"Яблоко" теряет последний шанс"

@@

Елена Мизулина собирается и дальше заниматься объединением демократических сил

2001-02-24 / Михаил Овчаров Депутата Госдумы (фракция "ЯБЛОКО") Елену Мизулину не без оснований называют возмутительницей партийного спокойствия: будучи лидером регионального "ЯБЛОКА" (и одновременно СПС), под занавес ХХ века она призвала Григория Явлинского и его ближайшее окружение спуститься наконец-то с небес на землю и с учетом жестких реалий времени поставить на внеочередном съезде вопрос о самороспуске "ЯБЛОКА" и образовании вместе с "Союзом правых сил" единой сильной демократической партии России.







Елена Мизулина.

Фото Фреда Гринберга (НГ-фото)

- Елена Борисовна, несмотря на пространную информацию в СМИ о ярославском "бунте", не искушенные в политической интриге люди до сих пор не понимают, почему все-таки Явлинский не хочет объединяться с "Союзом правых сил"?

- Дело тут не только в Явлинском. Ведь сейчас и в "ЯБЛОКЕ", и в "Союзе правых сил", как и в других общественно-политических движениях, идет мучительный процесс становления новых партий парламентского типа. Мучительный потому, что нашему обществу вообще непонятно, зачем нужны партии. Даже недавнее принятие в Думе в первом чтении Закона о партиях не вызвало в народе энтузиазма: дескать, нет что ли у депутатов более важных дел?

- Но почему так отторгают люди саму идею образования в стране партий?

- Да потому что у всех перед глазами маячит не столь давний опыт КПСС как партии тоталитарного типа, сросшейся с государством, и люди говорят: нам такого не нужно, от этого народу будет только вред. А вот какая польза может быть от партий, людям пока неясно. Тем более неясно, зачем различные общественно-политические партии и движения хотят сейчас преобразоваться в партии. Дескать, работайте, как и работали. Хотя в России до сих пор практически не было партий: люди ошибочно называют партиями движения, общественные организации, клубы по интересам. А ведь у партии должна быть четкая, ясная платформа или программа, и там все должно быть расписано для каждой социальной категории общества: что партия будет делать для пенсионеров, учителей, молодежи, чего она будет добиваться в экономике, как она относится к приватизации, частной собственности на землю, иностранным инвестициям и так далее. Естественно, партия должна быть массовой, с фиксированным членством, а ее партийные структуры должны быть в каждом городе, в каждом самом дальнем селе.

- Ну и зачем это надо? Может, правы те, кто говорит: ведь жили без политических партий, так и дальше проживем?

- Проживем-то проживем, но как? Последние семь лет показали, что мы не можем жить дальше так, как жили, в условиях, навязанных нам правлением Ельцина, когда все в нашей жизни решал лично он и его администрация, которую он формировал по принципу: понравился кто-то - он его включил в "ближний круг", а разонравился - выкинул. Но зачем же тогда мы, граждане России, выбираем парламент, если правят в стране люди Ельцина, которых мы не избирали? И для того, чтобы изменить это положение, чтобы и президент, и правительство, да и Дума подчинялись людям, слушались их, как раз и нужны массовые политические партии, которые борются за власть и в результате получают места в парламенте, имеют там фракцию, трибуну, а значит, могут влиять и на президента, и на правительство, могут исполнительной власти любого уровня выставлять свои условия и требования.

Вот какая сильная парламентская партия демократического направления видится мне.

- И в том, какая же в России должна быть влиятельная демократическая партия, у вас нет расхождений с Явлинским?

- Абсолютно никаких. Тут мы единомышленники. Дело в другом. "ЯБЛОКО" уже 7 лет на политической арене, а СПС - совсем недавно, и поэтому вполне естественной выглядит конкуренция между "ЯБЛОКОМ" и СПС. "Яблочники" говорят: а чего это мы будем уступать, пусть сначала СПС проявит себя. А СПС, в свою очередь, возражает: это мы начинали демократические движения в России и силу свою уже доказали на парламентских выборах 99-го года, поэтому забудем об амбициях, не надо "ЯБЛОКУ" гордиться, давайте-ка не будем толкаться локтями, а начнем действовать сообща.

- А Явлинский к этому не готов?

- Григорий Алексеевич считает, что мощную демократическую партию "ЯБЛОКО" способно создать самостоятельно, без объединения с СПС и другими демократическими силами. То есть в одиночку.

Я же говорю: нет, этот вариант абсолютно нереален, ресурс "ЯБЛОКА" уже исчерпан. За "ЯБЛОКО" сейчас голосуют вдвое меньше избирателей, чем прежде, и 5 % - это для "ЯБЛОКА" уже потолок. И мне лично стыдно быть в партии, которая набирает на выборах лишь 5 %. Это для меня стало нравственной проблемой. Но ведь нельзя же бесконечно эксплуатировать чаяния и ожидания людей, которые надеются, что когда-нибудь мы придем к власти. Увы, не придем. Нам ведь люди говорят: да, вы умные, интеллигентные, профессиональные, мы вас очень уважаем, но голосовать за вас не будем. Сколько можно жить в такой ситуации? Люди-то, наши избиратели, те, кто нам верит, хотят, чтобы в нашей жизни что-то менялось. А чтобы менялось, мы должны стать партией, на которую власть не смотрит свысока.

- Но куда же все-таки подевался "яблочный" ресурс?

- А вы вспомните о том, что "ЯБЛОКО" создавалось в свое время как противовес приватизации Гайдара и Чубайса и как альтернатива КПРФ. И тогда это притягивало избирателей. Но сегодня многое изменилось. Нелепо сейчас вести споры, хорошо или плохо прошла в России приватизация, все это в прошлом. Для историка это важно. Но для политика этого недостаточно. Политик должен действовать и устранять препятствия. Кстати, кто больше всех ругает Гайдара и Чубайса? КПРФ. И что будет, если мы их вместе с коммунистами будем ругать? Ругали уже на прошлых выборах, ругали, ну и что из этого получилось? Мы не политики, если в 2001 году будем исходить из ситуации 1990 года. Что же касается традиционной "яблочной" оппозиции по отношению к КПРФ, то и на этом рейтинг уже не повысишь.

- "ЯБЛОКО" могло бы стать партией Владимира Путина?

- Вряд ли. "ЯБЛОКУ" очень сложно конкурировать с "Единством". Ведь оно заявило себя как партия, которая поддержала Путина и которая будет структурироваться под Путина. И было бы плебейством (а это несвойственно "ЯБЛОКУ") толкаться вместе с "Единством" за место возле президента. Тем более что пока с точки зрения идеологии не очень понятно, что такое "Единство".

- И что же делать?

- Объединить все демократические силы в новую мощную партию, которая будет набирать на выборах уже не 5, а 15, 20 и больше процентов голосов. А это значит, что такую партию будет слушать президент. И не только президент, но и губернатор, и мэр, и любой иной политический деятель. С такой партией все будут считаться, потому что за ней люди. А, кстати, Путин всегда ориентируется на большинство, а не на меньшинство.

- Вы говорите о создании новой партии на основе "ЯБЛОКА" и "Союза правых сил", но вас не смущает, что они все-таки разные?

- Верно, "яблочная" идеология имеет как либеральный, так и социал-демократический крен. И в случае объединения с "Союзом правых сил", где исповедуют чисто либеральную идеологию, часть людей, несомненно, покинет "ЯБЛОКО". Например, те, кто против частной собственности на землю, против процесса приватизации. И в этом ничего страшного я не вижу. "ЯБЛОКО" не может быть "всем". Эту позицию "партии всех" перехватило "Единство". А либеральную идеологию крепко уже схватил "Союз правых сил". "ЯБЛОКО" это прозевало, отдав пальму первенства СПС. И сейчас "ЯБЛОКО" на глазах теряет последний и единственный шанс, когда еще можно объединиться с правыми силами.

- Почему же последний?

- Да потому что уже 26 мая в Москве состоится учредительный съезд "Союза правых сил", который преобразует движение в новую партию с фиксированным индивидуальным членством. Но это произойдет без "ЯБЛОКА".

- Чем вы можете объяснить крайне жесткую реакцию центрального "ЯБЛОКА" на вашу идею объединения с СПС? Ведь были даже угрозы сменить в Ярославле руководство, то есть убрать вас.

- Видимо, в Москве боялись, что если не одернуть ярославцев, то их примеру могут последовать другие. Жаль, что в центральном "ЯБЛОКЕ" не поняли, что если уж мы задумали создать новую демократическую партию, то нас нельзя к чему-то принудить, как-то наказать, куда-то загнать. А собственно, что страшного в том, что члены регионального отделения на своей конференции пришли к выводу, отличному от мнения центрального руководства "ЯБЛОКА"? Мы же не хлопнули дверью, не устроили скандала. Мы только предложили Григорию Алексеевичу и его ближайшему окружению: давайте на внеочередном съезде обсудим все наши аргументы.

- Но ведь Явлинский все же приехал в Ярославль и принял участие в дискуссии. Вас это устроило?

- И да, и нет. Конечно, я лично оценила, что Григорий Алексеевич приехал в Ярославль, не посчитав для себя зазорным и унизительным этот визит в провинцию по необычному, не столь приятному для него поводу. Но эта дискуссия не была, собственно говоря, таковой. Потому что я не хотела быть жесткой в споре с Григорием Алексеевичем: он больше всех говорил, и последнее слово тоже было за ним. Я сознательно не стала вступать с ним в публичную дуэль: хотелось посмотреть, насколько является зрелым в своих убеждениях ярославское "ЯБЛОКО". Увы, у многих они, эти убеждения, оказались не столь стойкими, как у меня: аргументы Григория Алексеевича им оказались ближе. И тогда я задумалась: значит, мои слова убеждают далеко не всех? Что ж, сказала я себе, это мои проблемы. В этом случае надо отойти в сторону.

- Получается, что тем самым вы невольно отказались от реализации своей идеи объединения "ЯБЛОКА" и СПС в одной партии?

- Нет, это не так. Я буду, как и прежде, продвигать эту идею в жизнь, таких возможностей у меня много. Надо еще посмотреть, что будет дальше: может, проявится еще какая-то третья политическая сила, которой по плечу окажется создание сильной демократической партии России с либеральной идеологией. Но если никто не возьмется за проект такого масштаба, передо мной встанет вопрос: как мне быть дальше, участвовать ли в политике вообще? А если участвовать, то в каком качестве. Я знаю цену ответственности перед людьми, которые мне доверяют, и заниматься профанацией, делая вид, что вроде что-то есть, хотя на самом деле ничего нет, я не буду.

- На днях ваш коллега по Госдуме Николай Травкин сказал, что вы теперь должны сделать выбор между "ЯБЛОКОМ" и СПС.

- Да, это так, и свой выбор я еще сделаю. Но пока я ниоткуда не ухожу. Я остаюсь во фракции "ЯБЛОКО" Госдумы и не вижу причин ее покидать. Я также остаюсь во главе ярославского регионального отделения СПС до конференции, так как меня об этом попросил координационный совет СПС.

- В итоге, где же вы все-таки останетесь и с кем?

- Я буду с теми, кто разделяет мои взгляды о создании в России массовой, сильной демократической партии либеральной ориентации. Партии, созданной для людей, а не для одного, пусть самого гениального лидера. Да, "ЯБЛОКО" - это детище Явлинского. И авторитет "ЯБЛОКА" - это личный авторитет Явлинского. В дни правления Ельцина люди шли в "ЯБЛОКО". В то время "ЯБЛОКО" и его лидер были выше, сильнее, чище, образованнее президента России. Но сегодня политическая ситуация меняется. У нас есть новый президент и новая политическая реальность. Сегодня момент сравнения может не сработать в пользу "ЯБЛОКА". Сразу встает вопрос, каков ресурс конкурентоспособности "ЯБЛОКА" в новых политических условиях, если "ЯБЛОКО" будет опираться только на авторитет его лидера?

Я и Григорию Алексеевичу, и Борису Немцову говорила, что новая массовая партия должна по-новому структурироваться: каждый ее член должен быть хотя бы на одном избирательном участке.

Сейчас я очень внимательно наблюдаю за сложными внутрипартийными процессами в "ЯБЛОКЕ", "Союзе правых сил", "Единстве", "Отечестве" и думаю, что ближе всех к созданию такой партии сегодня находится СПС. Внутренние разногласия? Да, они есть, но, по-моему, это преодолимо. Что касается программы, то в СПС, наверное, это будет сделать легче всего: практически она уже отработана. В общем, подождем учредительного съезда "Союза правых сил". Время еще есть. В принципе я не исключаю разных вариантов.

- После вашего ухода с поста лидера ярославского "ЯБЛОКА" часто ли вы встречаетесь с Явлинским и как вообще складываются сейчас ваши отношения?

- С Григорием Алексеевичем встречаюсь часто. Отношения нормальные, корректные. Я всегда ценила и по-прежнему ценю Григория Алексеевича как одного из самых талантливых политических лидеров России. Кстати, и во фракции "ЯБЛОКО" чужой себя не чувствую. Правда, вначале, когда разгорелась дискуссия, со стороны некоторых моих коллег была какая-то настороженность: может, ждали, что я, как иные, кто уходил из "ЯБЛОКА", начну поливать всех грязью. Но этого не будет. Я человек другого склада. И если так уж выйдет, что я буду вынуждена покинуть "ЯБЛОКО", то уйду достойно, сохраняя со всеми хорошие, дружеские отношения. Ведь "ЯБЛОКО" - это партия, в которой я начинала, в которой во многом состоялась как политик. Поэтому ничего зачеркивать не буду. И свою коллекцию яблок в рабочем кабинете Госдумы буду хранить всегда.

- А что если "Яблоко" вопреки вашему прогнозу в одиночку, без СПС, все-таки сумеет стать мощной политической партией России?

@@@
"Яблоко" теряет последний шанс"
«Милая Линочка!..»
«Мы не будем вести переговоры ради переговоров»
«Президент – не самая удобная для меня профессия»
Анкара поддержала карабахскую инициативу Москвы
Битва за Путина
Борис Ельцин поздравил Нурсултана Назарбаева

В Питере отказались хоронить кризис

@@

В Северной столице не будут экономить на праздниках и торжествах

2009-03-26 / Виктор Данилов

Все материалы по теме "Мировой финансовый кризис"









В этом году жителей Санкт-Петербурга лишат красочного шествия.

Фото автора

Подготовка к праздничным мероприятиям, приуроченным ко Дню основания Петербурга (27 мая), ознаменовалась первым скандалом. Контроль над проведением праздника получили выходцы из журналистских кругов, что вызвало недовольство организаторов прошлогодних мероприятий. Последние предрекают безвременную кончину традиционного праздничного карнавала.

Победителем и единственным участником конкурса на право организации торжеств по случаю Дня города стал Международный центр фестивалей и праздников. На питерском рынке торжеств он появился недавно, но успел отработать несколько крупных заказов. Ныне центр получил право освоить около 70 млн. руб. из городского бюджета. В эту сумму входит проведение церемонии возложения цветов к памятнику Медному всаднику или к памятнику Петру I на Сенатской площади, праздничного шествия по Невскому проспекту, гала-концерта и других мероприятий.

Впрочем, Международный центр фестивалей и праздников с большой вероятностью смог бы одержать победу и в случае участия других претендентов. Дело в том, что за праздничные мероприятия в городе сейчас отвечают бывшие коллеги-журналисты – вице-губернатор Алла Манилова и председатель комитета по культуре Антон Губанков. А Центр фестивалей возглавляет Марина Фокина – бывший гендиректор Пятого канала. Как известно в журналистских кругах, этих людей связывают не только профессиональные, но и дружеские отношения.

@@@
В Питере отказались хоронить кризис
Выйти в мир, оставшись собой…
Гений мгновения
Грузинские силовики нашли друзей в США
Зверьки изящной конструкции
Знакомьтесь, Балуев!
Исповедь летописца трех десятилетий

Кавалер ордена ацтекского орла

@@

Мексиканская эпопея Александры Коллонтай

2001-04-05 / Александр Сизоненко







О СТАВШЕЙ поистине легендарной Александре Михайловне Коллонтай -первой в мире женщине-дипломате - на сегодняшний день написано уже немало, ей посвящены пьеса и фильм. И все же остаются в ее биографии страницы, известные только узкому кругу специалистов и историков. Одна из них - это мексиканский период ее деятельности, который хотя и занял всего полгода, но оставил яркий след как в ее жизни, так и в советско-мексиканских отношениях. Об этом говорит хотя бы тот факт, что в 1944 году, спустя 17 лет после ее отъезда из Мексики, правительство этой страны наградило Коллонтай одной из самых почетных наград страны - орденом Ацтекского орла.

Но начнем с того, как попала Коллонтай в далекую Мексику. В 1926 году, когда после трех лет работы полпредом в Норвегии возник вопрос о ее дальнейшем назначении, оставлять Коллонтай в Москве не хотели: всех, кто, когда-либо выступал против ленинской линии (Коллонтай входила в "рабочую оппозицию"), старались как-то отдалить от центра, в частности направляли на работу за границу. Почему же Александра Михайловна дала согласие именно на Мексику? В интервью "Нью-Йорк таймс" она говорила: "Я сама выбрала Мексику. Я устала после напряженной работы в Норвегии... Когда мне предложили Мексику, я согласилась, может быть, отчасти потому, что очень много слышала о древней цивилизации ацтеков и развалинах их городов". Позднее в письме своей подруге Татьяне Щепкиной-Куперник Коллонтай говорила: "Мексика - страна любопытная, полная отзвуков древней культуры ацтеков и племени майя и вся трепещущая порывом в самое прогрессивное будущее". Впрочем, новое назначение Коллонтай диктовалось прежде всего интересами дела: отношения СССР с Мексикой подвергались в тот период сильнейшему противодействию США, нужно было принимать меры к их укреплению, тем более что предыдущий советский полпред уезжал.

К своему новому назначению Коллонтай готовилась тщательно. Потом уже, по прибытии в Мексику, дотошные местные журналисты дознаются, что из двух чемоданов личного багажа полпреда один был полностью заполнен литературой об этой стране.

В Мексике сообщение о том, что послом туда едет женщина, произвело буквально сенсацию. Там, конечно, знали, что Коллонтай - видный деятель большевистской партии и Октябрьской революции. В ряде газет ее представляли чуть ли не в кожанке, фуражке со звездой и маузером на боку, говорили, что она будет помогать местным революционерам. Но нет, ничего подобного ни в образе, ни в задачах нового полпреда не было и в помине. В Мексике, конечно, не знали, что незадолго до ее отъезда с Коллонтай беседовал Сталин. И вот какие инструкции она получила от будущего вождя: "Вы как представитель Советского Союза не должны поддаваться ложным представлениям о нарастающей революции... Ваша задача как полпреда: укреплять дружеские отношения между СССР и Мексикой, не поддаваться ни на какие соблазны революционных авантюр. Укреплять наше влияние, помочь развитию торговых и культурных связей". Этот достаточно четкий наказ исключал какое-либо вмешательство Москвы во внутренние дела Мексики.

И вот день ее прибытия в страну - 8 декабря 1926 года, порт Веракрус. На берегу целая демонстрация с красными флагами, пришел встречать и губернатор штата. Первыми на борт парохода "Лафайет" буквально ворвались корреспонденты газет. Но у дверей каюты Коллонтай их опередил секретарь полпредства Леон Хайкис, который буквально отбил натиск журналистской братвы. И вот Коллонтай выходит. "Некоторые думали, - писала на следующий день газета "Универсаль", - что госпожа Коллонтай будет похожа на суфражистку или на престарелую преподавательницу-протестантку. Но, когда появилась элегантная дама в красивой шляпке, мы увидели, что госпожа Коллонтай, к счастью, на них не похожа. Перед встречавшими предстала прекрасная женщина в полном расцвете своей жизни". Потом к этому добавились и другие комментарии. Особенно поразило журналистов, сопровождавших Коллонтай в поезде до Мехико, что она свободно говорила на нескольких европейских языках и показала прекрасное знание их страны. "Мы, - писал один из них, - нисколько не боясь преувеличить, можем охарактеризовать как блестящие ее высокую культуру и благородство".

24 декабря 1926 года Коллонтай в Национальном дворце вручала свои верительные грамоты президенту страны Плутарко Кальесу. Вот как она сама вспоминала тот день: "Прием в Национальном дворце. Черное шелковое платье, строгое. Шляпа и туфли куплены здесь. Белые перчатки - в руке. Встречает музыка. Анфилада зал, масса народа вдоль стен. Здесь вручение грамот происходит публично. В последнем зале - все правительство, дипломаты, журналисты, фотографы. Пока идем через зал, надо сделать три поклона. Волнуюсь. Но я умею владеть собой в такие минуты. Вручаю грамоту. Дальше обычный церемониал: надо сесть на кресло рядом с Кальесом и беседовать через переводчика". Посмотрите на фотографию: с каким неподдельным интересом и вниманием принимает глава мексиканского государства первую в мире женщину-посла. С президентом у Коллонтай быстро установились хорошие отношения. В январе 1927 года у них состоялась первая обстоятельная встреча, на которой полпред разъяснила Кальесу советскую политику, рассказала о целях своей миссии, разоблачила подоплеку антисоветской кампании США.

"С Кальесом, - сообщала Коллонтай в Москву, - свидание носило дружеский характер. Он благодарил меня за стремление построить наши отношения на почве искренности и сказал, что ценит установление прочных дружеских отношений с СССР".

Прошли первые протокольные мероприятия, и начались дипломатические будни. Коллонтай отлично понимала, что если по-настоящему налаживать отношения со страной своего пребывания, то надо расширять их сферу; еще до приезда в Мексику и после она подчеркивала, что ее самой главной задачей в Мексике является попытка наладить торговлю между СССР и Мексикой. Малоизвестно, но факт, что она официально занимала в Мехико два поста - полпреда и торгпреда, такое совмещение является крайней редкостью. "Пожалуй, - признавалась Коллонтай в одном из своих писем, - торговля даже интереснее, чем работа по дипломатии". Она выступала против лишних посредников, приступила к изданию торгового бюллетеня (и это при штате торгпредства, состоявшем из одной машинистки), предложила Кальесу начать переговоры о заключении торгового договора, планировала провести в Мехико выставку советских экспортных товаров. Результаты не замедлили последовать - в 1927 году торговля началась. Мексика закупила советские кожсырье, текстиль, кондитерскую продукцию и несколько кинофильмов, а СССР в Мексике - цветные металлы. И пусть сумма товарооборота составляла всего около 3 млн. руб., но начало было положено.

Успешная деятельность Коллонтай раздражала правящие круги США, по-прежнему не признававших тогда СССР. Через проамериканские круги и печать в Мексике они пытались отравлять атмосферу советско-мексиканских отношений, однако полпред в ответ всегда давала резкий отпор всякого рода инсинуациям. Она не раз говорила о том, что целью ее миссии является укрепление дружественных связей между народами СССР и Мексики, и подчеркивала свое категорическое неприятие вмешательства во внутренние дела этой страны. "Советская миссия в Мексике, - говорила она в одном из интервью, - не собирается изменять чьи бы то ни было убеждения". Уделяла она внимание и русской диаспоре. По ее инициативе в столице был открыт клуб советских граждан. В письме к автору этих строк в 1968 году народный художник РСФСР Вениамин Пинчук, который в 1927-1928 гг. был вольнослушателем Национальной академии художеств в Мехико, вспоминал, что за время своего пребывания в Мексике он дважды видел Александру Коллонтай в этом клубе. "Первый раз это было на вечере 8 марта 1927 года. Коллонтай выступала с речью, она была элегантно, строго и с большим вкусом одета, прекрасно держалась. Речь ее, плавная, страстная, очень умная и содержательная, захватила слушателей. Аудиторией Коллонтай владела великолепно".

По мере знакомства с Мексикой эта страна все больше нравилась Коллонтай. В январе 1927 года она пишет своей знакомой Е. Шадурской: "Отношение ко мне устанавливается хорошее. И судьбы этого мужественно борющегося народа мне близки сердцу. Я верю в то, что эта страна имеет будущее. Народ талантливый и живописный". В другом письме к ней же Коллонтай дает высокую оценку мексиканской интеллигенции, отмечает ее большой интерес к советской культуре.

"Этот народ заслуживает симпатии" - это строка из одного ее письма не раз проходит у Александры Михайловны в разных контекстах.

Мексиканцы платили Коллонтай ответной симпатией. При этом ее хорошо знали не только в дипломатических и культурных кругах страны, но и далеко за их пределами. Так, однажды к ней в полпредство пришла делегация индейцев с просьбой помочь облегчить их тяжелую жизнь. Коллонтай проявила много такта, чтобы объяснить им свои функции, не позволяющие ей вмешиваться во внутренние дела другой страны. Известный дипломат Иван Майский со слов Коллонтай вспоминал, что однажды, когда она сидела в ресторане в г. Куэрнавака, туда вошла шумная группа военных во главе с генералом. Последний, узнав, что в зале советский полпред, приблизился к столу и приветствовал ее в самом галантном мексиканском стиле.

Мексика, ее народ, природа, архитектура нравились Коллонтай, и она строила долгосрочные планы в отношении своей работы там. Но в дело вмешались высокогорье мексиканской столицы (2400 м над уровнем моря), разреженный воздух и далеко не идеальное здоровье Александры Михайловны - ведь ей было в 1927 году как-никак 55 лет. Не спасали и поездки в курортную Куэрнаваку. Литвинов, узнав о нездоровье Коллонтай, предложил ей сменить Мексику на Уругвай. Ответ Коллонтай говорил о высоком понимании ею своего долга. "Отозвание меня в ближайшее время, - сообщала она в Москву, - безусловно, нам невыгодно. Это будет истолковано, как изменение курса нашей политики по отношению к Мексике... Самое выгодное для нас - это к началу лета заявить, что еду в летний отпуск для лечения. Это будет самая безболезненная для Союза смена полпреда здесь". Но вот что интересно: когда в мае 1927 года НКИД дал согласие на ее отпуск, Коллонтай записала в своем дневнике: "...Конец моей работе в Мексике. Надо бы радоваться, а я почти огорчена. Сейчас я уже втянулась в работу и привыкаю к климату и высоте. И работа становится интересной. Но перерешать нельзя". Но, думается, Александра Михайловна просто бодрилась. Буквально в те же дни она писала Шадурской: "Климат здесь очень тяжелый. Разреженный воздух, которым трудно дышать, сердце устает, мучает удушье и сердцебиение". Но несмотря на это, Коллонтай выполняла свой долг до самого конца пребывания в Мексике. 27 мая 1927 года, когда она нанесла прощальный визит министру иностранных дел Мексики, тот сообщил полпреду, что Великобритания, только что разорвавшая отношения с СССР, пытается ухудшить связи Мексики с Москвой. В ответ Коллонтай еще раз четко объяснила принципы советской внешней политики и разоблачила смысл английских демаршей, в результате Мексика их отвергла.

Во второй половине мая 1927 года в связи с предстоявшим отъездом Коллонтай ряд дипломатов и официальных лиц правительства дали в честь нее обеды и завтраки. Впрочем, полпреда СССР не забыли и простые люди Мексики. "Особенно меня тронуло, - пишет она в дневнике, - прощание с рабочими. Текстильщики-кустари преподнесли мне художественные сарапе с моими буквами - А.К., вплетенными в ткань. Другая группа преподнесла мне отполированный кокосовый орех с надписью: "Товарищу Коллонтай. Империалисты тебя ненавидят, революционеры тебя любят. Да живет в наших сердцах дружба Мексики с Россией!" и выжженными рисунками броненосца "Потемкина" и других революционных эмблем".

В начале июня Коллонтай покидает Мексику. В ее дневниковой записи 5 июня слова: "У этой страны есть будущее. И люди в ней яркие, волевые. В ней есть своя культура и много красоты... Я уезжаю другая, чем приехала. Уезжаю, обогащенная их культурой...". Она уезжала, оставляя о себе благодарную память не только среди многочисленных друзей, но и среди людей, далеких от симпатий к СССР. Так, бывший президент Мексики Портес Хиль писал: "Когда Коллонтай находилась во главе посольства СССР, наши отношения с ее страной были исключительно сердечными и никогда не возникало ни малейшего повода для дистанцирования с ее правительством..."

Уехав из Мексики, Коллонтай не забывала эту страну, встречалась с ее дипломатами. В этом плане любопытный эпизод приводит в своих мемуарах бывший посол Мексики в СССР Сильва Эрсог. В 1929 году, когда Коллонтай приехала в Москву в отпуск, они встретились. "По ходу разговора, - пишет Эрсог, - я спросил ее: "Не думаете ли вы, что то, что происходит сегодня в России, отличается от того, что думал Маркс?" Она ответила без колебаний: "Не только отличается от того, что думал Маркс, но и от того, что думал Ленин. Нам, кто делал в России революцию, единственное, что остается - это писать мемуары".

Когда в 1944 году Александру Коллонтай (тогда посла СССР в Швеции) наградили Ацтекским орлом, МИД Мексики заявил, что тем самым его правительство желает подчеркнуть, как "высоко оно оценивает работу, проделанную ее Превосходительством госпожой Коллонтай для сближения наших двух стран".

@@@
Кавалер ордена ацтекского орла
Касьянов и Янукович обсуждают проблемы в Ялте
Комильфо
Курдам не нужна новая диктатура
Лукашенко преподал урок послам
Маджали Уахаба: из прошлого в будущее
Миллиардер победил премьера

Николай Трубач мечтает о Пугачевой

@@ 2000-03-03 / Анна Денисова



НИКОЛАЙ ТРУБАЧ, спев с Борисом Моисеевым песни "Щелкунчик" и "Голубая луна", решил на время из этого творческого дуэта выйти. Но в одиночестве быстро заскучал и, не долго думая, состряпал новый дуэт со "скрипкой-лисой" Игорем Сарухановым. Их новая песня "Лодочка" молниеносно вызвала почти столько же пикантных слухов, сколько "Голубая луна".

В разговоре с корреспондентом "НГ" Николай Трубач все слухи опроверг, заявив, что с Сарухановым дружит давно, а "Лодочка" - всего лишь одноразовый, никого ни к чему не обязывающий проект. Трубач с удовольствием рассматривает любые "дуэтные" предложения, поступающие от хороших, "крепких" музыкантов, а в будущем он вообще мечтает спеть с Аллой Пугачевой. "У нас с Аллой Борисовной теплые дружеские отношения, полагаю, что когда-нибудь она не откажется со мной поработать", - заявил Трубач.

По словам певца, он уже давно перестал обращать внимание на всю ту грязь, что льют на него злопыхатели.

@@@
Николай Трубач мечтает о Пугачевой
Новое поколение выбирает спорт
Президенты встретились на границе
Произойдет ли разрыв собственности и власти?
Реальна ли исламская угроза Узбекистану?
Рецепты чудачества
Россия хочет вернуться в Азербайджан

Саакашвили опасается нового переворота

@@

Тбилиси уже нашел взаимопонимание с Вашингтоном, но настороженно относится к Москве

2003-11-28 / Татьяна Ивженко







Над госканцелярией – символ новой Грузии.

Фото Reuters

Несмотря на заявления лидеров победившей грузинской оппозиции о намерении развивать дружеские отношения с Россией, вектор внешней политики "новой Грузии" все больше кренится в сторону Запада. Показательно в этом смысле заявление лидера "Национального движения" Михаила Саакашвили, который вчера сказал, что в Грузии возможна попытка военного переворота, за которой стоят военные и политические внешние силы. Он не уточнил, о каких силах идет речь, но намек прозвучал прозрачно.

Серьезно влиять на ситуацию в регионе сегодня могут только два государства - США и Россия. С Вашингтоном у нового грузинского руководства, похоже, складываются самые дружеские отношения. В среду вечером Нино Бурджанадзе лично позвонил президент Джордж Буш, заверивший исполняющую обязанности президента в том, что "США готовы помочь Грузии в сохранении стабильности", а также оказать финансовую поддержку новому правительству. Кстати, почти сразу же была обнародована информация о том, что МВФ тоже готов возобновить сотрудничество с Тбилиси.

А на отношения с Россией, видимо, существенно влияет настороженность грузинского руководства к проводимым в эти дни в Москве консультациям трех лидеров своенравных республик, де-юре входящих в состав Грузии на правах автономий, - Южной Осетии, Абхазии и Аджарии. Тбилиси опасается, что итогом переговоров станет либо жесткое решение о независимом статусе республик, либо обращение к Москве с просьбой принять их в состав Российской Федерации.

@@@
Саакашвили опасается нового переворота
Сербия попросит льгот для Volkswagen и Iveco
Стратегический визит французского премьера
Существовало ли "Завещание"?
Тимошенко развела Ющенко с Путиным
Чужой среди чужих