
Расширение НАТО будет значительным
Россия возвращает себе роль правофлангового
Сенатор Виктор Добросоцкий: "Федерализм - дело тонкое"
Сибирский сенатор

Тбилиси блокирует присоединение России к ВТО

@@

Москва усилит защиту своих интересов на международных торговых переговорах

2008-05-27 / Алексей Щеглов



Сегодня в Женеве должен состояться очередной раунд российско-грузинских переговоров о присоединении РФ к Всемирной торговой организации (ВТО). Тбилиси обещает блокировать переговоры до тех пор, пока не сможет установить контроль на пунктах пропуска на абхазском и югоосетинском участках границы с Россией. Кроме того, Грузия требует отменить решение России об экономическом сближении с Абхазией и Южной Осетией. Эксперты считают прогресс на этих переговорах маловероятным. Тем более что членство в ВТО уже давно не является для России приоритетом, ради которого Москва готова пожертвовать собственными интересами.

За восемь дней до начала переговоров министр Грузии Темури Якобашвили заявил, что его страна будет препятствовать вступлению России в ВТО, пока та не отменит решение о сближении с Южной Осетией и Абхазией. «Грузия не изменит своего мнения, если Россия не изменит свою позицию, потому что мы не можем наблюдать или разговаривать о каких-то торговых режимах, когда против Грузии введены санкции, когда идет попытка аннексировать территорию Грузии», – сказал он. Со своей стороны, глава российской делегации на переговорах о присоединении России к ВТО Максим Медведков еще до их начала заявил, что грузинские власти поднимают вопросы, напрямую не связанные с процессом присоединения к ВТО.

Однако Тбилиси настаивает на своем. «Если наши требования будут выполнены – тогда Грузия не будет создавать проблем России», – заявил «НГ» председатель парламентского комитета по внешним связям Грузии Константин Габашвили. «Эти переговоры будут отображать ту реальность, которая есть. Грузия в принципе не имеет ничего против российского участия в ВТО при условии соблюдения тех договоров, которые есть между Грузией и Россией. Эти договоры подписаны в 1994 году, и их надо соблюдать», – заявил грузинский представитель, отметив, что экономические отношения между двумя странами находятся «в состоянии стагнации».

Напомним, что одним из базовых межправительственных соглашений в области российско-грузинского торгово-экономического сотрудничества является Соглашение о свободной торговле от 3 февраля 1994 года, в соответствии с которым экспорт и импорт товаров между двумя государствами не облагается таможенными пошлинами, за исключением отдельных видов алкогольной продукции, табачных изделий и белого сахара. Однако в целях защиты своих потребителей Россия ввела запрет на ввоз из Грузии растительной продукции (с 19 декабря 2005 года), вина и виноматериалов (с 27 марта 2006 года) и минеральной воды (с 7 мая 2006 года), что привело к падению двустороннего товарооборота. По данным Минэкономразвития, товарооборот между Россией и Грузией составил в 2007 году всего 647,1 млн. долл., в том числе российский экспорт – 586 млн. долл. Импорт же сократился на 13,7% и составил всего 61,1 млн. долл.

«Основной объем российско-грузинских экономических связей приходится на закупки газа в России. Российские компании оказывают также транспортные услуги на территории Абхазии. Но эмбарго на поставки боржоми, вина и сельскохозяйственной продукции продолжает действовать», – констатировал Габашвили, отметив, что основной объем торговли двух стран приходится на закупки газа в России. «Хотя это и не российский газ, а туркменский в том числе, Грузия его закупает. Других подвижек в торговых связях нет, и другие страны, к сожалению, очень сильно обогнали Россию в этом отношении. Но это политика России, и Грузия здесь ни при чем», – заключил Константин Габашвили.

Раздражение грузинской стороны вызывает и экономическое взаимодействие между Россией и непризнанными республиками, в частности поставки абхазского вина на российский рынок, в то время как грузинские вина туда до сих пор не допускаются. Сухуми намерен довести объем экспорта своей винодельческой продукции до 5 млн. декалитров. Этот вопрос является дополнительным препятствием, и поддержка незаконного перемещения товаров из Абхазии в Россию противоречит принципу создания справедливых торговых режимов и самому духу ВТО, считает грузинский экономист Нико Оравелашвили.

«Стороны, вероятно, предъявят друг другу традиционные претензии, и никаких прорывов от переговоров ожидать не приходится, тем более что вступление в ВТО, похоже, не имеет для России большого значения», – считает член научного совета Московского центра Карнеги Алексей Малашенко. Поэтому к очередным затяжкам в России отнесутся «достаточно спокойно». «Ситуация усугубляется тем, что в России растут опасения относительно вмешательства в абхазо-грузинский конфликт со стороны Запада. После выборов в Грузии позиции Саакашвили значительно усилились, и его установки грузинским переговорщикам в Женеве могут стать более жесткими», – отметил эксперт. Соответственно возможности давления на Тбилиси со стороны производителей и экспортеров вина по крайней мере не увеличились.

«Если Россия присоединится к ВТО, то ситуация с таможенным регулированием в непризнанных республиках, особенно в Абхазии, станет более чем нестандартной», – предполагает Малашенко. По его словам, у многих российских предпринимателей есть интересы в Абхазии, в том числе в курортной и финансовой сферах. «Российские инвесторы не захотят отказаться от своих вложений в туристическую инфраструктуру Абхазии и от будущей прибыли», – отмечает эксперт.

@@@
Тбилиси блокирует присоединение России к ВТО
Тревога оказалась ложной
У республики новый орган
Хартия европейской безопасности
Что ожидает Чечню в новом году