"Сегодня искусство более успешно разговаривает с рынком"

@@

Министр культуры Российской Федерации Михаил Швыдкой раскрывает экономические механизмы работы своего министерства и рассказывает о новых кадровых назначениях и перемещениях

2001-09-05 / Екатерина Варкан Культура - хрупкая и очень подвижная сфера. Иногда, и даже часто, она обостренно реагирует на некие внешние воздействия, и реакции ее бывают не самыми простыми. Вероятно, это происходит потому, что вместе с культурой обостряется и усложняется наше восприятие окружающего. Что происходит сегодня в культуре, насколько происходящее связано с административным и финансовым ресурсом главного культурного ведомства? Об этом и о многом другом мы попросили рассказать министра культуры Российской Федерации Михаила Швыдкого.



-МИХАИЛ ЕФИМОВИЧ, благостно ли настроены Министерство культуры и его руководитель в начале нового сезона?

- У меня по моему характеру не бывает благостных настроений. Но есть определенное понимание того, что проект бюджета на 2002 год для нас лучше, чем бюджет 2001-го, финансирование увеличивается на 58,2 процента, и это, безусловно, радует.

- Сколько это денег?

- От бюджета чуть более 7 миллиардов рублей в этом году мы переходим к бюджету чуть более 11 миллиардов рублей в следующем. Это хорошая прибавка, особенно для низкооплачиваемых людей искусства, которые размещаются между 6-м и 13-м разрядами тарифной сетки - и как раз этой категории бюджетников будет увеличена зарплата в следующем году почти вдвое. Естественно, это радует, но не удовлетворяет. Мы понимаем, что работнику культуры все равно придется крутиться и работать на двух или трех работах (как и бывало) для поддержания существования, потому что и при увеличении зарплаты денег для жизни будет мало - их, правда, всегда мало.

Но я считаю эти средства, которые предположительно будут выделены в 2002 году, неплохими по сравнению с тем, что было три-четыре года назад. Если же думать о тех потребностях, которые существуют в культуре, они, естественно, больше. Но не главный вопрос, с моей точки зрения, как получить деньги, проблема на самом деле более важная - как их потратить. Конечно, когда министр выбивает что-то из бюджета, он считается хорошим министром, когда не выбивает - считается плохим. На самом деле важна осмысленность в тратах, потому что наша культура столь велика и многообразна, что никаких денег не хватит. Даже если на нее дадут бюджет всей страны, мы найдем способы, как правильно им распорядиться.

- Михаил Ефимович, увеличение бюджета на будущий год - это ваша личная заслуга или государство наконец осознало необходимость поддержки культуры?

- Бюджет формирует не Министерство культуры. Министерство может более или менее аргументированно объяснять, почему ему нужны такие деньги, и пытается находить понимание у председателя правительства, его заместителей и министра финансов. Так что аргументы - за мной, а воля - за ними. И здесь, разумеется, надо отдавать должное тем, кто имеет деньги, а не тем, кто деньги просит.

- Добрая воля и единый порыв?

- Выходит так, но, получив свое, мы становимся финансовыми тиранами для других. На уровне формирования бюджета все зависит от его концепции - бюджет ведь документ во многом политический, а не только экономический, с одной стороны. А с другой - определенная сумма компромиссов.

Перспективный бюджет считается, и справедливо, социальноориентированным, поэтому образование по объему затрат занимает ведущее, первое место; только потом идет реформа армии. И культура наша на этот раз тоже получила столько, чтобы бюджет считался социально ориентированным. Это в первую очередь заслуга руководителей правительства. За мной же были только аргументы, почему надо, а за ними решения и соотношения всех частей бюджета.

- Вы, надеемся, получите эти деньги, и возникает второй вопрос, поставленный вами, - как их использовать. Скажите, будут ли какие-то перестановки в министерстве, которые, по вашему мнению, необходимы для усовершенствования системы трат, то есть использования средств?

- Бюджет, который мы получаем, делится, как правило, на две части (на три на самом деле, но для простоты объяснения скажу "на две"). Первую мы отдаем учреждениям культуры, находящимся в федеральном подчинении, - таким, как МХАТ, Малый театр, Русский музей или Театр Волкова. Такие федеральные учреждения культуры финансируются, строго говоря, автоматически - заработная плата, коммунальные расходы. Собственно, это одна из главных задач, которая перед Министерством культуры ставится всегда и которую оно обязано выполнять неукоснительно, - сохранение ядра русской культуры. Не надо объяснять, что исчезновение музеев Кремля, Музея имени Пушкина или Большого театра с карты российской культуры - это не просто уменьшение количества учреждений культуры, а разрушение архетипа, генетики самой русской культуры. И напомню, что основные фонды - музейные, библиотечные, главный творческий потенциал находится в федеральном ведении.

Вторая статья - так называемые программные деньги - средства, которые расходуются на проекты. Как вы знаете, в прошлом году была принята программа "Культура России 2001-2005 гг.", и идеи там очень разные. В них есть и инвестиционная составляющая, например план реконструкции Большого театра (реставрация старого здания, строительство нового филиала), а также такие проекты, как театральная олимпиада или московский кинофестиваль. Все это крупные акции, в которых Министерство культуры традиционно участвует.

- И иногда бывает главным плательщиком...

- Источником финансирования, скажем так. А есть и единичные случаи, они уникальны и не менее важны. Скажем, создание того или иного кинофильма (все кино финансируется именно за счет программных, проектных денег) или постановка какого-то спектакля. Понимаете, искусство - особая сфера, но, так или иначе, мы все подчиняемся общим принципам, которые разработаны для подобного рода программ в Министерстве экономики. И мы обязаны проводить определенные конкурсы, тендеры и так далее, но у нас есть своя специфика. Очевидно, что нельзя заказать тендер на, условно говоря, фильм Вадима Абдрашитова. Фильм Вадима Абдрашитова может снять только он сам. Вот если для Эрмитажа или Русского музея нужно купить новое технологическое оборудование, на эту покупку можно объявит тендер, потому что оно есть в Германии, России, Японии, Америке, где угодно. А на производство некоего художественного продукта - нельзя. И найти понимание с общекультурной общественностью здесь, конечно, не просто. Заявок от учреждений культуры и частных лиц огромное количество на проведение того или иного конкурса, выставки, организацию проекта, но здесь работают довольно жесткие экспертные комиссии, у которых есть свои критерии. Естественно, денег мы всем дать не можем, и обид довольно много.

И сегодня уже встает целый ряд организационно-производственных вопросов. Я приведу скучный пример - мы вообще занимаемся скучными и невеселыми вещами. С 1 сентября мы вводим вместе с другими бюджетными учреждениями систему финансирования только через казначейство. То есть собственные доходы учреждений культуры (например, от выставок и экскурсий - в музеях), которые раньше могли храниться в коммерческих банках на расчетных счетах, должны перейти на лицевые счета в казначейство и все внебюджетные доходы учреждений культуры будут расходоваться по смете так же, как и бюджетные средства. Это вызывает раздражение у руководителей этих учреждений. Они считают, что у них забирают их деньги.

- Но они же использовали эти средства на оперативные нужды и, таким образом, имели финансовый маневр?

- И с лицевых счетов можно снимать деньги совершенно спокойно. Но как бы это были их деньги, а теперь деньги эти еще и контролируют. Понимаете, за 10 лет нашего развития (совсем неплохого, я считаю), которые пошли на пользу и вовсе не зря нами всеми были прожиты, стало ясно, что руководители учреждений культуры, находящихся в ведении государства, не собственники, хотя многие убеждены в обратном.

- То есть они сами как бы стали хозяевами.

- Да, и я думаю, что это психология неправильная. Они директора, приказчики. Распорядители, но не собственники. Министерство культуры тоже не собственник. Мы являемся представителем собственника и контролируем то, что происходит. Я приведу простой пример. Музеи проводят выставки и зарабатывают на этом деньги. Но зарабатывают они за счет того, что в музее есть коллекции, принадлежащие государству, и эти коллекции не собственность музея. Другое дело, что талантливый директор может сочинить выставочную стратегию, такую, например, как Михаил Борисович Пиотровский в Эрмитаже. Но у него, слава Богу, и коллекция более 3 миллионов объектов!

- И возможность таких действий велика?

- Возможность немалая, но Пиотровский действительно талантливый музейный директор. Можно распорядиться использованием музейных фондов, воспитывая детей, как это делается в детском центре Музея имени Пушкина у Ирины Александровны Антоновой. А можно вообще ничего не делать. Согласен, что те, кто придумывает и сочиняет, должны получать много, но все равно это необходимо отразить в нормальной государственной статистике. И в конечном счете все это зарабатывается на государственных коллекциях. Это очень трудный и сложный психологический процесс, но если коллеги не хотят быть учреждением культуры, то есть другие формы существования - унитарное предприятие, некоммерческое партнерство. Музеи к этому в меньшей степени относятся, а вот театрам, филармониям мы предлагаем разные формы деятельности. Ведь можно посчитать по налогам - где выгоднее даже заплатить большие налоги, но чувствовать себя хозяевами в собственном деле. Сейчас, например, мы с театром "Сатирикон" рассматриваем возможность подобного эксперимента. Может быть, лучше платить большие налоги, но постоянно не бегать в Министерство культуры, чтобы просить разрешения потратить 20 копеек на приобретение зубной щетки? Тут очень интересный период организационно-экономический, и в этом смысле мы ведем сейчас реорганизацию во многих направлениях. Все обратили внимание на кинематограф, а существуют проблемы в театральном и театрально-концертном деле, в реставрации, в гастрольной деятельности. Наконец, есть проблемы (и совершенно новые) в библиотечной деятельности. Ведь бумажная форма носителя сегодня уступила место электронной. Публикаций в интернете больше раза в три, а то и на порядок, чем на бумаге, и другие задачи становятся и перед библиотеками.

Пришли новые экономические условия жизни, и эта работа составляет существо деятельности министерства: создание законодательных, нормативных баз, иногда и трансформация тех или иных экономических и организационных форм деятельности. В меньшей степени, как это ни парадоксально, мы занимаемся собственно творческими процессами. Наша задача - создать условия для нормального творчества.

Здесь тоже существует проблема - всем нашим художникам (кто не видел) рекомендую посмотреть документы, которые сдаются в качестве заявок для получения средств, например, в национальный фонд поддержки искусства в США… Там все расписано, что ты не имеешь права делать на бюджетные деньги, и содержательно в том числе. Если ты приходишь в любой фонд сегодня за 10 тысячами гранта, то сколько унижений должен пройти, чтобы их получить, и сколько же дать клятвенных обязательств... Мы не требуем таких клятв, но сегодня точно хотим знать, на что, зачем и с какой целью будут израсходованы государственные средства.

- Я так понимаю, что это ваш расширенный ответ на мой вопрос, будет ли как-то реорганизовываться Министерство культуры и будут ли меняться руководители?

- Что касается смены руководителей. Сейчас ушел очень опытный наш сотрудник, заместитель министра, который у нас занимался экономикой, - Виктор Николаевич Антонов, вышел срок его государственной службы. К нам придет Владимир Сергеевич Малышев - директор Госфильмофонда России, очень опытный хозяйственник и экономически подготовленный человек. А Виктор Николаевич как раз уйдет в Госфильмофонд. Еще из радикальных изменений - сейчас в процессе ухода также заместитель министра Виктор Васильевич Егорычев - умный, тонкий, интеллигентный человек, он курировал раздел искусства, а сейчас захотел стать директором музея в Царицыне, и там тоже пора проводить смену. Мы поняли, что нам не нужен сегодня человек, который специально занимается искусством. Эти вопросы станет курировать Александр Алексеевич Голутва, который возглавляет службу кинематографии.

- Александра Алексеевича называют еще министром кино.

- Так вот он станет министром всего современного искусства - кино, театра, живописи, музыки, архитектуры и литературы в той степени компетенции, в которой мы ею занимаемся.

И вообще я думаю, что нас слишком много, и даже сказал бы так: министерство занимается несвойственной для него работой. Заключением договоров на выполнение отдельных проектов вполне могут заниматься вынесенные за пределы министерства агентства или дирекции, как угодно можно их называть. Сейчас мы размышляем над новой структурой министерства, которая должна привести не просто к сокращению, а к разумному перераспределению обязанностей. Министерство ведь должно только определять стратегические направления, в том числе в расходовании средств и в законодательной инициативе.

- Последние два года Министерство культуры взяло под свое крыло крупнейшие организации - Росгосцирк, Госкино, Большой театр. В ближайшее время какие-то крупные подразделения вольются в Минкульт или, наоборот, выльются из него?

- Вы знаете, я считаю, что мы дошли до пределов своей компетенции и за пределы компетенции выходить не будем. Помня о моем медийном прошлом, меня часто подбивают организовывать журнально-газетно-радио-телевизионное нечто, но я думаю, что для нас это не нужно. Есть Министерство печати, и нам не надо залезать на чужую делянку, тем более что мы работаем в достаточно плотном контакте. Другое дело, что возможны точки схода и совместной работы. И если в Министерстве печати есть книгоиздательство, а у нас библиотеки, то нам, естественно, надо искать совместные пути. Если есть телевизионный канал "Культура", то нам нужно программно помогать его существованию. Мы имеем на это все права. Если затеваются новые российские телесериалы, то министерство, конечно, должно оказать содействие телевидению в создании более качественного русского киноромана. И здесь у нас возможностей достаточно.

- А не жалко ли, Михаил Ефимович, вам Госфильмофонд? Все, каким-то образом приближенные к этой организации и лично знающие Владимира Сергеевича Малышева, будут плакать по поводу его ухода. Ведь там душа, которую именно он вдохнул.

- Во-первых, он никуда не уходит, а будет руководить экономическим блоком министерства и тем самым помогать Госфильмофонду, который, я надеюсь, тоже станет частью министерства.

- Все-таки станет?

- Да. Госфильмофонд сегодня самостоятельно плавает, но по своему значению в нашей культуре не уступает таким крупнейшим учреждениям, как Эрмитаж или Русский музей, - в своей сфере. Я думаю, такая перемена не повредит Госфильмофонду, тем более что там работают замечательные люди, беззаветно преданные кинематографу и Госфильмофонду. А говоря про душу Владимира Сергеевича, перефразируем классика нашего театра: Владимир Сергеевич будет душой с ними, а телом в Министерстве культуры.

- Ну, раз зашел разговор о кино и коллекциях, как остро сегодня стоит проблема трофейных произведений искусства и трофейного кино?

- Периодически такие проблемы всплывают. Ставят вопросы и наши бывшие союзные республики, потому что многие оригиналы находятся в наших фондах. Позиция здесь простая - есть закон о ценностях, перемещенных в результате Второй мировой войны и ее последствий, и то, что вне этого закона попало на территорию России, надо рассматривать отдельно (каждую вещь). Универсален только этот закон, и все за пределами 1941-1945 годов требует особого юридического изучения.

- То есть отдавать не станем?

- Нет необходимости, я считаю.

- Михаил Ефимович, в ваших примерах все время фигурируют крупные культурные центры. Существует ли программа поддержки провинциальной культуры?

- Я проехал полстраны за последние полтора года и, разговаривая со многими людьми, не открою секрета, что провинция ведет активную культурную жизнь. Причем это не наезды московских звезд, а нормальное органичное развитие культуры. Надо понимать, что сегодня мы можем говорить о новом этапе формирования российской культуры, который начался в конце 80-х годов. Мы как бы выскочили из-под зонтика культуры советской, и культурная жизнь приобрела очень внятный национальный характер и оттенок. Что такое российская культура, мало кто сейчас может сформулировать. Мы можем сказать, что такое русская культура, татарская, коми культура на территории Российской Федерации и даже азербайджанская культура на этой же территории. Российская культура составляет сегодня некую совокупность культур, находящихся на территории Российской Федерации, но понятие российская не имеет того идеологически доминирующего, идеологически объединительного характера, как в советскую эпоху. Советская культура была законченным типом имперской культуры, очень интересным и сложным для исследователей феноменом, а вовсе не таким простым, как сегодня многие пытаются его толковать. Той культуры нет, а российская культура - это все-таки на сегодня более географическое, государственно-гражданское, нежели содержательно-смысловое понятие, она - нечто еще только формирующееся как целостность. И в основе, конечно, русская. Мы живем сегодня в более мононациональной стране, чем Советский Союз. Русские - это все-таки 80 процентов населения, и 20 процентов - тюркоязычные и прочеязычные люди. Впрочем, и сама русская культура именно в 90-е годы стала демонстрировать и настаивать на своих локальных особенностях. Сегодня культура севера России - Архангельска и юга - Кубани развиваются, отстаивая свою локальную особенность.

- Это видно даже по архитектуре.

- Русская культура очень многообразна, и ее единой в простом смысле нет. Я не говорю о различиях донского, кубанского и ставропольского казачества - это уже изыски, хотя оно различно - традиции и этнические составляющие. Но если вспомнить северный фольклор, где на самом деле генотип русского народа сохранился беспримесно, именно север хранит ген русского народа. И тут же удивительное многоцветие юга - украинские, кавказские и азиатские вкрапления в узор. В каждой губернии хотят показать свои особенности, свою непохожесть. И славно, что Вологодчина другая, чем Архангелогородчина. Сила русской культуры состоит в ее многообразии и единстве одновременно.

- И в жизнеспособности.

- Да. И еще в провинции очень ревниво относятся к тому, что делают соседи, и многое поэтому сочиняют сами. Например, в Кургане хотят проводить фестиваль произведений Шостаковича, написанных им в Кургане. Энергия культурной жизни провинции удивительна, многообразна и насыщенна.

- Может быть, пришла стабилизация?

- Я должен сказать, что это было и в самые тяжелые времена, в середине 90-х годов. Народ хочет сохранить себя. Идентичность России есть идентичность культуры, а идентичность страны, ее будущее связаны с осознанием самих себя как людей этой определенной культуры. Я считаю, что сегодня (снизу идет, не сверху) очевидна потребность в отстаивании собственного генотипа, что есть важнейшая принципиальная вещь, и государство должно этому всячески способствовать.

Я скажу больше, и это соображение сегодня не очень популярно, - Россия за 90-е годы показала, что она абсолютно спокойно противостоит любой агрессии зарубежной культуры, даже массовой. Понятно, что есть процессы разрушительные, эти тенденции существуют, понятно - массовая зарубежная культура агрессивна. Но русская культура показывала и доказывала и в XVII, и в XVIII, и в XIX веках, что совершенно спокойно существует и развивается при такой агрессивной внешней среде - она просто берет лучшее, отбрасывая худшее.

- То есть собаки лают, а караван идет?

- Идеологического захвата культуры не произошло. Более того, агрессия массовой культуры породила углубленный интерес к национальным корням, к национальной идентичности, к тому богатству, что есть национальная культура.

Другое дело, что государство должно, понимая это, очень активизировать свои усилия на ее сохранении и развитии. Так что я считаю, что процесс идет вполне нормально.

- Михаил Ефимович, обратимся к другой специфике. Не так давно я была на Соловках и увидела, что проблема отношений религиозной и светской властей не так проста, как всем бы нам хотелось ее себе представить. Есть ли идеи регламентирования деятельности государства хотя бы в таких центрах?

- Соловки - федеральный музей и имеет статус национального достояния, то есть неделимость коллекции и так далее, и он находится в особом положении. Сложнее, где этого статуса нет. Скажу вещь, которая не очень сегодня популярна. Есть люди, которые убеждены, что вне религиозного вообще нет ничего духовного, нет никакого культурного сознания и что ценности вырабатываются только в религиозном сознании. Я не принадлежу к числу тех, кто считает, что религиозная духовность покрывает всю сферу духовности российской жизни, и считаю, что светское и религиозное сознание, светская и религиозная духовность должны вести непрерывный диалог. Именно в этом открытом диалоге мы получим то многообразие духовной жизни, которое сегодня важно для определения действительно национальных ценностей российского бытия. А если уж понять, что Россия многоконфессиональная страна, - это существенный момент. При этом я придерживаюсь позиции вот какой: надо вернуть все, что принадлежало Церкви (я не работаю в Министерстве имущественных и земельных отношений, а говорю только о культурных и религиозных ценностях), вернее, многое из того, что принадлежало Церкви: есть музейное достояние и музейные реликвии, такие, как икона Владимирской Божьей Матери, которая является особо ценным уникальным достоянием не только верующих, но всех граждан России. И таких памятников множество. Мы Церкви должны отдать максимум из того, что можем отдать по закону. И нужно искать те компромиссы, которые не оскорбляют чувства верующих, не унижают их гражданского достоинства.

- Идет ли работа над решением, постановлением, законом, который бы урегулировал все эти разногласия, снял недопонимание?

- Есть указ первого президента России Бориса Николаевича Ельцина о возвращении Церкви ее церковного имущества и зданий и так далее. Мы им руководствуемся и далее будем неукоснительно ему следовать. Действительно, очень часто возникают конфликты между светскими и церковными властями, между музейщиками и настоятелями монастырей. Мы - Министерство культуры, и духовные пастыри -православные, мусульмане, буддисты - должны являть пример готовности к диалогу и компромиссу и не должны расшатывать гражданское общество. Мы не можем походить на людей, конфликтующих за алюминиевые или нефтяные прииски, - это будет скверно. Мы должны являть пример готовности к гражданскому миру и согласию. Еще раз повторю: все, что можем в рамках закона отдать Церкви, должно быть отдано - не наше оно.

Я вообще противник любой денационализации, которая для страны опасна и может привести к тяжелейшим последствиям. Но законы, к сожалению, не всегда отрегулированы. В вопросах идеологических люди, которые представляют светскую духовность, сегодня крайне робки. Сколько раз меня попрекали и указывали на то, что не надо говорить, что ты неверующий человек. Причем это говорили, естественно, не представители Церкви, которые проявляют толерантность и взвешенность. Многие считают, что это опасно для моей карьеры.

- А вы неверующий?

- Я неверующий человек. Долгие годы занимался западным XVIII веком. Оттуда и выстроились мои некие принципы жизни. Вы знаете, XVIII век был построен на определенных положениях, которые были как бы внерелигиозные. Мне для моей жизни и отношений с миром этих принципов достаточно. Но это вообще мое частное дело, глубоко интимное и никого не касается. Словом, каждый переживает трагедию бытия на свой манер. Вот и все.

- Как человека театрального какие театральные действа, премьеры вас бы порадовали, как вам кажется, в ближайшее время?

@@@
"Сегодня искусство более успешно разговаривает с рынком"
Verbatim
Бремя наших песен
Возвращение призраков
Все нейроны делают это
Где зарождаются перемены
Герой в тени своего памятника

Дискриминация

@@

Что немцу [сербу, корейцу, еврею, поляку и т.д.] здорово, то русскому… запрещено?

2001-02-08 / Михаил Николаевич Кузнецов - доктор юридических наук, профессор Академии госслужбы при президенте России.







Иван Ерменев. Нищая с девочкой-поводырем. 1775 г.

"Дискриминация - ограничение или лишение прав определенной категории граждан по признаку расовой или национальной принадлежности".

Словарь иностранных слов (М., 1979)

17 ИЮНЯ 1996 г. был подписан президентом России и затем вступил в силу Федеральный закон под названием "О национально-культурных автономиях".

Ничего подобного у нас в России никогда не было, и здравое установление можно только приветствовать. Прежде чем перейти к делу, следует дать читателям представление о его главной сути.

Впервые в России национальности получили право и возможность развивать свою культуру не так, как считает нужным безнациональное государство, а так, как считает нужным та или иная национальность. А государству - также впервые - в этом процессе законом отводится лишь роль помощника.

Крайне важно, что отныне согласно этому закону национально-культурная автономия той или иной национальности (далее: НКА) имеет право "получать поддержку со стороны органов государственной власти и органов местного самоуправления, необходимую для сохранения национальной самобытности, развития национального (родного) языка и национальной культуры" (ст. 4 "Права национально-культурной автономии").

В законе есть нечто даже более важное, а именно - механизм государственной поддержки на всех уровнях исполнительной власти.

Понятно, что государственная поддержка национальных культур требует средств. Поэтому едва ли не самое главное содержание закона - в главе V ("Финансово-экономическая основа национально-культурной автономии"). Она устанавливает, что финансирование деятельности, связанной с реализацией прав НКА, должно осуществляться за счет различных средств, в том числе "федерального бюджета, бюджетов субъектов РФ, местных бюджетов. В этих целях могут формироваться специальные федеральные, региональные и местные фонды" (ст.16 "Принципы финансирования национально-культурных автономий"). Пусть читатели хорошо запомнят и проникнутся данной мыслью: бюджеты трех уровней - местного, регионального и федерального - вовлекаются данным законом в дело поддержки национальных культур.

Бюджет, как известно, есть общий карман страны, из которого оплачиваются общие нужды страны. И это очень хорошо и знаменательно, что развитие национально-культурных негосударственных инициатив наконец-то признано такой общей нуждой, которую следует оплачивать из бюджета. По одной этой причине данный закон можно признать эпохальным для России.

Поддержка не ограничивается только языковыми программами. Некоторые пункты закона придают НКА определенные возможности не только в культурном, но даже и в социально-политическом ключе. В частности, НКА имеют право "создавать средства массовой информации, <…> участвовать через своих полномочных представителей в деятельности международных неправительственных организаций. <…> Государственные аудиовизуальные средства массовой информации предоставляют национально-культурным автономиям эфирное время" (ст.15) и т.д.

Кроме того, ст.7 гласит, что при правительстве РФ создается Консультативный совет по делам национально-культурных автономий, который является совещательным органом и действует на общественных началах. Этот совет "представляет и защищает в органах государственной власти (здесь и далее выделено мной. - М.К.) РФ культурные и социальные интересы этнических общностей; участвует в подготовке федеральных программ в области сохранения и развития национальных (родных) языков и национальной культуры, проектов нормативных правовых актов, а также в подготовке других решений, затрагивающих права и законные интересы граждан РФ, относящих себя к определенным этническим общностям; осуществляет консультирование правительства РФ, федеральных органов исполнительной власти по национальным проблемам граждан РФ, относящих себя к определенным этническим общностям". (Постановлением правительства России такой совет уже создан.) Что ни говори, а все это есть уже чистая политика. Таков данный закон.

Завершая экспликацию, обратим особое внимание читателей на то, что закон не содержит абсолютно никаких ограничений по национальному признаку. Самая первая статья закона указывает, что НКА - "это форма национально-культурного самоопределения, представляющая собой общественное объединение граждан РФ, относящих себя к определенным этническим общностям". Определенным, то есть любым известным миру.

Иной подход, если бы он устанавливал столь широкие культурные и политические права по какому-либо эксклюзивному национальному признаку, явился бы не чем иным, как дискриминацией по отношению к национальностям России, исключенным из сферы действия данного закона. И тогда этот закон противоречил бы как Конституции России, так и Всеобщей декларации прав человека, за которую СССР проголосовал на Генассамблее ООН в 1948 г.

КТО СМЕЛ, ТОТ И СЪЕЛ

Как только Закон о НКА был опубликован, весьма многие национальности нашей необъятной Родины восприняли этот факт как руководство к действию.

Прошло всего два года после выхода закона, и в Московской Думе на совещании, проводимом для представителей московских НКА, уже присутствовало 11 региональных НКА (армянская, ассирийская, еврейская, казахская, корейская, курдская, латышская, немецкая, польская, сербская и болгарская), а помимо них оказалось зарегистрировано более 50 местных - в округах. Так, армянских окружных НКА оказалось в первопрестольной ни много ни мало - 10, татарских - 9, корейских - 5, еврейских - 4… С тех пор количество и ассортимент московских НКА существенно расширился. В каждом округе каждая НКА получила возможность требовать у префектур - по закону! - помещение для офиса на самых льготных условиях, финансирование местных культурных программ и т.д. и т.п.

Многие НКА уже приобрели не только местный и региональный, но и федеральный статус. Всего в стране сегодня имеется около 200 местных, свыше 100 региональных и 11 федеральных НКА.

Итак, Закон о НКА заработал и начал приносить конкретные плоды для культурного развития и защиты национальных интересов многих национальностей.

Национальностей в России много. Пока федеральных НКА у нас гораздо меньше, чем могло бы быть, судя по списку российских народов и народностей. Но отнюдь не потому, что власти чинили им какие-либо препятствия. Просто не все из них оказались столь же организованными, дисциплинированными, сообразительными и проворными, как вышеупомянутые. Никому из них никаких запретов не ставилось, и вход в данное "царствие небесное на земле" до сих пор был открыт для всех национальностей.

Кроме одной.

НУЖНА ЛИ СВОЯ НКА РУССКОМУ НАРОДУ?

Русские, как известно, "долго запрягают". Вот и на этот раз понадобилось много времени, прежде чем они оценили благоприятные возможности, предоставляемые законом, и попытались ими воспользоваться.

Основной тормоз, помешавший сделать это раньше, - психокомплекс бывшего "имперского народа", изжившего и завершившего имперский период своей биографии, но еще не осознавшего этого. "Как! - горделиво восклицают критики идеи русской НКА из числа русских общественных деятелей. - Что еще за автономии для русских? Нас загоняют в какие-то резервации?! Какая у русских может быть автономия в Рязани или Костроме? Какая вообще у русских может быть автономия в России? Это что же - автономия от России? Чепуха! Не надо нам никаких автономий!"

Беда в том, что если некоторые русские общественные деятели говорят подобные слова от искреннего непонимания и наивности, то представители противного лагеря используют эту же аргументацию вполне сознательно. Поэтому ее нужно проанализировать досконально.

Отдельно от государства

Как известно, у русских в отличие от десятков народов, проживающих в России в собственных национально-территориальных образованиях, нет своего государства. Ибо Россия пока еще не стала государством русских ни юридически, ни фактически.

Юридически - потому, что первая же фраза Конституции России гласит: "Мы, многонациональный народ России… принимаем настоящую Конституцию", чем подчеркивается правосубъектность и суверенность не русского, а именно некоего "многонационального народа". Этой фразой утверждается, в частности, что юридически Россия именно не является государством русских. (Русский народ вообще начисто лишен правосубъектности в стране, созданной русскими предками для своих потомков. Он даже ни разу не упомянут в Конституции.)

Фактически - потому что русский человек хоть и составляет 85% населения страны, но не является хозяином России ни в каком смысле.

Точнее всего будет сказать, что русские де-факто живут и существуют автономно от государства. Не получая, естественно, от этой "автономии" никаких льгот и преимуществ. Что дает русским Россия именно как русским? Ничего.

Защищает ли Российское государство священное право русского народа проживать на своей исторической территории в рамках единого государства, как то подобает государствообразующему народу и как то испокон веку было на Руси? Нет. Государство смирилось с разделенным положением русской нации. Что предпринимает государство для того, чтобы изменить блокадное, по сути дела, положение русского анклава - Калининградской области? Ничего. Защищает ли Российское государство священное право русского народа властвовать в стране, созданной нашими русскими предками? Занимает ли русский народ - государствообразующая нация! - соответствующее положение во властных структурах? Нет. Что предпринимает государство для того, чтобы изменить сложившиеся в российских республиках этнократические режимы, дискриминирующие русских? Ничего или очень мало.

И так далее.

Беззащитное юридическое положение русских в нашей стране вполне целенаправленно и сознательно консервируется государством. Чем иначе объяснить то обстоятельство, что департамент по проблемам русского народа Министерства по делам национальностей был разогнан, не успев создаться? А разве не достоин внимания тот факт, что в Госдуме до сих пор нет не только русской фракции, но даже комитета по проблемам русских?

В современной России вообще нет такой инстанции, куда русский человек мог бы обратиться со своими проблемами, в том числе национально-культурными, не как обычный гражданин на общих основаниях, а именно как русский человек.

Кому развивать русскую культуру?

Могут ли русские в свете сказанного положиться на государство в деле сохранения и развития русского языка, национальных русских традиций, русской культуры, русской системы образования, русской науки? Никак нет.

Тотальный кризис русской культуры - итоговый результат долгой государственной политики - налицо.

Русский язык. Никто не сделал так много, как государство, располагавшее и располагающее центральными каналами теле- и радиовещания, чтобы испохабить великий русский язык.

Гибнут, хиреют от недофинансирования многолетние проекты по сохранению и развитию русского языка, по подготовке уникальных русских словарей.

Русская культура. Опять-таки вспомним сегодняшние электронные СМИ, определяющие погоду в области массовой культуры. Вот уж кто подлинно загнал русское художественное слово, русский театр, русскую оперу и балет, русскую музыку в резервации!

Мы уж не говорим о состоянии наших музеев, долгими годами не получающих средств на закупку экспонатов. Или библиотек, даже таких крупных, как Ленинка или Историческая.

Русская школа. Она называется русской только по той причине, что преподавание в ней ведется на русском языке. Во что превратились программы по русской литературе и истории! Заметим, что издавна идет подмена: вместо истории своего народа русские дети изучают историю государства России, что вовсе не одно и то же. Но качество даже этой учебной литературы давно вызывает справедливое возмущение родителей и русского ученого сообщества.

Правда, в Москве сегодня действуют три так называемые русские школы, с углубленным изучением русского языка и истории. Для сравнения: еврейских школ в той же Москве более 10, преподаватели и ученики там - только евреи. В "русских" же школах - пестрый национальный состав как учеников, так и преподавателей, прием туда ведется не по конкурсному, а по территориальному принципу, и вообще эти школы просто бьются за выживание. Да еще и ощущают себя ежедневно под колпаком бдительных инстанций.

Русская наука: заботится ли о ней российское государство? На этот вопрос исчерпывающий и трагический ответ дает статистика эмиграции русских ученых и вообще интеллигенции за рубеж.

Итак, снова и снова повторим: русские сегодня существуют в России вполне автономно от Российского государства. Как в политике, так и в культуре. Это факт.

У нас более чем достаточно оснований считать, что русским необходимо самим брать в руки дело русского образования, культуры и науки. А государство должно нам в этом деле помогать, а не мешать.

"Резервации"? Нет, точки роста нации

Одна из главных причин, по которой русским остро необходимо воспользоваться Законом об НКА, состоит в том, что русский народ сегодня находится в аморфном, неструктурированном состоянии. Это во многом связано с переживанием "кризиса идентичности", о чем верно написано в докладе группы Миграняна ("НГ-сценарии", 14.06.2000).

Русские не только не хозяева в своей стране, не только брошены своим государством на произвол судьбы, они еще к тому же являются самым денационализированным народом из тех, что проживали в бывших как Российской, так и Советской империях. К концу 1980-х гг. они в массе своей забыли или даже и не знали, что значит быть русским вообще, не понимали, что значит быть русским сегодня. Хотя очень многие в наши дни уже задумались над всем этим, но в целом инерция коминтерновского воспитания еще чрезвычайно сильна, особенно у старшего поколения. Это тлетворное наследие, которое преодолевается верно, но медленно.

Для того чтобы перевести любое вещество из аморфного состояния в структурированное, нужно создать в нем центры кристаллизации. В данном случае необходимо организовать по всей стране сеть легальных русских организаций, которые, опираясь на изучение и пропаганду русской национальной культуры и истории, взяли бы на себя эту функцию: восстановить утраченную "кристаллическую решетку" русского народа, структурировать его, вернуть ему национальную идентичность в полном объеме.

Итак, суммируя сказанное, читатель, конечно, понял, зачем и почему русским, как, может быть, ни одному другому народу России, нужны национально-культурные автономии.

"НЕ ПУЩАТЬ!"

Первыми осознали все это русские люди в Калининградской, Курганской, Свердловской областях и Карачаево-Черкесии. Проявив немалое упорство, настойчивость и деловитость, преодолевая сильнейшее сопротивление местных управлений юстиции, уверявших, что-де закон "распространяется на национальные меньшинства и не распространяется на русский народ", эти первопроходцы сумели зарегистрировать в полном соответствии с законом вначале местные, а затем и региональные русские НКА (далее: РНКА).

17.11.99, соблюдя все требуемые законом формальности, вышеназванные РНКА провели учредительный съезд и учредили Федеральную русскую национально-культурную автономию России (далее: ФРНКАР). Законность этого акта не подлежит сомнению, ибо закон гласит недвусмысленно: "Федеральные национально-культурные автономии граждан РФ, относящих себя к определенной этнической общности, могут образовываться региональными национально-культурными автономиями двух или более субъектов РФ" (ст.5).

Уже более года Министерство юстиции стойко отбивает попытки учрежденной ФРНКАР зарегистрироваться в законном порядке. Документы трижды возвращали учредителям, объясняя при личных встречах, что происходит обычный "футбол", потому что этот вопрос "обсуждался в верхах" и было принято решение: Федеральную НКА русских не регистрировать под любыми предлогами.

Самый первый отказ в регистрации (#01-1705 от 23.12.99), подписанный руководителем департамента по делам общественных и религиозных объединений Министерства юстиции России В.Томаровским, гласил: "Федеральная русская национально-культурная автономия не может быть создана и зарегистрирована на федеральном уровне, поскольку это противоречит положениям "Концепции государственной национальной политики РФ", утвержденной Указом президента РФ # 909 от 15.06.96. В ней констатируется, что национально-культурная автономия как форма национально-культурного самоопределения <…> относится в частности к малочисленным, разрозненно расселенным народам, национальным меньшинствам. В составе России русский народ составляет большинство населения, <…> русский язык является государственным языком. Поэтому регистрация федеральной русской национальной автономии будет фактически означать признание граждан русской национальности в качестве национального меньшинства или малочисленного народа".

С юридической точки зрения в этом ответе Минюста три, мягко скажем, неточности, которых от этого ведомства было трудно ожидать. Во-первых, Закон о НКА, как уже не раз подчеркивалось, не содержит никаких ограничений правосубъектности для любых народов России. Нигде в законе не сказано, что национальным меньшинствам создавать федеральные НКА можно, а большинству - нельзя. Во-вторых, любой закон (в данном случае Закон о НКА) обладает приоритетностью над подзаконными актами (в данном случае указом президента). Если закон расходится с подзаконным актом, должен действовать закон, а не акт. В-третьих, Закон о НКА был подписан президентом после того, как был выпущен упомянутый указ. Любое государственное установление (будь то указ или даже закон) автоматически становится юридически ничтожным в части, противоречащей более позднему закону.

Наконец, как уже говорилось, Конституция России и Декларация прав человека запрещают какую-либо дискриминацию по национальному признаку. Нельзя в стране, где действуют подобные установления, одной национальности что бы то ни было разрешить, а другой то же самое - запретить.

Именно поэтому Закон о НКА вполне ясно и четко определяет: "Образование и деятельность национально-культурной автономии регулируются настоящим Федеральным законом, принимаемыми в соответствии с ним другими федеральными законами, <…> а также общепризнанными принципами и нормами международного права и международными договорами РФ в области обеспечения прав и свобод человека и гражданина" (ст.3).

Указав на эти обстоятельства, учрежденная и действующая, но не зарегистрированная ФРНКАР направила на имя министра юстиции Ю.Чайки письмо и вновь пакет документов для регистрации.

Новый ответ Минюста, полученный в сентябре 2000 г., уже не содержал несостоятельных ссылок на ельцинский указ и концепцию. Там были выражены некоторые новые претензии к различным пунктам Устава. Учредители поняли, что, поскольку предела совершенству нет, а практика "заматывания" регистрации ("футбол") доведена Минюстом до степени высокого искусства, необходимо искать политическое решение вопроса, чтобы разорвать порочный круг.

РУСОФОБИЯ "В ЗАКОНЕ"

С целью найти понимание и поддержку ФРНКАР обратилась в высшие инстанции исполнительной власти. Но они, естественно, ответили в полном соответствии с той традицией государственной русофобии, о которой сказано выше.

Виртуозное мастерство отговорок и отписок проявили два первых заместителя министра по делам национальностей - А.Поздняков и В.Кирпичников.

Попытка найти поддержку в администрации президента тоже была не слишком успешной. В телефонном разговоре с сотрудником АП В.Хинцагашвили руководитель секретариата ФРНКАР услышал знакомое: какая-де может быть у русских автономия в России? Переубедить его не удалось.

Комитет по образованию Госдумы (председатель И.Мельников, член коммунистической фракции) не ответил вообще ничего. И это просто благородно по сравнению с ответом Комитета по делам национальностей. Там письмо ФРНКАР с просьбой о поддержке было спущено зампредседателя комитета, пламенной защитнице прав и интересов удмуртского народа С.Смирновой. В результате вместо конструктивного ответа на свет явился шедевр административного жанра, разъясняющий просителям: "Согласно ст.10 Конституции РФ государственная власть в нашей стране осуществляется на основе разделения на законодательную, исполнительную и судебную. Органы этих властей самостоятельны. Поэтому конституционные нормы не дают основания Комитету по делам национальностей вмешиваться в действия Министерства юстиции РФ, отказывающегося зарегистрировать Устав ФРНКАР". И далее следовала рекомендация судиться, если что, с Минюстом. Это ли не русофобия, да еще в изощренно издевательской форме?

ЛУЧ НАДЕЖДЫ.

БЛЕСНУЛ И ПОГАС

К его чести, Комитет по культуре Госдумы в лице председателя Н.Губенко сделал то, что Комитет по делам национальностей почему-то посчитал неконституционным и вообще невыполнимым: написал письмо на имя министра юстиции РФ с просьбой зарегистрировать ФРНКАР в соответствии с Законом о НКА и Конституцией России без лишних проволочек.

Руководитель секретариата ФРНКАР был принят первым заместителем министра Э.Реновым, а потом и начальником департамента по делам общественных и религиозных объединений В.Томаровским. Они выслушали все аргументы и проявили понимание. После чего, выполнив определенные требования, ФРНКАР вновь подала документы на регистрацию.

Позднее их еще раз пришлось забрать, дабы внести (казалось, в последний раз) окончательные изменения в устав, после чего, как заверили Томаровский и начальник отдела регистрации Э.Елагин, ФРНКАР наконец будет зарегистрирована. Правда, эти изменения выхолостили из устава все, сколько-нибудь окрашенное в социальные тона. Например, вычеркнуты оказались право "защищать права и интересы русских" и право "участвовать в избирательных кампаниях автономно или в составе блоков с иными общественными объединениями". Оба эти пункта были дословно и буквально списаны с устава уже зарегистрированной Минюстом федеральной НКА "Российские немцы". Но, как уже отмечено, что немцу здорово, то русскому запрещено.

Однако, поскольку задачи сохранения и развития русской культуры, конечно же, стоят у ФРНКАР на первом месте, с такой дискриминацией было решено для пользы дела смириться.

4 января с.г. из Минюста пришел новый отказ. Он мотивирован... ссылкой на ельцинский указ и Концепцию национальной политики России, о которых речь шла выше. Ясно, что решение вопроса будет теперь перенесено в суды вплоть до Конституционного (ибо нарушены именно конституционные права русских людей).

НОЖ В СПИНУ ОТ МИННАЦА

Пока ФРНКАР ходила кругами, начертанными Минюстом, лучший друг всех народов России - Министерство по делам национальностей - не дремал. Попытка русских зарегистрировать федеральную НКА вызвала у этого "друга" весьма болезненную реакцию, которая выразилась в направлении в июле 2000 г. двух документов в правительство РФ. Они именуются: "Проект. Федеральный закон "О внесении изменений и дополнений в Федеральный закон "О национально-культурной автономии" и соответственно "Пояснительная записка" к оному проекту.

Важнейшая для нас суть этих документов изложена в "Пояснительной записке". Вначале авторы хвалят действующий Закон о НКА: "Общественный институт национально-культурной автономии становится эффективным инструментом в реализации прав и свобод в сфере национально-культурного развития, оптимизации межэтнического взаимодействия…" "Однако, - добавляют они ложку дегтя, - реализация настоящего Федерального закона в социальной практике выявила и ряд существенных недостатков".

Что же так тревожит Миннац? Какой недостаток он находит главным, первостепенным? А вот какой: "1. Отсутствие в законе положения о субъектах права на национально-культурную автономию привело к тому, что в нескольких субъектах РФ, где русские составляют абсолютное большинство населения, учреждаются русские НКА (какой ужас! - М.К.) <…> Ими образована Федеральная национально-культурная автономия русских (кошмар! - М.К.), но Минюст дал отказ в ее регистрации (спасибо ему за бдительность. - М.К.). Основную причину создания НКА русскими общественными организациями органы исполнительной власти рассматривают в намерении иметь дополнительный финансовый источник (это, несомненно, ужасный криминал. Должно быть, все остальные национальности, регистрирующие НКА, и в мыслях не имеют ничего подобного. - М.К.)". Соответственно, в проекте нового закона Миннац предлагает: "Статью 1 изложить в следующей редакции: "Национально-культурная автономия в РФ - это особый вид общественного объединения граждан, относящих себя к определенным этническим общностям, находящимся в ситуации национального меньшинства".

До какой же степени нужно ненавидеть русский народ, чтобы так тревожиться, не перепала ли ему лишняя копеечка!

Унтер-офицерской вдове, конечно, далеко до чиновников Миннаца. Она высекла лишь сама себя, а эти - все свое ведомство (благо, новый министр В.Блохин пока не вошел в курс дела). И покушаются высечь все правительство России.

Правительство же в лице Комиссии по законопроектной деятельности само изо всех сил стремится быть высеченным, ибо уже имело неосторожность одобрить законопроект о поправках к Закону об НКА. Будем надеяться, что Федеральное собрание России (как Госдума, так и Совет Федерации) вовремя остановит русофобов.

ДИСКРИМИНАЦИЯ КАК ОНА ЕСТЬ

Не будем говорить здесь о профессионализме тех, кто подготовил указанные документы. Если "специалисты" не понимают юридического различия между малочисленными народами и национальными меньшинствами - это проблема в первую голову их начальства. Хотя довольно странно получится, когда армяне, корейцы, немцы, евреи, поляки и другие, у кого есть своя государственность вне России, будут пользоваться всеми привилегиями Закона о НКА, а эскимосы, коряки, алеуты, шорцы, тофалары, даргинцы и другие, таковой государственности не имеющие, - нет. Понятно также, что уже зарегистрированные НКА - например, татар и других национальностей, не попадающих в разряд меньшинств, будут немедленно ликвидированы.

Но это в конце концов не наши проблемы. Мы пишем здесь о русских, которые вообще не имеют нигде своей государственности - ни в России, ни за ее пределами. Не успев наделить нас никакими правами и возможностями, русофобы из Миннаца уже спешат их отнять.

Попытка Миннаца изменить статью 1 Закона о НКА есть не что иное, как дискриминация русского народа в самом чистом виде. Ибо многочисленные российские национальности получат государственную поддержку в деле развития и сохранения своих культур, а русские - нет.

Другие национальности смогут осуществить "взаимодействие государства и общества для защиты национальных интересов граждан РФ в процессе выбора ими путей и форм своего национально-культурного развития" (см. преамбулу закона), а русские - нет.

Другие национальности будут сами определять, как им развивать свою культуру, но русским этого права не будет дано, за них все, как и прежде, будут решать чиновники Минкультуры, Минобразования, Миннаца, Минюста. А как они это делают - мы знаем.

Другие народы получат "эффективный инструмент в реализации прав и свобод в сфере национально-культурного развития, оптимизации межэтнического взаимодействия", а русские - нет.

Представители других национальностей будут заседать в правительственном Консультативном совете, чтобы решать там согласно Закону о НКА (ст. 7) и Постановлению правительства от 18.12.96 # 1517 свои не только культурные, но и социальные проблемы и вообще проблемы национальной политики России, но - без русских представителей, которых туда и на порог не пустят.

Наконец, другим народам будут выделены бюджетные средства на развитие своей национальной культуры, языка, традиций, образования, а русским - нет.

Если эта бесстыдная дискриминационная поправка к Закону о НКА пройдет, это будет означать в юридическом смысле полное попрание Конституции России и Декларации прав человека, да и самого Закона (см. ст. 3 "Правовой статус национально-культурной автономии").

Здесь есть не только правовая, но и нравственная сторона вопроса.

Позвольте напомнить, что русские - 85% населения России - есть основной коллективный налогоплательщик нашей страны. Общий карман - бюджет! - наполняется главным образом именно его усилиями. И оцените такой факт: по неофициальным сведениям, в 1999 г. на нужды многочисленных национально-культурных автономий было израсходовано по всей России свыше 200 млн. руб. Эти деньги, вынутые по большей части из русского кармана, торжественно пронесли мимо русского носа и раздали в руки другим национальностям для поправки их культурного положения.

Что же, это и дальше так будет продолжаться? Если Закон о НКА будет принят в дискриминирующем русских варианте, значит, на нас, русских, будут попросту в принудительном порядке возложены расходы по содержанию других народов, в то время как наша собственная национальная культура задыхается без средств и государственной поддержки! Кто дал право чиновникам Миннаца облагать русских новым косвенным налогом на развитие нерусских культур России?

Это не что иное, как продолжение русофобской практики "пламенных революционеров". Как известно, на 10-м съезде ВКП(б) было принято историческое решение возложить на русский народ бремя по подъему национальных окраин на общероссийский уровень. Эта установка была перевыполнена с лихвой - так, что сегодня русский народ находится на грани истощения своих сил и полного национального вырождения. Мы видим результат. И мы сыты такой политикой принудительного донорства по горло!

@@@
Дискриминация
Длинный взгляд
Игры самозабвенные
Каптар с горы Бермамыт
Китч-арт-икона
Мания биеннале
Немножко демократии, чуть-чуть волюнтаризма

По ту сторону свободы

@@

Законы о борьбе с шовинизмом работают тогда, когда общество требует их применения

2003-02-12 / Владимир Юрьевич Зорин - министр РФ;

Эмиль Абрамович Паин - руководитель Центра по изучению ксенофобии и политического экстремизма. Института социологии РАН.




Политические дискуссии последнего времени отмечены острыми спорами как о самом определении экстремизма, так и о мерах борьбы с ним. Дополнительную пищу для этого дала подготовка и принятие в 2002 г. Закона "О противодействии экстремистской деятельности". Но при этом практически все единодушно и безоговорочно относят к понятию экстремизма возбуждение национальной, расовой или религиозной вражды. И скинхеды, нападающие на африканских дипломатов или кавказских торговцев, и террористы, захватившие мюзикл "Норд-Ост", - все они, пусть и в разной мере и форме, выражают именно эту этно-расово-религиозную разновидность фобий, побуждающих к насилию. Именно эта разновидность экстремизма сегодня, безусловно, преобладает в российском обществе.

Иммунодефицит эпохи перемен

Социолог Лев Гудков отмечает, что в современной России "комплекс социальных обид растет очень сильно, но, что характерно: он не становится социально окрашенным, а принимает форму национальных обид, чувства притеснения со стороны других, этнически чужих, национальных противников и врагов. И тогда возникают мифы: о засилье "черных", азербайджанцев, цыган и др.".

Проявления ксенофобских форм экстремизма отмечаются во многих странах мира, в том числе и в экономически развитых и политически стабильных, однако наибольший всплеск этнической и религиозной нетерпимости, лежащей в основе экстремизма, наблюдается в периоды крутых исторических перемен, подобных тем, которые пережили народы бывшего Советского Союза, вынужденные в короткие сроки изменять одновременно и свой политический режим, и экономическую систему, и национально-государственное устройство. Такие периоды известный польский социолог Петр Штомпка назвал временем "травматической трансформации". Именно в это время экстремизм представляет наибольшую опасность, поскольку бурно трансформирующиеся общности обладают меньшим иммунитетом в противодействии этому злу.

Важной, на наш взгляд, причиной роста этнополитического экстремизма является восприятие (взращенное, разумеется, не без помощи пропаганды) определенной частью российского общества своей недавней истории, в том числе и последнего десятилетия, как чуть ли не национального поражения.

Сегодня "комплекс обид" утвердился в виде стереотипов массового сознания, и, к сожалению, велико количество политических деятелей, которые пытаются их разжечь в корыстных целях. Именно поэтому наибольшую угрозу обществу сегодня представляет не столько фанатичный экстремизм масс (его, к счастью, пока нет), сколько прагматичный экстремизм элит.

Особенно опасен скрытый экстремизм националистического толка, маскирующийся под оболочкой политической респектабельности и парламентаризма.

Механизм запуска идеологем экстремистского толка подобен многоступенчатой ракете. Первая ступень - это выступление лидера малочисленной экстремистской группы (например, скинхедов) с лозунгами погромного характера в листовке, малотиражной газете или в интернете. Это как бы пробный шар, и он может быть облечен в самую брутальную форму. Затем та же идея, но уже как ответ на "требование народа" и в более респектабельной упаковке, высказывается известным политиком. Это становится информационным поводом для СМИ, которые вольно или невольно тиражируют экстремистские высказывания в массы. Именно так в свое время получили широкое распространение антисемитские речи бывшего депутата Госдумы Альберта Макашова.

Казалось бы, сразу же напрашивается простейшая рекомендация: запретить прессе обращать внимание на подобные высказывания. Однако в демократическом обществе такое предложение нереализуемо (трудно себе представить, что в условиях свободы слова экстраординарное заявление известного политика, тем более государственного деятеля, осталось бы без внимания прессы), а главное, контрпродуктивно, поскольку в демократическом обществе именно пресса, активизирующая общественное мнение, включает политический и правовой механизм, противодействующий экстремизму. Вот свежий пример. В декабре 2002 г. Трент Лотт лишился поста лидера республиканского большинства в американском сенате, потому что пресса усмотрела в одном из его частных высказываний лишь намек на расизм.

Если сравнить описанную ситуацию с отечественной, то станет ясно, что наша проблема не столько в том, что пресса обращает критическое внимание на экстремистские выходки, сколько в отсутствии последующей правовой и политической реакции на отмеченные прессой факты и в пассивности общественных сил, хотя большинство россиян, как показывают опросы, негативно относятся к различным проявлениям экстремизма.

Поступок Татьяны Сапуновой, выдернувшей плакат с антисемитскими лозунгами и поплатившейся за это множественными ранениями, к сожалению, редкий. Еще труднее припомнить факты, когда представители, например, татарской или якутской общественности выступили бы в защиту законных интересов русских в соответствующих республиках.

Если деятельность экстремистских движений не встречает отпора со стороны государства и общества, то начинается эрозия всей общественно-политической жизни, размывание конституционных устоев:

- существенно повышается уровень дозволенного в политической сфере, т.е. респектабельными становятся политические силы, которые фактически являются маргинальными, и в результате снижается общий уровень политической этики, что репродуцируется на всю общественную жизнь;

- в обществе сгущается атмосфера нетерпимости, а следовательно, все менее устойчивой становится политическая система;

- насилие все более воспринимается как допустимый и даже наиболее предпочтительный метод достижения целей. Особенно пагубно это сказывается на молодежи, для которой естественно тяготение к решительным действиям и их романтизация независимо от идейной подоплеки и конечных целей. И этим прекрасно пользуются идеологи и организаторы экстремистских движений, формируя фанатиков, готовых "за идею" на любой террористический акт или иное преступление;

- наконец, страх становится лейтмотивом гражданской жизни, а это есть лучший фон для дестабилизации политической ситуации в стране.

Скептицизм и бездействие

На интуитивном уровне большинство граждан России отвергают экстремизм, хотя и далеко не все в полной мере осознают, что это такое. Так, по данным фонда "Общественное мнение", более половины опрошенных граждан (56%) считают, что политический экстремизм опасен для страны, и только 8% - что он не опасен. При этом всего 24% респондентов знают о существовании экстремистских организаций, 38% - что-то слышали о них и 37% - ничего не слышали либо затруднились ответить.

Если в осознании опасности экстремизма, по крайней мере на интуитивном уровне, сходится большинство населения, то по вопросу о мерах противодействия этой угрозе существует огромный разнобой мнений как в массовом сознании, так и среди экспертов и политиков. Даже среди профессиональных юристов и парламентариев пока нет единства взглядов на определение самого понятия "политический экстремизм". Так, в процессе подготовки и обсуждения закона о противодействии экстремистской деятельности было представлено по крайней мере пять альтернативных подходов к этому вопросу. Если даже профессионалы не могут рассеять туман вокруг предмета, о котором идет речь, то не приходится удивляться тому высокому уровню неопределенности по поводу сущности экстремизма, который проявляется в российском общественном мнении.

Нет единства мнений и о самой необходимости принятия специальных законов в данной сфере. Можно выделить по крайней мере три вида скептических суждений по этому поводу.

Первый тип. Его представителей можно назвать "правовыми нигилистами", отрицающими необходимость использования правовых механизмов противодействия экстремизму. Вместе с тем мотивы этого нигилизма у разных представителей выделенной нами группы могут существенно различаться. Так, представители радикального либерализма считают, что только проявленное насилие наказуемо, в то время как "призывы к установлению диктатуры вполне демократичны и должны быть конституционно и конвенционально защищены".

Необходимость специальных, в том числе и законодательных, мер борьбы с экстремизмом отрицают и сторонники идеи полной саморегуляции политических процессов, полагающие, что само демократическое развитие общества устраняет опасность экстремизма.

Второй тип скептического подхода демонстрируют интеллектуалы в основном из среды правозащитников, которые полагают, что общий закон о противодействии экстремизму не нужен и даже опасен, поскольку может быть использован властями для расправы с любой оппозицией. При этом они признают саму необходимость правового регулирования экстремизма, но лишь в форме так называемых "частных запретов".

Третий тип критиков представляют интеллектуалы (социологи и политологи), которые в принципе не возражают против использования правовых и иных законных механизмов противодействия экстремизму, но сомневаются в действенности этих механизмов в сложившихся социально-культурных и политических условиях. Они полагают, что в России не созрели предпосылки для правового регулирования и потому любые законы в этой области окажутся мертворожденными.

Причины правового скептицизма представителей российской общественности понять можно. Только недавно познав политическую свободу, российское общество еще не научилось распознавать, где кончается свободное распространение идей и где начинается экстремизм - как покушение на эту самую свободу, как разрушение государственности. В действительности борьба с экстремизмом не является борьбой с инакомыслием, не противоречит принципу идейного, духовного и политического плюрализма. Как раз в странах с устойчивой политической системой обращают наибольшее внимание на любые, даже сравнительно слабые по российским меркам, проявления экстремизма. Например, по данным Министерства внутренних дел Германии, в этой стране только в 1999 г. за экстремистские выходки - ксенофобию, антисемитизм, насилие на национальной почве - были осуждены 10 037 человек, из них лишь 746 преступлений были связаны с применением насилия, остальные относились к преступлениям идеологического характера. В России до суда доводится не более десятка дел, осуждаются же единицы.

Руководители многих областей России исходят из убеждения, что лучше не поднимать проблему этнического экстремизма, чтобы не будоражить общественное мнение, но если молчат руководители, то оживают экстремисты, воспринимая молчание как знак согласия или благожелательный нейтралитет.

Если молчит политическое руководство регионов, то представители правоохранительной сферы (скажем, милиции) склонны квалифицировать даже видимые невооруженным глазом проявления идеологически мотивированного насилия как разрозненные акты хулиганства или молодежные "разборки". Да и зачем им брать на себя так называемые "висячие" дела, у которых нет судебной перспективы.

Формальный подход к проблеме приводит к тому, что уголовные дела порой заводятся на тех, кто высказывает свое критическое отношение к проповедям национальной розни, и не замечается деятельность самих проповедников. Так, в Ставропольском крае, выделяющемся среди российских регионов массовостью таких радикальных националистических организаций, как "Российское национальное единство" (РНЕ), в конце 2002 г. возбуждено уголовное дело в отношении вовсе не активиста РНЕ, а ученого Виктора Авксентьева, известного специалиста в области этнической конфликтологии.

Если нет добросовестного и профессионального анализа причин национализма, то люди начинают искать объяснения, исходя из привычных стереотипов и предрассудков. В результате возникают и получают массовое распространение мифы о "преступных народах" и "хороших народах-страдальцах". На этой основе формируется "новый", так называемый "культурный" расизм.

Политкорректность, или Культуртрегеры толерантности

Исторический опыт показывает, что политический экстремизм в любой форме - фашизма, расизма, этнического и религиозного радикализма - захватывает общество постепенно. Именно поэтому в противодействии экстремизму решающую роль должны играть меры раннего предупреждения насилия. Цель раннего предупреждения насилия преследует и принятый в России Закон "О противодействии экстремистской деятельности". Как бы мы ни относились к некоторым его несовершенствам, к нечеткости и расплывчатости отдельных его формулировок, но по своей направленности на предупреждение массового распространения экстремизма он, на наш взгляд, заслуживает одобрения. Есть, однако, опасность, что этот закон постигнет та же учесть, что и предшествующие ему законодательные акты или отдельные нормы, направленные на пресечение "разжигания национальной, расовой и религиозной розни". Эти акты не работают, поскольку закон может быть действенным только в том случае, если общество заинтересовано в его реализации, требует его применения. Пока общественная ситуация в России не благоприятствует действию подобных законов: отсутствуют ценностные ориентиры, которые не позволяют даже профессиональным юристам определиться с тем, можно ли подвести то или иное деяние под разжигание национальной розни.

Можно согласиться с теми, кто полагает, что в нынешних российских условиях важную роль в противодействии экстремизму должны играть меры просветительского характера. Это осознают и федеральные власти, которые еще до принятия упомянутого закона утвердили федеральную программу "Формирование установок толерантного сознания и профилактики экстремизма в российском обществе". Но и эта программа не сможет стать действенным инструментом противодействия экстремизму до тех пор, пока не будет опираться на общественную поддержку.

Весь мировой опыт доказывает, что с такими укоренившимися общественными болезнями, как экстремизм, коррупция, наркомания и другими, нельзя бороться только "сверху", только усилиями власти. Механизмы борьбы с идеологией экстремизма, по сути, те же, что и его эскалации. Экстремизм не навязывается сверху - во всяком случае, этого не происходит в современной России. Не вырастает он и снизу, поскольку негативные массовые стереотипы - это лишь сырье для экстремизма. Идеология экстремизма формируется на некоем среднем уровне, усилиями так называемых "этнических и религиозных антрепренеров". Примерно так же должна формироваться и противостоящая ей идеология толерантности: ее основным проводником может быть только интеллектуальная элита - антрепренеры или культуртрегеры толерантности. То, что это не утопия, можно доказать конкретным историческим примером.

В Америке еще в 1960-х гг. расизм был острейшей проблемой, настолько глубоко проникшей во все поры общества, что даже в столице, в Вашингтоне, в то время единственным местом, где черный и белый житель города могли столкнуться, был железнодорожный вокзал. Только туда людей с разным цветом кожи обязаны были пускать, во всех остальных местах действовала жесточайшая сегрегация. Но общество осознало опасность поляризации населения, особенно в условиях изменения соотношения между представителями разных рас, и за 20-30 лет сотворило чудо. Сегодня число смешанных браков между представителями разных рас в Америке растет, белые семьи усыновляют чернокожих детей, доля небелых рас на высших государственных должностях увеличивается год от года.

Что же произошло в Америке? Здесь не были приняты специальные законы по противодействию расизму. Те же законодательные акты, которые десятилетиями не препятствовали расизму, вдруг стали инструментами борьбы с ним. Те же судьи, которые спокойно взирали на вопиющие проявления сегрегации, сегодня строго карают даже самые слабые проявления расовой некорректности. Кто-то может сказать, что все началось с проявления политической воли лидера страны, президента Джона Кеннеди, который не побоялся обеспечить федеральную защиту конституционных прав представителей разных расовых групп. Именно при нем студента-негра Джеймса Мередита сопровождал в университет отряд национальной гвардии. Однако Кеннеди пошел на это тогда, когда твердо знал, что его действия получат поддержку избирателей самых многонаселенных районов Америки, прежде всего ее крупнейших индустриальных центров, мегаполисов. Так что же побудило белое протестантское большинство американцев встать на защиту прав негров?

Решающую роль в сломе негативных стереотипов массового сознания сыграли интеллектуалы - лидеры общественного мнения и, разумеется, стоявшие за ними финансовые круги, владеющие средствами массовой информации. Именно они, осознав опасность раскола общества, угрозу политической стабильности в государстве и всего, что за этим последует, объявили настоящую информационную войну расизму. Поскольку этот опыт, на наш взгляд, в основных своих чертах применим и к российским условиям, дадим краткую характеристику важнейших элементов информационной атаки на экстремизм (в американском случае - на расизм). Во-первых, он включает в себя постоянный мониторинг экстремизма. В США действуют десятки общественных организаций, отслеживающих даже скрытые проявления идей расизма, этнической и религиозной розни в выступлениях политиков, общественных деятелей, журналистов и др. Во-вторых, к негативной оценке подобных идей подключились лидеры общественного мнения: наиболее популярные ведущие телевизионных программ, известные эксперты и религиозные проповедники. В-третьих, огромное влияние на формирование политической корректности и негативного отношения к расизму и другим проявлениям экстремизма оказывает массовая культура. Идеи расизма, как правило, вкладываются в уста негативных персонажей ("плохих парней"), тогда как героями самых популярных кинофильмов, комиксов и телевизионных сериалов выступают белый и негр, а в последнее время - еще и китаец или выходец из Латинской Америки.

Что же такое политическая корректность? Это добровольное самоограничение интересов и претензий этнических общностей в пользу гражданского мира и гражданского единства общества. Разумеется, решающую роль в распространении такой нормы играет пример этнического большинства страны. Важно отметить, что политическая корректность становится нормой не за счет насаждения некими директивными актами, а в процессе распространения по каналам политической культуры. Никто не предписывал президенту Клинтону или президенту Бушу включать в правительство представителей разных рас, этнических и конфессиональных групп. Американские лидеры сами понимают, что эффективно управлять страной может лишь администрация, отражающая расовое, этническое и религиозное разнообразие общества. И президенты российских республик должны осознавать, что нельзя управлять республикой, не включая в ее руководство заметного числа русских, составляющих в некоторых из названных регионов численно наибольшую группу населения. Но одновременно и федеральной власти стоило бы расширить представительство разных народов России в аппарате федеральных ведомств. Не менее важно было бы отразить многообразие этнического состава населения в дикторском корпусе основных каналов российского телевидения. Полезно было бы позаимствовать опыт использования массовой культуры в развитии толерантности и предотвращении экстремизма.

Не ждать лучших времен

Однако в данной статье мы не ставили задачи разработки или систематизации конкретных предложений по развитию социально-культурных механизмов утверждения в обществе норм толерантности. Мы всего лишь пытались привести аргументы для трех основных наших тезисов.

Во-первых, несмотря на определенную незрелость социокультурных условий для эффективного противодействия экстремизму и прежде всего дезориентации общества в отношении целей, содержания и средств борьбы с этой угрозой, нельзя дожидаться лучших времен. Они могут и не наступить при пассивности общественных сил. Мы полагаем, что сам законотворческий процесс в рассматриваемой сфере, практика применения законов и ее обсуждение в прессе, а также исследовательская деятельность - все это может оказать позитивное просветительское влияние на общество и содействовать поиску рациональных принципов и подходов в отношении к экстремизму.

Во-вторых, практика показывает, что разрозненные правовые акты (как, впрочем, и вообще разрозненные действия) не могут успешно противостоять эскалации экстремизму, порождаемого комплексом серьезных социально-культурных, экономических и политических обстоятельств. Поэтому мы исходим из необходимости широкого и комплексного (программного) подхода к противодействию экстремизма. Учитывая сложность причин, порождающих экстремизм и определяющих его устойчивость в обществе, а также масштабность связанных с ним угроз для государства и общества, мы считаем необходимым поставить в повестку дня в качестве срочной задачи выработку программы противодействия политическому экстремизму. Эта программа должна: служить базой для совершенствования законодательства в указанной сфере; проведения организационно-политических мероприятий, включающих организацию (или реорганизацию) соответствующих государственных структур; широкой культурно-просветительской работы, направленной прежде всего на формирование общественного мнения как основного фактора противодействия экстремизму.

@@@
По ту сторону свободы
Пой, Деррида!
Политический беби-бум
Почтовая открытка: век нынешний и век минувший
Регионы: коротко
Религия и конфликт
Социальная сеть

Энциклопедия сбереженных традиций

@@

В Рязани отметили юбилей уникального издания

2007-05-21 / Ольга Селезнева







Вячеслав Коростылев – отец-основатель «Рязанского этнографического вестника».

Фото автора

В этом году Рязань отмечает 15-летие уникального издания, аналогов которому в мире немного. Речь идет о Рязанской этнографической энциклопедии, которая вот уже полтора десятилетия собирается под обложкой «Рязанского этнографического вестника». Отец-основатель этого издания, вышедшего в 39 томах, – директор Рязанского областного научно-методического центра народного творчества Вячеслав Васильевич Коростылев.

На Рязанской земле, как известно, пересеклись, переплелись славянские, финноугорские, тюркские этносы и традиции. В силу того, что вплоть до конца XX века значительную часть населения региона составляли сельские жителей, эти традиции не были утрачены. В области было множество фольклорных коллективов, в которых бабушки и дедушки (а следом за ними и молодежь) заботливо хранили и воссоздавали древние обряды, песни, костюмы и обычаи. В общем, Вячеславу Коростылеву было с чем работать. Но первый праздник подлинно народных коллективов не удался. На две тысячи участников пришли смотреть не более 50 зрителей.

И тогда центр народного творчества пошел в районы, туда, где уважительное отношение к собственным корням еще не атрофировалось под воздействием массовой культуры. И закрутилось колесо фольклорных праздников. А в 1987 году на Дне города фольклорные коллективы вступали на разных и многочисленных площадках Рязани. И зрителей хватило на всех.

@@@
Энциклопедия сбереженных традиций