"Антиглобалисты" - это такое ругательство

@@

На самом деле они выступают за глобальную демократизацию

2002-01-25 / Александр Николаевич Тарасов - заведующий отделом ювенологии центра новой социологии и изучения практической политики "Феникс".



Берусь утверждать со всей серьезностью: "антиглобалисты" - ругательство, ярлык, кличка, придуманная их врагами. Сами себя они "антиглобалистами" не называют и на том настаивают. Эти люди именуют себя "новым антикорпоративным движением". Или "новым антикапиталистическим движением". Или - чаще всего - "движением за глобальную демократизацию" (ДГД). То есть они не "антиглобалисты", а самые что ни на есть последовательные глобалисты.

Что такое "глобализация"? Это - возникновение единой мировой экономики, единого мирового рынка, такого, какими были раньше национальные рынки, то есть единого рынка капитала, единого рынка товаров и услуг, единого рынка рабочей силы. И национальные границы никак не должны мешать этому единству. Это естественный и неизбежный процесс, его предсказал еще Маркс (да, да!) 150 лет назад. Не случайно Международный валютный фонд, чтобы теоретически обосновать "глобализацию", сослался на "Манифест Коммунистической партии" Маркса и Энгельса, хотя их в МВФ, конечно, люто ненавидят.

ДГД выступает не против "глобализации", а против тех форм, в которых транснациональные корпорации (ТНК) навязывают ее человечеству. ТНК добились открытия границ для свободного перемещения капиталов (в частности, в офшорные зоны, где можно прятать украденные миллиарды), но резко затруднили въезд в развитые западные страны извне. То есть свобода для капитала - и отсутствие свободы для рядовых граждан.

ТНК, хотя и называются "транснациональными", тесно привязаны к банковскому капиталу США. Все ТНК имеют где-то штаб-квартиру и кому-то платят налоги. Когда ДГД попыталось разобраться в этом вопросе, выяснилось, что подавляющее большинство ТНК обогащают финансовую верхушку США и что эти действия обусловлены "Вашингтонским консенсусом" - пакетом полулегальных соглашений, заключенных в 80-е гг. между Министерством финансов США, МВФ и Всемирным банком. МВФ и Всемирный банк - это глубоко антидемократические организации, там всем распоряжается тот, у кого больше денег, а больше всего денег в МВФ и Всемирном банке у американских банкиров. МВФ и Всемирный банк предоставляли займы разным странам только при условии выполнения ими требований "Вашингтонского консенсуса". Условия такие: свобода передвижения капиталов; приватизация даже в тех областях, где невозможна конкуренция (например, на железных дорогах - никто же не будет ради конкуренции строить параллельно три разные железные дороги из Москвы в Питер!), что дает возможность частным владельцам необоснованно завышать цены; высокие процентные ставки, что препятствует развитию промышленности, но облегчает финансовые спекуляции; сокращение до минимума всех социальных программ; отказ от защиты природы и охраны окружающей среды; поддержка стабильности национальной валюты путем ограничения реальной денежной массы, что приводит к невыплатам зарплат, пособий и дефициту наличных денег, - это бьет по бедным, но не затрагивает богатых, особенно на Уолл-стрит, поскольку у них капитал виртуальный и наднациональный; сокращение зарплаты и ограничение прав трудящихся; налоговые реформы, которые увеличивают давление на бедных и облегчают налоговое бремя богатых (в России это вылилось в единый 13-процентный налог - бедные стали платить на 1% больше, а богатые - на 7, 12, 17, 27 и т.д. процентов меньше).

Политика МВФ разрушила экономику десятков стран мира. В Югославии она привела к экономическому кризису, гражданской войне и развалу государства. В Руанде - к краху сельского хозяйства и последовавшей за этим резне между хуту и тутси, когда за несколько месяцев погибли 1,5 млн. человек. В Индонезии - к экономическому краху, падению Сухарто и межрелигиозной резне, в которой погибли десятки тысяч человек. В Аргентине, Эквадоре, Бразилии, Мексике - к финансовым крахам и банкротству государства. О бывших республиках СССР я уже и не говорю. Нет ни одного примера, когда бы результатом "реформ по МВФ" явилось процветание.

"Глобализация по МВФ" привела к чудовищному росту нищеты в мире и к форменному истреблению населения планеты голодом. Сегодня 1% населения планеты владеет 40% ее богатств. Разрыв в доходах между бедными и богатыми за последние 30 лет удвоился, а между Севером (богатыми западными странами) и Югом (всеми остальными, включая Россию) увеличился в 3 раза.

За это же время в США, Канаде, Западной Европе выросло поколение, полностью разочаровавшееся в парламентской демократии. Молодые люди, вовлеченные в какие-то частные гражданские инициативы, обнаружили, что не могут реально влиять на политиков. Именно эта молодежь вышла на улицы - и составила основу ДГД.

Но самыми первыми были партизаны-сапатисты. 1 января 1994 г., когда вступил в силу Договор о Североамериканской зоне свободной торговли (НАФТА) и мексиканские рабочие разом потеряли 26% заработка, на юге Мексики, в штате Чьяпас, вспыхнуло вооруженное восстание, поднятое Сапатистской армией национального освобождения (САНО). Первая всемирная встреча против "глобализации" состоялась именно в штате Чьяпас, в джунглях, на контролируемой сапатистами территории, летом 1996 г.

Сегодня в борьбе против "глобализации по МВФ" участвуют уже сотни тысяч и даже миллионы людей. Первые крупные уличные беспорядки произошли в Сиэтле, где на улицы вышли 100 тыс. человек (80 тыс. приезжих и 20 тыс. местных). Для того чтобы принять, разместить, накормить участников, потребовались немалые деньги. Акция в Сиэтле финансировалась так: по интернету организаторы призвали всех сочувствующих прислать на проведение акции по 1 доллару. Что такое 1 доллар для западного человека? Копейки. Откликнулся миллион человек - и многие прислали не 1, а 5, 10, некоторые - 50 долларов. Когда собирали деньги на Геную, откликнулись уже свыше 1,5 млн. человек!

В Генуе на улицы вышли уже 300 тыс. человек (120 тыс. итальянцев и 180 тыс. иностранцев), полиция вновь, как накануне в Гетеборге, стреляла по демонстрантам. Один человек - итальянец Карло Джулиани - был убит, 200 человек получили ранения разной тяжести, сотни были арестованы. Вновь, как в Праге и Гетеборге, в ряды демонстрантов были засланы сотни провокаторов, замаскированных под анархистов из "Черного блока". Они откровенно координировали свои действия с полицией, связывались с ней по рации, беспрепятственно устраивали погромы - для того чтобы оправдать репрессии против демонстрантов.

В Сиэтле демонстрантам удалось сорвать подписание "многостороннего соглашения об инвестициях", согласно которому если ТНК не хотят платить зафиксированный местными законами минимум заработной платы, то и не будут. А если придется заплатить, то смогут взыскать с государства штраф за "причиненный ущерб", упущенную выгоду и т.п.

В Генуе правительства "семерки" спрятались от народа на лайнере в гавани. Помешать подписанию соглашений не удалось. Стало очевидно, что банкиры и лидеры семи развитых стран решили просто игнорировать протесты.

Самая известная организация в ДГД помимо САНО - АТТАК. Это звучное название расшифровывается как "Действие за налог Тобина в помощь гражданам". Речь идет о предложении известного американского экономиста, нобелевского лауреата по экономике Тобина обложить налогом в 0,1% все спекулятивные финансовые операции и пустить полученные деньги на борьбу с нищетой и голодом во всем мире. АТТАК возникла во Франции в 1998 г. как движение против финансовых спекуляций и стремительно выросла до сегодняшних 40 или даже 50 тыс. членов. АТТАК представляет собой сеть местных комитетов, выступающих против финансовых спекуляций, офшорных зон, политики ВТО.

Другой заметной организацией ДГД является "Direct Action Network" ("Сеть прямого действия"), преимущественно университетское движение, организовавшее акцию в Сиэтле. DAN борется против коммерциализации школы (в том числе высшей), навязывания воли ТНК национальным экономикам, против ограбления стран третьего мира, против уничтожения тропических лесов, против платной медицины.

"Reclaim the Street" ("Вернем себе улицу") возникло первоначально в Англии, выступает в защиту природы, против полицейского насилия, за расширение прав местного самоуправления, требует списания внешних долгов стран третьего мира (а также списания внешнего долга России), раз уж эти долги возникли из-за политики, навязанной этим странам МВФ. Списание внешних долгов является и основной целью движения "Drop the Debt", также возникшего в Англии и быстро растущего.

Организация "Tute bianche" ("Белые халаты") образовалась в Италии. Она специализируется на защите прав больных и малоимущих, иммигрантов, женщин, детей. "Tute bianche" устраивают "социальные центры помощи" бездомным и безработным, объединяют их в группы взаимодействия.

В объединение "Focus for the Global South" входят различные общественные организации стран Азии (суммарно до 12 млн. человек). Оно требует уничтожить ВТО, МВФ, Всемирный банк и вообще заменить международные институты (включая ООН), пляшущие под дудку Запада и ТНК, новыми - на основе равноправия всех стран и народов.

Движение "Via campensina" ("Крестьянский путь") объединяет крестьянские организации 60 стран (суммарно 50 млн. человек), включая очень радикальные (такие, как "Движение бедняков Таиланда" и "Движение безземельных Бразилии"). "Via campensina" выступает за экологически чистое и безопасное сельскохозяйственное производство, за справедливое распределение земель, за создание "союза народов" - международных низовых организаций, которые должны противостоять "союзу богачей и правительств" (включая ООН и НАТО).

Всего ДГД вбирает в себя не менее 120 разных групп и организаций. Поэтому единого центра или руководства у ДГД нет, участники отдельно договариваются о координации действий на каждой массовой акции - и между разными группами могут быть значительные расхождения во взглядах и разные представления о тактике.

@@@
"Антиглобалисты" - это такое ругательство
"Конец, тупик, кризис"
"Скорпионы" охотятся за британским оружием
Австрия против Клинтона и НАТО
Бес проводов
Биология, термояд и цифровая вечность
Бремя белого человека

Возвращение призраков

@@

Ультраправая волна в Европе: экспансия шовинизма

2002-06-28 / Юрий Ильич Рубинский - руководитель Центра французских исследований Института Европы РАН.



На европейской политической сцене полным ходом идет смена декораций и репертуара, действующих лиц и исполнителей. Если в ХХI век Европа вступила "левой ногой" - в 11 странах Евросоюза из 15 правительства возглавляли социал-демократы, то сейчас их все решительнее теснят правые партии. Они упрочили свои позиции в Испании и Ирландии, завоевали посты президентов, премьеров, обеспечили прочное правое большинство в парламентах и органах местного самоуправления Италии, Австрии, Португалии, Голландии, Норвегии, Дании, наконец, Франции. В Германии правящая "розово-зеленая" коалиция социал-демократов с защитниками окружающей среды, проигравшая выборы в ландтаги ряда земель, с тревогой ждет приближающихся сентябрьских выборов в бундестаг.

Смена общественных приоритетов

Причины этих перемен очевидны. Во второй половине 90-х гг. Европа вслед за США пережила период экономического подъема, который способствовал росту покупательной способности масс и сокращению безработицы. На повестку дня выдвинулись требования более справедливого распределения увеличившегося общественного "пирога" путем социальных реформ, что является естественным призванием левых партий. Однако за последние года два конъюнктура сначала в США, а затем в ЕС вновь ухудшилась, обострив проблему занятости и связанные с ней явления - углубление социальных контрастов, маргинализацию обездоленной части населения, рост преступности. Это не могло не отразиться на популярности стоящих у власти левых правительств.

В глазах представителей средних слоев, от которых в Западной Европе зависит исход любых выборов, правые отождествляются прежде всего с лозунгами сокращения раздутого бюрократического госаппарата, уменьшения его управленческой роли в экономике, сокращением бюджетных расходов на его содержание и соответственно снижением налогов - необходимой предпосылкой форсирования экономического роста.

Вместе с тем правые партии пользуются репутацией решительных борцов с преступностью во имя обеспечения безопасности граждан, что особенно актуально после событий 11 сентября 2001 г. в США. А коль скоро наиболее криминогенными зонами Европы являются предместья крупных городов, где сосредоточена основная масса иммигрантов из стран третьего мира, то гарантией соблюдения "закона и порядка" оказывается для правых ужесточение иммиграционного законодательства, которое подается заодно как средство смягчения безработицы.

Во всех этих вопросах характерный для левых приоритет защиты прав человека и национальных меньшинств перед проблемами безопасности оборачивается скорее минусом, чем плюсом в предвыборной борьбе.

Нынешний сдвиг вправо в Западной Европе - явление естественное и, несомненно, преходящее. Периодическая ротация левых и правых партий у власти, разделяющих одни и те же фундаментальные ценности - такие, как демократия, рыночная экономика, правовое государство, - служит необходимым атрибутом любой демократической системы. Однако на сей раз очередной виток этой ротации оказался нестандартным. Успехи на выборах умеренных, "системных" правоцентристских партий консервативного, либерального или христианско-демократического толка сопровождаются заметным ростом влияния крайне правых, национал-популистских и неофашистских движений. На выборах разных уровней они собирают 10% голосов в Бельгии, 12% - в Дании, более 14% - в Норвегии, 15-17% - во Франции, 20% - в Австрии, 22,5% - в Швейцарии, 23% - в Голландии. Они не только успешно конкурируют с умеренными силами правого лагеря в борьбе за голоса избирателей, но и навязывают им свое участие в правительствах, причем порой на ключевых министерских постах.

Хотя руководители этих движений открыто не ставят под вопрос конституционные рамки политической игры и даже порой отмежевываются от эксцессов бритоголовых неонацистов, именно лозунги ультраправых вдохновляют расистских погромщиков. Возлагая основную вину за обострение социальных проблем на присутствие иммигрантов из стран третьего мира, ультраправые целенаправленно разжигают национальную и религиозную рознь.

На первый взгляд может показаться, будто различие между просто правыми и ультраправыми всего лишь количественное: ведь и те, и другие единодушно отстаивают лозунги экономического либерализма, предпочитая индивидуальную инициативу и ответственность коллективному иждивенчеству за счет государства, то есть налогоплательщиков. Как умеренные, так и крайне правые афишируют свою решимость твердой рукой искоренить преступность и пресечь нелегальную иммиграцию. Наконец, общей платформой всего правого лагеря, его символом веры является приверженность традиционалистским моральным ценностям - семье, частной собственности, религии.

Однако правых и ультраправых разделяют далеко не только нюансы. Для ультра вполне реальная проблема иммиграции означает не поиск ее прагматических решений, а удобный предлог для разнузданной расистской демагогии, бросающей вызов фундаментальным ценностям демократии, прежде всего принципу равенства перед законом всех граждан, независимо от их этнического происхождения или религиозных верований. Представители "коренной" национальности или "традиционной" религии оказываются равнее прочих. Так же "по карточкам" распределяется и свобода. Что же касается братства, то оно оказывается возможным только "по крови". Здесь уже количество явно переходит в иное качество.

Другое кардинальное различие определяется подходами правых и ультраправых к идеям экономического либерализма внутри национальных границ и вовне. Умеренные правые партии считают глобализацию мировой экономики и европейскую интеграцию объективными тенденциями, диктуемыми развитием производительных сил и новой ступенью международного разделения труда, в первую очередь революционным переворотом в информационных технологиях. Отсюда постепенное размывание традиционных понятий государственного суверенитета, постепенное открытие границ для свободного перемещения товаров, капиталов, людей и идей, которое оказывается императивным условием любого прогресса.

При этом признается, что глобализация отмечена и весьма негативными явлениями, прежде всего углублением пропасти между богатством и бедностью, между постиндустриальными и развивающимися странами, где сосредоточено подавляющее большинство население планеты. Оно чревато угрозой массовых миграций с юга на север, усиливающих межэтническую и межконфессиональную напряженность, вплоть до угрозы предрекаемого Сэмюэлем Хантингтоном "столкновения цивилизаций". Отсюда следует вывод о необходимости жесткого контроля над глобализацией со стороны мирового сообщества.

То же самое касается и угрозы для национальной культурной идентичности народов со стороны американизированной массовой культуры, которой Евросоюз и Япония противопоставляют в рамках ВТО лозунг "культурного исключения", выводящий духовную продукцию из сферы неограниченной игры законов рынка.

Между тем ультраправые видят в засилье коммерческой культуры, как и в негативных аспектах глобализации и европейской интеграции вообще, не просто досадные издержки на пути прогресса, а злонамеренный заговор таинственных темных сил, объединившихся в борьбе против национальной идеи. Единственным ответом ему объявляется закрытие границ, возврат к протекционизму, аннулирование договоров, на основе которых функционируют Евросоюз, ВТО и прочие международные экономические организации.

Крайне правые и крайне левые - заодно

Как ни парадоксально, в данном вопросе ультраправые смыкаются не со своими умеренными коллегами по правому лагерю, а с противоположным, крайне левым флангом европейского политического спектра - коммунистами, троцкистами, экологами и анархистами, филиппики которых против глобализации, евростроительства, засилья транснациональных корпораций почти текстуально совпадают с лозунгами крайне правых. Альтернативные рецепты антиглобалистов, в подавляющем своем большинстве леваков, во многом перекликаются с программами ультраправых. Антифашистские лозунги европейских леваков никак не могут скрыть этого очевидного совпадения.

Оно отнюдь не случайно. Еще в 30-х гг. фашизм в Германии, вступивший на политическую сцену как антипод компартии, пытался не без успеха конкурировать с ней с помощью антикапиталистической демагогии. Сочетание казарменного государственного социализма с великодержавно-имперским шовинизмом было краеугольным камнем сталинского варианта марксизма-ленинизма. Это, казалось бы, противоестественное сочетание приняли в свое время на вооружение и западноевропейские компартии, которые компенсировали в период холодной войны свое подчинение Москве националистической, антиамериканской и антигерманской фразеологией. После крушения СССР национал-патриотическая, протекционистская и антизападная риторика заняла еще более видное место в пропагандистском багаже компартий постсоветского пространства.

Созвучие отдельных идеологических тем правых и левых экстремистов во многом объяснялось близостью их социальной базы. Ультраправые движения всегда апеллировали к маргинализированным категориям городского и сельского люмпен-пролетариата, сильнее всего страдавшим от конкуренции "цветных" иммигрантов на рынке рабочей силы, а также к представителям традиционных средних слоев - торговцам, ремесленникам, связанным с архаическими, обреченными на упадок секторами хозяйства.

По мере свертывания текстильной, металлургической промышленности, тяжелого машиностроения, которые вытесняются наукоемкими отраслями, разорения мелкой торговли и ремесла супермаркетами и современной сферой услуг недовольство связанных с ними социальных категорий растет, принимая формы шовинистической ксенофобии. Кризис комдвижения, усилившийся с распадом Советского Союза, толкает этот протестный электорат с крайне левого фланга на крайне правый, к национал-популистам.

Между тем авторитет центристских партий постепенно падает. Периодическая смена у власти "системных" группировок левого и правого центров, объединенных консенсусом вокруг базовых ценностей постиндустриального общества, все менее ощутимо отражается на повседневной жизни рядового гражданина. Свобода маневра умеренных партий жестко ограничивается требованиями глобализации и евростроительства. В таких условиях избиратель не видит других способов выражения своего недовольства, кроме бойкота выборов или голосования за национал-популистов: не веря в возможность их прихода к власти, да и чаще всего не желая его, он просто стремится преподать урок власть имущим.

"Свой парень" Ле Пен

Среди вождей ультраправых группировок в Западной Европе есть немало ярких харизматических личностей, пользующихся немалой популярностью и сумевших стать заметной частью национального политического пейзажа. Среди них - лидеры Австрийской народной партии Йорг Хайдер, неофашистского Национального альянса Джан-Карло Фини в Италии, наконец, французского Национального фронта Жан-Мари Ле Пен, со взглядами которого читатели "НГ" знакомы из первых рук благодаря его программному интервью, опубликованному в номере от 4.06.02. Его колоритная фигура приобрела в последнее время особенно широкую известность благодаря выходу лидера ультраправых во второй тур президентских выборов 2002 г., где он стал соперником нынешнего президента Жака Ширака.

Кто такой Жан-Мари Ле Пен? Он родился 28 июня 1928 г. в бретонском городке Трините-сюр-Мер в семье владельца рыболовецкой фирмы. Вопреки уверениям Ле Пена о его пролетарском происхождении, материальной нужды он никогда не испытывал и имеет отличное для своей среды образование - окончил иезуитский колледж, лицей и престижный факультет Парижского университета, получив диплом лиценциата права. В 1957 г. он завербовался во французский экспедиционный корпус в Индокитае в составе парашютно-десантных частей Иностранного легиона, но сражениям предпочитал редактирование военной газеты. Спустя два года Ле Пен снова на колониальной войне - на этот раз в Алжире, где лично участвует в пытках электротоком пленных бойцов Фронта национального освобождения (свидетельства жертв его палаческих талантов подробно привела потом французская печать).

Политикой Ле Пен увлекся уже в студенческие годы. В январе 1956 г. он стал самым молодым депутатом парламента от ультраправого Союза защиты торговцев и ремесленников Пьера Пужада, но скоро отошел от него и перед президентскими выборами 1965 г. возглавил команду адвоката Тиксье-Виньянкура, выступавшего в защиту печальной памяти марионеточного режима Виши и его главы - маршала Петэна.

После провала Тиксье-Виньянкура на выборах Ле Пен вместе с ветераном французской дивизии СС Готье создает фирму, торгующую грамзаписями политического содержания. Ряд бывших эсэсовцев помогли ему и при основании в начале 70-х гг. собственной мелкой неофашистской группировки Национальный фронт. То есть нынешний ревнитель национальной идеи начал свою политическую карьеру с кровавого подавления национально-освободительного движения других народов и активного сотрудничества с предателями собственного отечества.

Генетическую связь Ле Пена с вишизмом (которую он, кстати, никогда не отрицал) подтвердили многочисленные заявления вождя Национального фронта, вроде объявления геноцида евреев гитлеровцами всего лишь "деталью истории Второй мировой войны" или сомнительного каламбура, рифмующего фамилию его политического противника с крематориями лагерей смерти.

В 1976 г. страстный поклонник Ле Пена - некий Ламбер, умерший в возрасте 42 лет, завещал своему кумиру солидное состояние. После скандального судебного процесса с родственником жены покойного Ле Пен, обосновавшийся в фешенебельном пригороде Парижа Сен-Клу на вилле площадью в 365 кв. м рядом со штаб-квартирой его партии, стал самым богатым из претендентов на пост главы государства во Франции.

У Ле Пена нельзя отнять незаурядных личных данных - он, безусловно, один из самых сильных ораторов современной Франции. Мне не раз приходилось присутствовать в Париже на митингах Национального фронта, обставленных как эффектное театрализованное шоу с декорациями, главным элементом которых неизменно служили сине-бело-красные факелы цветов национального флага, и могу засвидетельствовать, что это был поистине театр одного актера.

Ле Пен - мастер использования СМИ (даже резко враждебными ему). Он умеет ими мастерски манипулировать, заставляя откликаться на его провокации. Его излюбленное актерское амплуа - не надрывная истерика гитлеровского пошиба, а, напротив, спокойная, слегка ироничная, причем нарочито вульгарная игра под "своего парня", простого француза из народа, непохожего на лощеных профессиональных политиков.

Политический товар, которым торгует Ле Пен, крайне примитивен. Но именно этим он и подкупает избирателей, разочарованных результатами правления как левых, так и правых правительств. "Все они уже себя показали, только я - еще нет", - уверяет он. Лидер Национального фронта играет прежде всего на доминирующем чувстве социально уязвимых слоев - страхе за свою безопасность перед лицом бесчисленных вызовов современности. Это страх перед террористом, уголовником, хулиганом, опасение потери работы и жилья, генетически измененных продуктов в магазине, тревога перед распадом семейных устоев, беспокойство за будущее детей, которым угрожают наркомания и СПИД.

Страх толкает к поискам врагов, которых Ле Пен знает совершенно точно. Для него это чужие - люди иного цвета кожи, непривычной внешности, нравов и верований, которые плодятся чересчур быстро, отнимая у коренных французов работу, распространяя преступность и болезни. Другие, не менее опасные враги - транснациональные компании, разоряющие отечественного производителя и отравляющие его национальное сознание чуждой массовой культурой.

Отсюда - самые простые, элементарные рецепты борьбы против этих зол: ужесточить до предела уголовное и иммиграционное законодательство, восстановить смертную казнь, отмененную социалистами 20 лет назад, выслать из страны большинство иммигрантов, особенно цветных, наглухо закрыть границы для иностранных товаров, капиталов и людей, выйти из Евросоюза, наконец, снизить до минимума налоги и в то же время резко повысить бюджетные расходы, в частности на помощь семьям коренных французов в целях повышения падающей рождаемости.

Как ни противоречивы и иллюзорны подобные рецепты, они подкупают определенные категории избирателей своей простотой. Ле Пен всего лишь умело озвучивает то, что те сами хотят услышать. 4,8 млн. французов и француженок, отдавших свои голоса фюреру Национального фронта на президентских выборах 21 апреля и 5 мая 2002 г., - это прежде всего наименее обеспеченные, не уверенные в своем будущем люди, чувствующие себя лишними в холодном и неуютном глобализированном мире. Наибольший процент голосов Ле Пен получил в восточной половине страны, где сосредоточена основная часть ее промышленного потенциала, подверженного особенно глубоким и болезненным структурным сдвигам, высок уровень безработицы, значительно присутствие иммигрантов.

Согласно опросам, 38% избирателей Ле Пена - безработные, 30% - рабочие, 20% - крестьяне. В то же время в Эльзасе, например, где уровень жизни сравнительно высок, а иммигрантов-арабов очень мало, за Национальный фронт голосуют представители средних слоев, иной раз вполне зажиточные, но опасающиеся потерять свое благополучие. Характерно, что именно там наблюдались в последние годы вспышки слепого насилия молодежи, в ходе которых толпы разбушевавшихся хулиганов переворачивали и жгли автомашины, били стекла витрин, грабили магазины. С недавних пор подобные картины, к сожалению, знакомы и нам. Причем не в глухой бедной провинции, а в самом центре столицы…

Опасность ультра - в беспринципности умеренных

Вместе с тем угрозу, исходящую от европейских ультраправых, не стоит преувеличивать. 74-летнему вождю Национального фронта никак не светит перспектива прихода к власти ни легальным путем по примеру Гитлера, ни насильственным по образцу Муссолини, Франко или Пиночета. Удельный вес в избирательном корпусе Франции уже почти два десятилетия устойчиво колеблется между 14-15% на президентских выборах, 10-12% на парламентских и всего-навсего 5-6% - на местных. Именно таковы результаты второго тура президентских выборов 2002 г., где 82% избирателей проголосовали не столько за Ширака, сколько против Ле Пена. А спустя месяц на выборах в Национальное собрание лепеновские кандидаты едва собрали 12% голосов, не получив ни одного депутатского мандата.

Опасность таится в том, что националистическая демагогия неофашистов начинает банализироваться, просачиваясь в программы и конкретные действия вполне респектабельных, умеренных политиков. В погоне за голосами они нередко поддаются искушению снискать популярность среди протестного электората за счет заимствования у Национального фронта тех или иных пропагандистских тем под благовидным предлогом борьбы против того же Ле Пена. В результате происходит то, что французские политологи называют "лепенизацией умов".

К аналогичному результату приводят беспринципные маневры лидеров левых или правых "системных" партий, пытающихся использовать Национальный фронт друг против друга - то ли в качестве пугала, призванного дискредитировать правый лагерь в целом, то ли путем прямого сговора последнего с ультраправыми. Первый способ не раз пускал в ход Миттеран, впервые открывший реформой избирательной системы дверь парламента перед неофашистами в 1986 г., второй - ряд представителей праволиберального Союза за французскую демократию в погоне за постами председателей региональных советов.

Более того, ультраправое поветрие начинает оказывать воздействие на практическую политику центристских правительств в таких вопросах, как борьба с преступностью или иммиграционная политика: недаром Ле Пен жалуется на плагиат, в коем повинны его конкуренты справа и слева!

Видный французский социалист заметил как-то, что Ле Пен ставит правильные вопросы, но дает на них ложные ответы. В стране, четверть активного населения которой живет за счет внешней торговли, возврат к протекционизму неизбежно вызовет катастрофический крах экономики и массовую безработицу. Демографическая динамика промышленно развитых стран объективно такова, что без импорта иностранной рабочей силы они будут неизбежно отброшены на обочину мировой экономики, а созданная с таким трудом система социальной защиты рухнет под тяжестью неуклонного роста доли иждивенцев-пенсионеров.

В периоды, когда гильотина работала на полную мощность, преступность во Франции была не ниже, а выше, чем сейчас. Поэтому попытки искоренить ее бесполезны без решения порождающих правонарушения социальных проблем - коренного оздоровления обстановки в пригородах, превращенных в настоящие гетто для иммигрантов-арабов, где царят банды хулиганов и торговцев наркотиками, органической интеграции иностранцев во французское общество при уважении их традиций и верований, обогащающих культуру страны приема, а не грозящих ей. Решительное пресечение нелегальной иммиграции должно сопровождаться разумным регулированием допуска иностранцев в соответствии с реальными потребностями реципиента.

@@@
Возвращение призраков
Возрождение духа империи
Война в Ираке не повлияла на положение России в мире
Войны XXI века
Волк и семеро телят
Грузия на пороге катастрофы
Дом без фундамента

Европу пугает «газовый ОПЕК»

@@

Альтернатива российскому газу - Иран

2007-04-09 / Константин Симонов - генеральный директор Фонда национальной энергетической безопасности.



9 апреля в Дохе состоится Форум газодобывающих стран. Истерика по этому поводу в Европе и за океаном не ослабевает. Российская идея создать «газовый ОПЕК» называется опасной затеей, сыплются обвинения в том, что мы связываемся со странами третьего мира, ведем себя нецивилизованно, вообще никакого эффекта от этой затеи ждать не приходится. Хотя очевидно – если бы затея не имела смысла, такой истерики бы не было. В реальности Россия нащупала слабую точку Европы – боязнь столкнуться с консолидированной позицией продавцов энергоресурсов. Сколько ни говори о диверсификации поставок, любой человек, хоть немного знакомый со структурой запасов углеводородов планеты, понимает, что альтернативы России не существует. Центральная Азия и Африка Россию не заменят.

@@@
Европу пугает «газовый ОПЕК»
Зачем Клинтон приезжал в Южную Азию
Иллюзии постиндустриальной эпохи
Иран догоняет Запад
Касьянов готов ратифицировать Киотский договор
Команданте Маркос протягивает руки к России
Крах "нового луддизма"

Кто продавал российские МиГи через Чехию и Словакию?

@@

В Восточной Европе раскрыта крупная сеть нелегальных торговцев оружием

1999-10-16 / Александр Куранов



Самолеты МиГ-21 российского производства нелегально расходились по всему миру через Восточную Европу.

В ПРАГЕ частично стало известно содержание секретного доклада Службы безопасности и информации (СБИ), то есть здешней контрразведки. Он подготовлен для правительства Чехии и посвящен незаконной деятельности фирмы "Агропласт" из небольшого северо-чешского городка Либерец. Как говорится в докладе, эта безвестная фирма играет, оказывается, весьма заметную роль в мировой нелегальной торговле оружием.

Читатели "НГ", несомненно, помнят нашумевшую историю о задержании в Баку транспортного самолета Ан-124 "Руслан", принадлежавшего российской компании "Полет". Тогда азербайджанские таможенники обнаружили на борту авиалайнера, приземлившегося для дозаправки, шесть разобранных истребителей МиГ-21 и другую военную технику. Хозяева груза - представители чешской фирмы "Агропласт" - уверяли, что закупили эти якобы "запчасти" в Казахстане для последующей доставки в Братиславу. Но при расследовании этой странной истории сразу выяснилось, что действительным конечным получателем МиГов является КНДР. Проговорились пилоты "Руслана". Впрочем, многие в те дни чаще высказывали иную версию, полагая, что груз на самом деле мог предназначаться и для Югославии, готовившейся к отражению военной акции НАТО.

В конце марта словацкая редакция радиостанции "Свободная Европа" (РСЕ) добавила к уже имевшейся информации свою - о регулярном использовании фирмой "Агропласт" аэропорта Братиславы для нелегальных перебросок оружия из различных постсоветских республик в страны третьего мира. На это ассистент генерального директора "Агропласта" ответила, что в аэропорту словацкой столицы, дескать, более низкие тарифы для обслуживания грузов, чем в Праге, тем самым одновременно подтвердив, что трансакции фирмы действительно регулярно проводились через Братиславу.

В этой связи следует добавить, что в период многолетнего правления авторитарного премьера Владимира Мечьяра в Словакии нередко происходили удивительные и таинственные события. В частности, как писала в свое время "НГ", местная контрразведка организовала похищение и переброску на территорию Австрии Михаила Ковача - сына тогдашнего президента республики, который не хотел подыгрывать премьеру в его зачастую недемократической и нелегитимной политике. А соратник небезызвестного Александра Коржакова по кремлевской службе безопасности Владимир Стрелецкий, например, поведал в своей недавно вышедшей книге о том, что немало высокопоставленных российских политиков, с которыми всячески декларировал свою дружбу Владимир Мечьяр, стремились упрятать наворованные доллары именно в словацких банках.

Тогдашняя словацкая оппозиция, ныне пришедшая к власти, неоднократно указывала и на проявляющиеся странности в деятельности некоторых совместных словацко-российских фирм, а также в организации поставок разнообразной военной техники в счет выплаты Россией своего долга этой стране. Все это правивший тогда в Словакии режим предпочитал покрывать завесой таинственности и разговорами о неких совместных словацко-российских политических интересах.

Согласно мартовскому сообщению словацкой редакции РСЕ, основанному на информации от неуточненных ею "кругов специалистов", фирма "Агропласт" начала использовать братиславский аэропорт для переброски оружия с осени 1993 года, при этом ловко играя на созвучности названий двух авиакомпаний. Более чем 20 раз после прилета с военным грузом из какой-либо республики СНГ самолет "Аэрофлота" в Братиславе менял обозначение с "AFL" (т.е. "Аэрофлот") на "ATL", что являло собой сокращение от "Air Atlantic Ltd". Последняя авиакомпания была зарегистрирована на Виргинских островах. Одновременно заменялись и все документы. Маловероятно, говорилось в сообщении РСЕ, чтобы сотрудники братиславского аэропорта могли проглядеть не только замену одной буквы в аббревиатуре авиакомпании, но и одновременное исчезновение самолета "Аэрофлота" и появление на стоянке никогда не прилетавшего самолета "ATL". Уже под маркой этой авиакомпании самолет с военным грузом брал курс на хорватский город Риека (напомним, что происходило это в разгар боснийской войны) или, например, летел в Объединенные Арабские Эмираты.

Поскольку задержанный в "Руслане" груз был получен в казахстанском Талды-Кургане, часть данной истории начала распутываться на территории этой республики. Согласно информации чешской прессы, именно в результате скандала, связанного с поставками через фирму "Агропласт" боевых самолетов из Казахстана в КНДР, недавно были вынуждены покинуть свои посты министр обороны и шеф комитета национальной безопасности Казахстана.

Секретный доклад чешской контрразведки проливает дополнительный свет на деятельность "Агропласта" и связанных с нею фирм в иных странах. В частности, тесные контакты с чешскими дельцами поддерживала некая компания "Амблекот" из Вены, руководит которой выходец из Южной Кореи Ри Чон Хо. А сама либерецкая фирма, как теперь выясняется, вообще принадлежит не владельцам, задержанным вместе с грузом в "Руслане" Збынеку Швейноге и Петру Перничку - чешским гражданам, официально числящимися владельцами "Агропласта", а совсем иным людям. Согласно записи в чешском торговом регистре, 99% акций "Агропласта" принадлежит "Нордик лайн", владеют которой четыре жителя Санкт-Петербурга, имеющие разрешение на долговременное проживание на территории Чешской Республики. А местом регистрации "Нордик лайна" служит пражский пансион "Фокс".

Этим летом либерецкая областная прокуратура начала закрытое расследование деятельности "Агропласта". Сразу же выяснилось, что Швейнога и Перничка ныне скрываются где-то на территории России. Неизвестно и местонахождение владельцев фирмы "Нордик лайн".

Согласно опубликованным выдержкам из доклада СИБ (в которых министр без портфеля Ярослав Башта, отвечающий в правительстве за деятельность спецслужб, нашел, правда, "некоторые неточности"), при посредничестве "Агропласта" в течение по крайней мере шести лет осуществлялись поставки разнообразной военной техники из России и ряда других постсоветских республик в такие страны, как Иран, КНДР, Ливия, Эквадор, и другие. Только в Иран было вывезено несколько десятков танков и даже зенитные комплексы С-300. В Северную Корею перекочевали 40 боевых истребителей МиГ-21.

@@@
Кто продавал российские МиГи через Чехию и Словакию?
Молюсь за Африку
Мы не мы
На задворках Поднебесья
Не наделать бы ошибок
Негативный имидж России препятствует ее развитию
Неизвестное завещание Сталина

Неясность "национального" интереса

@@

Автор нашумевшего "Конца истории" (1989) о вариантах российской внешней политики

2000-10-13 / Френсис Фукуяма, консультант рэнд-корпорейшн (США) От 16 октября 1992 года



В эпоху крушения коммунизма и развала Советского Союза вполне естественно возникновение значительного интереса к вопросу о "национальных интересах" России. Действительно, новое Российское государство было вынуждено заняться таким обсуждением, поскольку марксистско-ленинская идеология более не может служить для определения общих интересов страны, а сами ее границы и геополитическое положение резко изменились. Нечасто случается государствам - многие скажут, к сожалению, - переделывать самих себя и свою самоидентификацию так глубоко, без сложностей, создаваемых существовавшими ранее структурами и внешними обязательствами. За прецедентами можно обратиться к тому, что случилось с Австрией и Турцией.

Общим искушением в ходе таких дискуссий бывает желание утверждать, что упомянутый ключевой "объективный" национальный интерес может служить направлением или задачей, внешней политики. Идеология может заставить государства стремиться достичь необычных или грандиозных целей, таких, как "построение социализма" или "защита свободы" в удаленных и не имеющих стратегической важности странах Африки или Азии. Представляется нормальным, что "деидеологизированная" страна, ставшая "нормальной", будет стремиться освободиться от всеобъемлющих целей в пользу более ограниченных, которые тем не менее необходимы всем государствам.

Примером такого мышления может служить недавняя статья посла Лукина в "Foreign Policy", в которой он описывает три научных направления в современной дискуссии. Первое он именует "идеологизированным демократическим интернационализмом", в котором российские национальные интересы преднамеренно подминаются глобальными (на этот раз уже под демократическим, а не социалистическим соусом): второе - грубо реваншистский русский шовинизм; третье (которое он явно предпочитает) - "правильно понятый национальный интерес".

Обычно под понятием "правильный" в отношении национального интереса понимается нечто сходное с тем, что имелось в виду великими державами XIX века, а именно - увеличение силы государства и его влияния для сохранения своей самостоятельности, вне связи с общими идеологическими целями внешней политики. Порой "национальный интерес" затмевается тем, что может быть названо "националистическим интересом", а именно - интересом доминирующей в государстве национальной или этнической группы.

Убеждение, что существует нечто вроде объективного "национального интереса", ни в коем случае не является уникальной чертой русских. И в США есть те, кто считает, что в американской внешней политике слишком длительное время доминировали либерально-интернационалистские цели, такие, как поддержка ООН, и что широчайшие американские обязательства в рамках различных союзов себя изжили. Мечта заключалась в том, чтобы выдвинуть консервативный вариант внешней политики, основанный на более узком и более прагматически ориентированном понимании американских национальных интересов, - иными словами, разработать внешнюю политику по примеру "обычной" страны, а не привычного лидера "свободного мира".

Наконец, я считаю, что попытки определить "объективный" национальный интерес ни к чему не приведут. Реальные "базовые" национальные интересы, безусловно, существуют, однако они обычно минимальны и не являются решающими при определении государственной внешней политики. Государства обладают значительным запасом свободы в определении своего национального интереса, и то, что сейчас подразумевается под понятием "национальный интерес", в действительности скрывает массу идеологических, политических, исторических и культурных точек зрения относительно целей государства, внешнего окружения и т.д. Таким образом, когда говорят, что Россия или какая-либо другая страна должна следовать ее национальному интересу, вопрос о том, что это за интерес, остается. Хуже того, таким образом может в скрытой форме выдвинуться националистическая политика, которая приведет Россию к столкновению с ее соседями и с международным сообществом в целом.

МЕНЯЮЩАЯСЯ КОНЦЕПЦИЯ НАЦИОНАЛЬНОГО ИНТЕРЕСА

Идея о том, что у каждого государства существует некий стабильный и объективный "национальный интерес", уходит корнями в геополитические теории XIX века и европейскую политическую систему, на почве которой они взросли. Традиционная практика realpolitik (реальной политики) подразумевала, что все страны вне зависимости от режима, внутренней структуры, религии и проч. стремятся максимально защищать свою самостоятельность от других государств. Средства, которые государство может для этого использовать, и специфические ограничения, с которыми ему приходится действовать, определяются не его правителями, а, скорее, объективными факторами, такими, как ресурсы, население и прежде всего - географическим положением, то есть положением государства в системе государств мира. Не меняющееся внешнее окружение приводит к неизменности интересов и к определенным четко сформулированным правилам участия в балансе сил, как, например, длительное время господствовавшая позиция Великобритании относительно того, что она будет препятствовать появлению в Европе гегемонистской силы и гарантировать нейтралитет стран Бенилюкса. Действительно, именно неизменное внешнее окружение считалось определяющим внутренний характер государства, а не наоборот: Пруссия превратилась в милитаризованное государство-казарму вследствие постоянного давления внешних врагов по всему периметру неправильно проведенных и трудно защищаемых границ.

Такого рода географический детерминизм зафиксирован в конце XIX века. Более совершенный взгляд, заключающийся в понимании того, что "национальный интерес" государства определяется не эволюцией внутренних факторов, а характером системы международных отношений, был выражен не так давно так называемыми реалистами, представленными такими фигурами, как Ханс Моргентау, Джордж Кеннан и, безусловно, Генри Киссенджер. Современные "реалисты" не углубляются в узкие вопросы географии, а, скорее, занимаются более широкими вопросами, такими, как би- или многополярный характер силы, и учитывают влияние технологических изменений, таких, как разработка ядерного оружия.

Государства, конечно, имеют определенный набор постоянных интересов, определяемых географией и внешним окружением. Внешняя политика такой страны, как Польша, которая окружена с двух сторон могучими и амбициозными соседями, не может не отличаться от внешней политики Японии или Англии, окруженных морями. Странам необходима военная элита, для того чтобы защищать свои границы, а когда они не могут защитить свои границы, им требуются сильные союзники и доступ к средствам коммуникации с внешним миром. Эти приоритеты будут действовать вне зависимости от того, управляются ли данные страны военными диктаторами, либеральными демократами или коммунистами.

Но эта основа национальных интересов в действительности в современном мире значительно эже и не определяет больше части внешнеполитических приоритетов. То, что подразумевается под пониманием "национальные интересы" в большинстве дискуссий, в действительности представляет собой более широкие задачи, определяемые социотрадицией, идеологией или культурой и, строго говоря, не является решающим для национальной безопасности государства.

Для того чтобы проиллюстрировать данный тезис, возьмем три страны, коренным образом пересмотревших в этом веке свои национальные интересы: Турцию, Японию и сами Соединенные Штаты. В первом случае это иллюстрация того, что долговременная традиция империализма может быть отброшена буквально в одночасье и заменена абсолютно новым и отчасти искусственным набором националистических традиций. Это был, безусловно, Кемаль Ататюрк, кто возглавил переход от разваливающейся Османской империи к современному государству. Переход был связан прежде всего с прекращением существования халифата и провозглашением Турецкой Республики и отказом от глобальных претензий на то, чтобы быть хранителем и распространителем ислама. В этой связи прослеживаются очевидные параллели между Турцией спустя десятилетия после Первой мировой войны и современной Россией.

Но более узкий "национальный интерес", который заменил универсализм времен Османской империи, ни в коем случае не был привнесенным и в окончательном виде был, безусловно, сформулирован самим Ататюрком. Существовал в действительности альтернативный вариант "современного" постосманского понимания турецкого пути, выдвинутый Энваром-пашой и многими младотурками. Он сделал бы Турцию защитником интересов этнических турок во всем регионе, включая и тех, кто жил далеко за пределами Османской империи. Только сила личности Ататюрка сломила мечту относительно новой пантюркской или пантуранской империи и создала концепцию "малой Турции" - компактного национального государства, ограниченного Анатолией. Турция под твердым руководством Ататюрка списала со счетов интересы миллионов этнических братьев, живших в Иране, Закавказье, а также то, что стало впоследствии советской Средней Азией, в пользу создания современного национального государства-дома.

Часть плана Ататюрка состояла в пересмотре национальной идентичности скорее в культурном, нежели в политическом смысле, и этому он посвятил значительный этап в конце своей жизни, осуществляя "лингвистические исследования", направленные на возрождение более истинного доисламского варианта турецкого языка. Ататюрк вряд ли был компетентным человеком в лингвистике, и многое из нового турецкого архетипа, который, как предполагается, он возродил, было из одной оперы, однако это сослужило свою службу в создании нового турецкого архетипа, отличного от превалировавшего при османах и младотурках, которые связывали "турецкость" либо с определенным регионом, либо с империей. Путь, проделанный Ататюрком, поистине замечателен, Турция исчезла как одна из великих держав Европы и с удивительно небольшими внутренними потрясениями перешла к вполне современному национализму. Некоторые скажут, что Турция была вынуждена совершить такой переход ввиду крушения империи, но, безусловно, переход к "нормальной" государственности был бы куда более болезненным, затратным и даже кровавым, если бы кто-то типа Энвера-паши с его пантюркистскими амбициями стал отцом современной Турции.

Некоторые скажут, что пересмотр национальных интересов, происшедший в Турции, был облегчен целым рядом факторов, которые отсутствуют в России на сегодняшний день. Ататюрк был настоящим военным героем и был популярен в Турции так, как ни один лидер в России. Более того, провозглашению малой Турции предшествовала кровопролитная война с Грецией, которая создала ситуацию "этнического разъединения" доселе смешанного греческо-турецкого населения по обе стороны Босфора, превратив таким образом Анатолию в значительно более этнически однородную территорию. Некоторые также скажут, что в настоящее время Турция более не следует задачам, поставленным Ататюрком, и там вновь оживились прежние пантюркские амбиции в отношении Средней Азии. Я не думаю, что наследие Ататюрка полностью отброшено; в любом случае остается фактом, что сущность приниженного "национального интереса", возникшего после отказа от более глобальных задач, может изменяться и ни в коем случае не определяется географией или обычаями.

Второй случай радикального изменения национальных интересов - Япония. До Второй мировой войны Япония вела себя по целому ряду позиций, как типичная европейская держава XVIII века, аккумулируя военную мощь и строя империю в Азии. После поражения в 1945 году значительная национальная энергия Японии была переориентирована с приобретения традиционных атрибутов великой державы на внутренний экономический подъем. В ходе этого процесса Япония, сама того не желая, изобрела новый тип государственной мощи - техно-национализм, основанный на обладании технологиями с высокой степенью добавленной стоимости, а не традиционной собственностью. Япония стала с многих точек зрения крайне ненормальным государством. Она передала вопросы национальной безопасности под покровительство другого государства (более того, государства, нанесшего ей поражение в войне), формально отказалась от использования силы (даже для самообороны) в своей конституции и добровольно возложила на себя целый ряд ограничений, связанных с закупками вооружения, производством и экспортом оружия и т.д. Любое из этих ограничений в нормальных условиях рассматривалось бы как колоссальное нарушение национального суверенитета, и тем не менее на сегодняшний день попытки руководства правящей либерально-демократической партии вернуть Японии статус "нормального" государства, способного осуществлять такие нормальные вещи, как принимать участие в операциях ООН по поддержанию мира, встречают серьезную оппозицию общественного мнения.

С выходом Японии на мировую арену в качестве глобальной экономической сверхдержавы внутри нее нарастает давление относительно изменения ее статуса в мировом сообществе. Некоторые могут сказать, что целью Японии, как и раньше, является усиление, на этот раз через экономический рост, а не через накопление вооружений. Однако существует огромная разница между империализмом пушек и империализмом иены, и несмотря на то что Япония, как и Турция, однажды может захотеть возродить свое откровенно империалистическое прошлое, фактом остается то, что она в течение последних сорока лет придерживалась абсолютно противоположных национальных интересов, и это оказалось крайне благоприятным явлением для системы международных отношений.

Наконец, последний случай изменения национальных интересов - это сами Соединенные Штаты. США эволюционировали в этом веке от крайностей изоляционизма к вовлечению в мировые дела, что произошло не только в силу изменения внешних обстоятельств (например, нападения на Перл-Харбор), но также в значительной степени благодаря смене взглядов на сущность национальных интересов. К примеру, после возникновения глобалистского консенсуса в начале холодной войны большая часть американской элиты воспринимала как должное то, что сохранение союзников США в Европе, Азии и на Ближнем Востоке является жизненным американским интересом. Это приводило порой к крайне затратным и опасным попыткам защитить их, в то время как угроза безопасности самой Америки никогда не была непосредственной. На более ранних этапах США придерживались большого изоляционизма и вполне счастливо жили в этом мире. Защита союзников отражала точку зрения на тот мир, в котором США стремились жить (т.е. соответствующем американским экономическим интересам и разделяющем демократические ценности), а не связанном американской безопасности. В США начался сейчас спор относительно внешней политики после окончания холодной войны, причем спектр мнений простирается от неоизоляционизма Пэта Бьюкканена до глобального неоизоляционизма Билла Клинтона. Точка зрения Бьюкканена, больше всего соответствующая внешней политике, основанной на как можно более узком понимании национального интереса, имеет наименьшие шансы на то, чтобы быть принятой.

Причина, в силу которой постоянные "национальные интересы" не могут более служить базой для внешней политики, связана с некоторыми более общими социальными изменениями, происшедшими за последние примерно сто лет. Первое из них связано с изменениями в технологии, прежде всего военной. Технологический прогресс изменил степень значимости географии и ресурсов, сделав некоторые из них, бывшие прежде незначительными, важными, уменьшив важность других. Так называемые "северные территории", например, имели символическое значение, пока развертывание ПЛАРБ не сделало патрулирование в Охотском море стратегически важным. Важность морской мощи, которая казалась Мэхэну решающим фактором, снизилась с появлением самолетов, баллистических ракет и ядерного оружия. Геостратегическое положение страны, иными словами, имеет определенно туманное значение, однако может быстро терять свою важность в результате технологических прорывов.

Второй, более важный фактор, подрывающий концепцию постоянных национальных интересов, заключается в изменяющихся взглядах на проблемы легитимности. Классический интерес великих держав - накопление мощи и использование влияния - вырос из аристократического характера социального устройства традиционных европейских государственных систем. Сдвиг с монархических к националистическим и демократическим взглядам на легитимность круто изменил содержание задач, которые государства для себя ставят, и средства, которые они могут использовать для их достижения. Простейшее изменение формы легитимности изменяет государственную систему и, таким образом, также внешнее окружение государства; таковой была ситуация после Версальского мира, когда империи Габсбургов и Османов были заменены национально-государственными системами, - это то, что происходит сейчас в бывшем Советском Союзе. Националистические концепции легитимности делают не только затруднительным, но и нежелательным удерживать территорию, населенную другой этнической группой; с другой стороны, они выдвигают новые задачи, связанные с национальным воссоединением людей, живущих под разной политической юрисдикцией. Либерально-демократические взгляды на легитимность имеют тенденцию приводить к обуржуазиванию социальной жизни и внешней политики, меняя приоритетность задач с военного престижа на экономику. Стабильные демократические государства, имеющие общие взгляды на демократическую легитимность, как правило, не воевали друг против друга, и хотя они могут противоборствовать в экономической области (посмотрите на сегодняшние трудности, связанные с кризисом валют в Европе), они не подвержены стремлению классического накопления силы друг против друга.

Последняя причина, объясняющая, почему настолько сложно определить постоянные национальные интересы, связана с изменениями в сущности экономики и производства. В начальные периоды промышленной революции мощь государства в основном определялась территорией, ресурсами и населением. Было естественным для того времени, чтобы борьба в мире шла за обладание именно этими вещами обычно в форме отнятия их одним государством у другого. В условиях современной постиндустриальной глобальной экономики, однако, основной источник добавленной стоимости заключается в технологических нововведениях и человеческом материале, который бы их осуществлял. Как показывает пример Японии и различных стран Азии, природные ресурсы, численность населения и размеры территории играют крайне незначительную роль для способности современной экономики производить огромные объемы материальных благ; при этом наиболее важным является человеческий капитал, который может быть вмещен в относительно небольшую по численности рабочую силу. И, если не считать варианта физического захвата ученых другой страны, он не может быть создан с использованием традиционных рычагов государственного управления. Сегодня основной "национальный интерес" буквально любой страны заключается в поддержании уровня роста производительности труда и дохода на душу населения. Физическая безопасность и открытая международная экономическая система являются необходимыми предпосылками достижения этого, однако такого рода задачам в действительности и будет препятствовать продолжение классического накопления сил (то есть в форме накопления вооружений или территорий).

В сегодняшних дебатах по вопросам российской внешней политики многие из тех, кто выступает за возврат к "объективным" национальным интересам, внутренне верят, что это означает смену статуса сверхдержавы XX века на статус великой державы XIX. Но упомянутые выше технологические, социальные и экономические изменения означают, что существует масса путей к достижению статуса "великой державы" и что экономическая мощь во многих случаях стала более важной для обладания реальным влиянием в современной системе международных отношений, нежели традиционные геополитические факторы силы. "Национальный интерес" как вектор внешней политики, таким образом растворяется как мираж, оставляя открытым вопрос о том, какую внешнюю политику должна иметь Россия.

РОССИЙСКИЕ НАЦИОНАЛЬНЫЕ ИНТЕРЕСЫ

Сказав, что национальные интересы изменяются и необязательно отражают националистические интересы доминирующей в государстве этнической группы, я не думаю, что в каком-либо случае может быть оправданным эгоистическое понимание национальных интересов, равно как и националистическое. Абсурдно думать, что какая-то страна может считать себя не чем иным, кроме как примерной частью мира, интересы которого всегда в согласии со взглядами той или иной международной организации вроде ООН и МВФ. (С другой стороны, не правы некоторые критики политики российского правительства, говорящие, что оно проводит такую политику.) Помимо этого я не думаю, что было бы ошибочным, если бы Россия выработала в целом националистическую внешнюю политику, ориентирующуюся на интересы прежде всего русских, а не на интересы других этнических групп, живущих в России и являющихся ее гражданами. Если Россия не будет учитывать интересы русских, то кто же тогда?

Мы все понимаем опасности крайнего национализма и то, что умеренное и позитивное ощущение национальной идентичности, с одной стороны, полезно как само по себе, так и необходимо в качестве матрицы, с помощью которой формируются сильные национальные общины. Только в рамках таких национальных общин возможно установление демократии, и не является случайным, что демократия и национализм шли рука об руку со времен французской революции. Нации стремятся жить ради чего-то большего, нежели потребительское процветание и общечеловеческие ценности; они также стремятся к позитивной культурной идентификации и историческим традициям. С конца Второй мировой войны большинство европейских стран смогли совместить живые национальные традиции с политической терпимостью и либерализмом, в основном благодаря переводу национализма в область культуры и частной жизни. В то время как страны Европейского сообщества официально обсуждают национализм и выдвигают транснациональную программу, совершенно ясно - как показывает оппозиция Маастрихтскому договору, - что национализм далеко еще не умер в Западной Европе. Бессмысленно говорить, что одна Россия не должна иметь жизненных национальных традиций.

Сергей Станкевич утверждает, что в современной дискуссии относительно российской внешней политики существуют два направления: "атлантизм", ориентированный на мир "семерки", и "евразийство", ориентированное на Ближний Восток, Азию и в целом на Юг. Он приводит захватывающий аргумент относительно того, что в настоящее время Россия не является членом мира "семерки" и потребует бесцельной траты времени и энергии пытаться притворяться, что ты являешься богатой страной первого мира, в то время как это не так. Географическое положение России на границе Ближнего Востока и Азии и ее тюркско-мусульманское население означают, что она будет неизбежно втянута в дела этого региона, нежели Карибского бассейна. И наконец, ее сегодняшние экономические проблемы действительно схожи с теми, которые испытываются традиционно отсталыми экономиками крупных стран третьего мира, таких, как Мексика, Бразилия и Индия, которые все находятся в процессе либерализации.

Однако насколько этот новый дом где-то между севером и югом станет чем-то большим, чем местом отдыха на какое-то время и превратится в постоянное место пребывания России, - это уже другой вопрос. "Евразийская" внешнеполитическая ориентация славянофильства XIX века основывалась не просто на факторе географического расположения России, но и на вере в то, что Россия представляет собой социальную и политическую систему, разительно отличающуюся от Западной Европы. Если современное "евразийство" ориентировано на сохранение Россией политической и экономической системы, принципиально отличной от капиталистической либеральной демократии, свойственной остальным странам "семерки", я думаю, она зайдет в тупик с точки зрения как внутренней, так и внешней политики. Поскольку не будет другого пути развития, способного обеспечить стране статус "великой державы" в XXI веке. Мексика и Бразилия, как мы должны помнить, сами отчаянно стремятся выбраться из положения "Юга" и будут абсолютно счастливы, если когда-нибудь их примут в члены мира "семерки".

Что же касается эмоционального вопроса "ближнего зарубежья", то мне не представляется полностью законным, когда государство занимается правами и судьбами представителей своих народов, живущих за пределами его национальных границ. У Соединенных Штатов меньше всего прав читать нотации другим странам относительно этого. Американская внешняя политика занималась большую часть прошлого десятилетия судьбой полдюжины своих граждан, захваченных в Ливане, равно как и пропавшими без вести ранее во вьетнамской войне. США также не могут категорически отрицать возможность использования силы за пределами своей территории для защиты своих граждан. Вторжение на Гренаду в 1983 году было обосновано опасностью для жизни находящихся там студентов-медиков, в то время как вторжение в Панаму осуществлялось в том числе потому, что боец Национальной гвардии Панамы стал грязно приставать к жене американского офицера.

Но я не согласен с г-ном Станкевичем относительно того, как Россия оптимальным образом может обеспечить права и достоинство русских, живущих за пределами России, и относительно приоритетности, которую данная задача должна иметь для российской внешней политики. Господин Станкевич крайне чувствителен к нюансам русской истории и понимает ограничения и обязанности, которые она накладывает на современных русских, однако не замечает такого же типа исторического наследия у соседей России. Россия длительное время была имперской и авторитарной державой и не может притворяться, что это исчезнет в одночасье. Как утверждает г-н Станкевич, вопреки всем обвинениям в имперском синдроме такая политика (защита прав русских за пределами России) не имеет ничего общего с империализмом. Наоборот, это законное и естественное желание избежать конфликтов и гармонизировать отношения на территории бывшего СССР, более того, Россия неизбежно возьмет сторону "незаслуженно обиженных и униженных".

Представляется крайне невероятным, чтобы бывшие республики рассматривали страну, которая меньше года назад еще была имперским центром, в качестве беспристрастного защитника "униженных и оскорбленных". Господин Станкевич характеризует эти страны как руководствующиеся "параноидальными идеями исторической и национальной мести", и это безусловно верно, что в этих странах происходят националистические выбросы. В то же время многие параноики имеют серьезные основания для страха. Переход России к постимперской демократии только начался, и нельзя сказать, что ее приверженность соблюдению индивидуальных прав человека имеет глубокие корни. Естественно, у других стран будут обоснованные подозрения, что вмешательство России в их дела по вопросам русскоязычных является абсолютно объективным. У сегодняшней Германии есть огромная заинтересованность относительно соблюдения интересов немцев за ее пределами, однако прошлое гитлеризма удерживало ее от жесткого следования этому интересу.

Господин Станкевич отвергает "дипломатические" попытки защитить права русских за рубежом, но это абсолютно необязательно, что они провалятся, особенно в более европейских районах бывшего СССР. В то время как имеются и еще появятся многочисленные примеры уважительного отношения к русским за рубежом, в других случаях - особенно в балтийских странах - русское население рассматривается как "пятая колонна", свидетельствующая об империалистических интересах России. Угрозы со стороны Москвы скорее увеличат, нежели сократят подозрительность. С другой стороны, г-н Станкевич недооценивает ту помощь, которую Россия может получить от Европы и Соединенных Штатов в обеспечении таких вещей, как всеобщие права гражданства. Я считаю, что решение Эстонии не давать гражданство этническим русским является огромной ошибкой с точки зрения долгосрочных эстонских интересов. Это ставит их перед неприятным выбором: либо пытаться справиться с политической напряженностью, возникающей в обществе, в котором примерно половина населения перманентно неравноправна, является гражданами второго сорта, либо начать некую "этническую чистку", для того чтобы их выдворить, - воистину самоубийственный курс. С точки зрения как принципов, так и практической политики западным странам не составит трудности поддержать всеобщие права гражданства во всех государствах - преемниках Советского Союза. Эффект такого внешнего давления на небольшие страны типа Эстонии со стороны Европы, куда они хотят войти, будет огромным.

@@@
Неясность "национального" интереса
Нужны ли российской власти деньги
О недооценке "скрытых желаний"
Один большой саммит
Опасности XXI века
Остро, но вкусно
Папа тревожится за третий мир

Парадоксы антиглобализма

@@

Открытое письмо премьер-министра Бельгии, исполняющего обязанности председателя Европейского союза, противникам мировой интеграции

2001-09-12 / Ги Верховстадт В качестве исполняющего обязанности председателя Евросоюза господин Ги Верховстадт участвовал в последнем саммите G8 в итальянском городе Генуя. Это открытое письмо раскрывает его видение происходивших там событий. Оно включает также личную инициативу премьер-министра о переосмыслении и реформировании встреч стран "большой восьмерки". Совместно с фондом Короля Бодуэна 30 октября 2001 года в Генте (Бельгия) будет проведена международная конференция по теме этого открытого письма.







Сиэтл, Гетеборг, Генуя… Десятки тысяч людей выходят на улицы, чтобы высказать свое мнение. Свежий порыв ветра в эру постидеологий. Если бы не было этой беспричинной жестокости, можно было бы поаплодировать. Заслуга антиглобалистского движения состоит в противопоставлении нынешней эпохе, когда политика стала стерильной, скучной и технической. Этот протест идет на пользу демократии. Но, по большому счету, что вы, антиглобалисты, хотите нам сказать на самом деле? Вы хотите действовать по примеру "Черного блока", с его жестокостью, направленной против всех форм частной собственности? Или вы хотите содействовать движению "Медленное питание", светскому клубу, публикующему престижные буклеты, восхваляющему употребление качественной пищи в наилучших заведениях?

Откуда вдруг появились эти обвинения в адрес глобализации? Совсем недавно прогрессивные интеллектуалы тоже пели дифирамбы в пользу мирового рынка, который принесет процветание и благополучие странам, знавшим только бедность и упадок. А на самом деле опыт показывает, что каждый дополнительный процент открытия экономики страны увеличивает на 1% доход на душу населения этой страны. Это объясняет высокий уровень жизни в Сингапуре и богатство, резко контрастирующее с бедностью, которые царят в странах закрытой экономики, например, в Бирме. Короче говоря, до Сиэтла глобализация рассматривалась не как грех, а как благодеяние для человечества всеми, кроме, может быть, правых экстремистов, которые не перестают сожалеть об утрате самобытности. Но после Сиэтла и вы тоже стали рассматривать глобализацию как чуму, распространяющую бедность и гибель.

ЭГОИЗМ БЕЗ ГРАНИЦ

Глобализация, переход через границы очень быстро может перерасти в "эгоизм без границ". В глазах богатого Запада свободная торговля - это очевидность. Но ситуация меняется, когда речь заходит о продуктах, которые могут повредить собственной экономике, как, например, сахар из стран третьего мира или текстиль из Северной Африки. Эта мировая свободная торговля, громко и мощно заявленная, часто ведется в одном направлении, с богатого Севера на бедный Юг, а не наоборот.

Но я вижу также противоречия и в вашем видении существующих проблем. Вы сваливаете вину на сети американских ресторанов быстрого питания, на генетически измененную мультинационалистами сою, на наднациональные марки, определяющие поведение потребителей. Некоторые из вас выступают за возврат к более скромному размеру, к более мелкому масштабу. По-вашему, нужно вернуться к местным рынкам и местному сообществу. Но, опять-таки, при условии, что речь не идет об иммиграции. Вот здесь глобализация становится целью. А массы беженцев, которые блуждают вдоль границ Европы и Северной Америки и рассматривают витрины нашего общества изобилия? А миллионы людей без документов, живущих как парии, утративших связь с родиной, прозябающих в самых нищенских условиях в надежде, что они тоже смогут подобрать маленькую частичку этого западного богатства? Не правда ли, именно недостаток свободной торговли и инвестирования выбросил их на улицу, ведущую на Запад?

Напротив, вы горячо проповедуете терпимость к многочисленным формам сосуществования и образа жизни. Но не правда ли, что именно благодаря глобализации мы живем сегодня в толерантном, объединяющем различные культуры обществе, которое делает все это возможным? Мне кажется, что эта ностальгия по изолированным местным сообществам волнует только консерваторов с их культом прошлого, сторонников правого экстремизма, которые клянутся только своей расой, или религиозных фанатиков, угрожающих Библией или Кораном. Кроме того, значительная часть антиглобалистов, даже если она этого не осознает, опасно заигрывает с правыми экстремистами или правыми популистами, с той лишь разницей, что первые противопоставляют себя многонациональным корпорациям, ссылаясь на ущерб, который они якобы наносят Югу, тогда как правые экстремисты, вроде Ле Пена во Франции, смешивают с грязью многонациональные корпорации под лозунгом необходимости контроля над национальной экономикой.

ЭТИКА СОТРУДНИЧЕСТВА

Разумеется, вы часто задаете хорошие вопросы. Но уверены ли вы также в формулировании правильных ответов? Кто еще осмелится отрицать изменения климата или глобальное потепление? Но не только ли благодаря глобальным соглашениям мы можем противостоять этому? Кто будет отрицать выгоду свободной мировой торговли для наиболее бедных стран? А не требуется ли для этого выработать минимальные глобальные нормы, как социальные, так и экологические? Возьмем, например, аморальные спекуляции против слабых валют, как в случае с мексиканским песо или малайским ринггитом несколько лет назад. Не благодаря ли расширению валютных зон, то есть глобализации, эти спекуляции можно эффективно искоренить, потому что спекуляция, направленная против доллара или евро, устрашает спекулянтов больше, чем какие бы то ни были пошлины?

На мой взгляд, выступать за или против глобализации без критического подхода не имеет никакого смысла. Вопрос состоит скорее в том, чтобы понять, как всем и каждому, включая наименее счастливых, пользоваться явными преимуществами глобализации, не страдая при этом от ее негативных последствий. Как можем мы быть уверены, что глобализация выгодна не только небольшой группе счастливчиков, но также значительной массе бедняков третьего мира?

Я еще раз повторяю: ваши волнение и беспокойство справедливы. Но чтобы дать ответ на ваши законные вопросы, нам необходимо больше, а не меньше глобализации, как это обозначил Джеймс Тобин. В этом и заключен парадокс антиглобализации. Глобализация имеет оборотную сторону. Отныне нам необходим глобальный и этический подход одновременно и к окружающей среде, и к профессиональным отношениям, и к валютной политике. Другими словами, надо не сдерживать глобализацию, но заключить ее в этические рамки, в этом вся трудность. Я назвал бы ее "этическая глобализация", треугольник, состоящий из свободы торговли, знания и демократии. Или, другими словами: торговля, сотрудничество и предотвращение конфликтов.

Демократия и уважение прав человека - это единственный способ избежать насилия и войны и вступить на путь торговли и процветания. Тем не менее международному сообществу все еще не удалось запретить всеобщее использование оружия так же, как создать постоянно действующий международный суд.

Кроме того, необходимы и большее участие, большая поддержка со стороны процветающего Запада. Разве не стыдно, что 1,2 миллиарда человек до сих пор лишены возможности медицинского обслуживания и получения качественного образования?! Одна торговля не сможет вывести малоразвитые страны из сложившейся ситуации. А в связи с дальнейшим развитием и совершенствованием торговых связей потребуется более тесное сотрудничество в области строительства портов и дорог, школ и больниц, в сфере становления и развития стабильной правовой системы.

И, наконец, необходимо дать больше свободы всемирной торговле. Подсчитано, что либерализация всех рынков может повысить доходы развивающихся стран на сумму в 700 миллиардов долларов в год, что в 14 раз превышает уровень помощи, оказываемой сегодня этим государствам. Необходим запрет на бросовый экспорт сельскохозяйственных отходов с западных стран на рынки стран третьего мира. Необходимо положить конец несправедливым попыткам исключения из торговли бананов, риса и сахара. Исключение должно касаться только оружия. "Все, кроме оружия" - эти слова должны стать лозунгом будущих переговоров Всемирной торговой организации.

НУЖНА "БОЛЬШАЯ ВОСЬМЕРКА" РЕГИОНОВ

Больше свободы торговли, больше демократии и уважения прав человека, больше сотрудничества в развитии - будет ли этого достаточно для реализации этической глобализации? Разумеется, нет! Чего не хватает сегодня, так это политического инструмента для ее внедрения. Необходим всемирный политический ответ - столь же сильный, как и всемирный рынок, который мы уже знаем. "Большая восьмерка" существующих региональных ассоциаций по сотрудничеству должна заменить "большую восьмерку" развитых стран. В составе этой новой "большой восьмерки" страны Юга займут важное и справедливое место, что позволит направить глобализацию на решение проблем экономики. Другими словами, форум или самые значимые континентальные ассоциации по сотрудничеству имеют равный статус: Европейский союз, Африканский союз, Меркосур, АСЕАН, НАФТА…

Это новое политическое образование стало бы форумом сдерживающих соглашений о глобальных этических нормах, касающихся условий работы, интеллектуальной собственности и "справедливого управления". В то же время эта "восьмерка" смогла бы направить директивы и необходимые посылы крупным международным организациям и форумам, таким, как ОМС, Всемирный банк, Киото. "Большая восьмерка" являлась бы образованием, в котором больше не доминируют крупные державы, но в котором были бы представлены все члены глобального общества. "Большая восьмерка" в таком составе способна была бы сформулировать радикальный ответ на многие проблемы, имеющие мировой характер, такие, как, например, торговля людьми.

Мы уже наблюдали подобный процесс на начальной стадии во время обсуждения Киотского протокола в Бонне, в финале которого был сделан прорыв благодаря достигнутым соглашениям между группой "Умбрелла", Евросоюзом и группой менее развитых стран против воли самой крупной мировой державы - Соединенных Штатов Америки.

Очевидно, мы не должны ожидать новой встречи государств - членов нынешней "большой восьмерки", чтобы запустить процесс этической глобализации. Мы уже можем начать этот процесс в нашем собственном европейском пространстве. Почему не изучить каждое решение, принятое на европейском уровне, в свете его влияния на положение самых бедных на планете? Способствует ли оно преодолению или еще больше углубляет пропасть между богатым Севером и бедным Югом? Благоприятствует оно или лишь усложняет управление мировыми экологическими проблемами? Почему не спросить мнения авторитетных лиц и организаций вне Европейского союза?

@@@
Парадоксы антиглобализма
Письма
Полюс богатства против полюса населения
Полюс силы под "ядерным зонтиком"
Почему нам не верит западный бизнес
Поэты и манекенщицы
Противоракетный щит для континента

Путёвка в ад

@@

Католическая церковь подкорректировала список смертных грехов

2008-03-12 / Станислав Минин - обозреватель "НГ-религий", приложения к "Независимой газете".



Список семи смертных грехов знаком многим, кто читал Данте или Умберто Эко: гордыня, зависть, обжорство, похоть, гнев, алчность, лень... Не так давно, в 90-е годы, их «популяризовал» режиссер Дэвид Финчер в триллере «Семь». В католической традиции этот список существует с VI века, со времен Папы Григория Великого. Теперь Ватикан решил его обновить, привести в соответствие с современностью. В конце прошлой недели ватиканский официоз, газета L’Osservatore Romano опубликовала новый список peccata capitalia.

Отныне к смертным грехам Католическая церковь относит загрязнение окружающей среды, генную инженерию, торговлю наркотиками, аборт и педофилию. Вечные мучения после смерти ждут и тех, кто обогащается «до неприличия» и создает социальное неравенство. Адом пригрозили с Ватиканского холма врачам, ученым, преуспевающим предпринимателям и политикам, не заботящимся о бедных и неимущих. Негативное отношение Ватикана к вышеперечисленным явлениям ни для кого не секрет. Просто сейчас этому отношению решили придать особо устрашающую форму.

Старый список, в общем, клеймил состояния души, мотивы поступков. Теперь Церковь обрушивает свой гнев на конкретные деяния, не распространяясь о мотивах и степени прегрешения. Совершают ли смертный грех туристы, оставляя после себя в лесу пустые банки, бутылки и презервативы (использование которых и без того осуждается Католической церковью)? Автомобилисты, загрязняющие воздух выхлопными газами? Капитан нефтяного танкера, потерпевшего крушение? Грешник ли врач, делающий аборт изнасилованной девушке или женщине, чьей жизни и здоровью угрожают роды? Или сама женщина, решившаяся на такой аборт? Наша жизнь полна конкретики и особых случаев, Ватикан же их последовательно игнорирует. И тем самым теряет верующих в Западной Европе и США.

Упоминание «чрезмерного» богатства и социального неравенства в списке смертных грехов – явный реверанс в сторону третьего мира. Риторика Ватикана при Бенедикте XVI постепенно «левеет». Сегодня Католическая церковь начала сдавать позиции даже в Латинской Америке и изо всех сил пытается остановить этот процесс. Но как этого добиться? Латиноамериканцы, еще вчера бывшие католиками, переходят в протестантизм. Пасторы-пятидесятники идут к людям, не чураясь грязи и нищеты. Многие католические священники отгородились от мира стеной и людей видят только по воскресеньям во время мессы. На это сетует не только местная пресса, но и либерально настроенные иерархи Церкви. Переломить негативную тенденцию можно, поощряя инициативных священников на местах, а не сдувая пыль со средневековых регистров. Голос L’Osservatore Romano в венесуэльских или бразильских трущобах не звучит так громко и внушительно, как хотелось бы издателям газеты.

В новом списке смертных грехов нашлось место педофилии. Иначе и быть не могло. Скандалы вокруг священников-педофилов вспыхивают то тут, то там. В Соединенных Штатах некоторые епархии Католической церкви год за годом не могут смыть с себя это позорное пятно. В Ватикане не скрывают: проблема есть. Но как ее решать? Священник допускает насилие над ребенком не потому, что не знает о существовании ада. А потому, что «посвятить жизнь Церкви» решаются люди с разными характерами и наклонностями, подчас весьма дурными. Монастырский устав, церковная дисциплина не лечат такие наклонности, а подавляют их, загоняют вглубь, не притупляют, а, наоборот, обостряют. Как только священник осознает свою власть над людьми, в том числе и над малолетними, дурное семя прорастает. А отношения между священником и ребенком – это именно отношения власти, какими светлыми и теплыми словами их ни описывай.

В Русской православной церкви католических «коллег» понимают. «Католическая церковь уточняет определения некоторых грехов в связи с новыми явлениями в нашей жизни, – сообщил мне протоиерей Всеволод Чаплин. – Суть греховности остается во все века одной и той же, но новые времена порождают новые проявления греха, например, использование науки в преступных целях». То есть представления о грехе не пересматриваются, а корректируются. Меняется лишь «упаковка».

@@@
Путёвка в ад
России помогли бедные
Россия - цивилизация севера
Россия и ее интересы
Русские архитекторы о проекте Мосса и о том, как с ним быть дальше
Русский человек как еврей
Рынок и власть

С Байконура будут запускать ракеты

@@

США и Европа заинтересованы в российских космических разработках, отмечает член коллегии Российского авиационно-космического агентства Александр Кузнецов

1999-11-19 / Александр Шабуркин Александр Кузнецов возглавляет Управление средств выведения и наземной космической инфраструктуры Российского авиационно-космического агентства (РАКА). Он отвечает за вопросы, связанные с разработкой и серийным производством ракетоносителей и ракетных двигателей, испытательной базой и развитием космодрома Байконур. Сегодня агентству переданы все космические объекты космодрома, кроме двух пусковых установок ракетоносителей "Протон".



Российская ракета "Ангара" на стартовой площадке Байконура.

- АЛЕКСАНДР НИКОЛАЕВИЧ, что предпринимает агентство для разрешения проблем с Казахстаном после неудачных пусков "Протонов"? Насколько Астана готова к контакту для решения этого вопроса?

- С Казахстаном ситуация достаточно непростая, потому что (и это ставится нам в упрек) Российская Федерация в течение определенного времени не вносила арендную плату. Да и сейчас решение возникающих проблем в Астане увязывают с регулярными выплатами аренды. Подписанное соглашение в определенной мере сбалансировало эти отношения. Во время работы правительственных комиссий после первой аварии "Протона" был подписан график платежей, который начал выполняться.

В принципе проблем вокруг космодрома много. Казахстанская сторона предъявляет претензии, связанные с необходимостью соблюдения национального законодательства по охране окружающей среды. Понятно, что запуски ракет влияют на экологию, хотя мы сейчас выполняем целый ряд работ по оценке этого влияния. Да, мы используем токсичные компоненты ракетного топлива. Но при штатном варианте, когда ступень падает в заданный район, с нашей точки зрения, негативное воздействие на окружающую среду не так велико. Потому что при полете по траектории выхлоп ракеты, которая использует токсичные компоненты топлива, как ни парадоксально, самый чистый. Например, с точки зрения воздействия на озоновый слой атмосферы все наши запуски в течение года оказывают значительно меньшее влияние, чем один запуск "Спейс шаттла". После двух аварий были проведены очень тщательные исследования, которые показали, что на земле и в приземном слое атмосферы этих вредных веществ нет.

В связи с этим 18 ноября должен быть подписан совместный документ, регламентирующий действия в аварийных ситуациях. Мы берем на себя конкретные обязательства, впрочем, как и казахстанская сторона. Договариваемся о том, что меры, вызванные авариями с "Протоном", не должны распространяться на запуски "Союзов". Сейчас они поступают не корректно - запретили запуски ракетоносителей всех типов, оставляя без внимания, что между выводами в космос "Союзов" и "Протонов" нет никаких связей - ни технологических, ни конструктивных.

- Если возникает столько сложностей даже на межгосударственном уровне, не было бы эффективнее использовать космодромы, расположенные на территории России?

- Технически это невозможно. И орбитальный комплекс "Мир" и международная космическая станция летают на одном и том же наклонении, которое просто не обслуживается космодромом Плесецк. Ракеты запускают, как правило, в определенной плоскости, и переход из одной плоскости в другую энергетически крайне невыгоден. Мы можем резко снизить грузоподъемность ракет. Кроме того, по возможностям стартовых комплексов и инфраструктуре Байконур стоит на порядок выше. Стартовые комплексы "Протон" позволяют осуществлять запуски на геостационарную орбиту, которая является самой востребованной с точки зрения коммерции, телевидения, радиовещания.

- Какую долю на мировом рынке космических услуг имеет Россия?

- 10-12%. Около 60% имеет Европа, далее идут США и Китай. На рынке по геостационарной орбите объединяются наши и американские усилия. Центр Хруничева и "Локхид-Мартин" совместно продвигают "Протон". Этот альянс показал, что решение было правильным, поскольку "Локхид-Мартин", во-первых, своим именем давал заказчику гарантии качественного выполнения контракта, во-вторых, они очень активно лоббируют в правительственных кругах США проект с "Протоном".

Сейчас для продвижения продукции нами используется эта схема и в других случаях. Мы ищем мощного западного партнера, который берет на себя маркетинг. В проекте с "Союзом" в качестве партнеров выбраны европейцы. Есть совместное предприятие "Старсем", в котором от Франции участвуют две фирмы: "Аэроспасьяль" (ведущий производитель ракет в Европе) и "Арианэспас". С российской стороны: разработчик и изготовитель ракет - самарский центр ЦСКБ "Прогресс".

Это совместное предприятие достигло значительных результатов. В этом году произведено пять коммерческих запусков на "Союзе". Развернута достаточно большая часть орбитальной группировки космической системы "Глобал стар". Это низкоорбитальная система спутниковой связи.

Сегодня на низких орбитах, где и используются "Союзы", формируется рынок, в котором нам принадлежит значительная доля. В рамках европейского совместного предприятия сейчас инвестируется дальнейшая модернизация "Союза", инфраструктура Байконура. Для "Протона" был переоборудован монтажно-испытательный комплекс, что обошлось в несколько десятков миллионов долларов. И с точки зрения работы с клиентами Байконур сейчас наиболее современный космодром мира. Пришлось построить и трех-четырехзвездочные гостиницы. После своего первого визита специалисты "Локхид-Мартина" написали книжку, где перечислили все, что необходимо сделать в области сервиса. Вплоть до автоматов со льдом и колой. Все рекомендации были четко выполнены: сделана система очистки воды по американским стандартам, введена другая система питания.

- То, о чем мы говорим, - это все-таки сегодняшний день. Есть ли заделы на будущее? Как вы оцениваете состояние отечественного ракетостроения, его научный и технологический потенциал?

- Во первых, с моей точки зрения, эти коммерческие пуски - нечто уникальное. Я не знаю такой области высоких технологий, где бы мы продавали продукцию в США и Европу. Это признание качества и надежности наших ракет. Мы умудряемся продавать услуги, не вывозя ракеты за рубеж и не передавая по ним никаких данных. Направление в РАКА, отвечающее за авиацию, все-таки продает самолеты в страны третьего мира. Причем деньги, которые мы получаем, вкладываются в развитие промышленности. Часть этих средств идет на создание перспективных ракетоносителей, в том числе семейства "Ангара". Не скажу, что все безоблачно, так как на этих предприятиях существует колоссальное количество проблем, но есть и очень хорошие примеры - мы получаемые средства не "проедаем", а развиваемся.

Имеется еще один пример - двигатели РД-170 для ракетоносителя "Зенит" и системы "Энергия-Буран", выпускаемые НПО "Энергомаш", были использованы в качестве прототипа двигателя РД-180, который выиграл тендер в США и сейчас используется в качестве базового для системы перспективных ракетоносителей фирмы "Локхид-Мартин". Сейчас идут его успешные испытания.

@@@
С Байконура будут запускать ракеты
США разрушают стратегическую стабильность
Сон Ельцина рождает чудовищ
Сорос доволен Россией
Социальное государство для России
Списать долги по-русски
Страна, "заколдованная" насилием

Тайные общества тропической Африки

@@

Виртуальные перевоплощения под воздействием психотропных средств до сих пор широко практикуются в традиционных культурах

2003-09-10 / Игорь Леонидович Андреев - доктор философских наук, профессор, главный научный сотрудник Института человека РАН. Сегодня многие из принимающих планетарный характер ЧП рождаются на пересечении старинных психологических форм и новаций компьютерной эры. Классическое римское право и знаменитый Code Napoleon, лежащие в фундаменте европейской культуры, отнюдь не носят глобального характера. Более того, они незнакомы и неприемлемы для многих из наших современников в странах третьего мира. Прежде всего это касается "юрисдикции" и жестоких карательных процедур, осуществляемых тайными ритуальными обществами, функционирующими в целом ряде стран Тропической Африки.







В странах Тропической Африки тайные ритуалы процветают до сих пор.

Фото получено по каналам интернета

Смерть в крапинку

Люди-муру, собранные по секретному сигналу тамтама в глухом, неизвестном непосвященным месте, готовятся к тайному действу. Старики старательно колдуют над рецептами специальных снадобий. Они скрупулезно уточняют отшлифованные веками сценарии мистерий, призванных быстро и надежно погрузить их участников в гипнотическое состояние, облегчающее вхождение в заданный поколениями мудрых предков образ тотема.

Муру раскрашивают лица и тела характерными пятнами, закутываются в леопардовые шкуры, цепляют к поясу подобие хвоста в виде цепи, завернутой в пеструю материю, энергично размахивая им. Музыкальная прелюдия тамтамов создает звуковой портрет предмета воплощения. Движения танцующих все больше напоминают боевой охотничий танец, включающий в себя характерные позы и пластику пятнистых хищников. Люди плавно и неслышно ступают по земле, потягиваются, выгибают спину, разминают мышцы, картинно скалят зубы. Затем резко и неожиданно, будто пестрой стрелой, выпущенной из ритуального лука предков, бросаются на воображаемую жертву. Они поют обрядовые песни, психологически подкрепляя образ тотема и свое стремление максимально точно "быть" им.

@@@
Тайные общества тропической Африки
Трамваем - по городскому бездорожью!
Третий мир внутри двух первых
Холодная война между Западом и исламским миром
Христенко открыл Африку для мирного атома
Что русскому хорошо – то немцу голодная смерть
Эрнандо де Сото: «Единого западного пути развития не существует»