"Страна понятного завтра"

@@

Возможно ли преодоление "синдрома переходного периода" в России?

2000-10-26 В "НГ" 9 октября состоялся "круглый стол" с участием депутатов Госдумы, политологов и экспертов. Предметом обсуждения стала возможность создания нового идеологического проекта для России, способного преодолеть крайности либерализма за счет привнесения сильной социальной составляющей, а также анализ существующих в российском обществе перспектив по конструированию на его основе эффективных политических институтов. В дискуссии участвовали: Александр Асмолов - профессор, доктор психологических наук, Евгений Гонтмахер - начальник Департамента социального развития аппарата правительства РФ, Валерий Зубов - депутат Госдумы, Анатолий Кулик - старший научный сотрудник Института научной информации по общественным наукам РАН, Георгий Леонтьев - депутат Госдумы, Михаил Мень - вице-губернатор Московской области, Евгений Сабуров - директор Института проблем инвестирования, Елена Шестопал - профессор МГУ, Александр Шохин - депутат Госдумы, Виктор Учитель - советник вице-губернатора Московской области.



Евгений Сабуров. Собравшихся здесь объединяет, во-первых, неудовлетворенность ситуацией, которая сложилась на идейном поле российской политики; во-вторых, стремление предложить более адекватную российским условиям идеологию, чем крайне правый либерализм, но в то же время избегающую односторонностей социал-демократии.

Существует гипотеза, согласно которой для этого может быть востребован опыт европейских христианско-демократических партий.

Истоки этого движения восходят к концу прошлого века. В борьбе угнетенных социальных слоев с правящими классами Церковь находилась на стороне последних. И простые люди, которые не хотели рвать с христианством, оказались в противоречивом положении - не находя возможным поддержать социалистов, они стремились реально бороться за социальные права.

Данное противоречие в России наиболее полно выразил Достоевский, у которого стремление к социальной борьбе сочетается с полным неприятием идеологии социализма. Естественно, оно требовало разрешения.

Лед тронулся в 1891 году с появлением папской энциклики "Rerum novarum", где впервые Церковь признала право рабочего класса на борьбу за улучшение социального положения, за расширение своих прав.

В основе христианской демократии в России первоначально лежала концепция Бердяева о взаимоотношениях человека и общества. Бердяев был убежден, что не человек является частью общества, а наоборот.

К моменту окончания Второй мировой войны социализм и национализм как этатистские идеологии были в значительной мере дискредитированы. Это положение дел было осмыслено Аденауэром и переведено на конструктивный политический язык с помощью так называемого принципа субсидиарности, который является базовым при построении христианско-демократических партий. Этот принцип гласит: основную ответственность человек несет перед собой - и в этом христианские демократы смыкаются с либералами. Но кроме основной ответственности (в этом их отличие от либералов!) есть еще дополнительная ответственность: наибольшая - перед семьей, поменьше - перед общиной, в которой человек живет, и т.д., вплоть до государства, которое, по словам Аденауэра, по мере возрастания интеллектуального потенциала населения должно редуцироваться.

Никакие общественные организации не являются для христианских демократов самоценными; у них не может быть иных целей, кроме обслуживания человека. Здесь обнаруживается весьма существенное расхождение с социал-демократами, которые являются этатистами; для них общество более важно, чем человек, а государство обладает некоей самоценностью.

У христианских демократов и социал-демократов разное отношение к государству, а отсюда - разные принципы государственного строительства. Построение государства исключительно как федеративного вытекает из самой сути христианско-демократической идеологии.

Данные идеологические расхождения не являются чем-то оторванным от повседневной политической практики, что мы, собственно, и наблюдали сравнительно недавно. Когда ХДС был у власти в Германии, косовский конфликт был в принципе невозможен, но как только социал-демократы пришли к власти - он стал трагической реальностью.

Здесь следует отметить еще одно важное обстоятельство. С учетом того, что в Европе проживает множество людей самых разных вероисповеданий, демократы отказываются от прежнего обозначения и принимают название "народная партия".

Скептицизм христианских демократов в отношении России обусловлен во-первых, не слишком благоприятным впечатлением, произведенным на них нашими "христианскими демократами". Кроме того, у них накопился очень сложный опыт работы с православными странами.

Александр Асмолов. Хотелось бы, прежде всего, уяснить цель нашей дискуссии. Вначале было сказано, что мы собрались обсудить ряд вариантов возможного целеполагания, связанных с идеологией. Затем Евгений Федорович уточнил, что такая идеология уже есть, соответствующая философия тоже есть, и есть такая партия.

Мне кажется, что здесь мы ловимся на эффект "гипноз спины", то есть мы пытаемся догнать впереди идущего человека и таким образом отсекаем множество других путей.

Виктор Учитель. Мне кажется, мы обсуждаем проблему христианской демократии потому, что она уже принесла в других странах реальные результаты, к которым мы в России только стремимся. Либеральные крайности сегодня не получат поддержки у широкой российской аудитории. Поэтому для того чтобы Россия могла обрести реальный политический механизм преобразований, нужно, во-первых, отыскать адекватную идеологию, которая утвердилась на мировом уровне, а, во-вторых, приспособить ее к реальным российским условиям.

Христианская демократия нам в этом смысле подходит. Она сочетает в себе идеи либерализма, но в то же время включает в себя сильную социальную составляющую, которая ограничивает либерализм.

Елена Шестопал. У меня возникает два вопроса. Первый: хотим ли мы понять, как структурируются те или иные идеи, которые витают в воздухе, или речь идет о создании некой новой партии, движения? Второй: кто является субъектом изменений? Прежде всего, речь может идти о действующей власти. У нас есть избранный президент, есть его команда; в этой команде существуют разные группировки. Кто именно из них может стать соответствующим субъектом? Пока это не вполне ясно. Не выработала системы политических приоритетов и такая группа, как представители бизнеса, предприниматели. У этих людей есть вполне конкретные интересы, но идеология еще не оформилась.

Так существует этот субъект или нет? Мне кажется, что определенный социальный заказ на новую идеологию в неявном виде присутствует, но, очевидно, он еще до конца не оформлен.

В ходе предварительных обсуждений с коллегами у нас возникло три слогана, определяющие востребованные обществом ценности. Это - "безопасность", "эффективность", "стабильность". Мы назвали желательный результат реализации этих лозунгов "страна понятного завтра".

Мне представляется непродуктивным изначально загонять себя в рамки христианско-демократической идеологии. Скорее всего это будет психологически неприемлемо для общества, поскольку Россия - многоконфессиональное государство. В православной стране попытки строить идеологию, корни которой имеют католическую или протестантскую основу, по всей видимости, обречены на неудачу.

Если же христианско-демократические ценности будут переформулированы таким образом, что окажутся не только поняты, но и приняты основной массой населения, то тогда уже можно будет сформулировать правила поведения и для элиты.

Говоря о возможной идеологии, я бы предложила проводить ее анализ с использованием нескольких шкал.

Шкала первая: "левые - правые". Попытаемся, например, представить идеологию, которую потенциально может "заказывать" номенклатура и власть. Эта идеология по определению не может быть левой, скорее она смещается немного вправо от центра, но не слишком далеко. Результаты реформ, проводимых ультралибералами, показали, что крайне правая идеология не принимается обществом, и власть это в своем большинстве понимает.

Христианские демократы - движение скорее правое, чем левое, его было бы правильно квалифицировать как правоцентристское. Поэтому для потенциального заказчика со стороны власти эта идеология скорее приемлема по данной шкале.

Приемлема она в принципе и для широких слоев населения, поскольку крайне левые взгляды разделяют лишь 20-25% избирателей, а крайне правые - 15-20%; все остальное в той или иной степени - центр.

Шкала вторая: "этатизм - антиэтатизм". Антиэтатистская направленность западноевропейских христианских демократов в России вряд ли будет популярна в обозримой перспективе. Опыт либеральных реформ показал, что если уж у нас берутся ограничивать роль государства, то делают это "до основания". Поэтому, видимо, и здесь предлагаемая нами идеология должна находиться где-то ближе к центру по нашей шкале, с некоторой склонностью к этатизму.

Шкала третья: "индивидуализм - коллективизм". Наша культура на протяжении многих лет была коллективистской. В последние годы наблюдается изрядный прогресс в накоплении индивидуализма. Можно предполагать, что в ближайшие годы произойдут серьезные сдвиги в сторону дальнейшей атомизации и распада общества. Между тем в любом обществе эти начала - коллективизм, или, можно сказать, общинное начало, и индивидуализм - должны быть уравновешены.

Шкала четвертая: "традиционализм - модернизм". Современная действительность в мире, да и у нас, демонстрирует, с одной стороны, необходимость модернизации, а с другой - появление отрицательной реакции на развитие среди широких слоев населения.

Оптимальным будет появление такой идеологии, которая уравновесит все эти шкалы.

Виктор Учитель. Первый вопрос, который мы себе задаем: нужна ли власти идеология? Второй вопрос: нужна ли идеология избирателям, народу?

Думается, что власти идеология нужна, поскольку трудно удерживать власть длительное время на чисто прагматических основаниях. Необходима более серьезная легитимация в виде иерархии ценностей.

Для ответа на второй вопрос необходимо понять, входит ли идеологема в мотивацию, когда избиратель принимает то или иное решение, или он принимает его по совсем другим основаниям?

Мы много говорим о том, что общество и государство у нас находятся в переходном состоянии. Нужны ли нам такие политические действия, которые рассчитаны исключительно на тактический успех, или мы полагаем, что переходный период рано или поздно закончится, и настало время выстраивать стратегическую идеологию, стратегическую политическую линию, которая, быть может, завтра и не даст реальных результатов, но в будущем принесет те плоды, к которым мы стремимся?

Евгений Гонтмахер. Вопрос в том, что мы понимаем под словом "идеология". Одно дело, если речь идет о какой-то новой программе, стратегии развития России, предназначенной для элиты, и совсем другое, когда мы говорим об основной части населения, имея в виду набор каких-то слоганов: три-четыре слова и две картинки, допустим, медведь с хвостом или медведь без хвоста.

Ответ на этот вопрос чрезвычайно важен, поскольку от него зависит, на каком интеллектуальном уровне мы работаем.

И еще. Для чего нам нужна идеология: для выборов или для постоянной, нормальной жизни общества?

Александр Асмолов. Сегодня можно зафиксировать, что понятие "переходный период" является чрезвычайно опасным. Само словосочетание "страна переходного периода" становится индульгенцией для шулерства и смены правил на каждом шагу. Если власть говорит: "Я - власть переходного периода", это значит, что сегодня она может сказать одно, через секунду - другое.

Альтернативой "стране переходного периода" является страна с точно заданными на определенный период правилами игры, которую я называю "страна понятного завтра". Мне кажется, что наша стратегическая задача заключается в том, чтобы перейти от "страны переходного периода" к "стране понятного завтра". Идеология же христианской демократии как раз и отличается логикой "понятного завтра".

Михаил Мень. Можно ли вообще выстроить какую-то политическую конструкцию, какую-либо партию, политическое движение, которое базировалось бы на какой-либо идеологии? Что мы наблюдаем сейчас? Коммунистическая идеология существует, на ее базе действительно выстроена какая-то структура. Либеральные идеи также существуют, и на их основе есть соответствующая структура. Все остальные партии и движения, которые мы наблюдали за последние десять лет, не несут с собой практически никакой идеологии.

Далее. Может ли вообще идея христианско-демократической партии лечь на российскую политическую почву? Представляется, что если христианско-демократическую идею обработать, совершенно отойдя при этом от западных документов, то, наверное, определенную часть населения можно сориентировать на эту идею. Но нам надо выработать способы простого объяснения людям своих базовых принципов. Например, либералы предлагают чуть-чуть дать тем людям, которые не могут работать, а все остальное вообще не перераспределять в пользу социально незащищенных слоев. Социал-демократы настаивают на другом: государство отнимает половину и больше доходов у здоровых, сильных и удачливых людей в пользу социально незащищенных.

Христианская демократия подразумевает, что не государство должно отнимать у богатых в пользу бедных, а те внутренние рычаги, которые у человека имеются; они его подталкивают к тому, чтобы он поделился, а государство выполняет технические функции распределения. Кто-то называет эти рычаги совестью, кто-то - христианскими, нравственными ценностями. Если бы нам удалось отыскать несколько подобных штрихов для объяснения людям своей позиции, то тогда подобная идеология достигла бы определенных успехов.

Самое главное, что остается для меня непонятным - это две буквы "ХД" - христианская демократия. Если "ХД" оказывается в центре, то здесь возникает сразу масса вопросов. Это, прежде всего, наши взаимоотношения с конфессиями. Церковь очень ревностно относится к общественным организациям, тем более политическим, которые в своем названии имеют слова "христианская", "православная" и т.д. Если же мы уходим от названия "ХД", то возникает совсем другая ситуация. Тогда есть простор для творчества.

Александр Шохин. Попытаемся для начала сформулировать принципы политического движения, основанного на самих ценностях правого центризма. Это открытость, отказ от изоляционизма и приоритет международного права; принцип субсидиарности - передача функций власти вниз; сохранение демократии, прямые выборы в представительные органы власти; толерантность к оппозиционному типу поведения; законодательная защита прав меньшинства; отказ от политики переходного, мобилизационного периода; либеральный принцип рынка; федерализм; равенство субъектов Федерации; безопасность личности на основе судебной защиты; ликвидация пробелов в законодательстве; формирование институтов гражданского общества; защита частной собственности; независимость профсоюзов и СМИ; социальная мобильность; обновление элиты; легализация прав собственности.

Евгений Гонтмахер. Последнее, о чем сказал Александр Николаевич, - легализация прав собственности, представляет собой один из ключевых элементов общественного согласия. Если мы этого не сделаем, то будем бесконечно копаться в том, кто, где и как заработал деньги. Надо подвести под этим черту, легализовать доходы, за исключением экстремальных случаев.

Александр Асмолов. Здесь момент очень важный потому, что логика легализации - это логика "страны понятного завтра". Дело в том, что мы ведь все время "вытесняем" олигархов или тех, кто предположительно зарабатывал деньги неправедным путем, тем самым бессознательно порождаем неврозы.

Елена Шестопал. А Раскольникова нам легализовать или еще подождать? Это вопрос о вседозволенности: власть выдает "добро" на то, чтобы все было можно, или она легализует, подводит черту, говорит: вот, до сих пор?

Александр Шохин. Я считаю, что схема должна быть следующей. Допустим, государство легализует вывоз капитала. Оно говорит владельцу зарубежных счетов: заплати 13% в виде налогов, и ЦБ выдаст лицензию на вывоз той суммы, с которой ты заплатил налог. А с 1 января (или с 1 июня) 2001 года все счета за рубежом, которые открыты без лицензии ЦБ, считаются незаконными, и вступит в действие закон о жестких мерах ответственности для их владельцев. Речь идет о том, что мы подводим черту, но не по принципу - мол, ребята, и дальше нарушайте законы, а создаем новую технологию отношений.

Надо все сделать для того, чтобы, с одной стороны, дать пряник, то есть государственную поддержку процессу легализации, а с другой - "загнать" в этот процесс старыми проверенными добровольно-принудительными методами.

Валерий Зубов. Еще один аспект. Какая цель стоит сейчас перед страной и посредством каких механизмов ее можно достичь? Я думаю, что некоторые нормы поведения в обществе, которые рассматриваются как нежелательные при высоком уровне развития, оказываются неизбежными при другом, более низком уровне.

Самый банальный пример - диктатура. Петр 1 реализовал очень важную для страны цель - он нас встроил в Европу, хотя его методы никак нельзя назвать демократичными. Или Пиночет - он сумел осуществить реформу, ужесточив политическую власть, урезав демократические нормы. Но ему удалось провести реформы и вытянуть страну из бездны кризисного падения.

В политическом процессе для того, чтобы перейти к устойчивому обществу с демократической нормой поведения, может оказаться неизбежным какой-то этап ужесточения. Я думаю, что эта проблема существует. Проблема демократии как принципа, как цели, и проблема конкретной формы ее реализации на конкретном периоде развития. То же и в экономике. Чтобы снизить налоги, быть может, придется пойти на их временное увеличение, скажем, для реализации программы отселения людей с северных территорий и других целей.

Александр Шохин. На самом деле мы обсуждаем все тот же тезис "о переходном периоде". Действительно, это ключевой вопрос. Если мы говорим об экономике, то невозможно решить проблему сокращения госрасходов, не затратив предварительно деньги на решение определенных проблем, таких, как отселение людей с северных территорий, военная реформа и т.д. Понятно, что предшествующий этап развития обрекает нас сегодня на большие затраты.

Другой вопрос: за счет чего обеспечить эти затраты? Вот, например, традиционная логика: нельзя снижать налоги, необходимо даже вводить новые: соберем большой бюджет и тогда будем решать задачи роста. Но есть и другая логика. Либеральная доктрина гласит, что если снизить налоги, то увеличится налогооблагаемая база, и, следовательно, налоговые поступления в бюджет.

То есть существует два подхода. Первый - технология переходного периода: введем новые налоги, решим все проблемы, а потом сразу снизим в 3 раза. А есть и другой - регулярная технология. Снижаем налоги и по мере роста налогооблагаемой базы и поступлений в бюджет начинаем решать одну проблему за другой.

Аналогичным образом нужно и по другим направлениям идти. Есть ли у нас возможность отказаться от логики переходного периода? Можем ли мы уже сегодня работать только на регулярных технологиях?

Самое опасное, что может быть, - это отказ от завоеваний демократии. Потому что по законам власти как таковой, если власть консолидируется, что ее заставит отказаться от дополнительных полномочий, кроме катаклизмов? Ничто, она вынуждена будет дойти до последней черты, пока не упрется в стену, как это случилось в нашей стране в середине 80-х годов.

Роль государства должна быть большой, но это не означает отказа от демократии. Отстроить демократическое гражданское общество можно только за счет усиления государства. Победить коррупцию в госаппарате - кто может? Только сильное государство. Каким образом? Образцово-показательными посадками? Ротацией кадров по типу 37-го года? Нет. Нужна независимая судебная система, универсальные законы прямого действия и т.д. Решиться на это может только сильное государство, так как для этого ему необходимо отказаться от части своих полномочий. Сильное государство - то, которое откажется от части имеющихся у него ресурсов и передаст их обществу.

Александр Асмолов. Та "народная партия", о которой мы говорим, так или иначе будет нащупывать нишу во власти и обществе, с которой можно идеологически работать.

В последнее время растет доверие к поселковой и мэрской власти. По сути дела, встает вопрос: не народилось ли сегодня в России особое "мэрское сословие", состоящее из руководителей низовых территориальных образований, от которых зависит судьба конкретного человека? Не может ли оно стать опорой для группы народных депутатов-одномандатников или той группы, которая создается для продвижения христианско-демократической идеологии? Выделенное нами сословие совершенно особое, и оно играет очень интересную роль в культуре.

Как это ни парадоксально, но именно опора на мэров может привести к реальному усилению президентской власти и в то же время к созданию баланса властей. Почему? Если сегодня президентская власть поддерживает мэра, то есть человека, который работает с общиной, этим достигается очень важный результат в плане реализации гибкой стратегии, причем уже не переходного, а стабильного периода. Мы поддерживаем тех людей, от которых зависит община. Здесь возникает уникальное идеологическое целеполагание, с которым можно работать.

Идеология выступает как конструирование желаемого будущего. Для этого надо найти соответствующие социальные группы в обществе. "Мэрское сословие" тянется к среднему классу как стабилизатору, которого пока еще нет, но создание которого мы с вами можем сформулировать как задачу проектирования, конструирования и выделки.

Георгий Леонтьев. Суть вот в чем: не мэры, а местное самоуправление. Этот институт власти выделен из государства, он независим, он живет самостоятельно. Вот она - та самая ячейка, где нам следует искать базу для своей работы. Поэтому мы говорим о мэре лишь в том смысле, что он в этой ячейке является главным лицом, поскольку знает окружающую его социальную среду. В целом же правильнее говорить о местном самоуправлении и местных сообществах.

Михаил Мень. Вот практическое применение идей христианской демократии на местах. Это и есть проявление субсидиарности. И если мы будем подходить к политикам на местах с такими идеями, то у нас есть перспектива.

Елена Шестопал. Давайте вернемся к идеологии. Само представление о ней может быть разным. Идеология может выступать как некая предвыборная платформа, но это не то, что мы обсуждаем. Видимо, идеология интересует нас как некий проект будущего, программный документ.

Речь в нашей дискуссии идет и о том, чтобы сформулировать определенный набор политических ценностей. Это должна быть декларация, в которой обозначено, что данная идеология строится на позициях христианской морали, причем не вообще, а именно на позициях православной морали, доминирующей в нашем обществе. Было бы правильно, если бы мы зафиксировали необходимость того, чтобы все другие конфессии политически признали примат православия.

Совершенно очевидно, что выход из кризиса может быть найден через моральное очищение общества. Причем моральное очищение политическая элита должна начать с себя.

Мы не достигнем никаких результатов в решении насущных задач, если не произойдет консолидации элит. Говоря же о консолидации общества в целом, следовало бы начать с сохранения территориальных ценностей. И отсюда перебрасываем мостик к тем идеям самоуправления, о которых мы говорили. Но прежде стоит сформулировать некие общие политические принципы. Среди них необходимо обдумать соединение принципа демократии с традиционными ценностями.

Проблема традиционных ценностей очень хорошо коррелирует с необходимостью опорной идеологии. При этом хотелось бы, чтобы она не трактовалась как консерватизм в традиционном, скучном смысле этого слова. Просто законсервировать то, что есть, значит идти назад.

Еще был предложен принцип предсказуемости. Власть должна быть предсказуемой, чтобы жизнь была предсказуема. Сейчас о стабильности говорят все. Может быть, стоит определить как задачу не просто стабильность, а предсказуемость, когда люди могут делать инвестиции, когда могут планировать будущее своих детей, и т.д.

Теперь вопрос: кто эту идеологию может воспринять? То самое молчаливое большинство (около двух третей населения), которое не относится к радикальным крыльям. Это не одна какая-то конкретная группа, в этом заинтересовано все общество. Если мы ставим вопрос о том, чья это может быть идеология, от чьего имени она транслируется населению, то это, скорее, национальная идеология, и она может высказываться устами президента, устами партии, которая по праву сможет назвать себя "народная".

Александр Асмолов. Мы сегодня наблюдаем ситуацию идеологического шока. Особенно сильно она отражается на поколении, которое не знает, что делать, которое оказалось в определенном смысловом провале. Ситуация идеологического шока рождает в стране все большее социальное напряжение, и все рассуждения о стабильности - это разговоры в пользу бедных.

Мы имеем два обнаженных полюса: полюс отмороженных либералов, которые утешают страну формулой "рынок нам поможет, вперед к рынку!". Это, по сути дела, абсолютистский либерализм. Другой полюс - это группа левых традиционалистов, фундаменталистов. Эти два полюса существуют, и чем более четко мы их выделим, тем лучше. В результате люди будут голосовать за тех, кто предсказуем, прогнозируем, кто в известной мере так или иначе адаптируем.

Мы предлагаем соединить несоединимое, совершенно по Леви-Строссу: горячее, вареное, сырое объединяются. Первое: конструктивный консерватизм. Идеология конструктивного консерватизма предполагает, что консервация всегда требует изменения, иначе она не сохранится. С другой стороны, отодвигаясь от полюса модернизма, мы провозглашаем "консервативный модернизм". Говоря о том, что ничего не будет, если не будет преемственности, мы имеем в виду социальный эволюционизм, согласие элит и согласие конфессий. И здесь я хочу остановиться на том, что вызвало оживленные реплики по поводу христианства и православия. Нам нужны христианские ценности, принимаемые другими конфессиями. Тем самым мы заостряем тезис на толерантности христианства по отношению к другим конфессиям. Это позиция христианского экуменизма.

И последнее: если мы понимаем, что сегодня необходимо интеллектуальное и культурное строительство, а не партийное, то у нас появляется новая формула. Партия, которая вызвала наш интерес, называется "ХД" - христианские демократы, очень бы хотелось сделать партию "КД" - консервативные демократы.

Анатолий Кулик. Мне кажется, полезно возвратиться к изначальным функциям государства, которые были сформулированы еще в XVIII веке. Первая - обеспечение порядка (это защита жизни и прав собственности). Вторая - производство общественных работ, то, чем начала заниматься Римская империя, строя дороги в Европе. Третья - обеспечение социальной справедливости, задача, которая возникла в 50-х годах и которая имела и моральную, и прагматическую стороны. Здесь предполагается перераспределение общественного продукта от богатых к бедным. Моральная сторона укладывается в христианско-демократическую идеологию, а прагматическая сторона состоит в том, что тем самым достигается стабильность общества и сохранность богатых. Посредством решения этих трех основных задач возможно достижение консенсуса всех правящих политических и экономических элит.

И еще. Та же христианско-демократическая идеология обращена в первую очередь к самодеятельной, самостоятельной и ответственной личности. Если мы ищем носителя нашей идеологии, то большим упущением я считаю то, что у нас ни разу не прозвучало упоминание о третьем секторе, о НКO - некоммерческих организациях и НГО - негосударственных организациях. Это очень мощное движение, выполняющее ту функцию, которую не способны реализовать политические партии. Это функции связки между населением и властью. Я считаю, что искать носителей и распространителей этой идеологии надо среди структур НКО и НГО, которые достаточно организованны. На международном уровне они имеют очень высокий статус.

Многопартийная демократия была политическим институтом промышленной модернизации, то есть давала политическое обеспечение индустриальной революции, урбанизации, а затем обеспечивала ограничение капитализма гражданскими правами и свободами. Это сделали политические партии, свою функцию они выполнили. Россия находится в ситуации, когда ей надо решать задачи, которые решались на Западе в эпоху модерна: завершение индустриальной модернизации и решение проблемы выживания, подъема производства, экономики и промышленности. Но решает эту задачу Россия совершенно в другую эпоху, в эпоху постмодерна. В этих условиях рассчитывать на то, что партии будут сильными, не приходится.

Александр Шохин. Давайте сформулируем основную проблему так: для чего нужна идеология? Для политических проектов под названием "выборы", которые время от времени реализуются, или же она нужна для нормальной жизни, для управления обществом?

@@@
"Страна понятного завтра"
Андрей Исаев: "Единороcсы готовятся к триумфу в регионах"
Ареалы права и ореол правозащитников
Гражданское общество в подарок
Два медведя и карта России
Два основоположника написали "манифест"
Две партии в одной

Девять лет по пути реформ

@@

Сегодня Узбекистан отмечает годовщину своей независимости

2000-09-01 / Юрий Егоров







Выдающиеся памятники старины Узбекистана известны во всем мире.

Фото автора

В Ташкенте - праздник. На улицах - толпы людей. Тысячи профессиональных и самодеятельных артистов выходят на импровизированные сцены на городских площадях и в парках. И звучат узбекские, таджикские, казахские, татарские, уйгурские, русские, украинские, корейские мелодии, песни всех народов, проживающих здесь.

Узбекистан умеет веселиться. Но и работать умеет. И не без оснований претендует на роль лидера в регионе - с экономической точки зрения это наиболее благополучное государство Центральной Азии.

Принцип "сильная власть - сильное государство", взятый президентом Узбекистана Исламом Каримовым за основу, нашел свое воплощение еще в первые годы независимости, когда националистически настроенная оппозиция выступила с лозунгами типа: "Узбекистан - мусульманам!" Тогда президент посчитал, что сотня арестованных - это все же лучше, чем тысячи убитых. Недемократично? С точки зрения западной демократии - возможно, да. Но среднеазиатские реалии тогда не позволяли Исламу Каримову без потрясений демократизировать страну по западному образцу.

Узбекистан выделяется на фоне управленческого хаоса, наблюдавшегося в ряде республик, которые образовались на постсоветском пространстве. Плоды жесткой каримовской политики - стабильность в стране и вполне устойчивая экономика. Любой посетивший Центральную Азию подтвердит, что уровень жизни в Узбекистане гораздо выше, чем в соседних странах. И это обстоятельство во многом укрепляет амбиции Ташкента, претендующего на роль регионального лидера.

Как только не называли избранную Каримовым-экономистом модель преобразований - и "турецкой", и "южнокорейской", и "китайской". Однако нынче за ней прочно закреплено название "узбекской модели реформ". И это вполне соответствует действительности. Основной принцип преобразований, провозглашенный Исламом Каримовым, - "главный реформатор - государство". На практике это означает, что экономика регулируется государством, при том, что делается ставка на создание независимой индустриально-аграрной экономической системы за счет внутренних ресурсов - это прежде всего хлопок, золото, уран - и средств крупных зарубежных инвесторов. Сюда же нужно приплюсовать последовательность рыночных преобразований и сильную социальную защиту.

Благодаря целенаправленному продвижению по пути реформ республике удалось стабилизировать макроэкономику и финансовую ситуацию и добиться наименьшего падения производства среди стран СНГ. С 1996 г. в стране происходит экономический подъем, сопровождающийся ростом капитальных вложений. Увеличение объема инвестиций в 1999 г. по отношению к 1991 г. в Узбекистане в 6 раз превысил аналогичный показатель в Казахстане, в 4 раза - на Украине и в 3 раза - в России. К 1999 г. ВВП в Узбекистане по сравнению с 1990 г. снизился лишь на 5%, в то время как в России - на 24-27%, на Украине - на 55-58%, в Казахстане - на 34-37%, в Киргизии - на 29-32%.

Умеренно жесткая фискальная политика обеспечила снижение бюджетного дефицита до 2,5% ВВП, среднемесячные темпы инфляции снизились до 1,9%, достигнуто положительное сальдо в товарообороте. По темпам роста промышленного производства Узбекистан вышел на первое место среди стран СНГ - 117% в 1999 г. к уровню 1991 г., в то время как в России - только 45%, на Украине - 44%, в Казахстане - 41%.

Произошли заметные положительные сдвиги в институциональных преобразованиях. На долю негосударственного сектора в настоящее время приходится более 65% промышленного производства.

За годы независимости удалось ввести в действие десятки новых крупных производственных объектов, среди которых такие промышленные гиганты, как Бухарский нефтеперерабатывающий завод, автомобильный завод в г. Асаке, крупные текстильные комплексы с участием иностранных инвесторов.

В 1996 г. Узбекистан достиг энергетической независимости, а теперь постепенно приближается и к решению задачи самообеспечения страны зерном. Несмотря на маловодье и засуху, в нынешнем году собрано около 3 млн. т зерна. Некоторые хозяйства и даже районы получили урожай пшеницы по 60, 70 и более центнеров с гектара, что еще несколько лет тому назад было для них совершенно недостижимо.

По официальным данным, Узбекистан продолжает наращивать объемы добычи золота. В начале 90-х гг. страна ежегодно добывала 70 т драгоценного металла. К 2005 г. эту цифру планируется довести до 126 т.

Изменяется и структура экспорта: снижается доля хлопковолокна - с 44% до 28%, увеличивается экспорт машин и оборудования - с 9,85% до 23%. При этом сумма внешнего долга не превышает 2,5% от ВВП.

Жесткий контроль государства за экономическими процессами позволяет поддерживать хоть и не слишком высокий, но зато гарантированный уровень жизни и оказывать помощь незащищенным слоям населения. В отличие от других стран с переходной экономикой в Узбекистане нет задолженностей по выплате пенсий.

В республике создана уникальная форма социальной поддержки малообеспеченных и многодетных семей через органы местного самоуправления - махалли. Именно на них возложено решение вопросов адресной поддержки, определения малоимущих групп населения и оказания им материальной помощи.

Почти половину жителей республики составляют дети и молодежь в возрасте до 19 лет. В стране проводятся широкомасштабные реформы системы подготовки кадров и непрерывного образования. Разработка и реализация Национальной программы по подготовке кадров, новаторский подход к решению данной проблемы и то, что во главе этой широкомасштабной программы стоит сам глава государства, - все это не имеет прецедентов в мире.

Программа направлена не только на улучшение ситуации в области образования и подготовку специалистов высокого класса, но и на решение крупных социальных проектов преобразования общественно-политического климата в стране, обеспечение реализации потенциальных возможностей общества.

Всего за два года в различных областях Узбекистана создано около 250 академических лицеев и технических колледжей, которые прекрасно оснащены современным оборудованием. Именно академические лицеи и технические колледжи в совокупности с традиционными образовательными учреждениями обеспечивают непрерывность системы образования.

В республике осуществляется целенаправленная деятельность по общей и профессиональной подготовке одаренных детей и талантливой молодежи за рубежом. Для этих целей создан специальный фонд "Умид", и в престижных вузах зарубежных стран обучаются сейчас многие студенты из Узбекистана.

Национальная модель подготовки кадров - своеобразное ноу-хау президента Республики Узбекистан. Эта самобытная "экспортная технология" может быть использована в странах со схожими социально-экономическими и демографическими условиями, культурно-историческими традициями и обычаями.

Как и прежде, главным внешнеэкономическим партнером Узбекистана является Россия. Объемы взаимной торговли в последние годы неуклонно возрастают. Основные статьи российского экспорта - продукция машиностроения, черной и цветной металлургии, нефтехимической, медицинской и микробиологической промышленности. Основные статьи российского импорта из Узбекистана - хлопковолокно (до 70% всего хлопка, закупаемого Россией), продукция нефтегазовой промышленности, черной и цветной металлургии, легкой промышленности и АПК.

Не случайно первая страна, которую сразу после инаугурации посетил Владимир Путин, был именно Узбекистан, без расширения сотрудничества с которым не представляется возможным расширение российского присутствия в Центральной Азии.

@@@
Девять лет по пути реформ
КПРФ в постельцинскую эпоху
Как создаются идеологи
Ключевая проблема - взаимодействие спецслужб
Кому и какие правые нужны сегодня
Лула близок к триумфу как никогда
Мы - не московская партия

Накануне саммита ЛАГ

@@

На Ближнем Востоке может начаться крупномасштабная война - экономическая

2000-10-20 / Андрей Правов - собкор РИА "Новости" на Ближнем Востоке



ЗА ПРОШЕДШИЕ сутки обстановка на территориях Палестинской автономии и в самом Израиле мало чем изменилась. Подразделения израильской армии продолжают оставаться в состоянии повышенной боевой готовности и не спешат возвращаться на позиции, занимаемые ими до начала столкновений. Согласно информации израильской радиостанции "Коль Исраэль", данная передислокация, включая бронетехнику, начнется лишь после того, как палестинская сторона прекратит столкновения.

Хотя, как считают некоторые наблюдатели, в ближайшее время степень "накала страстей" все-таки должна несколько снизиться. Во всяком случае, руководство Палестинской национальной администрации передало в четверг официальное заявление следующего содержания: "В свете решения Эхуда Барака прекратить насилие палестинское руководство считает себя обязанным выполнить условия соглашения, подписанного в Шарм-эш-Шейхе и отказаться от любых акций, ведущих к нагнетанию напряженности. Палестинское руководство просит израильское правительство положить конец военной агрессии и агрессии со стороны поселенцев".

В то же время израильские СМИ указывают, что, согласно оценкам главы правительства Эхуда Барака, палестинская администрация не будет выполнять условия соглашения, подписанного в Шарм-эш-Шейхе, и беспорядки на территориях автономии продолжатся. Такая позиция была, в частности, выражена во время встречи в среду между Бараком и представителями высших чинов израильской армии в Иерусалиме.

Как считают активисты радикальных палестинских организаций, пора в принципе прекратить все попытки договориться с "сионистским врагом", а продолжить интифаду до победного конца. Израиль, неоднократно указывал лидер ХАМАС шейх Ахмед Ясин, понимает только один язык - силу, и это, в частности, продемонстрировали вооруженные успехи исламского движения "Хизбалла", вынудившие Израиль вывести свои войска с Юга Ливана. Шейх Ясин призывает к "ливанизации" ситуации на территориях Палестинской автономии, к "бескомпромиссной вооруженной борьбе против израильской оккупации".

Сделать основную ставку в отношении с палестинцами на силу требуют сейчас от властей и представители израильских правых партий. "Прежде всего,- говорит в интервью израильской русскоязычной газете "Новости недели" председатель партии "Наш дом - Израиль" Авигдор Либерман, - я предлагаю отказаться от фразы, которую многие наши политики повторяют, как попугаи: "У нас нет другой альтернативы!" Так вот, альтернатива есть всегда. И альтернатива эта - вернуться к пониманию того, что мы - сильное государство, и действительно стать таким государством".

Один из руководителей Палестинской национальной администрации Абу-Мазен считает, что возобновление израильско-палестинского диалога возможно по крайней мере по прошествии двух месяцев, при этом вряд ли кто может сейчас предсказать его результаты. Как указывает Абу-Мазен, палестинское руководство продолжает рассматривать США в качестве важного посредника в мирном процессе, однако ему также хотелось бы видеть возрастание посреднической роли в переговорах европейских стран и России. Возможно, тогда, считает Абу-Мазен, прогресс на них был бы достигнут быстрее.

Тель-Авив

* 1 2 bak cmd cmd_aup cmd_moldova cmd_ng dl gema.txt out_aup_cp1251 out_moldova_cp1251 out_ng_cp1251 out_ng_koi output2 tagsoup tagsoup.hi tagsoup.hs tagsoup.o tagsoup_aup tagsoup_aup.hi tagsoup_aup.hs tagsoup_aup.o tagsoup_moldova tagsoup_moldova.hi tagsoup_moldova.hs tagsoup_moldova.o tagsoup_ng tagsoup_ng.hi tagsoup_ng.hs tagsoup_ng.o test1.html www.rzd-partner.ru *

На Ближнем Востоке накал страстей несколько спал. Можно даже сказать, что в целом ситуация практически ничем не отличается от той нормы, в которой привык жить Израиль за последние десятилетия. Другое дело - хватит ли у Арафата сил противостоять экстремистам, и будет ли у него такое желание.

В Израиле не очень надеются на благополучный исход развития событий. В среду министр обороны Эфраим Снэ высказал интересный вариант развития событий. Он заявил, что Израиль "приступает к реализации плана одностороннего отделения", включающего в себя "физическое и экономическое отделение от палестинской автономии, в том числе строительство заграждений и переходов на Западном береге реки Иордан.

Такая идея давно ходит в Израиле, особенно в левых кругах, но в открытую была высказана впервые. Левые предлагают предоставить палестинской автономии полную свободу существования без финансовой помощи, отрезав ее даже от израильской системы водо- и электроснабжения. Другое дело, что палестинцам такая независимость не нужна. И Израиль в этом случае точно так же будет обвинен в жестокости и несправедливости.

План "отделения Израиля" в одностороннем порядке может стать ключевой темой предвыборной программы Эхуда Барака в случае решения израильских парламентариев провести досрочные выборы. И если Арафат не сможет удержать ситуацию под контролем, Барак пойдет на решительные действия - не обстрел палестинских городов, а экономические санкции.

На данный же момент израильские военные источники полагают, что Арафату выгодно поддерживать определенный уровень волнений, по крайней мере до саммита Лиги арабских государств (ЛАГ), который начинает свою работу завтра в Каире. Именно там будет выработана генеральная линия арабских стран, выяснится готовы ли арабские страны единым фронтом встать против Израиля.

На словах все они осуждают Израиль, все поддерживают палестинцев. Из заявлений многих руководителей арабских стран, звучавших в последние недели, можно было понять, что они готовы были предпринять против Израиля решительные действия, вплоть до применения военной силы. И в этом сходились и Ирак, и Саудовская Аравия. Перед поездкой на конференцию министров иностранных дел по подготовке арабского саммита премьер-министр Ливана Салим Хосс сообщил, что соответствующее заявление уже написано. В нем содержится призыв к арабам прервать с Израилем дипломатические и экономические отношения, если таковые существуют, и принять против него решительные меры.

Разумеется, крупномасштабная война сейчас невозможна - международное сообщество этого не допустит. Но под словом "война" необязательно подразумеваются боевые действия. Гораздо страшнее для Израиля психологическая война, пропагандистская война, если в ход пойдут экономические методы давления, игры с нефтью. И тогда ради внутренней стабильности США и страны ЕС перестанут реально поддерживать Израиль.

Следовательно, вопрос накануне саммита заключается в том: а надо ли арабским странам поддерживать нестабильность в регионе. Большое внимание посредников уделяется обсуждению ситуации с Сирией, Иорданией и др. Во время поездки по странам Ближнего Востока российский министр иностранных дел Игорь Иванов дважды приезжал в Дамаск для консультаций с президентом Сирии Башаром Асадом.

Госсекретарь США Мадлен Олбрайт после саммита в Шарм-эш-Шейхе также встретилась с сирийским президентом. Правда, их переговоры прошли в Саудовской Аравии. Наверняка в ее встрече с саудовским руководством уделялось большое внимание и заседанию ЛАГ. Саудовская Аравия, с одной стороны, является духовным и экономическим центром силы арабского мира. С другой - там проходит очень сильный процесс интеграции в западную экономику. Выгода должна перевесить лозунги. Ливану нужны капиталовложения на восстановление Южного Ливана. При этом ему надо выплатить 21 млрд. долларов внешнего долга. Если на это не дадут деньги западные инвесторы, то придется просить у Саудовской Аравии.

Дамаску, Бейруту и Амману выгодно сгладить ситуацию не только по экономическим соображениям. Им будет проще, если палестинцы наконец обретут свое государство, но в рамках соглашения с Израилем, ибо только тогда большая часть палестинских беженцев и палестинских эмигрантов вернется на родину и перестанет быть фактором нестабильности в этих странах.

Так что на саммите Ливан, Сирия, Иордания, Саудовская Аравия могут занять сдержанные позиции. К ним наверняка присоединятся Тунис, Марокко, Кувейт, Египет. Вопрос только в том, не сдадут ли нервы у Саддама Хусейна. Остальные же арабские страны давно лелеют мысль о создании единого ближневосточного рынка. Именно ближневосточного, а не арабского. А подобное определение включает и Израиль. Уже сейчас на бумаге существует ближневосточный банк развития. Под этот проект выделяются огромные суммы. В планах - совместные проекты в сфере высоких технологий, сельского хозяйства, строительства, не говоря уже о нефти и газе. Ближний Восток мог бы стать зоной процветания, регион мог бы ожидать бум развития, подобный азиатскому. Не хватает только одного - стабильности. И над этим работают и сами арабы, и Запад.

Не хочет оставаться в стороне от этого сладкого пирога и Россия. У нас есть доля в этих проектах. И поэтому Москве просто необходимо оставаться коспонсорами ближневосточного урегулирования, если она не хочет, чтобы пирог поделили без нее. Помимо экономических вопросов от нашего присутствия на Ближнем Востоке зависит и нечто менее ощутимое - престиж страны, внешнеполитические амбиции, столь необходимое для граждан России внутреннее ощущение державности. Отсюда, кстати, явно нездоровый интерес общественности к вопросу, почему Москву не пригласили на недавний саммит, хотя интереснее был бы вопрос о том, зачем нам там участвовать.

Тут все не так просто. В среду на брифинге в Москве заместитель госсекретаря США по политическим вопросам Томас Пикеринг заявил, что руководство США "достаточно ясно" приглашало министра иностранных дел Игоря Иванова на эти переговоры, но он не приехал в Египет, и саммит проходил "при минимальном количестве участников". При этом следует вспомнить слова самого Иванова, сказанные в понедельник, что Россия не получала приглашение на саммит, но "нам важен не формат встречи, а результаты, которые будут достигнуты по ее итогам". Из этих двух заявлений можно сделать вывод, что, поскольку страну на саммите может представлять только президент, никто от нас не поехал. Не по рангу Иванову сидеть рядом с Клинтоном, Аннаном, Соланой, Мубараком и Абдаллой II. (Хотя некоторые министры сидели.)

@@@
Накануне саммита ЛАГ
Не упустить момент истины
Неизбежность евразийства - неизбежность тупика
Новый шеф требователен к России
Нужны ли российской власти деньги
О национальном самочувствии народов России. О состоянии и перспективах государственной национальной политики
Патронируемая демократия

Проблема выбора

@@

Социалистическая альтернатива для России

2000-09-21 / Аман Тулеев







Аман Тулеев.

Фото Фреда Гринберга (НГ-фото)

РОССИЯ в 2001-м будет подводить итоги десяти лет экономических, социальных и политических реформ. Если обратиться к бесстрастному языку цифр, то эти итоги нельзя характеризовать иначе, как удручающими. В сравнении с 1990 г. ВВП уменьшился на 52%, промышленное производство - на 60%. Структура национального хозяйства сдвинулась в сторону топливно-сырьевого сектора. По объему ВВП страна занимает 16-е место в мире, по размеру ВВП на душу населения - 110-е.

Не лучше обстоит дело в социальной сфере. За годы реформ потребительские цены взлетели в сотни раз без адекватного повышения заработной платы основной массы населения. Колоссальные масштабы приобрело социальное расслоение. Только по официальным данным, разрыв в уровне доходов 10% самых богатых и 10% самых бедных слоев населения достигает 20-23 раз, тогда как в экономически развитых странах этот показатель не превышает 10-14. На пороге нового тысячелетия 34% граждан, или 50 миллионов человек, имеют доходы ниже прожиточного минимума.

Мрачная картина в демографической сфере. "Русский крест" - сочетание низкой рождаемости и высокой смертности - дал старт начиная с 1993 г. процессу сокращения населения страны. Если эта тенденция сохранится, то по прогнозам к 2015 г. численность россиян уменьшится с 147,6 млн. до 141 млн. человек. (За тот же период население США вырастет с нынешних 260 млн. до 309 млн. человек.)

При этом нельзя не видеть, что с 1999 г. в стране начался экономический рост. Однако нынешний экономический подъем практически полностью обусловлен девальвацией рубля после августа 1998-го и порожденным ею замещением импортных изделий отечественными, а также высокими ценами на основные товары российского экспорта, в первую очередь на нефть. Действие этих факторов преходяще, и, судя по показателям второго полугодия, темпы роста начинают снижаться. Что касается социальной отдачи от экономического подъема, то большинство граждан ощутили ее в очень малой степени, ведь реальные доходы населения сегодня ниже тех, что были в 1997-м и в первой половине 1998-го.

Главное, все мы видим, что после августовского кризиса в экономической политике государства не произошло ничего такого, что ведет к глубоким, качественным сдвигам в структуре экономики, материально-техническом и технологическом уровне отечественных предприятий, производственной и социальной инфраструктуре. А без таких сдвигов ни о каком устойчивом и динамичном экономическом и социальном развитии страны не может быть и речи.

Так что в XXI век мы в отличие от многих других вступаем с грузом тяжелейших проблем. Но есть и опыт. А это дорогого стоит!

Не только данные социологических опросов, но и мои впечатления от общения с людьми говорят о том, что большинство россиян ни в коей мере не хотят возвращения в не столь уж далекое прошлое. Люди понимают, что не существует другого пути к экономическим и социальным благам, которые имеют граждане многих других стран, кроме как через осуществление рыночных реформ, создание действительно сильного и правового государства, где закон един для всех. А для этого необходимо развитие демократических институтов, обеспечивающих права и свободы личности, контроль народа за деятельностью власти.

Мы научились дорожить такими ценностями, как гласность, многопартийность, свобода передвижения, многообразие форм собственности и хозяйствования, возможность заниматься предпринимательством. Мы создали основные структуры и механизмы рыночной экономики, научились более или менее грамотно работать с ними. В стране сформировался и быстро растет пласт людей, желающих и умеющих работать в новых условиях, проявлять инициативу, идти на риск, брать на себя ответственность. Наконец, удалось сохранить хотя и изрядно ослабленный, но все же достаточно мощный научно-производственный, ресурсный, кадровый потенциал.

Все это позволяет реально рассчитывать на преодоление в обозримом будущем кризисных явлений в хозяйственной и социальной сферах, обеспечение современных темпов экономического роста и ощутимого повышения уровня жизни народа. Задача в том, чтобы умело распорядиться имеющимся потенциалом, а также сложившимися структурами.

В современной России это прежде всего вопрос политики верховной власти: президента, правительства, Федерального собрания. Итоги президентских выборов не оставляют сомнения в том, что большинство избирателей категорически не приемлют курс, который проводил прежний режим. Беда предшествующих лет в том, что исторически назревшие коренные преобразования нашего общества и государства приняли уродливый, действительно антинародный характер. Очередной, не исключено, что последний, кредит доверия выдан президенту под обещание укрепить государственность, повести решительную борьбу с преступностью и коррупцией, остановить обнищание и вымирание нации, обеспечить устойчивый подъем экономики и жизненного уровня народа. Таков, пусть и неявный, социальный контракт, заключенный народом с властью.

Сегодня нет оснований сомневаться в твердости намерений президента Владимира Путина выполнить условия этого Контракта. Однако похоже, что основные направления и узловые точки его стратегии еще не определены.

Для принятия ключевых решений необходимо ясное осознание того, что страна сейчас стоит перед выбором. Либо продолжение той политики (в освобожденном от наиболее циничных проявлений виде), которая погрузила страну в разруху и бедность и в основе которой лежат известные либеральные схемы и рецепты, выписываемые МВФ. Либо политика экономических и политических реформ, адекватных историческим и современным реальностям России, ее традициям, культуре, менталитету народа. Третьего, как говорится, не дано. И именно вокруг этих двух возможных путей движения страны разворачивается сейчас борьба. Если выбор окажется неверным, последствия для страны будут самыми тяжелыми.

МоЯ позиция такова: Россия должна сделать выбор в пользу второго пути. Хочу, чтобы меня правильно поняли. Речь не идет об отказе от стратегии реформ. Только ангажированные экономисты и политики ставят знак равенства между рынком и демократией, с одной стороны, и либеральными ценностями - с другой. Мировая практика знает самые разные пути становления и развития рыночной экономики, правового государства, демократии. Своим путем, во многом отличным от того, что считается незыблемой основой либерализма, шли к нынешнему уровню экономического и социального развития Швеция, Дания, Австрия, Франция, Германия, Япония, Республика Корея.

Есть и гораздо более близкие нам примеры: Польша, Словения, Чехия, Венгрия, Словакия. Эти бывшие социалистические страны имеют в последние пять-шесть и более лет положительную хозяйственную динамику. Руководители этих государств, стоявшие у истоков рыночных преобразований, прямо говорят, что они добились ощутимых успехов благодаря тому, что не поддались соблазнам неолиберальной доктрины.

Например, известно, что МВФ был очень недоволен тем, что в Польше затягивают процесс приватизации. Однако в стране к массовой приватизации приступили только в 1996 г., когда были созданы все необходимые для ее успешного проведения условия. И там она прошла лучше, чем в других странах Центральной и Восточной Европы.

Опыт названных государств развеивает и другой ультралиберальный принцип, согласно которому - чем меньше государство участвует в перераспределении национального дохода, тем успешнее развивается экономика. В Польше, Венгрии, Словении удельный вес государственных расходов в ВВП составляет сейчас 45-50%. В Болгарии и Румынии, где продолжается экономический спад, этот показатель равен 25-35%. Для сравнения, у нас доля государственных расходов в ВВП на уровне 25% и нет недостатка в призывах еще сократить ее. Очевидно, что дело не столько в удельном весе государственных расходов, сколько в их структуре и эффективности.

Наконец, еще один немаловажный момент. Руководители успешно развивающихся стран Центральной и Восточной Европы исходили из того, что инфляция зависит не только от размеров денежной эмиссии, но и от немонетарных факторов. Поэтому там в течение ряда лет жестко регулировались цены на товары стратегического для данных стран значения, валютный курс, доходы, валютные операции, вывоз капиталов.

Я привел эти примеры как подтверждение банальной, но упорно оспариваемой рядом российских экономистов истины, что либеральные схемы МВФ не являются универсальным рецептом и панацеей от всех экономических бед. Еще Толстой заметил, что только счастливые семьи похожи друг на друга, каждая несчастливая семья несчастлива по-своему. Сегодня мы в экономическом и социальном отношении относимся ко второй категории. И соответственно должны искать свои подходы возрождения и развития России.

По моему глубокому убеждению, стратегия реформ, способная решать эту задачу, должна быть нацелена на реализацию базовых интересов, объединяющих практически всех россиян. Это интересная и достойно оплачиваемая работа, возможность получить самому и дать своим детям хорошее образование, привлекательную и перспективную профессию, гарантии медобслуживания и обеспеченной старости. В кругу этих интересов - равенство всех перед законом, защищенность от произвола властей и насилия преступников, соблюдение неотъемлемых прав и свобод человека, сильное государство, обеспечивающее порядок внутри страны и безопасность во внешнем мире. Наконец, в кругу этих интересов - возможность иметь собственность, собственное дело, реально влиять на деятельность власти, контролировать ее.

Все это - интересы, которые самым непосредственным образом связаны с такими глубоко укорененными в российском обществе ценностями, как социальное равенство и справедливость, взаимопомощь, сильное государство, на котором лежит большая доля ответственности за благополучие и безопасность своих граждан. Они составляют фундамент социалистической идеи, социалистической идеологии.

Семь десятилетий советской власти не были чем-то случайным в истории России. Социальные достижения тех лет общеизвестны. Этот период нашей истории показал мощный созидательный потенциал социалистического идеала, его привлекательность и благотворность для людей труда. В еще большей степени этот вывод подтверждает опыт многих государств, включая Германию, Францию, Великобританию, Италию, Испанию, Швецию, Австрию, Финляндию и т.д., где у власти не раз стояли социалистические и социал-демократические партии. Их вклад в экономическое и социальное развитие своих стран, улучшение условий жизни народа неоспорим.

Я считаю, что в основу стратегии возрождения России должен быть положен именно этот опыт с его упором на проведение эффективной социальной политики, направленной на благополучие простого человека, трудящегося. Президент Владимир Путин начал работу по укреплению государства, обеспечению законности. Теперь от него требуются усилия в социальной сфере. Ибо реальность такова, что обеспечение устойчивого экономического роста невозможно без решения этих двух задач.

В самом деле, корень всех бед нашей экономики - в грабительском характере проводившихся до сих пор реформ. Приватизация производства и природных ресурсов привела к такому перераспределению доходов, что, по оценке специалистов, сейчас в России менее 5% населения владеют или косвенно распоряжаются 80% национального богатства. Более половины сбережений (60%) приходится на долю всего лишь 2% населения. Это значит, что большей части доходов лишились как огромная часть населения, так и государство.

Все это привело к сжатию внутреннего рынка и стало основной причиной падения производства. Особенно в отраслях, которые не смогли пробиться на внешние рынки. Естественно, что в экономику, лишенную точек роста, не идут ни отечественные, ни зарубежные инвесторы. Капитал либо бежит из страны, либо участвует в спекулятивных сделках на финансовых рынках.

Перспективные планы, которые вынашиваются сейчас в правительстве, следуют той же логике. Перенос налоговой нагрузки на физических лиц через увеличение акцизов и повышение налогов на имущество, сокращение бюджетных расходов на субсидирование жилищно-коммунального хозяйства, расширение сферы платности в здравоохранении и образовании - все это снижает платежеспособный спрос и, значит, не способствует подъему экономики.

Ни один из видов социальной поддержки не является сегодня основным источником существования. Расходы на образование и здравоохранение не в состоянии обеспечить достойное качество оказываемых в этих сферах услуг. По уровню бюджетных социальных расходов на душу населения Россия находится позади Коста-Рики и Ботсваны. У власти нет ясного представления о том, за счет чего и как будет обеспечен рост реальных доходов населения, что могло бы компенсировать сокращение бюджетных расходов на социальные нужды. Понятно, что такая политика приведет к полному и окончательному разрушению самих основ цивилизованного существования в нашей стране. Процесс вымирания россиян пойдет еще более быстрыми темпами.

Ни для кого не секрет, что другая острая проблема нашей экономики - износ основных производственных фондов. Он достиг 70%. Примерно с 2003-2004 гг. начнется их массовое выбытие, чреватое спадом производств. На эти же годы придется пик платежей по российскому госдолгу.

Безусловно, без привлечения иностранных инвесторов не обойтись, и внимание власти к улучшению инвестиционного климата в стране оправданно. Вместе с тем правительство недостаточно активно и настойчиво в изыскании внутренних источников инвестиций. Норма накопления в российской экономике довольно высокая - 27% ВВП. Но в основной капитал инвестируется чуть более половины, остальное утекает за рубеж. Непреложный факт - несмотря на все заявления власти, масштабы оттока капитала не снижаются. По-прежнему не идут в реальный сектор отечественные банки, не выполняет функцию инвестора российский фондовый рынок. Не предлагает своих сбережений население, хотя во всех государствах это главный внутренний источник инвестирования.

Все это проблемы, которые необходимо решать. Именно здесь особенно важна роль государства, которое должно проявить необходимую твердость и даже жесткость. Однако решительных действий с его стороны пока не видно. Трудно отделаться от мысли, что за этой пассивностью скрывается влияние определенных финансово-промышленных групп и обслуживающих их интересы властных и политических кругов. Вывод очевиден: целью и критерием реформ должно быть не соответствие формальным схемам, разработанным за пределами нашей страны, а устойчивый экономический рост и реальное улучшение жизни населения. Если какая-либо программа не нацелена на это, она не должна даже рассматриваться. Потому что, как явствует из приведенных цифр, страна у критической черты. Еще один неудачный эксперимент, еще одна-две ошибки могут сделать Россию зоной сплошной бедности, а саму страну превратить в сырьевой придаток экономически развитых стран. Президент, правительство и ФС обязаны взять на себя свою долю ответственности, добиться поворота в сторону интересов страны, народа.

Главной политической базой такого курса должны стать левые силы. Готовы ли они сегодня к этому? Ответ напрашивается отрицательный. Это связано с кризисом Народно-патриотического союза России и его ядра - КПРФ.

Справедливости ради следует сказать, что созданный в 1996 году НПСР сыграл положительную роль в консолидации левого фланга российского политического фронта. Он успешно участвовал во многих избирательных кампаниях федерального и регионального уровней в 1996-1999 годах. В результате кое-кто в КПРФ стал видеть в НПСР своего конкурента в левом движении, соперника по влиянию на оппозиционно настроенные к власти массы. Приняв решение о самостоятельном участии в думских выборах, руководство Компартии фактически раскололо НПСР, дезориентировало и подорвало его изнутри. В итоге парламентское представительство левой оппозиции уменьшилось практически в полтора раза, а разобщенные народно-патриотические организации и вовсе оказались вне стен Думы.

Нельзя не видеть, что эта неудача КПРФ, как и очередное поражение ее лидера на президентских выборах, - явление в определенном смысле закономерное. Оно есть результат все сильнее дающей себя знать тенденции к отрыву партийной верхушки во главе с Зюгановым от партийной массы. Высшее звено функционеров быстро утрачивает боевитость, все меньше заботится о защите насущных интересов народа, судьбах страны. По сути, идет процесс интегрирования руководителей КПРФ в действующую политическую систему в качестве квазиоппозиции, шумной на словах и вполне сговорчивой на деле.

Правящая в КПРФ верхушка во главе с Зюгановым давно уже утратила вкус к настоящей работе в народе, к активным действиям, предпочитая парламентские дебаты и громкие заявления на митингах и с экранов телевизоров. Верхушка КПРФ не хочет по-настоящему бороться за власть, так как власть - это ответственность перед народом, которая ей не по плечу. Ведь большинство высших функционеров КПРФ не знают современных экономических и социальных реалий, не имеют практического опыта руководства хозяйством, регионом, не представляют, как функционирует современное общество. Они не в состоянии выработать программу, сформулировать политическую линию, которая бы соответствовала новым условиям, привлекала к партии, к левым силам молодых людей.

@@@
Проблема выбора
Сильные права - сильное государство
Социалисты против КПРФ
Техника слабеет, народ крепчает
Усталость от свободы?
Ходить строем непродуктивно
Экономика России глазами практика

Экспресс-опрос

@@

Социологи комментируют

1999-12-20



Владимир Петухов, директор Центра социально-политического анализа РНИСиНП:

Успех "Единства", согласно мониторинговым социологическим исследованиям РНИСиНП, во многом был предопределен теми сдвигами в общественных настроениях и ожиданиях, которые отчетливо проявились после августовского кризиса 1998 г. Суть этих изменений заключается в следующем: в обществе, с одной стороны, сформировался запрос на эффективную и дееспособную власть, а, с другой стороны, протестные слои населения стали поворачиваться лицом к власти. Причем, идеологическая окраска этой власти мало интересовала граждан России, во всяком случае, значительную их часть.

С этой точки зрения, адресованные "Единству" упреки в отсутствии идеологии не были обоснованными. "Единство" акцентировало внимание на тех консенсусных ценностях и потребностях, которые сформировались в обществе: сильное государство, патриотизм, умеренное антизападничество и приоритет социальных целей и задач. На те же слагаемые опиралось ранее ОВР, но "Единство" сумело успешно подкрепить их авторитетом премьера Путина.

СПС очень четко зафиксировал свой электорат и активно работал с ним. Помимо этого, успех СПС во многом связан с неудачной кампанией "Яблока". Иными словами, СПС взял свой электорат и прихватил часть электората яблочного. Можно сказать, СПС "съел" "Яблоко".

Я бы не стал рассматривать прошедшую выборную кампанию как неудачу ОВР. ОВР удалось утвердить себя в ряде индустриальных центров и в Москве. Фактически те избирательные технологии, которые в целом по стране сработали против ОВР, москвичами не были восприняты. Москва продемонстрировала иную структуру и мотивацию голосования, чем Россия в целом. А мы знаем, какое значение имеет Москва для всех федеральных избирательных кампаний, включая президентскую. Ельцин начинал свой подъем в 1996 г. с Москвы. И будущим кандидатам в президенты, включая нынешнего премьера, придется обратить на этот момент самое серьезное внимание.

Сергей Туманов, директор Центра социалогических исследований МГУ:

Данные нашего центра, в частности, по блоку "Единство" оказались достаточно близки к окончательным итогам голосования. Это означает, что наши сотрудники в Москве и наши коллеги в регионах работают достаточно профессионально. Но большого удовлетворения от совпадения результатов голосования с результатами нашего последнего опроса я не испытываю. У меня нет предубеждения по отношению к "Единству", с точки зрения социолога все конкуренты равны. Но то, что рейтинг этого объединения за последний месяц вырос в три раза (а ведь объединение возникло чуть более двух месяцев назад, и никакими реальными делами себя не проявило), настораживает. И ведь никакой особой предвыборной кампании, в отличие, скажем, от СПС, "Единство" не вело.

@@@
Экспресс-опрос