"Сукины дети"

@@

По просьбам мастеров и вопреки протестам большей части труппы в Вахтанговском театре, скорее всего, появится новый руководитель

2009-04-30 / Григорий Заславский







Римас Туминас, наверное, думал, что в Москве его встретят лучше.

Фото Сергея Калужских (НГ-фото)

Уже несколько дней театральная Москва только и обсуждает, что перемены в Вахтанговском театре. Напомним, этим летом истекает срок контракта с нынешним художественным руководителем – литовским режиссером Римасом Туминасом. Контракт может быть, разумеется, продлен на новый срок. Но вероятность такого развития событий крайне невелика. Актеры постарались. И не только актеры.

После смерти Михаила Ульянова, народного артиста СССР и человека, который без малого 20 лет руководил Академическим театром им. Евг. Вахтангова, тоже много было разговоров и много называли кандидатов на это, без преувеличения, не хлебное место. Зарплата – неплохая, конечно, но и не очень уж большая, да и кто спрашивает о зарплате, когда речь – о руководстве одним из главных московских театров?!

Вахтанговский театр – из трудных, можно даже сказать, труднейших. Труппа, давно, может быть, навсегда, разбившаяся на кланы, где одни первые актеры отказываются выходить в одном спектакле с другими, не менее замечательными и любимыми. Постоянные ссылки, если не сказать – стенания об утрате «вахтанговского». «Вот-вот потеряем!», «А с ним сохраним!»... «С ним сохраним??? – мгновенно откликаются другие. – Вот с ним-то как раз и потеряем, никогда не вернем. Ведь мы – последние, кто знает, кто несет, не расплескав ни единой капли!..» И никто не скажет наверняка. Потому что по мне, например, Мирзоев – в лучших своих спектаклях, в том числе и тех, которые он поставил в Театре Вахтангова, – это как раз и есть «вахтанговское». А в театре, я знаю, так почти никто не считает. А что Вахтангов? Он же один-единственный спектакль поставил. Гениальный, но кто знает, куда бы он двинул сам и других за собою повел?.. В Вахтанговском театре есть такие знатоки, уважаемые люди, замечательные и даже выдающиеся актеры. Сами знают и другим ошибиться не дают.

Туминас – не вахтанговской школы (а это – еще одна «грань» вахтанговского начала: по-настоящему оно открывается только тому, кто вышел из стен Щукинского училища, никак иначе). Правда, он знаком был с актерами и еще при Ульянове поставил в театре «Ревизора» (одни эту работу приняли, другие, ясное дело, нет), можно даже сказать, что Вахтанговский театр успел побороться за Туминаса, поскольку на него, и небезосновательно, имел виды «Современник». В театре всё непросто... Вспомнили наконец, что еще Михаил Ульянов просил Римаса Туминаса из его рук принять бразды правления, и хотя Туминас тогда, взвесив все «за» и «против», отказался ехать в Москву, после смерти Ульянова покрепче задумался и – принял приглашение. Оставив на родине, в Вильнюсе, свой собственный, замечательный Малый театр.

Полгода – как и предупреждал – провел на два фронта, ставил «Горе от ума» в «Современнике» и присматривался к вахтанговской труппе. Потом объявил планы. И, кажется, был удивлен, когда один за другим стали уходить из работы актеры, находя уважительные и не очень уважительные причины и предлоги. Звезды привыкли играть главные роли, а у Шекспира в «Троиле и Крессиде» многим первым актерам Туминас «неосмотрительно» предложил важные эпизоды (Шекспир, конечно, тоже тут виноват!). Прошло еще какое-то время, и новой бедой объявили пагубную страсть Туминаса, вполне, впрочем, распространенную среди деятелей русской сцены. Получалось, что, во-первых, он губит вахтанговское начало, а во-вторых, еще и пьет. А еще – не любит Систему Станиславского и русскую культуру вообще. Это – не шутка, так говорят те, кто против Туминаса.

Имея доступ к министру культуры, мастера искусства донесли и до него этот короткий, однако исчерпывающий список. А когда этот список подкреплен десятилетиями служения искусству и званием народного артиста СССР?! Или – народной артистки СССР?! Ну, если так, далее терпеть невозможно, решили наверху.

Все это невесело. И легкомысленный стиль изложения лишь скрывает горечь. Узнав, что угроза потери Туминаса приобрела реальные черты, актеры бросились на его защиту, написали письмо в Минкульт с просьбой продлить его контракт (письмо подписали больше 60 человек из 85). Письмо это уже успели назвать обращением молодых актеров, но среди этих молодых – признанные мастера: Ирина Купченко, Сергей Маковецкий, Максим Суханов, Мария Аронова, Владимир Симонов, Нонна Гришаева, Владимир Вдовиченков, Юлия Рутберг, Олег Макаров... Их министр не принял. В министерстве, куда корреспондент «НГ» обратился за комментарием, говорят, разумеется, в частном порядке: поздно. Решение принято. Новым художественным руководителем, по имеющейся в нашем распоряжении информации, назначат Валерия Фокина. Сам Фокин, ныне – худрук старейшего в России петербургского Александринского театра и экспериментального московского Центра им. Вс. Мейерхольда, коротко сказал, что слухи не комментирует. Хотя самые разные предложения получает регулярно, только в последнее время – два. Остается гадать.

@@@
"Сукины дети"
In memoriam
Актеру платят за молчание
Артист Сергей Безруков получил звание народного артиста
В Самаре любят Солнечного клоуна
Веселый вечер
Возведение «Геликона»

Вправду необыкновенный

@@

В конце сороковых годов прошлого века спектакль Театра Образцова смешил сильнее, поскольку узнаваемых деталей в нем было больше

2009-04-09







Цыган, по счастью, иногда можно увидеть и в сегодняшних обыкновенных концертах.

Фото с официального сайта театра имени Образцова

Дети увидели по телевизору знаменитую куклу Конферансье и попросили сводить их на «Необыкновенный концерт».

Заглянул в афишу – спектакль по-прежнему идет, хотя, как и некоторые другие шедевры образцовского театра (можно было бы сказать – шедевры Образцова, но, например, среди авторов «Необыкновенного концерта» кроме Образцова Семен Самодур, Зиновий Паперный, Зиновий Гердт...), его возраст достиг уже преклонных лет. Премьеру сыграли в 1946 году! Но даже нынешняя, обновленная версия идет с 1968 года. Куклы, конечно, подновляют, – в музее театра то ли три, то ли уже четыре сошедших со сцены конферансье Апломбовых, – но и среди этих, подновленных, если присмотреться, есть изрядно поношенные.

Я вспомнил, как сам в первый раз увидел «Необыкновенный концерт». В общем, и тогда уже спектакль шел не первый год (если даже считать со времени выхода второй редакции). Но жив был еще Сергей Владимирович Образцов, а Эдуарда Апломбова, мне повезло, в тот вечер играл Зиновий Гердт. По отношению к куклам, наверное, не совсем верно говорить «играл», но Гердт относился к кукле так, что Апломбов и вправду был его продолжением, а он сам, так казалось, даже внешне был больше похож на этого нагловатого конферансье, чем на себя.

Это был традиционный для образцовского театра вечерний спектакль 31 декабря. Я в ту зиму по счастливому стечению обстоятельств играл пионера на Кремлевской елке, сюжет был отчасти сказочный, и старика Хоттабыча играл один актер из Театра Образцова, он и пригласил меня на «Необыкновенный концерт». А после спектакля провел за кулисы и даже познакомил с Гердтом. Тот, что сегодня меня поражает сильнее, чем тогда, к этому незначащему знакомству отнесся всерьез и даже показал, как работает кукла.

Сам спектакль (который, думается, справедливо на сайте театра назван самым знаменитым кукольным спектаклем ХХ века) был замечательным. Возможно, он шел даже лучше, чем обычно, поскольку играли его в бенефис Екатерины Бабаевой, которая в течение спектакля занята сразу в нескольких ролях. Юное дарование – детеныша, которого вывозят к роялю прямо в детской коляске, Шехерезаду Ивановну, которую фокусник режет вдоль и поперек. И даже тот, кто не видел «Необыкновенного концерта», слышал наверняка эти фразы: «Шехерезада Иванна!» И ее ответ – пышным басом: «Я готова». Конферансье Апломбов (в этот раз он говорил голосом Романа Богомольного) был чрезвычайно колоритен и хорош.

Надо отдать должное и актерам, и театру, спектакль не стал хуже. То есть стал, наверное, но я, как и в прошлый раз, получил большое удовольствие. Дети в некоторых местах просто сползали на пол от смеха.

Но вот что изменилось.



Эдуард Апломбов: "У рояля - то же, что и было".

Фото с официального сайта театра имени Образцова

Возможно, кто-то читал или помнит, как об этом рассказывал Сергей Владимирович Образцов: когда спектакль только задумывали, да даже когда он был уже готов, в театре его хотели назвать «Обыкновенный концерт». Но потом присмотрелись к тому, что сами сделали, и поняли, что с таким названием спектакль обречен на короткую жизнь (кто же согласится, что у нас такие вот концерты – на каждом шагу?!), и концерт из обыкновенного превратился в необыкновенный.

Прошли годы.

Я смотрел по сторонам и – не в обиду замечательным актерам – больше всего мне было интересно смотреть на реакцию публики. «Необыкновенный концерт», не потеряв живой реакции, стал памятником ушедшей советской эстраде. О которой иногда с горечью вспоминают какие-нибудь социально активные пенсионеры, которые, не теряя надежды на лучшее, еще пишут письма на телевидение и на радио и просят передать в концерте по заявкам что-нибудь классическое... Или сетуют (вечно им все не нравится!), что, мол, концерты сегодня стали совершенно одинаковыми, как две капли воды похожими друг на друга, а вот в прежние годы... В прежние годы концерты были вправду разнообразнее. Мог выйти Василий Семенович Лановой и прочитать что-нибудь из Пушкина. Обычно он читал: «Алина, сжальтесь надо мною, быть может, за грехи мои, мой ангел, я любви не стою...» Обязательно был один какой-нибудь номер из балета Большого театра. Могла выйти Майя Михайловна Плисецкая и станцевать «Умирающего лебедя». Хазанов – в концерте к Дню милиции его обычно выпускали даже в телевизионный эфир. Конечно, эстрадный оркестр под управлением Юрия Силантьева. Цыгане обязательно... В общем, все то, что так остроумно пародировали в «Необыкновенном концерте». Ну и, конечно, был конферансье, жанр и, можно сказать, сам тип, родившийся на заре прошлого века в подвалах кабаре, на небольших летних эстрадках в городских садах.

Кто-то скажет: цыгане остались. Да, цыганами и сегодня, случается, разбавляют монотонное течение эстрадного концерта, и широкая улыбка народного артиста СССР Николая Сличенко оказывается пестрее и ярче многоцветных цыганских юбок. Но вот на сцену «Необыкновенного концерта» выходит бас. Внешне похожий, наверное, на многих корпулентных оперных солистов, но для меня, как и для многих, наверное, кто его видел, больше всего – на Бориса Штоколова, который пел, так же точно прикрывая глаза. Начинает петь. Про клевету, клевету, потом вдруг: «Люди гибнут за металл!» Почти никто не смеется. Почти никто не заметил, что в этом номере увлеченный оперный солист соединяет арии из двух совершенно разных опер, а завершает номер еще и русской народной песней. Без швов. В концертах же никто сегодня не поет оперные арии. В музыкальной школе учились не многие. Откуда ж еще узнать? И так, одно за другим, «выдавливается по капле» смешное из «Необыкновенного концерта», оставаясь в том прошлом, где и это, и многое другое было узнаваемым и смешило.

@@@
Вправду необыкновенный
Все, что хорошо для России, хорошо для Розенбаума
Гастролер и назначенец
Глава Алтайского края пришел к президенту не с пустыми руками
Девять с половиной ликов нашей тети
Дмитрий Хворостовский и Михаил Аркадьев отметили свой совместный юбилей в Доме актера
Донской губернатор в золотой маске

Забыл дорогу домой

@@

В Москве вторую неделю не могут найти народного артиста России Афанасия Кочеткова

2004-06-18 / Роман Уколов







Афанасий Кочетков прославился не только своими ролями в кино, но и как мастер художественного слова.

Фото Артема Чернова (НГ-фото)

В Москве продолжаются поиски народного артиста России Афанасия Кочеткова, пропавшего около недели назад. В день исчезновения актеру стало плохо с сердцем прямо на улице, но он отказался от госпитализации. Уголовное дело в связи с исчезновением Кочеткова не возбуждено, и в милиции пока не говорят о том, что известный актер мог стать жертвой преступления.

Как рассказали корреспонденту «НГ» в УВД Южного округа столицы, о пропаже 74-летнего Афанасия Кочеткова стало известно в минувшую среду. Рано утром к участковому ОВД «Даниловский» пришли родственники актера и рассказали, что с 9 июня не могут с ним связаться. По словам племянницы артиста, ее сестра общалась с дядей по телефону вечером 8 июня: «Он хорошо себя чувствовал и рассказывал о предстоящем спектакле в Малом театре». На следующий день телефон уже не отвечал, и обеспокоенные родственники обратились в Малый театр, где им рассказали, что всегда ответственный и дисциплинированный Кочетков пропустил две репетиции и прогон нового спектакля, не предупредив о своем отсутствии, чего раньше с ним не случалось.

Более-менее достоверную информацию об Афанасии Кочеткове его племянницам удалось получить только 15 июня в Единой справочной о госпитализации. Там сообщили, что 9 июня в 17.39 к дому № 28 по Люсиновской улице была вызвана бригада «скорой». Звонивший сказал, что у пожилого мужчины случился сердечный приступ. В 19.20 бригада сообщила на подстанцию, что 74-летний Кочетков Афанасий Иванович почувствовал себя лучше и от госпитализации отказался, сообщив, что живет неподалеку и сможет добраться самостоятельно. Однако до дома, как выяснилось позже, он не дошел. После того как ни в больницах, ни в моргах Кочеткова отыскать не удалось, его близкие написали официальное заявление о пропаже и передали его в ОВД «Даниловский».

@@@
Забыл дорогу домой
Как композитор Евгений Дога похищал Софию Ротару
Кенгуру уже приехали
Лавровский возвращается
Лапти, шитые не лыком
Народные песни в Музее Бахрушина
Нужны ли парламенту гримерные?

Первая декада "Et Cetera"

@@

К следующему юбилею театр переедет в новое здание

2002-11-15 / Наум Бин



Театр "Et Cetera", в просторечии именуемый театром Калягина (хотя сам Александр Александрович такого названия, кажется, не любит и к юбилею даже поменял эмблему театра, где нет теперь вечно улыбающегося лица основателя и художественного руководителя), отметил первый свой юбилей - 10 лет со дня основания. Отметил, можно сказать, досрочно, так как и первый спектакль, и даже решение об учреждении в Москве еще одного театрального коллектива - все случилось несколько позже, не в первых числах ноября 1992 года. Но все уже было готово, и даже 60-летие самого Калягина еще немного и совсем скрылось бы за очередным историческим поворотом.

Следующий юбилей театр Калягина наверняка уже будет отмечать в новом здании, которое по решению Москвы построят на Тургеневской площади, в непосредственной близости от редакции "НГ", на углу Фролова и Боброва переулков. Но пока что торжества разворачивались по месту первой прописки - в первой "книжке" на Новом Арбате, в зале, когда-то собиравшем чиновников на партийные и профсоюзные собрания.

Пятого ноября, усилив, насколько это было возможно, меры безопасности, в театре отмечали сразу два юбилея - минувший юбилей Калягина и грядущий юбилей театра. В зале на четыреста с лишним мест свободных не было. И какого-то переаншлага тоже не наблюдалось - вероятно, все из тех же соображений безопасности лишних старались в этот вечер не пускать.

Провожая в зал столичного градоначальника Юрия Лужкова, охрана довольно жестко "отделяла" своих от чужих, заставляя посторониться даже всеми любимых народных артистов. "К Калягину Лужков ходит, а вот к нам нет", - грустно констатировала супруга знаменитого народного артиста. Министерство культуры было представлено не только ведущим ток-шоу "Культурная революция" и одновременно министром Михаилом Швыдким - вместе с ним были и его заместители. В зале были коллеги Калягина - художественные руководители других московских театров, известные и всеми любимые актеры, руководящие работники Союза театральных деятелей России, где, как известно, вот уже второй срок подряд Александр Калягин работает председателем. Лиц часто было и не разобрать за огромными букетами.

К юбилею театр приготовил сразу две премьеры: "Игру снов" Стриндберга поставил Григорий Дитятковский, а "Последнюю запись Крэппа" Беккета срежиссировал Роберт Стуруа. Поскольку праздновали юбилей не только театра, но и самого Александра Александровича, то для праздничного вечера выбрали вторую премьеру. Ко всему прочему она короче - всего час пятнадцать без антракта. Монолог Беккета Калягин исполнил безо всяких скидок на юбилейность и легкомысленность момента.

Без антракта перешли к поздравлениям. Причем знаменитый широтой своей натуры Калягин каждому пришедшему подготовил ответный подарок: в гардеробе вместе с пальто зритель получал пакет, в котором к буклету прилагалась маленькая фляжка фирменной "калягинской" водки.

Продолжали поздравлять театр и Калягина в ресторане "Прага", куда к поздравлявшим присоединился среди других и Олег Табаков, который приехал в ресторан сразу после "Амадея", где у него, как известно, главная роль.

@@@
Первая декада "Et Cetera"
Почта
Розовский вышел к народу
Росрегистрация подводит итоги проверки партий
События и происшествия: новости
Суматранские тигры в Твери
Черное и белое

Что позволено кесарю

@@

К 80-летию Сергея Федоровича Бондарчука

2000-09-26 / Елена Стишова







Сергей Бондарчук в Большом театре репетирует "Мазепу". 1986 г.

ПО ПРОШЕСТВИИ лет очевидно, что Сергею Бондарчуку по росту хрестоматийные эпитеты, адресованные Льву Толстому, "глыба", "матерый человечище". Бондарчук вовсе не был богатырского телосложения, но ему был свойствен гигантизм самоощущения, и это так или иначе чувствовали все - и зрители, и коллеги, и даже партийные функционеры, надзиравшие за киноискусством. Как известно, Толстой и Шолохов - его любимейшие авторы, в них находил он соразмерную своему дарованию монументальную эпичность - уникальное, особенно по нынешним временам, свойство таланта, объединяющее всех сыгранных Бондарчуком персонажей, - от Тараса Шевченко до доктора Астрова и кардинала Монтанелли. Доктор Дымов, доктор Ивенс и академик Курчатов - тоже из числа "культурных героев" бондарчуковского актерского пантеона - милостью Божьей в нем было античное прометеевское начало. Былинно-фольклорная почва, на которой доморощенный Прометей вырос и которой был предан, сближала его с народом. С народом он, впрочем, никогда не заигрывал. Публике нравилась монументальная печаль героев Сергея Бондарчука и их монументальная сентиментальность. Как утверждает легенда, Бондарчук в своей первой заглавной роли - Тараса Шевченко в одноименном фильме Игоря Савченко - произвел такое впечатление на Лучшего друга советских кинематографистов, что тот немедленно подписал указ о присвоении звания народного артиста СССР никому не известному молодому актеру, выпускнику ВГИКа из мастерской Сергея Герасимова. Было это в 1952 году, Бондарчуку исполнилось тридцать два.

Лиха беда начало - не было таких наград, званий и премий, которыми не был бы увенчан Сергей Бондарчук за свою неслыханно плодотворную жизнь в советском кинематографе. Но главной наградой, означавшей признание не только голливудского, но международного кинематографического сообщества, - все-таки "Оскар" за "Войну и мир" в номинации "Лучший иноязычный фильм", врученный Бондарчуку в 1968 году. Четыре фильма киноэпопеи пользовались огромным успехом и на родине, и в мире. К юбилею режиссера "Мосфильм" отреставрировал картину, перевел ее в формат "Долби стерео", и смотрится она даже лучше, чем тридцать лет назад. Изумляешься только, что когда в стране отсутствовало экономическое сознание, ей был по карману, а Бондарчуку - по руке суперпроект современного голливудского масштаба.

Но даже если бы за Бондарчуком не стояла всесветная слава постановщика "Войны и мира" и "Ватерлоо", если бы он сыграл лишь одну только роль Андрея Соколова в поставленной им "Судьбе человека" (1959) по рассказу Шолохова, он вошел бы в анналы мирового кино и наверняка бы остался в памяти народной - как мощный образ истинно русского духовного сопротивления фашистскому насилию. Знаменитая реплика "Я после первой не закусываю" ушла в народ и обрела привкус анекдота. Но ведь и сцена, поразившая в свое время воображение публики, тонко балансирует на грани героики и байки. Дистрофик-военнопленный опрокидывает одним махом предложенный тюремщиками стакан водки, но от закуски решительно отказывается, ломая издевательский аттракцион и навязывая свою игру: "Я после первой не закусываю…"

Одно только появление Бондарчука на экране становилось событием в пространстве - в составе его таланта была харизма. Что не умаляет его виртуозного актерского профессионализма. Он владел разными художественными кодами, включая эксцентрику, - в "Курчатове", например, в сцене новогоднего маскарада появился в цилиндре, с тростью и лихо станцевал под Чаплина.

Словом, Сергей Бондарчук был большим русским актером классической школы, корни у него были театральные, еще до войны он вышел на провинциальную сцену. По сути, он мог играть все, возможно, даже комедию. Но самое, пожалуй, удивительное, что на тогдашнем бесплотном экране он реализовался и как герой-любовник. Такого Астрова, страстного и грешного, как в "Дяде Ване" Андрона Кончаловского, не знала чеховиана. И была заглавная роль в "Отце Сергии" у Игоря Таланкина. И Коростелев в "Сереже".

Бондарчук сыграл десятки ролей, а мог бы больше, но страсть к режиссуре побеждала и забирала все время. Он поставил много картин, проходных работ у него нет - его влекло к сложным проектам, требующим многолетних непрерывных усилий. Вообще он был трудоголиком. Его соавтор по сценарию "Войны и мира" кинодраматург Василий Соловьев рассказывал мне с каким-то юношеским восторгом о невероятной трудоспособности Бондарчука и о его многочисленных талантах, включая дар рисовальщика-станковиста.

Обласканный официозом, запросто вхожий во власть и имевший там большое влияние, Бондарчук вроде бы и пальцем не шевелил для того, чтобы угодить. Напротив, он мог бросить вызов, нарушить правила. Согласно апокрифу, имевшему широкое хождение в 80-е, Бондарчук, получив за границей гонорар за очередную работу, не пожелал делиться с государством, как того требовали тогдашние неписаные законы. Неслыханная по тем временам смелость сошла ему с рук. Как говорится, что позволено кесарю…

Будучи генералом в табели о рангах советской культуры, Бондарчук никогда не участвовал в идеологических кампаниях, крайне редко появлялся на кинематографических тусовках, терпеть не мог трибунного краснобайства, не любил давать интервью, коллективных писем не подписывал. Единственное, что ему приходилось подписывать, и довольно часто, - это фонтанирующие казенной риторикой передовые статьи в разных изданиях, автором которых был, разумеется, не он. Любовь властей никогда не была бескорыстной, а расплачиваться за нее пришлось всерьез.

В начале 80-х параллельно с голливудским актером и режиссером Уорреном Битти, снимавшим политический эпос "Красные" о легендарном репортере Джоне Риде и его подруге Луизе Брайян, Бондарчук работает над аналогичным проектом. Дилогия называется "Красные колокола", главную роль играет красавец Франко Неро. Виртуальная идеологическая дуэль кончилась тем, что Уоррен Битти получил "Оскара" за режиссуру, а Бондарчук - Госпремию. Картина не понравилась публике и до крайности раздражила либеральную интеллигенцию.

Кто в ту пору был ангажирован больше - режиссер Бондарчук или интеллигенция - вопрос, который так и не снят, но на сегодня мало кого интересует. В той ленте - свои профессиональные и художественные достоинства, но в душные годы брежневского застоя, диссидентского брожения и новой ревизии Октября и личности Ленина поддержать этот фильм означало потерять репутацию и перейти в стан официоза. Новой расстановки сил Бондарчук, похоже, не улавливал и не вникал в нее. Он делал фильм не во славу революции - как художник он вообще был по ту сторону идеологии, что очень четко понимали на Западе и до сих пор не поняли у нас, - просто снимал очередную свою картину, сложную постановочную кинофреску с массой портретных гримов, весьма, кстати, произвольных и вызвавших всеобщее неприятие.

Возможно, режиссер был обижен холодным приемом, равнодушием публики, ведь он привык к большому успеху. Никаких доступных мне свидетельств на сей счет не осталось. О Бондарчуке вообще написано удивительно мало, а то, что написано, - как правило, не на уровне его фильмов, его личности. Раздражение от "Красных колоколов" отбросило тень и на следующий проект - на "Бориса Годунова" (1986), где сам Бондарчук снялся в заглавной роли. Тут грянули первые раскаты гласности, и в ряду с теми, кого причисляли к касте неприкасаемых, Бондарчук впервые получил нелицеприятную критику своего и впрямь не самого удачного фильма. В его окружении это было истолковано как травля. К тому же подоспел V съезд Союза кинематографистов - "исторический пятый". Бондарчука, как и большинство секретарей Союза кинематографистов, не делегировали на съезд, и Никита Михалков, который отважно пошел против течения, заявил с трибуны Большого Кремлевского дворца, что неизбрание делегатом автора "Судьбы человека", "Войны и мира" и "Они сражались за родину" - "есть ребячество, дискредитирующее все искренние, благие порывы…"

@@@
Что позволено кесарю