"Донецкий клан" уверенно входит во власть

@@

Следующий президент Украины может оказаться представителем края угля и металла

2001-08-15 / Татьяна Ивженко



ЗА ПОЛГОДА до парламентских выборов на Украине наибольшее внимание политиков и политологов привлекает к себе "донецкая группа" (или "клан"), которая, по некоторым прогнозам, способна стать одним из лидеров предвыборной кампании и оказаться в числе основных игроков на украинском политическом поле после марта 2002 г. "Донецкий клан" - явление уникальное даже в "клановой" системе украинской политики, ибо, во-первых, в последнее время донетчане сконцентрировали в своих руках огромные финансово-промышленные ресурсы, позволяющие им конкурировать с любой из находящихся на киевском Олимпе финансово-политических групп, а во-вторых, о столь серьезной политической силе и о ее лидерах до сих пор практически ничего не было известно.

"Отцы Донецка" демонстративно отказывались от любой активной политической деятельности, заявляя, что они предпочитают "делать конкретное дело" и "решать проблемы региона". При этом "донецкий клан", как флюгер, чутко улавливал все политические нюансы инициатив и решений президента Леонида Кучмы. Разумеется, регион всецело поддерживал государственный политический курс, не проявляя при этом излишней инициативы, которая могла бы быть хоть в малейшей степени расценена как посягательство на "столичные горизонты". И пока "днепропетровский" и "киевский" кланы несколько последних лет вели изнурительную борьбу за место под солнцем, донетчане спокойно и тихо "делали конкретное дело", накапливая силы и ресурсы для "взятия Киева", которое состоится, возможно, уже на следующих выборах. Ибо к 2001 г. выяснилось, что незаметная "донецкая группа" превратилась в сильнейший финансово-политический центр, которому стало тесно в рамках одного региона и который имеет право и возможность претендовать на расширение своего политического влияния до уровня всего государства. Украинская "Инвестиционная газета" утверждает: "За 2000 г. эта группа стала самой мощной на Украине - достаточно сказать, что входящая в нее компания "Индустриальный союз Донбасса" по итогам 1999 г. заняла второе место во всеукраинском рейтинге "ТОР-100" по объемам валового дохода, который составил 3,8 млрд. гривен". По сведениям "Инвестиционной газеты", группа владеет крупными металлургическими, коксохимическими и горно-обогатительными предприятиями (или влияет на них), монопольно поставляет газ на все промышленные предприятия Донецкой области, контролирует большинство украинских шахт и Харцызский трубный завод. Регион, в котором сконцентрированы основные мощности украинской металлургии и тяжелого машиностроения и который производит около 25% украинского ВВП, сам по себе обеспечивает донецким политикам удачные политические стартовые возможности.

Собственно, попытки донетчан "покорить Киев" уже предпринимались - в другое время и другими людьми. Первая относится еще к 1993 г., когда на волне одной из самых "громких" шахтерских забастовок первый украинский президент Леонид Кравчук отправил в отставку премьер-министра Леонида Кучму, а и.о. премьер-министра стал директор одной из крупнейших донецких шахт Ефим Звягильский. Правда, примерно через год, когда Кучма был избран президентом, донецкая группа вынуждена была уйти с украинской политической сцены. Настало время "днепропетровцев".

Вторая попытка "донецкого клана" отвоевать право на достойное представительство в государственных органах власти была предпринята уже через год. Новым губернатором Донецкой области стал Владимир Щербань, который собрал вокруг себя команду молодых и амбициозных донецких бизнесменов. Но уже в 1995 г. основные члены донецкой команды были уничтожены: погибли "газовики" Швыдченко и Момот, президент футбольного клуба "Шахтер" и учредитель фирмы "Люкс" Ахат Брагин ("Алик Грек"), а в 1996 г. был расстрелян народный депутат Евгений Щербань. Из группы уцелели несколько человек, в том числе Ринат Ахметов.

Сегодня это имя в киевских коридорах власти произносят уважительным шепотом. Говорят, что Ахметов "может все", что для него не существует нерешаемых проблем. Сам Ринат Леонидович весьма неохотно общается с журналистами и категорически отказывается говорить о политике, утверждая, что эта сфера его не интересует. Известно, что Ахметов родился 21 сентября 1966 г. в Донецке в семье шахтера, что он в начале 1990-х закончил экономический факультет Донецкого госуниверситета, а в 1995 г. инициировал создание Донецкого городского банка, став одним из самых молодых украинских банкиров. Ринат Ахметов известен также как человек, который не побоялся выступить против премьера Павла Лазаренко. Украинское интернет-издание "Форум" пишет: "С одной стороны, это смахивало на самоубийство: Лазаренко был в зените славы и могущества, а его структуры контролировали почти половину экономики Украины. Однако Ахметова, который в то время стал президентом футбольного клуба "Шахтер" и унаследовал от Брагина фирму "Люкс" (он, кстати, до сих пор скромно значится только акционером этой фирмы), было не испугать. Лазаренко тоже умел ценить соперников. В начале 1997 г. премьер признал, что "единственный человек на Украине, с которым он может говорить на равных, - это Ринат Ахметов".

Украинские политики считают, что в 1997 г. именно Ахметову удалось добиться отстранения от должности ставленника Лазаренко - председателя Донецкой облгосадминистрации Юрия Полякова и назначения на этот пост Виктора Януковича. С этого момента началась новейшая история "донецкого клана". Информированные источники утверждают, что Ахметов и Янукович очень дружны, что их команду составляют руководители дочерних структур "Индустриального союза Донбасса" - компаний "АРС", "Данко", "Энерго", "Эмбролл", "Гефест". Янукович и Ахметов, выступая в прессе, всегда говорят, что у них нет ни общих бизнес-интересов, ни деловых связей, что они ценят друг в друге преданность интересам региона.

Общими усилиями "донецкой группе" удалось добиться многого - по сути, была сформирована полная производственная цепочка: уголь-кокс-руда-металл. Весной этого года появилась информация о том, что "клан" сумел получить в свое распоряжение даже электроэнергетическую инфраструктуру, организовав, таким образом, фактически автономное и весьма экономически успешное "государство в государстве". При Ахметове и Януковиче даже донецкий футбольный клуб "Шахтер" вышел на международный уровень и стал достойным соперником киевского "Динамо" (кстати, Ринат Ахметов и Григорий Суркис соперничают не только в футболе, но и в политике). На Украине считают знаковым назначение в 2000 г. на пост президента Профессиональной футбольной лиги Украины бывшего вице-президента клуба "Шахтер" Равиля Сафиуллина. Ранее эту должность занимал Григорий Суркис. Говорят, что все близкие к Суркису и СДПУ(о) структуры не считают донецкий бизнес-климат благоприятным.

Заслугой Виктора Януковича украинские аналитики называют недавнее примирение "донетчан" и "днепропетровцев". Последнее серьезное столкновение интересов двух групп было связано с продажей акций Алчевского металлургического комбината. Руководство АМК вынуждено было нанять вооруженную охрану, которая должна была "отбить" предприятие от посягательств соперничающих группировок. Но в результате вмешательства Януковича удалось распределить пакеты акций поровну: "донетчане" и "днепропетровцы" получили по 32,5% акций предприятия, а госпакет 25%+1 акция был передан в управление Луганской облгосадминистрации. "Примирение" двух региональных групп публично вылилось в подписание Договора о сотрудничестве между двумя областями и намерение объединить к парламентским выборам усилия партии "Трудовая Украина" (как считается, представляющей интересы "днепропетровского клана") и "Партии регионов" (созданной, как утверждают аналитики, "донецким кланом"). Причем за последний год ситуация в украинской политике настолько изменилась, что даже политологи затрудняются ответить, какая из партий сегодня сильнее и перспективнее.

К бесспорным "плюсам" своего нынешнего положения донетчане могут отнести то, что в их команду входит руководитель Государственной налоговой администрации Украины Николай Азаров, который считает, что "именно из Донбасса началось возрождение Украины", а поэтому представительство донетчан в украинских органах власти (в частности, в Верховной Раде) необходимо расширить.

@@@
"Донецкий клан" уверенно входит во власть
"Мангалочий дворик" Ахматовой
Авангардный бог классического танца
Альянс несогласных
Ангелы в небе и Корабль Дураков на Тверской
Антитеррор наркоторговцам не помеха
Берлин верит в улучшение

Вертикаль власти и территориальные загогулины

@@

В прошлом году Кремлю так и не удалось установить над регионами желаемый контроль

2002-01-28 / Юлий Горбунцов



На исходе 2001 г. президент России провел с региональными начальниками по-своему итоговое заседание Госсовета. В рамках темы Владимир Путин прочитал им лекцию о малом бизнесе. Чем больше включено в него людей, сказал глава государства, тем устойчивее и здоровее национальная экономика. Более того, "по количеству малых предприятий в том или ином регионе страны можно смело судить о качестве работы региональных органов".

Примерно в те же дни Конгресс муниципальных образований и Ассоциация малых и средних городов России на совместном заседании составили обращение к президенту, прося внимания к своим насущным проблемам. Представители местного самоуправления, в частности, напомнили о повсеместной разрухе в жилищно-коммунальном хозяйстве, а также о неопределенности собственного статуса. Им хотелось бы поскорее получить от Владимира Путина ответ, не уготована ли мэрам в пресловутой "вертикали власти" участь назначенцев.

Воззвание муниципалов пока осталось без ответа, хотя их сфера развивается в стране столь же "бодро", как и малый бизнес. (Например, и там и там количество субъектов в последние годы уменьшилось наполовину.) Посулить в очередной раз защиту и покровительство предпринимательству было выигрышнее: "Вспомним в канун года Лошади о ломовой коняге экономики". С последней, кстати, ситуация утешительного обещает мало, а значит, пора запасаться оправданием, ведь и внутриполитическая картина тоже может ухудшиться. Впрочем, ее-то с известной поры Центр предпочитает с регионами не обсуждать. Между тем по итогам года успехи на этом поприще у него еще менее "явные", нежели экономические.

Отставные министры и экс-капиталисты

Хоть и нашелся губернатор, поспешивший после президентских слов объявить у себя в области 2002-й годом предпринимателя, говорить о том, что Кремлю удалось добиться значительной управляемости региональными лидерами, пока не приходится. Разумеется, прежний уклад их политического существования нарушен значительно. Мало того, новые структуры - тот же Госсовет - связываемые с ними надежды, как показали прошлогодние события, отнюдь не оправдали. Докладные рекомендации членов этого малопонятного органа, мягко говоря, не были востребованы высшими госдеятелями. Сам же он в результате превратился, по сути, в сборище "пикейных жилетов", муссирующих темы вроде "О повышении роли физической культуры и спорта в формировании здорового образа жизни".

Зато в случае с обновленным Советом Федерации для многих региональных начальников все сложилось не так уж плохо. В конечном счете для них даже фиаско с затеей добиться назначения сенаторов строго по территориальному принципу обернулось скорее выигрышем.

Триумфальный же, казалось бы, натиск Кремля отнюдь не дал ему подавляющего преимущества - хотя бы потому, что плодами этой победы надо еще суметь с толком воспользоваться. Пока очевидно лишь, что план президентской администрации удался: порожденная ею группа "Федерация" подмяла верхнюю палату российского парламента уже своей численностью (две трети сенаторов). В итоге основные свои задачи это объединение выполнило: приняты немаловажные законы, в том числе Земельный и Трудовой кодексы, без каких-либо эксцессов завершена ротация СФ, и возглавила его угодная Кремлю фигура.

Временная она или "долгоиграющая" - особого значения не имеет. Роль сенатского спикера изменилась, и полномочий у него поубавится, поскольку, например, режим и очередность рассмотрения законопроектов будет определяться коллегиально. Сам новый председатель палаты Сергей Миронов основной задачей СФ объявил наведение порядка "в правовом поле России", понимая под этим прежде всего разбор "законодательных завалов".

Здесь поневоле вспомнишь о российской особенности: важно не только установить юридические нормы и правила, но и сделать так, чтобы они начали действовать. В этом смысле не стал исключением и новый СФ, который формируется-то уже с нарушением закона, предписывающего, что это "должно быть завершено не позднее 1 января 2002 года". Однако, по прогнозу того же Миронова, список членов палаты (где все еще вакантны полтора десятка мест) окончательно сложится разве что к концу марта.

Спикер, впрочем, считает, что состав ее "очень сильный и те, кто еще сюда придет, будут реально представлять интересы регионов". Знакомых лиц среди новых сенаторов немало, в их числе и случайные (вроде проштрафившихся адмиралов), и весьма одиозные (из разряда вышедших в тираж политиков) фигуры.

При всей неисповедимости путей, собравших этих людей под одной крышей, очевидно, что многие регионы отныне располагают весьма недурными лоббистскими возможностями. (А в иных случаях уже сама персона их новоявленного "представителя" прошла в палату за определенные поблажки от Центра.) В сенате нашли прибежище и экс-министры, и функционеры партии власти, и даже бывшие аппаратные работники самого СФ, включая помощников его прежнего председателя. Вообще же выделяются такие группы: "ветераны" (перешедшие из предыдущего состава), "генералитет" (от армейских до выходцев из спецслужб) и "бывшие" бизнесмены.

Последние составляют в новом сенате едва ли не большинство. Тем самым верхняя палата российского парламента демонстрирует особенность, характерную сегодня вообще для законодательной власти страны. Недаром в нижней палате Федерального собрания уже пущен "пробный шар" - там недавно внесены поправки к Закону "О статусе члена Совета Федерации и статусе депутата Госдумы", разрешающие парламентариям заниматься предпринимательской деятельностью.

"Банановые" субъекты

Несмотря на более чем скромный прошлогодний результат внутренних реформ, воспользоваться ситуацией в стране неплохо сумели в кругах бизнеса. Причем отнюдь не малого, но того, который принято именовать "олигархическим". Интересы его участников, как известно, простираются на самые разные территории. Поэтому крупные дельцы уже достаточно убедились в том, насколько проще им строить отношения ("договариваться") с централизованной федеральной властью, нежели с множеством самостоятельных региональных.

Ведь подчеркнутая "равноудаленность" сегодняшнего Кремля от всех олигархов стала для них лишь залогом одинаковых "стартовых возможностей" при дальнейшей экспансии. А учитывая прямо-таки неодолимое тяготение отечественного капитализма к государственно-монополистической разновидности, столь подходящую для этого идею "сильной власти" нынешние акулы бизнеса восприняли на ура. Они-то вполне готовы поступиться "толикой" политической свободы в обмен на экономическую самостоятельность, ведь и сами не первый год призывают внедрить "чилийский" либо "китайский" вариант общественных отношений.

Само собой, найдя у федеральной власти "понимание интересов" (особенно на летней встрече "олигархов" с президентом), крупнейшие предприниматели немедля записались в ее верные поклонники. У Кремля же как будто бы появилась дополнительная возможность воздействовать на малоуправляемых региональных начальников посредством подвизающихся в их краях финансово-промышленных групп.

Более того, в стране в прошлом году появился новый тип управления территорией - доморощенная разновидность "банановых республик". В трех автономных округах Севера - на Чукотке, Таймыре и в Эвенкии - к власти пришли ставленники хозяйствующих здесь корпораций-гигантов ("Сибнефти", "Норильского никеля" и ЮКОСа). Характерный комментарий к этому дал по горячим следам председатель Центральной избирательной комиссии России Александр Вешняков. Эти люди, сказал он, показали себя умелыми управленцами и смогли доказать, что могут решать сложнейшие проблемы нашего переходного периода. Соответственно избиратели поверили в их способность создать хорошие условия для населения регионов.

Сейчас сбывается предсказание г-на Вешнякова о том, что избрание известных бизнесменов главами регионов "получит развитие". В Якутии президентом, как известно, стал алмазодобытчик Вячеслав Штыров (впрочем, до своей карьеры на корпоративном поприще он побывал и председателем республиканского правительства). А нынешней весной в губернаторских выборах в Липецкой области, судя по всему, будет участвовать председатель совета директоров Новолипецкого металлургического комбината (по сути, регионообразующего предприятия) Владимир Лисин.

Столь своеобразно постепенно складывается неформальный "пакт", заключаемый большим бизнесом с центральной властью. В ответ на намерения последней создать единое правовое и, стало быть, хозяйственное поле крупный капитал обещает вести себя хорошо - меньше вывозить денег в офшоры, больше вкладывать их в родную экономику и даже переложить на себя кое-какие социальные обязательства с плеч государства. Которое, видимо, в свою очередь не будет выказывать незыблемую принципиальность в вопросе о свободной конкуренции.

Тем временем в корпоративных вотчинах уже докладывают о готовности следовать "генеральной линии" Кремля. Таймырский губернатор Хлопонин, например, тоже пытается создать "жесткую вертикаль" власти. И, наверное, скоро отрапортует об успехе, благо, в подчинении у него - один городок, один поселок да два десятка сельских администраций.

От каждого - по возможностям, каждому - по усмотрению Центра

Еще одна действительно назревшая реформа, контуры которой федеральные власти обозначили в 2001-м - межбюджетные отношения. Преобразования в этой важнейшей сфере Москва затеяла еще в конце 90-х, и свелись они пока главным образом к относительно унифицированным правилам распределения среди регионов помощи из общероссийской казны.

Результаты этого почти священного процесса несознательные руководители территорий давно уже прозвали "финансовой удавкой". С одной стороны, Центр неизменно объясняет, что пытается с помощью перераспределения обеспечить всем гражданам страны - до самых до окраин - хотя бы минимум социальных гарантий. С другой - никаких установленных федеральным законом стандартов и расчетов для этого не существует. Поэтому, как показывает практика, на итог могут влиять, мягко говоря, самые разные обстоятельства.

К тому же с каждым новшеством (а они вводятся ежегодно) в деле распределения налоговых отчислений, как правило, регионам остается все меньше собственных доходов, и они все больше впадают в зависимость от переводов из центральной казны. В свою очередь местные руководители по такому же принципу строят финансовые взаимоотношения со своими территориями - со всеми вытекающими из этого последствиями вроде муниципальной нищеты и жилищно-коммунального запустения.

Правда, в прошедшем году правительство России приняло новую программу развития бюджетного федерализма. В ближайшие несколько лет она предполагает переход от нынешнего расщепления налоговых сборов к системе, когда за каждым бюджетом (федеральным, региональным и местным) будет целиком закреплены поступления от того или иного налога. Вдобавок, Центр сулит еще и ввести наконец жесткие налоговые ставки, которые будут оставаться неизменными по крайней мере в течение нескольких лет.

Вместе с тем предполагается увеличить число фондов, через которые будет поступать финансовая помощь регионам, что само по себе показательно. Таким образом, Москва и впредь намерена держать курс не столько на самообеспеченность территорий, сколько на концентрацию финансовых ресурсов на федеральном уровне.

Впрочем, губернаторы тоже, разумеется, не лыком шиты. Региональные бюджеты (а ведь в запасе всегда есть и всевозможные внебюджетные фонды) составляются порой по столь оригинальным методикам, что разобраться в их хитросплетениях федеральные власти не в состоянии. Они, правда, все настойчивее требуют, чтобы эти финансовые документы начали делать по единому макету. Однако в реальность эта мечта пока никак не воплощается.

Тем временем в России постепенно отмирает привычное деление ее субъектов на доноров и реципиентов. Сегодня не осталось уже ни одного региона, который не стоял бы в "очереди" на хоть какие-то вспомоществования из общероссийской казны. Так что принцип "от каждого - по возможностям, каждому - по усмотрению Центра" восторжествовал вполне.

Вдобавок Кремль и Белый дом, не упускающие возможности лишний раз публично выказать заботу о подданных, по-прежнему используют ставший уже традицией прием, когда последствия их саморекламы расхлебывают территории. Например, недавнее повышение Москвой зарплаты бюджетникам грозит обернуться очередным накоплением перед ними долга. Центр на эту прибавку выделил столько денег, что хватит их на одну-две выдачи.

Полпреды вспомнили друг о друге

Помимо межбюджетных отношений, президент России в начале прошлого года в числе основных направлений региональной политики назвал разграничение полномочий Центра и территорий. Меньше чем через два месяца после этого появился его указ о создании соответствующей комиссии. Как пояснял возглавивший ее замглавы президентской администрации Дмитрий Козак, она в первую очередь занимается "инвентаризацией функций государства и распределением этих функций между различными органами власти".

Впоследствии, по завету президента, все должно быть регламентировано федеральными законами. Конечной целью г-н Козак обозначил положение, когда любой гражданин понимает, кто среди чиновников чем занимается и за что отвечает.

Между тем ярчайший пример функциональной неопределенности - до сих пор буквально перед носом у главы комиссии. Ведь именно к кремлевской администрации приписаны полпреды президента в федеральных округах, чьи служебные обязанности уже почти два года являются, по-видимому, одной из главных государственных если не тайн, то загадок.

Минувшие двенадцать месяцев эту ситуацию тоже не прояснили. Впрочем, все это время полпреды искали себе применение весьма прилежно. Иные из них, например, пытались сконцентрироваться на региональных выборах - благо, год в этом смысле был опять "урожайным". Однако там почти неизменно получали нулевой результат. (Лишь в последнее время президентские полпреды обнаружили-таки свою целину - теперь они заключают друг с другом от имени округов договоры о дружбе и сотрудничестве.)

Поэтому видимые плоды их деятельности свелись в основном к конфликтам с отдельными губернаторами да к контролю над приведением местных законов в соответствие с федеральными нормами. Занятно было внимать полпредовским рапортам о том, каково процентное соотношение приведенных и неприведенных. Ведь тем самым они невольно подчеркивали в основном чисто механический характер этой работы. Вместе с тем это занятие в конце концов привело и к совсем не вписывающимся в политику Кремля выводам.

Например, в Уральском федеральном округе полпреду пришлось признать, что несоответствие регионального законодательства федеральному нередко вызвано несовершенством, а то и отсутствием тех или иных общероссийских норм. Резюме напрашивается само собой: в такой ситуации менять местные законы можно лишь в сторону ухудшения.

Тем не менее Кремль по-прежнему держит курс на первоочередное исправление региональных установлений - лишь потом он намерен перейти к совершенствованию федеральных. Хотя, как видно на известном примере иных республиканских Конституций, острые углы ему приходится-таки попросту обходить.

Неудивительно, что и комиссия Дмитрия Козака заметного продвижения вперед тоже пока не выказала. По-прежнему "висит" главный вопрос: как аннулировать (да еще к 30 июля, как предписывает специальный закон) все договоры между Центром и территориями о разграничении предметов ведения, если иные из них - бессрочные? Так что опять у обеих сторон появляется повод для основательного торга.

Губернаторство по-прежнему в цене

Как далеко заводит привычка торговаться, продемонстрировала довольно позорная для Центра история с разрешением-запрещением третьего губернаторского срока, которая не завершилась и поныне. А пока она тянулась, многие региональные деятели из числа не жалуемых Кремлем благополучно переизбрались и продолжили править в своих удельных княжествах.

Череда прошлогодних выборов как раз наглядно продемонстрировала, что, казалось бы, вновь обретенная федеральной властью мощь - довольно дутого свойства. Пускать ее в ход Москва не решается - проще опять попробовать сторговаться. Поэтому даже недавнее создание "суперпартии" власти (с расчисткой для нее пути к будущим победам посредством нового закона "О политических партиях", неприкрыто "драконовского") еще не гарантирует Кремлю установление полного контроля над территориями.

Характерно, что "Единству", например, не удалось привести своих кандидатов к успеху даже в тех регионах, которые целиком зависят от милостей Москвы и далеко не относятся к оплотам вольнодумства. Так, в соперничестве за пост главы Республики Алтай его ставленник-генерал занял 6-е место, хотя агитировать за него как за испытанного государственника приезжал Александр Карелин.

Впрочем, участие в поддержке другого кандидата самого Сергея Шойгу (да еще и на родине лидера "Единства") тоже не спасло того от поражения. Несмотря на немалые усилия партии власти, довыборы в Госдуму России от Тувинского округа выиграл противостоявший ее избраннику чиновник республиканского правительства.

Почти все остальные голосования, состоявшиеся в минувшем году в регионах, тоже не дали федеральному Центру повода для торжества. Так или иначе, большинство местных начальников уже вполне свыклись с новыми веяниями Москвы и научились блюсти в изменившейся обстановке собственные интересы. Да и сам Кремль, учитывая к тому же близящиеся общероссийские выборы, похоже, не особенно стремится обуздать и самых зарвавшихся губернаторов.

Как показывают последние события, должность главы региона не потеряла привлекательности даже для политиков федерального уровня. Уже это говорит о том, что политическая конъюнктура на этом уровне едва ли ухудшится в обозримом будущем, несмотря на продолжающиеся пересуды о неизбежном будто бы укрупнении субъектов и дальнейшем закручивании властных "гаек".

Разумеется, все это еще не означает, что Кремль постепенно сворачивает свою федеративную реформу. Скорее это лишний раз свидетельствует о том, что и начал, и ведет он ее, мягко говоря, спонтанно, по принципу "куда кривая вывезет". А вывозит она порой отнюдь не в намеченную сторону.

Наверное, "промежуточный финиш" не устраивает федеральный Центр. Еще меньше он может удовлетворить тех, кто живет, к примеру, за пределами российской столицы: никаких явных перемен к лучшему для них так и не произошло. Да и сама верховная власть в заслугу себе решается записать разве что "удержание державы от развала", хотя и это достижение у нее оспаривают иные губернаторы.

@@@
Вертикаль власти и территориальные загогулины
Вперед, к русским хеппи-эндам
Второе пришествие КНР в Африку
Две технологии одной власти
Дело вкуса: на вопросы отвечает Марк Рудинштейн, продюсер
Евросоюз-Россия: повестка дня на 2003 год
Ежи Кухарский - русский переводчик

Жанровая "Догма"

@@

Датчане бредят совершенством Италии

2001-12-07 / Екатерина Сальникова



"Догма" появилась в середине 90-х как новая философия кино, противостоящего Голливуду. К началу XXI века законы "Догмы" превратились в действенное средство для выражения самых разных воззрений - не столько на кино, сколько на реальность.

Вчера в Москве открылся фестиваль "Новая Догма". В его рамках в прокат выходит датская комедия "Итальянский для начинающих" Лоне Шерфиг. Фильм подтверждает, что стилистика "Догмы" уже не отрицает и жанрового кино. Хотя в заповедях Ларса фон Триера ясно сказано: никакой жанровости. Однако в "Догме" жанровость производит эффект почти документального кино. Каждый из героев у Лоне Шерфиг находит себе пару - как всегда в комедиях. Но здесь важно не торжество условной четности, упорядочивающей мир, а обретение спутника жизни. Давно расставшиеся супруги умирают почти синхронно. Но не для пущей складности сюжета, а потому что у двух немолодых усталых людей одинаково изношены организмы. В "Итальянском для начинающих" встречаются сестры, никогда не знавшие друг о друге. Но здесь нет и намека на древний и закосневший на коммерческом конвейере сюжет о внезапно найденных родственниках. В "Догме" это сюжет о закономерности встречи. Ведь жить еще можно врозь. Но перед лицом смерти все родственники приходят в одну церковь - просто потому, что Церковь всегда одна.

Принципы "Догмы" растворяют придуманные события в натуральной и первозданной фактуре бытия. Старый священник, застегивающий на ходу ширинку. И молодой священник, плавающий в бассейне. Надъеденные (именно невзрачно надъеденные, а не картинно надкушенные) пирожные, скособочившиеся на блюдце. Отсутствие грима на лицах актеров и наличие у них грязных волос. Полный отказ от постановочного освещения. Натуральность дождя, мокрой травы и мятости одежды - все делает свое "догматическое" дело. На экране возникает живая неотфильтрованная действительность.

Кстати, становится понятно, почему "Догма" никогда бы не родилась в Америке. Там, конечно, готовы иронизировать над Голливудом. Но ощущение незыблемости и правоты его идеалов сохраняется в глубинном подсознании. Потому что внутренне человек всегда стремится к абсолютному совершенству: абсолютно пропорциональное тело, красивая пластика мышц, макияж, ставший частью лица. Такой человек достоин драгоценной оправы - из безупречно послушного освещения, идеально сидящей одежды, красивых пейзажей и грандиозных приключений. На генетическом уровне эстетика Голливуда уходит корнями в ментальность ренессансного человека, открывшего Америку. А с Ренессансом связаны апелляция к античному совершенству и наивный идеализм авантюристов-мечтателей, уверовавших в Новый Свет еще до отплытия в его направлении. Этой здоровой энергии мечтаний о совершенстве хватит еще на несколько десятков поколений американцев.

@@@
Жанровая "Догма"
ЗАО "Кабарда"
Заминированная страна
Израиль между переговорами и выборами
Израильтяне и палестинцы никак не поделят Иерусалим
Ирак обречен на диктатуру
Как сварить варенье из мечты

Князь-монах

@@

Сергей Шихматов на фоне своей эпохи

2001-06-28 / Тимофей Воронин



Угрюмых тройка есть певцов - Шихматов, Шаховской, Шишков.

ПОЖАЛУЙ, только из этих строк грубоватой эпиграммы шестнадцатилетнего Пушкина известно русскому читателю имя значительного поэта начала XIX века князя Сергея Шихматова. Между тем его талант высоко ценил Державин, известный адмирал и в то же время филолог Шишков считал его лучшим стихотворцем своего времени, а друг Пушкина декабрист Кюхельбекер ставил его талант рядом с пушкинским. Однако ж поэзия его осталась вне внимания как рядовых читателей, так и исследователей литературы, быть может, оттого, что требует она слишком внимательного, глубокого и медленного чтения, слишком консервативно ее содержание и тяжеловесна форма. Но в статье нашей пойдет речь не о поэзии. Наше внимание притягивает собственно личность Шихматова, корни ее мироощущения, путь ее, та почва, которой питалась она.

Сергей Шихматов духовно созревал в одну из самых внутренне противоречивых и в то же время глубоко цельных эпох русской истории, в александровское время. Особенностью этой эпохи являлось то, что дворянское общество было уже далеко от прежнего допетровского идеологического единства, когда в религиозном служении царю и отечеству заключалась вся политика и идеология дворянства (отклонение от этого становилось просто обычным уходом в разгул, который никакими социальными учениями себя не оправдывал). В первой же четверти XIX века мы видим, с одной стороны, декабристов, самые левые из которых хотят "истребить царя и всю царскую фамилию" и учредить некую республиканскую деспотию, с другой - ультраконсервативных деятелей типа Рунича и Магницкого, которые запрещают рассказывать студентам даже о жестокостях Иоанна Грозного и хотят превратить университеты в монастыри средневеково-католического типа. В эту эпоху многие по-европейски образованные люди, полностью воспитанные в западной культуре, такие, как, например, Карамзин или Жуковский, исповедуют взгляды, близкие к славянофильским, и являются сторонниками и чтителями русского самодержавия. И в то же время александровская эпоха была порой усиленного освоения западноевропейской культуры, порой пробуждения социального творчества и общественных движений. И главный вопрос александровской эпохи, да и всего послепетровского времени, был вопрос свободы: может ли Русь православная, воспитанная веками церковной жизни, не мыслящая иной цели жизни, кроме небесного царства, в котором все ее чаяния, жить в условиях нарождающейся политической и религиозной свободы, способны ли русские творить культурное бытие в условиях этой свободы? Многим казалось, что подлинное культурное творчество возможно только при отречении от своих православно-русских начал, другие считали, что культурное творчество - лишь опасное искушение и главное - всеми силами хранить свои корни; но были и такие, которые, принимая, понимая и любя европейскую культуру, оставались верными вековым русским идеалам, и исходя из этих идеалов они искали пути деятельной любви, которая является главной творческой культурообразующей силой. К таким людям относились Сергей Шихматов и его братья и сестры.

Семейство Шихматовых вело свой род от татарского князя Шихмата Ширинского, перешедшего в XV веке на службу к русскому государю Иоанну Третьему. Это было крепкое русское семейство с глубокими и устойчивыми традициями. Основой жизни семьи был строй церковной жизни. Впрочем, Шихматовы не были чужды веяниям нового времени. В доме жили и учителя-иностранцы. Детей учили французскому и немецкому языкам и началам наук. В семье Шихматовых было 9 братьев и три сестры. Все они, воспитанные в едином духе, всю жизнь чувствовали не только кровную, но и духовную связь. Они постоянно встречались, переписывались, молились друг о друге и даже писали друг о друге книги (брат Алексей о брате Павле, брат Платон о брате Сергее). В этой семье смотрели на жизнь как на путь к иной, вечной жизни, здешние трудности и невзгоды, беды и радости были для них лишь крутыми ступенями, по которым взбирались они к вожделенному небесному царству. Когда Сергею было 10 лет, умер его отец. Но эта кончина, которая могла бы стать тяжелейшим невротическим переживанием для ребенка, стала для Сергея и его братьев одним из важнейших жизнеутверждающих факторов. Последними словами отца были слова уверения в бессмертии души. "Умру, но буду жив", - прошептал он за несколько минут до смерти. На отпевание Александра Прохоровича съехались более десяти священников, которые при жизни любили набожного и хлебосольного помещика. Торжественная и скорбная служба осталась в памяти ребенка как прекрасное начало вечной жизни его отца. Эта мирная кончина была для всех детей доказательством правоты и силы всего того, чему учил их отец. Мать с двенадцатью детьми на руках оставалась спокойна и мужественна. С годами ей удалось устроить своих детей в петербургские учебные заведения.

Большинство из братьев, в том числе и Сергей Александрович, учились в Морском кадетском корпусе. Эта одна из старейших русских школ стала надолго единственным домом Сергея Шихматова. Он окончил корпус в числе первых учеников и остался здесь в качестве воспитателя. Шихматов отдал всего себя педагогической деятельности. Он не искал семейной жизни, живя уединенно в небольшой квартирке при корпусе, и остался в памяти учеников тихим, кротким и глубоко верующим педагогом, выгодно отличавшимся от других учителей этой школы, которые нередко секли учеников и были по-армейски грубы и несдержанны. Шихматов был предан своему корпусу, и когда в 1811 году ему предложили высокую должность инспектора открывавшегося Царскосельского лицея, он по смирению отказался. 25 лет отдал он морским кадетам, со многими из которых сохранил после сердечную связь.

Первые годы он находил отдохновение только в сочинительстве и чтении западноевропейской и античной поэзии, для чего он самостоятельно освоил латынь и греческий. Он был одним из активнейших участников поэтических вечеров, проводившихся у Державина и собиравших лучшие литературные силы Петербурга. Эти вечера спустя несколько лет превратились в известную "Беседу любителей русского слова", которая хоть и была несколько тяжеловесна и официальна, однако ж возбуждала общественный интерес к художественному слову, поднимала авторитет литературы и заставляла молодое поколение в азарте борьбы с нею вырабатывать новый язык и новые художественные формы. Шихматов приобрел немалую поэтическую известность, выпустив две эпические поэмы, которые одних приводили в восхищение, а других (Батюшкова, Пушкина, Вяземского) заставляли писать язвительные эпиграммы.

Но поэзия никогда не была основным делом жизни Шихматова, со временем он все внимательней и серьезней изучал святых отцов Церкви и постигал таинственную красоту православного богослужения. В 1808 году он испытал глубокое духовное потрясение во время плавания на военном корабле, который в течение месяца тщетно ждал сражения с английским флотом. Шихматов все больше стал вчитываться в Евангелие и прислушиваться к звучащим оттуда словам Христа. Свое поэтическое творчество он почти целиком направил в русло духовной поэзии и создал в 1824 году обширную поэму "Ночи у Креста", в которой своим возвышенно-усложненным, метафоричным стихом излагал евангельские события. Эту поэму читал Александр Первый, уже к тому времени глубоко религиозный, и велел скупить все экземпляры шихматовского сочинения, чтобы разослать их по духовным училищам и семинариям России.

С годами все больше мечтал князь о тихой сельской жизни. Его звали к себе два брата Алексей и Павел, которые давно уже жили в можайском имении Архангельское, где проводили уникальный педагогический опыт. Старший брат Алексей первым приехал сюда, оставив петербургскую службу. Он хотел исполнить должность помещика со всей ответственностью. "Не крестьяне для помещика, - говорил он, - а помещики для крестьян". И первое, что бросилось ему в глаза, - это духовное невежество крестьян. "Они, - писал Алексей Александрович, - невежествуют до того в законе Божием, что не могут различить правой руки от левой, нельзя о сем не болезновать чрезвычайно, плакать горько и молиться более, нежели о чем-либо, ибо кто ведает здесь слово Божие между сими миллионами". "Поверишь ли, - читаем мы в письме князю Сергею, - когда я их принял на свои руки, ни один не мог дать ни малейшего отчета не токмо о настоящем его вероисповедании, но ниже о богопочтении вообще. Несколько обычаев и обрядов, переданных им от предков, составляли все их понятие о вере". Главным делом жизни Алексей Шихматов избрал духовное просвещение своих крепостных. "Невежду в законе наставлять есть первейшее дело духовной милостыни", - писал он своему брату и этим принципом руководствовался всю жизнь. Будучи помещиком, он понимал великую ответственность человека, владеющего людьми, он не мог просто освободить крестьян, потому что знал, что свобода не принесет им ни материального, ни духовного благополучия, ведь к свободе надо быть нравственно готовым. И он именно хотел подготовить своих крестьян к освобождению, просветить их и эту задачу считал данным ему поручением. "Связь помещика с крестьянами, - говорил он, - как связь господина с рабами, по учению закона Божьего, есть та же, что отца с детьми: ибо он так же должен пещись о них, как о чадах своих чадолюбивый родитель, должен обучать их и Закону Божию, и добронравию". Князь Алексей на практике осуществлял то, о чем в "Избранных местах из переписки с друзьями" спустя четверть века мог только мечтательно указывать Гоголь. "Вам следует, - обращается Гоголь к А.П. Толстому, - склонить дворян, чтобы они рассмотрели попристальней истинно русские отношения помещика к крестьянам, а не те фальшивые и ложные, которые образовались во время их позорной беззаботности... чтобы позаботились о них истинно, как о своих кровных и родных, а не как о чужих людях, и так бы взглянули на них, как отцы на детей своих".

Через несколько лет к Алексею Александровичу присоединился брат Павел, и он взял на себя другое, не менее важное дело. Он обучал детей священников и дворян. Для тогдашнего сознания было немыслимым князю и помещику самому открывать школу, самому учить детей. Но дом в Архангельском превратился в народное училище, где по будням учились крестьянские дети и воспитанники князя Павла, а по воскресеньям собирались взрослые крестьяне и, кто с горящим сердцем, кто нерадиво и холодно, выслушивали уроки своих причудливых помещиков. Через двадцать лет князья решили оставить свою деятельность. Они освободили от крепостной зависимости тех крестьян, которых посчитали к этому готовыми, а остальных отдали во владение своим племянникам. Князь Алексей остался жить в Архангельском тихо и уединенно, а Павел стал мировым судьей в Можайске, где познакомился с настоятельницей Бородинского монастыря вдовой героя Бородина генерала Тучкова, по ее просьбе часто беседовал с тамошними монахинями, а после мирной кончины был похоронен в стенах главного монастырского храма.

Все годы жизни в Архангельском братья ждали к себе Сергея Александровича. Они выстроили для него особый флигель и мечтали о том времени, когда судьба позволит им соединиться. Но князь Сергей медлил и в конце концов и вовсе повернул в иную сторону. Он стал монахом. Князь, известный поэт - и вдруг уходит в монастырь, где редко встречались в то время монахи из дворян. Братья были удивлены и не очень приветствовали этот выбор Сергея Александровича. Более того, заподозрили его в некой ереси. Они в течение нескольких лет осаждали брата достаточно жесткими письмами. А он просил братьев не мучить его напрасными укорами и принимал их нападки очень болезненно, скорбя, что из-за него колеблется мир семейный. Впрочем, все это считал он посланным свыше испытанием перед принятием пострига. Постриженный в монахи, он быстро был возведен в сан священника и служил в тихом скиту Новгородского Юрьевского монастыря, найдя свое подлинное призвание. Его брат Платон, посещавший отца Аникиту (таковым было новое имя Шихматова), вспоминал, с каким трепетом и напряженной сосредоточенностью молился князь-священник. Богослужение, соединяющее в себе и подлинную высокую поэзию, и музыку, и серьезность постигающей высшие реальности мысли, стало главным смыслом существования Шихматова. Он говорил, что только тогда и живет, когда стоит в храме, в алтаре, перед престолом.

@@@
Князь-монах
Коллекционеры
Москва давит, а Лукашенко шантажирует
Московская премьера "Чайки"
На Кавказе появится свой ХАМАС
Ненавидите ли вы Брамса?
О любви

От холодного мира к деловому расчету

@@

Ряд конфликтов и негативных представлений друг о друге подрывают связи между Вашингтоном и Москвой

2005-02-21 / Эндрю Качинс - директор Московского центра Карнеги.







Путин не считает, что у него проблемы с демократией, в Вашингтоне преобладает обратная точка зрения.

Фото Александра Шалгина (НГ-фото)

Встреча между Джорджем Бушем и Владимиром Путиным в Братиславе задаст тон российско-американским отношениям на период второго президентского срока каждого из них. Четыре года назад в Любляне Буш заглянул Путину в душу и увидел человека, которому он может доверять. Подобно тому, как почти двадцать лет назад Мэгги Тэтчер подумала о Горбачеве, Буш решил, что он может иметь дело с Путиным. Эти отношения после краткого «медового месяца», пиком которых стало сотрудничество в деле разгрома талибов в Афганистане, постепенно слабели, наталкиваясь на разногласия по многим вопросам, последним из которых явился вопрос об Украине. Ныне оба президента должны вновь доказать себе и населению своих стран, что они могут и хотят иметь дело друг с другом.

Стратегическая посылка в пользу позитивных американо-российских отношений не является чем-то новым и сложным, однако ее надо вспомнить в связи с тем, что сами эти отношения быстро сползают от партнерства в лучшем случае к «холодному миру».

Ключевые цели России в ближней и среднесрочной перспективе связаны со стремлением обеспечить здоровое экономическое развитие и расширить влияние за рубежом, используя двусторонние связи и участие в международных организациях. Россия хочет быть одной из ведущих стран в международной системе и наиболее сильно мотивирована на ориентацию в сторону Запада как в экономической сфере, так и в вопросах безопасности. Как отметил в разговоре со мной уже годы назад один проницательный российский обозреватель, «Россию с брыканием и криками все же затащат на Запад». Сейчас видно много такого, что можно охарактеризовать, как «брыкание и крики», но большинство представителей российской элиты, включая Путина или даже особенно его, признают, что позитивные отношения с Вашингтоном жизненно необходимы для успешного развития России.

@@@
От холодного мира к деловому расчету
Портрет диаспоры на фоне времени
Президент и интеллигенция
Проверки на работе
Путин в миражах
Сезон сплетен и мемуаров
Стальной панцирь

Стратегическое партнерство продолжается

@@

Возникающие проблемы Москва и Берлин стремятся решать путем диалога

2008-12-25







Вальтер Юрген Шмид: «Высшим принципом должна быть готовность говорить не друг о друге, а друг с другом».

Фото Фреда Гринберга (НГ-фото)

Чрезвычайный и Полномочный Посол Германии в России Вальтер Юрген Шмид в интервью «НГ» подводит итоги 2008 года, а также отвечает на вопросы о влиянии острых международных проблем и глобального финансового кризиса на российско-германские отношения.

– Господин посол, на пороге нового, 2009 года всех в мире преимущественно занимают проблемы финансового кризиса. Тем не менее Европа, кажется, готова размышлять и о новой архитектуре безопасности…

– Очевидно, что финансовый и экономический кризис весьма занимает наше внимание. Вопросы безопасности находятся – и это подчеркнула встреча министров иностранных дел стран ОБСЕ в Хельсинки – по-прежнему на верхних позициях повестки дня.

Что касается российского предложения заключить новый договор о европейской безопасности, то мы находимся в начале пути. Президент Медведев впервые выдвинул эту идею в Берлине, затем он развивал ее, когда представлялась такая возможность. Мы с интересом восприняли его предложение. Принципиальный интерес ощущался и в Хельсинки. Эта тема не только важна, она еще и объемна. Мы должны продолжать заниматься ею, не предаваясь при этом большой спешке. Мы подходим с открытостью к предложениям российской стороны и приветствуем тот факт, что они включают в себя все страны – участницы ОБСЕ и по определению не направлены против уже имеющихся организаций, таких как НАТО и ОБСЕ. После Хельсинки речь будет идти о том, чтобы продолжать диалог по дальнейшей процедуре, прежде всего в вопросах, касающихся сути.

@@@
Стратегическое партнерство продолжается
Страх "неуспешности"
Три страны. Но один ли народ?
Эдвардс вошел в семью Керри
Этот таинственный Кама Гинкас