"Илим Палп" не пускает новых акционеров

@@

На Котласском ЦБК - сплошной выходной день

2002-08-05 / Валентин Кузьмин



Ситуация в небольшом архангельском городе Коряжма, что под Котласом, продолжает оставаться напряженной. Причиной тому Котласский ЦБК. А точнее, действия руководства лесопромышленной компании "Илим Палп Энтерпрайз", которая упрямо отказывается пускать на предприятие новый состав совета директоров и новое руководство комбината.

Напомним, что в начале июля этого года 61% акций КЦБК перешли к новым акционерам - "Балтийскому финансовому агентству" и лесопромышленной компании "Континенталь Менеджмент" (аффилирована с компанией "Базовый элемент" Олега Дерипаски). В прошедшую пятницу представители новых акционеров вместе с судебным приставом в очередной раз предприняли попытку на законных основаниях войти на комбинат. Однако и в этот раз руководство КЦБК, представляя интересы миноритарного акционера, выполнить решение собрания акционеров комбината от 5 июля с.г. не позволило. Причина банальная - в заводоуправлении был объявлен выходной день. Видимо, по случаю Ильина дня или Дня десантника. Правда, какое отношение к этим праздникам имеет Котласский комбинат - совсем непонятно.

На железнодорожном перегоне у подъезда к городу Коряжма стоит состав с открытыми платформами. На светофоре горит красный свет. У переезда выстраивается целая вереница автомашин. Из тепловоза высовывается машинист и машет рукой: проезжайте, мол, мимо, не ждите зеленого. Таксист, который вез меня в город, ругается матом и клянет на чем свет стоит руководство КЦБК и тех, кто стоит за ними:

- С ночи уже стоит. Включили красный свет - с утра очередь из машин выстроилась почти в километр. А он, машинист этот, заснул, видимо, и пока высунулся из окна, мы уже час как стояли. Замахал руками, чего, мол, стоите, езжайте мимо. Все из-за комбината этого. Весь город уже на уши подняли, взводят до предела. Разве так можно с людьми-то?.. Пугают вооруженным захватом, а сами-то чем лучше? По мне, так в суде все дела решать надо, а не народ призывать на баррикады.

Чего-чего, а народ запугивать здесь умеют. Накануне по котласскому телевидению передали заявление генерального директора Юрия Заяца о том, что в ближайшее время готовится вооруженный захват предприятия. И о том, что в Котласе и ближайших окрестностях сосредоточены вооруженные представители московских ЧОПов, нанятые "Базэлом". В пятницу, однако, никаких боевиков и вооруженных захватчиков ни в городе, ни на комбинате замечено не было. А ведущий информационной программы котласского телевидения "Вовремя" удрученным голосом сообщил, что готовится к эфиру только отснятый сюжет о безобразиях, которые творились в этот день на ЦБК. Однако вышла промашка. Безобразия и вправду творились, только не той стороной, которой упорно запугивали местных жителей все последнее время. На экранах телевизора мы увидели небольшую группу улыбающихся представителей нового совета директоров вместе с судебным приставом, которые всего лишь выполняли решение Общего собрания акционеров, пытаясь дать возможность новому руководству предприятия приступить к исполнению своих прямых обязанностей. Вход в заводоуправление был перегорожен двумя автобусами, а представителей нового руководства встречала возбужденная и накрученная до предела толпа. Среди них откровенно выделялись крепкие, коротко стриженные бравые парни. Рядом в готовности стояли две пожарные автомашины. На окнах заводоуправления установлены крепкие решетки, а сам подъезд к проходной заводоуправлению был перегорожен железнодорожным составом. Сами рабочие утром того же дня в местах отдыха в беседах возмущались сложившимся положением и желали только одного - скорейшего завершения этой нагнетаемой обстановки. Приход представителей нового акционера - приятных и улыбающихся людей - их несколько удивил, они ожидали иного. Еще бы, им внушали совсем иное, а никаких боевиков и вооруженного захвата и в помине не было.

В городе в это время царило спокойствие. Обойдя весь центр, не заметил ни одного предприятия общественного питания, ни одного кафе. На карте города, вывешенной у городской администрации, с трудом разглядел пару кафе где-то на окраине. Не нашел я и ни одного кинотеатра. Получается, что рабочим и отдохнуть-то с семьей негде. Зато почти через каждые 100 метров установлены рекламные и напыщенные билборды "Илим Палпа". В убогом городишке с запущенными мостовыми эти щиты смотрелись необычно и совершенно не к месту. Лучше бы уж зарплату рабочим подняли, подумалось мне.

Кстати, в газете комбината "Котласский бумажник" на первой полосе официально объявлено, что зарплата рабочим будет выплачена вовремя.

Рабочие в беседе с удивлением узнали, что зарплата на комбинате меньше, чем на других предприятиях отрасли. И тут же высказались нецензурно в адрес руководства ЦБК, открыто заявив, что им известно о высоких заработках некоторых менеджеров предприятия: "У нас цех меньше получает".

В маршрутном такси, возвращавшемся в Котлас, вовсю обсуждали происходящие события. Проезжая переезд и поглядев на красный свет светофора и все так же стоящий рядом железнодорожный состав, кто-то из пассажиров заметил: "Во как испугались - даже железную дорогу купили". На что кто-то обречено вздохнул: "Скорей бы уж все закончилось. Надоело!"

@@@
"Илим Палп" не пускает новых акционеров
"Червь" ползет по интернету
1. Уроки истории: работа с национальной идеей
Архангельские байки
Белорусы пишут Лукашенко
В кино явочным порядком
Вертикаль справедливости

Визит к старой даме

@@

Тридцать пять лет тому назад Ахматова впервые услышала Девятый квартет Шостаковича

2000-05-26 / Соломон Волков



У Ахматовой в Комарове: Соломон Волков (первый слева) и его товарищи только что исполнили Девятый квартет Шостаковича.16 мая 1965 года.

Фото Славы Осипова

...отсутствие - лучшее

лекарство

от забвения... лучший же способ

забыть навек - это видеть

ежедневно.

Анна Ахматова

ШЕСТНАДЦАТОГО мая 1965 года группа молодых музыкантов, составлявших струнный квартет, со своими инструментами в футлярах и складными пультами, ехала в холодной и неуютной пригородной электричке из Ленинграда в Комарово. День был воскресный. Направлялись они в гости к Анне Ахматовой.

Первой скрипкой этого квартета, состоявшего из студентов Ленинградской консерватории, был я. Мне шел двадцать второй год тогда. Многие стихи Ахматовой я знал наизусть с юности, и мне давно уж хотелось каким-то образом выразить ей свое восхищение и глубокое преклонение. В конце концов, узнав телефон Ахматовой, я набрался храбрости и позвонил ей. Представился, а затем предложил исполнить для нее музыку по ее выбору. Анна Андреевна, подумав, назвала имя Шостаковича. Это было для нас большой удачей и радостью, потому что недавно мы разучили один из новейших квартетов Шостаковича - Девятый - и сыграли его на фестивале Шостаковича в Ленинграде, где присутствовал сам автор.

Иосиф Бродский в ссылке в селе Норенское. Архангельская область. 1966 г.

Это получасовое сочинение, еще даже и не изданное, мы исполнили для Ахматовой, на ее маленькой, выкрашенной в зеленый цвет комаровской даче, которую сама она называла "Будкой". То было, вероятно, самое необычное концертное выступление моей жизни - перед аудиторией из одного человека! Семидесятипятилетняя Ахматова, нарядившаяся в черное японское кимоно поверх парадного розового платья, величаво и покойно сидела в глубоком кресле, полузакрыв глаза. Она, казалось, впитывала в себя скорбь, отрешенность и трагическую напряженность музыки Шостаковича, столь созвучные ее собственной поэзии.

Драматичные судьбы Ахматовой и Шостаковича, тесно связанные с Петербургом, не раз пересекались "на воздушных путях". Оба они подвергались гонениям, обращались друг к другу в своих произведениях, и на книге своих стихов, подаренной композитору, Ахматова написала: "Дмитрию Дмитриевичу Шостаковичу, в чью эпоху я живу на земле".

Вот имена моих приятелей: Виктор Киржаков, Валерий Коновалов, Станислав Фирлей. Виолончелист Стас был студентом из Польши. Он отправился к консерваторской преподавательнице русского языка (она же по совместительству секретарь партбюро), чтобы побольше узнать об Ахматовой. Получил такую приблизительно характеристику: "Ахматова - талантливая поэтесса, но допускала существенные ошибки". Сейчас трудно в подобное поверить. Но ведь тогда позорное партийное постановление 1946 года, в котором Ахматова объявлялась "типичной представительницей чуждой нашему народу пустой, безыдейной поэзии", чьи стихи "наносят вред делу воспитания нашей молодежи", все еще оставалось в силе.

Но мне удалось убедить Стаса, что его педагог, мягко говоря, заблуждается. И что на поездку к Ахматовой стоит потратить выходной день. Сдался и наш альтист, поначалу возражавший: "Если Ахматова такая великая, как ты говоришь, почему я о Твардовском знаю, а о ней - ничего не слышал". И вот мы в Комарове... Пока наш квартет играл, нервная балтийская погода (вероятно, в унисон к музыке) совсем распсиховалась: жуткий ветер сменился градом, а затем и снегом. Что приключилось? Ведь даже для Ленинграда снег во второй половине мая - скорее исключение, чем правило. Но когда мы кончили, сияло солнце.

После некоторого молчания Ахматова сказала: "Я только боялась, что это когда-нибудь кончится". Для меня эти слова прозвучали высшим комплиментом. Оробевшие товарищи мои тоже приободрились. Мы с Ахматовой вышли на крыльцо. И тут природа - быть может, продолжая свое соревнование с музыкой, - решила доказать, что последнее слово всегда останется за ней: над покрытым свежим белым снегом Комаровом взошла фантастическая, ослепительно яркая радуга.

Любуясь этой радугой, Ахматова заметила своим грудным, гипнотически значительным и внятным голосом: "Такая же погода была, помнится, в мае 1916 года". И тут она прочла свое написанное почти полвека назад стихотворение "Майский снег":

Прозрачная ложится пелена

На свежий дерн и незаметно тает...

Я помнил эти стихи наизусть и повторял их про себя вместе с ней, вплоть до заключительных строк:

Во мне печаль, которой царь

Давид

По-царски одарил

тысячелетья.

Меня тогда поразила эта способность Ахматовой перекинуть мгновенный, но прочный мостик между снегом 1916 и 1965 годов с легкостью, но в то же время осознавая всю важность подобного, только внешне случайного соединения. Когда это стихотворение было написано, мальчику Шостаковичу еще не исполнилось десяти лет. А сегодня мы сыграли его только что родившееся произведение. (Тогда я еще не знал, что ему суждено стать классическим и появиться во множестве записей.) Это был мой "урок Ахматовой", момент, который никому у меня не отнять. Она показала мне, как можно без видимого напряжения и претенциозности соединить несовместимые, казалось бы, исторические периоды и события и провести между ними ненавязчивые параллели. По мнению Ахматовой, эти параллели доказывали предопределенность и повторяемость самых на первый взгляд неожиданных и непредсказуемых поворотов судьбы...

Недавно я узнал от петербургского поэта и писателя Якова Гордина, что Анна Ахматова тогда же написала четверостишие:

То лестью новогоднего сонета,

Из каторжных полученного

рук,

То голосом бессмертного

квартета,

Когда вступала я в волшебный

круг...

@@@
Визит к старой даме
Гусинского объявили "меценатом"
Дагестан: бои за деньги под огневым прикрытием
Жемчужина Южного Урала не прошла проверку
Жена президента любит готовить и принимать гостей
Красная Армия всех страшней
Модерна кованая вязь

Нехороший перекресток

@@

Немного о трудных буднях нашего ГИБДД

2009-03-20 / Наталья Савицкая







Женщина и машина созданы друг для друга...

Фото Романа Мухаметжанова (НГ-фото)

С некоторых пор я хожу пешком. Мой автомобиль попал в засаду, устроенную доблестными защитниками дорожных правил. Впрочем, все по порядку.

Произошло это знаменательное событие в воскресный вечер почти пару месяцев назад. Наш путь к абсолютно пустому Волгоградскому проспекту лежал через узкую дорогу-спутник. Всего-то и нужно было проехать по этой самой дороге-спутнику около 20 м и выехать затем на Волгоградский проспект. Дорогу на повороте впереди преградила «Газель» с мигающими фарами. За ней близко притормозила идущая впереди нас машина. И мой спутник, освобождая ей место для маневрирования, решил попросту объехать эти две «аварийные» авто. Совершая маневр, он оставался в полной уверенности, что сплошная двойная на месте объезда как раз закончилась. Не тут-то было… Как покажет потом гаишник, 20 см этой самой двойной мы все-таки прихватили. Поистерлась чуть полосочка-то!

Гаишник материализовался немедленно. Рядом за углом оказался еще и «рояль в кустах» – машина, а в ней три труженика гибэдэдэшных дел. Пахали ребята не покладая рук. За нами тут же остановили еще одну машину, потом другую. Очередь влипших росла. Некоторые задержанные водители до странности быстро отъезжали, а некоторые, видимо, несговорчивые, оставались висеть над душой пахарей от ГАИ. Веселый сотрудник автодорожной инспекции, довольный уловом, пригласил моего спутника в свою машину. Тут мне как раз позвонили по телефону, нужно было срочно ехать по делам дальше. И я решила не ждать развязки. Вышла на проспект, остановила машину и уехала. А зря…

У моего водителя отобрали права. Он, уверенный, что ситуация спорная и подстава – налицо, подал в суд. В суд пришла и я. Судья – женщина, сонная и замученная работой и неустойчивой погодой, молча выслушала нас и вынесла в своем решении: «Нарушил… виноват… Свидетеля в машине не было... Не доверять сотрудникам ГИБДД у суда нет оснований». Вот так! Меня в машине не было. Так показал веселый гаишник. И ему суд верит. А мне нет. Не доросла я до доверия судей, не доросла.

Мой спутник подал апелляцию. История повторилась. Мужчина-судья, тоже скучая и зевая, выслушал нашу душераздирающую историю и… старательно переписал в своем решении все то, что написала его коллега ранее. Забыла сказать, что в коридоре суда мы встретили водителей, которых остановили в тот злополучный вечер вместе с нами. Один из них пришел с личным адвокатом. Адвокат самоотверженно защищал своего клиента. И, умело давя на сознание судей, называл даже номера статей. Все напрасно. Правосудие не сдавалось. Оно четко и слаженно работало с ГИБДД против матерых преступников в лице моего спутника – водителя с 25-летним стажем, аккуратного и внимательного, ни разу не попадавшего (тьфу-тьфу) в крупные переделки, и прочими несознательными, попавшимися на банальную подставу. Кстати, все задержанные в тот вечер оказались людьми солидными, с высшим образованием, с хорошими профессиями... От рук правосудия их это не спасло. Всех лишили прав на четыре месяца. Я негодовала. А сердобольная девушка из канцелярии суда, передавая мне выписку, вдруг произнесла: «Да знаем мы этот перекресток хорошо, он у нас в делах регулярно фигурирует! И зря вы в суд сразу пошли, шли бы лучше в Службу собственной безопасности ГАИ!»

Дак и мы теперь знаем, милая девушка, что перекресток «регулярно» фигурирует. Насчет работы Службы знающие люди сказали: «Плюньте! Себе дороже!» Честно говоря, и мы не верим, что может какая-то служба при ГАИ против своих работать. На всякий случай мы не поленились и несколько вечеров кряду ездили и смотрели «веселые гаишные картинки». Видели на все том же повороте крупную машину с включенными аварийками. Наблюдали за действиями водителей, которым в выходной день не терпелось попасть домой. А доблестные защитники дорог добросовестно тренировали их на выносливость, перекрывая пути к отступлению. Для любопытствующих называем этот самый перекресток – выезд на Волгоградский проспект около станции метро «Кузьминки».



С трудностями автобуден девушки справляются легко.

Фото Романа Мухаметжанова (НГ-фото)

Конечно, сотрудникам ГИБДД нужно бы выдать медаль за работу с такими нарушителями. Их, матерых, только в засаде поймать и можно. Я просто настаиваю теперь, чтобы этим поборникам большой дороги выдали медаль. И мировым судьям тоже.

Теперь для контраста должна рассказать еще одну историю. Недавно я ехала в машине с одной знакомой. Девушка она яркая. Шпильки, блондлоконы ниже плеч… Водительский стаж, как и полагается, с гулькин нос. Но один палец показывать наглым водителям она уже научилась.

Притормозили мы на перекрестке. Оказалось, неудачно. Слишком заехали вперед. Нос торчит. «Та-а-к, – задумалась моя водительница, – вдруг меня кто-нибудь заденет. Машину жалко, дорогая слишком. Сдам-ка я чуть-чуть назад!» Сдала… У машины, стоящей позади, отчего-то сразу покосился бампер. Это все заметил бдительный гаишник и быстро подошел к нашей машине. Приятельница открыла затемненное окно. «Нарушаете, – начал было сотрудник…» Моя знакомая в этот самый момент быстро достала права и стала делать какие-то странные движения пальцами правой руки. Показала сотруднику сначала два пальца, потом три, потом четыре… Гаишник не отрываясь следил за ее магическими действиями. Когда пять изящных пальчиков вопросительно «уставились» на гаишника, он слегка крякнул. Моя спутница вытянула из бумажника пять тысячных купюр и вложила деньги в свои права. Сотрудник аккуратно взял ее бумаги, внимательно изучил и вернул, уже без дензнаков. «Можете ехать!» – мягко сказал он провинившейся девушке. Затем вразвалочку отошел к пострадавшей машине и строго сказал очумевшему водителю: «Нарушаете?» Что было дальше – не знаю. Загорелся зеленый свет, мы поехали. «Где ж ты этому научилась?» – только и нашлась, что спросить я. «Опытным путем!» – был ответ.

@@@
Нехороший перекресток
О заразном
О чем молчат президенты
Олигарх на службе Кремля
Осторожно, двери закрываются!
Очень своевременное ЧП
Подследственных придавила крыша

Скромный тенор Виктор Толоконский

@@

Из новосибирских политических деятелей наиболее ярко блещет талантами губернатор Виктор Толоконский

2008-06-03 / Александр Свечников



Из новосибирских политических деятелей наиболее ярко блещет талантами губернатор Виктор Толоконский. Он поет, и специалисты, оценивая его тенор, говорят, что глава области делает это неплохо. Выступает Виктор Александрович не только в узком кругу, где его номера всегда становятся гвоздем вечера, но и перед самой широкой публикой. Например, в День города или без всякого повода, просто в выходной день в Центральном парке. Основа его репертуара – всем известные старые душевные песни, например, «Веселья час…». Но губернатор запросто может исполнить и более поздние шлягеры и, говорят, даже способен подыграть себе на рояле.

@@@
Скромный тенор Виктор Толоконский
Совет Европы ответил Путину
У Кучмы и Ющенко общая беда
Уголовное дело братьев Тихоновых становится политическим
Футбольных болельщиков спасает интернет
Царицынский расстрел: Острый психоз майора Евсюкова
Явка в обмен на трансферты