"Государство не должно создавать законы под одного человека"

@@

Вице-спикер Совета Федерации Владимир Платонов заявил в интервью "НГ", что законодательный процесс становится более политизированным

2001-07-19 / Ольга Тропкина



- Владимир Михайлович, вы были в числе противников закона о новом порядке формирования Совета Федерации. Но прошел уже почти год, состав верхней палаты за это время почти полностью поменялся, это повлияло на качество работы?

- Я и сейчас не сторонник этого закона, я его исполнитель. Не знаю, почему Генеральная прокуратура реагирует и вносит представления только на то, что какие-то региональные законы противоречат федеральным. Этот конфликт на самом деле во многом надуман. Тут и спорить-то не о чем: федеральные законы имеют приоритетное право. Другое дело, что наше федеральное законодательство находится в противоречии к самому себе. Яркий пример тому - недавно принятый закон о политических партиях. В зале заседаний Совета Федерации даже аплодировали, когда он был принят. Не понятно, правда, чему радовались, ведь закон по многим позициям не работает. Он заведомо был неработающим, и я считаю, что это огромный ущерб для построения правового государства. Жаль, что члены Совета Федерации не руководствуются мнением специалистов. Это грустно. Прошлый состав верхней палаты никогда не принимал таких правовых актов. Для нас было очень важно знать, обеспечен ли закон материальными ресурсами, будет ли он работать.

- Какие еще принятые законы, по вашему мнению, не делают чести парламенту?

- Поздний Ельцин - это принятие нескольких законов, относящихся к вопросам совместного ведения Центра и регионов, которые на самом деле превратили их в вопросы исключительного ведения Центра. Это, в частности, дополнение в закон об основах местного самоуправления и закон об отношениях между исполнительной и законодательной властью субъектов Федерации. И тот и другой были приняты через преодоление вето СФ. Ранний Путин - это закон о новом порядке формирования Совета Федерации, законы, наделяющие президента дополнительными полномочиями, о которых ничего не сказано в Конституции, и законы, которые позволяют президенту распускать законодательные органы власти, а главам регионов - распускать парламенты субъектов и органы местного самоуправления. Кстати, по Конституции органы государственной власти не имеют права вмешиваться в деятельность органов местного самоуправления.

Что касается более поздних путинских законов, то сейчас идут сложные переговоры между президентской властью и парламентом, в которых участвуют ученые, выступающие на стороне парламента. Речь, в частности, идет о законе, по которому субъекты Федерации не имеют права иметь свои нормы, вводящие какие-либо санкции. Я не знаю, чем закончится этот спор, но надеюсь, что в пользу Конституции. То же самое можно сказать и по закону о милиции, где вводится норма без согласия субъектов назначать руководителей милиции, хотя охрана общественного порядка вообще отнесена к вопросам местного самоуправления. Кроме того, я считаю недопустимым распоряжение министра культуры и Госкомимущества о наделении себя полномочиями управлять памятниками культуры. Так что примеров очень много.

Я не являюсь сторонником передачи всей полноты власти президенту. Это все у нас уже было и ни к чему хорошему не привело. Государство не имеет права создавать законы и строить себя под конкретного человека. Даже если этот человек очень уважаемый и ему верит народ. Представьте, что было бы, если бы президентом России при таких законах стал Владимир Жириновский. В свое время он довольно-таки цинично объяснял, сколько стоит каждое место в списке на выборах. Не знаю, сколько стоило бы место начальника ГУВД Москвы, но, наверное, очень дорого при таком подходе к государственному устройству.

- Выходит, что регионы проигрывают шаг за шагом эту битву на правовом поле, даже несмотря на согласительные комиссии?

- Что касается закона о милиции, то я узнал о согласительной комиссии только тогда, когда ее работа уже закончилась. Все было сделано очень спешно. Так работать нельзя.

- Поправку в закон о милиции, согласно которой в указе президента о назначении руководителя органов внутренних дел субъекта РФ должно быть лишь обозначено мнение губернатора, которое не является решающим, предлагала группа "Федерация". Именно ее мнение, а не мнение глав регионов, похоже, и стало решающим.

- Я являюсь автором документа, который описывает взаимоотношения между субъектом Федерации и ее представителем. Чтобы Совет Федерации продолжал работать в интересах регионов, эти взаимоотношения должны быть четко прописаны. Я считаю, что представитель не имеет права высказывать свою позицию, не согласовав ее с органом, направившим его в СФ. И та работа, которая проделана по этому вопросу на уровне Москвы, должна быть востребована. Что же касается появления группы "Федерация", то я считаю, что это ошибка. Даже в монархической России парламент как-то противостоял главе государства. Именно в спорах должна рождаться истина. А то, что сейчас происходит и в Государственной Думе, и в Совете Федерации, - нонсенс. При всем моем уважении к президенту, совсем нет необходимости так тотально его поддерживать. У него и так много рычагов власти. К тому же и в создании, и в работе группы "Федерация" заложен конфликт, что плохо отражается на работе парламента.

- Вы говорите о том, что опыт Москвы в части выборов представителя в Совет Федерации востребован. Не секрет, что практика заключения договоров между полпредами и губернаторами, по которым в СФ направляется лояльный Центру сенатор взамен на какие-то привилегии, применяется уже довольно активно.

- Опыт не перенимается по какому-то указанию. Его востребование должно быть естественным. Если собрались люди, которые хотят сделать орган власти действительно независимым и демократическим, то они это и делают. Мы ни с кем не согласовывали кандидатуры на пост сенатора от Москвы. Невозможно себе представить, что сенатор будет иметь возможность голосовать, не учитывая мнения субъекта.

- А как вы относитесь к идее о переходе к выборности верхней палаты парламента, после чего она превратится в настоящий сенат?

- Я не думаю, что Совет Федерации, формируемый на основании закона 1995 года, был игрушечным. Не считаю, что он был игрушечным в первые два года работы верхней палаты и сейчас формируется как-то несерьезно. Верхняя палата по-прежнему наделена огромными полномочиями. И здесь важен вопрос, каким образом люди туда попадают и что они потом делают. Бесспорно, что самый строгий контроль осуществляется только тогда, когда происходят выборы. Но для того, чтобы были выборы в Совет Федерации, нужно вносить изменения в Конституцию.

- Как известно, Егор Строев уже предположил, что с прохождением Земельного кодекса в верхней палате возникнут проблемы. Каков ваш прогноз на принятие сенаторами этого документа?

@@@
"Государство не должно создавать законы под одного человека"
"Дом Герцена"
"Так называемые демократы"
Альпинизму я обязан жизнью
Английские булавки Ирины Понаровской
Андреев выступает не по существу
Афишная тумба

Без берегов

@@

В Центре Мейерхольда прошел мастер-класс Валерия Беляковича

2008-03-04 / Лариса Каневская, Григорий Заславский



Мастер-класс – жанр, совершенно определенный и «законченный» на Западе и представляющий собой все что угодно, когда объявляется и проводится нашими мастерами. Мастер-класс Валерия Беляковича, который прошел в конце минувшей недели в Центре Мейерхольда, никого не разочаровал, хотя основатель и худрук Театра на Юго-Западе и не думал чему-либо кого-либо научить. Это был... мастер-класс.

Пространство Центра Мейерхольда Беляковичу – в самый раз. Черный кабинет как будто нарочно повторяет такие же «скромные» интерьеры знаменитого подвала на Юго-Западе. Черный кабинет и луч света, выхватывающий лицо актера из темноты. Дальше – на что хватит темперамента. Темперамент Валерия Беляковича, хоть актерский, хоть режиссерский, – известен. Взрывной, стихийный, тот самый русский бунт, беспощадный (в первую очередь – к самому себе), но, в отличие от пушкинского определения русского бунта, – не бессмысленный.

@@@
Без берегов
Без нигилизма, цинизма, сарказма и оргазма
Братья по разуму
Бушем нас не напугаешь
В Питере открылся журналистский форум
В небе голубом
В неравной борьбе с критикой

Вегетарианец

@@

Наброски к портрету Владимира Андреева, которому исполнилось 70 лет

2000-08-29 / Григорий Заславский







Народный артист СССР Владимир Андреев.

Фото Андрея Никольского (НГ-фото)

ЛИЦО актера - его судьба. У Андреева, если так можно сказать, русская фольклорная внешность. С такой совершенно необязательно было становиться актером. Да и по складу характера, по возвышенным своим интересам, начитанности и знаниям Андреев с большой вероятностью мог стать кем-то другим. Его легко представить учительствующим, ученым или агрономом. Человеческая открытость, естественность манер и всего поведения наверняка не раз мешали ему, прежде всего - почувствовать себя совершенно своим в актерской компании, где самовзвинченная веселость скоро переходит в загул, где любят чужие провалы и не замечают собственных.

С другой стороны, в Андрееве - в нем самом - много актерства и лицедейства. Сам он почувствовал эту страсть довольно рано, в школе начал ходить в драматическую студию в переулке Стопани. Можно предположить, что там, где Андрееву-человеку становилось вовсе невмоготу, на помощь приходил Андреев-лицедей.

Другие, следившие со стороны за поворотами его судьбы, многое в его жизни объясняли конформизмом, что-то, может быть, полагали недопустимыми компромиссами. На сей счет, впрочем, есть достоверный анекдот о Шостаковиче. После премьеры одной из последних его симфоний, в которой композитор "расписался в любви" футболу, на каком-то собрании кто-то из тогдашних композиторов-секретарей строго спросил Шостаковича: "Ведь это же все про борьбу чернокожих африканцев за свою независимость?" - "Да-да-да, - в своей обычной торопливой манере зачастил Дмитрий Дмитриевич, - вы совершенно верно заметили, это, конечно, про африканцев, про их борьбу".

Андрееву же помогала еще и его "народная" - простая, понятная - внешность, не вызывавшая опасений. Наоборот, вызывавшая доверие - такой не предаст.

Крупный нос, большие, все понимающие глаза, глядящие из-под насупленных бровей. (Если бы не боязнь обиды, написал бы, что глаза - собачьи, но Андреева такое сравнение, наверное, не обидит: он любит собак, и эта слабость его известна; жалеет, подбирает бездомных, которые живут у него и дома, и на даче, и, кажется, в театре тоже. Важно еще, что вопреки, помнится, Гейне, полюбив собак, он не стал меньше любить людей. Вдруг, в разговоре про собак, ссылается на отца Александра Меня, который о собаках где-то говорит и в чем-то сравнивает с людьми.) Про такие глаза пишут: с болью. Или - печалью, но печаль в его глазах - не еврейская, поскольку происхождение Андреева очевидно и известно, а самая что ни на есть русская. В глазах Андреева отразилась вековая печаль русского народа, которая, может быть, благодаря широким, бескрайним пространствам - когда не докричишься, не доскачешь - в чем-то даже и неизбывнее. Поскольку это не пьяная, а совершенно на трезвую голову печаль.

Энергичная, даже порывистая - выразительная - жестикуляция. Кажется иногда, что ему проще ходить и говорить, размахивать руками, чем пребывать в молчании и неподвижности. В молчании и неподвижности он разом теряет свою фольклорность.

Что играть актеру с такой внешностью? Очевидно, русских героев, не непременно сказочных, но тех, в судьбе которых так или иначе отражается фольклорное "прошлое". Потому естественным кажется выбор для юбилейного сезона: уже через неделю Андреев сыграет "Царя Максимилиана" (хоть и в "культурном" изложении Ремизова).

* 1 2 bak cmd cmd_aup cmd_moldova cmd_ng dl gema.txt out_aup_cp1251 out_moldova_cp1251 out_ng_cp1251 out_ng_koi output2 tagsoup tagsoup.hi tagsoup.hs tagsoup.o tagsoup_aup tagsoup_aup.hi tagsoup_aup.hs tagsoup_aup.o tagsoup_moldova tagsoup_moldova.hi tagsoup_moldova.hs tagsoup_moldova.o tagsoup_ng tagsoup_ng.hi tagsoup_ng.hs tagsoup_ng.o test1.html www.rzd-partner.ru *

Андреев родился в 30-м. Про его поколение говорят обычно - дети войны. Но еще раньше - дети великих строек и великих репрессий. Андреев рос в полубандитском районе, на Большой Спасской, вблизи "трех вокзалов", в большой коммунальной квартире, в 17-метровой комнате на четверых. Однажды раздавался звонок, громкий окрик: "Все по комнатам!" и из квартиры уводили "троцкиста" дядю Иосифа. Это одно из самых сильных впечатлений детства, не перекрытое другими, более поздними. Рассказывая, Андреев снова переживает за соседку, "маленькую старушку, которая сидела на кухне и ждала сына. Не дождалась".

Драматическая студия при Дворце пионеров решила его судьбу. В 48-м он пришел в ГИТИС к Лобанову. Лобанов привел его в Ермоловский театр, которому он верен по сей день, с перерывом в пять сезонов, проведенных в Малом.

Жизнь складывается в сюжет, причем в отличие от того, который вынесен в заголовок пьесы Леонида Зорина, андреевский сюжет - совсем не пропавший. В Ермоловском театре он познакомился с Тышлером, еще раньше - со Светловым… Сегодняшний Андреев неразделим в сознании верных его зрителей с Зориным, которого он, можно сказать, вернул в театр. А Зорина Андрееву открыл Андрей Михайлович Лобанов, его учитель, который в 53-м году попытался поставить пьесу "Гости". Спектакль прошел то ли один, то ли два раза и был снят. Это был дебют Зорина. "Тогда пьеса будоражила, она защищала достоинство маленького человека, его право на жизнь". Спустя годы "в память о людях, учивших жить честно", Андреев поставил "Гостей" в Малом. Дальше мы увидим, что тема верности - одна из главных в жизни Андреева. А тема маленьких людей - в его творчестве.

Андреев любит и хорошо знает поэзию. Редко читает со сцены, но можно вспомнить, как блестяще прочел он на юбилее ГИТИСа пастернаковское "О, знал бы я, что так бывает..." - по-настоящему, то есть так, как никогда не прочтет Козаков или кто-нибудь еще. По "части верности" - рассказывает: "Есть несколько стихотворений, которые прошли через всю жизнь. Например, "Рассвет" Пастернака".

* 1 2 bak cmd cmd_aup cmd_moldova cmd_ng dl gema.txt out_aup_cp1251 out_moldova_cp1251 out_ng_cp1251 out_ng_koi output2 tagsoup tagsoup.hi tagsoup.hs tagsoup.o tagsoup_aup tagsoup_aup.hi tagsoup_aup.hs tagsoup_aup.o tagsoup_moldova tagsoup_moldova.hi tagsoup_moldova.hs tagsoup_moldova.o tagsoup_ng tagsoup_ng.hi tagsoup_ng.hs tagsoup_ng.o test1.html www.rzd-partner.ru *

В 70-м, когда ему было сорок, он стал главным режиссером Театра имени Ермоловой, в 85-м - народным артистом СССР. В том же году назначен главным режиссером Малого театра, в 89-м уходит оттуда "в никуда". В этом году - десять лет, как он вернулся в тогда разбитый, расколотый надвое Ермоловский.

За много лет он так и не научился быть важным, хоть и возглавляет сегодня географически самый близкий к Кремлю театр. К сегодняшнему юбилею главный ему подарок - объединение театра. Андреев стал просто художественным руководителем просто Театра имени Ермоловой, а Марк Гурвич - просто директором театра.

Не принятый ни в какие кланы, хотя званный и теми и другими. Остающийся в стороне от всех столбовых дорог нынешней - "новой старой" - интеллигенции. Может быть, потому, что ему эти дороги знакомы, но уже неинтересны… Он живет своим домом, без скандалов и шумных презентаций, и в этой ровности жизни временами проглядывает подобие вызова. В то время когда одна игра была на сцене, другая в жизни, которой он, может быть, и неосознанно, помимо своей воли, а может, и не чувствуя особого насилия над собой, подавал знаки: "я - свой".

Во всяком случае - говоря уже не о театре, а о нем самом, - одиночество он полюбил и сделал предметом искусства (один из его спектаклей по пьесе Зорина так и назывался, несколько оксюморонно, "Союз одиноких сердец").

* 1 2 bak cmd cmd_aup cmd_moldova cmd_ng dl gema.txt out_aup_cp1251 out_moldova_cp1251 out_ng_cp1251 out_ng_koi output2 tagsoup tagsoup.hi tagsoup.hs tagsoup.o tagsoup_aup tagsoup_aup.hi tagsoup_aup.hs tagsoup_aup.o tagsoup_moldova tagsoup_moldova.hi tagsoup_moldova.hs tagsoup_moldova.o tagsoup_ng tagsoup_ng.hi tagsoup_ng.hs tagsoup_ng.o test1.html www.rzd-partner.ru *

Кто-то не может простить Андрееву того, что он ставил Бондарева и вообще был "неразборчив" в выборе материала. Другие - что "состоял и участвовал". Он и не отрицает. В 55-м в одной из центральных газет он что-то говорит "навстречу выборам в Верховный Совет СССР", в 62-м, после ХХII съезда КПСС, по итогам совещания в МГК партии актива работников театра пишет статью "Вдохновенно воспеть современника". Хотя, если судить по критике, сам уже утвердился в ролях более ему интересных сомневающихся и мятущихся героев. Откликается и на награждение Брежнева орденом Ленина и второй медалью Героя Социалистического Труда, и на призыв превратить Москву в образцовый коммунистической город. И предлагает превратить Театр Ермоловой в образцовый, поскольку театр знаменит творческой дружбой с рабочими московских предприятий. Следом идут статьи к первой годовщине принятия новой Конституции СССР, о воспитании актера-гражданина, об ответственности художника перед народом и о репертуаре театра, о задачах художника в борьбе за мир в связи с новыми мирными инициативами генерального секретаря Горбачева... По иронии судьбы - последняя карточка в его ящике в библиографическом кабинете библиотеки СТД - высказывания деятелей культуры в поддержку мэра Москвы Ю.М. Лужкова 17 декабря 1999 года. Делегат, депутат... "Я понимал, - говорит Андреев, - что своим присутствием на съезде, где-то еще, получаю право прийти и за кого-то попросить. И, может быть, поэтому судьба подарила мне знакомство с Вампиловым и с его матерью". Ему доверяли ставить Вампилова те люди, которые другому бы не разрешили. Андреев успел сделать "Старшего сына", "Прошлым летом в Чулимске" с Любшиным в роли Шаманова, "Стечение обстоятельств" - по рассказам и незаконченным пьесам, "Прощание в июле", "Утиную охоту" и еще "Утиную охоту", и еще… Но во МХАТе, где ему тоже разрешили поставить Вампилова, "при живом Ефремове", работать отказался.

Эти истории, эти герои помогали и Андрееву оставаться самим собой, жить своим миром, в котором "призовые места" распределены между состраданием, печалью и есть место надежде, помогающей не умереть от тоски.

О давнем, 73-го года, спектакле "Дарю тебе жизнь" Валеева, в котором он сам играл главного героя-коммуниста (одна из рецензий так и называлась - "Убежденность коммуниста"), Андреев говорит: "Я искренне ставил Валеева. Там герой боролся с идиотизмом времени (а этот идиотизм сохранился и сегодня). И погибал в конце, не в силах преодолеть идиотизма системы. Я вкладывал в ортодоксальные слова искреннюю боль". Помимо слов, поверх роли актер говорил со сцены что-то еще, что-то такое, что улавливал зритель. Из области "простых человеческих чувств", если воспользоваться словами, которыми была озаглавлена рецензия на его недавнюю премьеру. Все эти годы Андреев, кажется, культивировал в себе наивное понимание добра и доброты, и это помогало ему существовать и выживать.

Он ставил Бондарева. Однажды поставил в Театре Ермоловой "Батальоны просят огня", "лейтенантскую повесть", и - к теме верности! - как видно, прикипел. Как прежде и сегодня, однажды и, как говорится, навсегда - к драматургии Леонида Зорина.

Один чиновник сказал ему однажды: "Хочешь заниматься искусством - бери под козырек и выполняй". И он тогда пошел в Малый. Но уберегшись этой участи, он не был нечестен. "Лжи не было", - утверждает Андреев. Когда его назначили главным режиссером Малого, ему тут же заслал две своих пьесы Софронов. Андреев запрятал их подальше. А Софронов не стал переспрашивать, тем более что пьесы его хорошо шли в других, более революционных театрах и в постановке более революционных режиссеров. Андреева они не волновали. А Бондарев - волновал.

В 81-м он ставит в Малом "Выбор", кто-то из рецензентов называет статью "Притча о блудном сыне". Подгорный играл Самсонова. Самсонов боялся разговаривать с иностранцами. Андреев признается: "Я сам это помнил, сам это чувствовал". Искал (и находил!) в этих произведениях болевые точки, которые позволяли оставаться человеком. Кроме "Выбора", он поставил в Малом "Берег" и "Игру" (в "Игре" Юрий Соломин играл Крымова).

Лишнее доказательство, что жизнь даже в самые глухие годы не теряла многовариантности. Говоря об одном из любимых своих поэтов, Давиде Самойлове, он вдруг останавливается на том, что его гложет и приводит в пример: "Были ли в его поведении элементы диссидентства. Нет. Но всегда правда".

* 1 2 bak cmd cmd_aup cmd_moldova cmd_ng dl gema.txt out_aup_cp1251 out_moldova_cp1251 out_ng_cp1251 out_ng_koi output2 tagsoup tagsoup.hi tagsoup.hs tagsoup.o tagsoup_aup tagsoup_aup.hi tagsoup_aup.hs tagsoup_aup.o tagsoup_moldova tagsoup_moldova.hi tagsoup_moldova.hs tagsoup_moldova.o tagsoup_ng tagsoup_ng.hi tagsoup_ng.hs tagsoup_ng.o test1.html www.rzd-partner.ru *

Так вышло, что Андреев почти не встречался в своей жизни с крупными режиссерами. Вряд ли виной тому его какой-то не такой характер, опыт показывает, что он готов сотрудничать, все время пытается кого-то приглашать, но сотрудничество редко складывается. "Люблю художников второго порядка", - говорит он вроде бы не о театре, но в театр тоже не спешит зазывать режиссеров, считающихся первачами.

Давний теперь уже "Бег" Андрея Гончарова, где Владимир Андреев играл Голубкова, - редкий удачный пример. Гончаров, рассуждая о персонаже Андреева, как будто бы определил и многих других его героев, область, так сказать, его интересов: "Володя, здесь все про интеллигенцию - все про ее верность, про ее умение предавать, ее слабость, стойкость, склонность к истерике". Тут - и о Войницком, которого он сыграл в спектакле, поставленном им самим и Ириной Судаковой, и о герое "Перекрестка", который встречает свою гордую полячку через тридцать лет после того, как для них обоих впервые прозвучала "Варшавская мелодия". Он ходит вокруг нее, улыбается своей трогательной виноватой улыбкой и, кажется, не узнает. Хотя Ее, какой ее играет Быстрицкая, конечно, трудно не узнать. Но он боится узнавания, узнает, но боится признаться в этом самому себе. Он все тот же несчастный советский человек, который, как и Самсонов в "Выборе", боится разговаривать с иностранцами, и понимает страшную свою привязанность к тому времени. Она свободна, а он по-прежнему несмел. И не смеет…

Слаб человек, он жалости достоин - об этом все! "Талант человечности" - так, по-советски высокопарно, официально, писали о спектаклях и ролях Владимира Андреева. А ведь это так, согласимся мы, пренебрегая пафосом слов и их "замусоленностью". Е г о пьесы легко вычисляются в богатом русском репертуаре. "Нахлебник", которого он ставил с Заманским в главной роли, - конечно, его пьеса. Из прозы - Астафьев, Распутин. Он почти всегда безошибочно выбирал и выбирает с в о е. Потому и Вампилов - его драматург, и Зорин. Потому сам Андреев - идеальный актер для Андреева-режиссера. Впрочем, в разные годы были рядом с ним и другие идеальные (некоторые - по-прежнему рядом). Павлов, Владимир Заманский, Наталья Архангельская, Станислав Любшин, конечно, Соломин (хотя, может статься, что сам Юрий Мефодьевич сейчас не согласится с таким утверждением).

В пьесах Зорина Андреев замечательно раскрывается именно как мелодраматический актер. Как романтик, может быть, и не последний, но точно - русский. Андреев - и как актер, и как режиссер - чувствует мелодраматическую ноту, откликается на любое ее даже едва уловимое и даже неуловимое звучание где-то на периферии сюжета. К примеру, в "Танго" Славомира Мрожека Андреева увлекает не абсурд, не человеческое несоответствие. Вернее, именно они - человеческие несоответствия - его и увлекают: несоответствие человека, маленького, тихого, событиям, перед которыми он не то чтобы слаб, но - обессмыслен, превращается в ничто, и человек пасует, обмирает, теряет рассудок и неловок в своей вынужденной экстравагантности.

Забота о маленьких людях с их истериками, стойкостями и слабостями, забота о тонких чувствах порой выдает его как человека несовременного. И совершенно несовременной выглядит сегодня верность Андреева драматургии Зорина или даже Театру Ермоловой - поскольку понятно, что как актер он мог бы легче и, скажем так, эффектнее существовать без груза руководящих обязанностей.

Но что поделать?! Он такой, старомодный. С какою-то претензией, даже игнорирующий моду и, кажется, много лет уже не меняющий прическу - ходит с неизменно зачесанными назад волосами.

"Я вспоминаю Ивана Ивановича Соловьева, одного из создателей Ермоловского театра, ученика Хмелева. Иногда в доверительных беседах ему задавали вопрос: "Иван Иванович, вы - удивительный мастер, глубокий художник, но не кажется ли вам, что есть смысл задуматься о каких-то очень сегодняшних, внешних проявлениях в вашем творчестве?" Он говорил: "Может быть, я отстаю формально, наверное, учиться надо, но переучиваться в главном поздно. И, может быть, я буду отдавать то, в чем я силен и в чем я глубоко серьезен". Я в силу, может быть, возраста или того фундамента, на котором стою, не способен ухватить все новое, но пытаюсь почувствовать: а что такое технология и суть современного искусства? И прихожу к выводу, что в конечном счете все зависит от умения режиссера работать с актером и от актера, который способен здесь, сейчас, в эту минуту впервые выразить себя. Не насилуя собственной природы. Я ищу, пытаюсь избирать зрителя эмоционально, если хотите, чувственно. Вот с этих позиций я консервативен".

Актеры любят его режиссуру, простую, ясную, которая не убивает и не унижает актера. Как режиссер и как очень хороший театральный педагог Андреев дает им пространство. Вегетарианец в жизни и, кажется, по убеждениям, он и в театральном деле не хочет вести себя как хищник и жить по нетравоядным "законам джунглей". Вся его жизнь, а не только итог последних десяти лет в Ермоловском театре показывают, что "мирное сосуществование" в иных случаях плодотворнее успешной брани.

@@@
Вегетарианец
Верность Христу исключает компромиссы
Весна по-американски
Выбор эпохи
Выборы 2000: предвыборная лихорадка
Главные премьеры сезона
Государству снятся сверхдоходы нефтянки

Грузия на пороге катастрофы

@@

Политика властей абсолютно несостоятельна

2001-02-02 / Александр Александрович Чачия - политолог, профессор.







Длиннейшие очереди у российского посольства в Тбилиси уже никого не удивляют.

МИНУВШИЙ год фактически ознаменовал собой начало экономической катастрофы в Грузии. К удивлению правящей элиты оказалось, что национальное богатство, накопленное в предыдущий период, имеет свои пределы и бесконечно разворовывать и продавать его невозможно. Никаких попыток разумно в интересах собственного государства реформировать экономическую систему, реструктурировать полученный в наследство достаточно солидный народнохозяйственный комплекс предпринято не было. Каков итог девятилетнего правления Шеварднадзе и его партии, с чем Грузия вступила в XXI век? Потеря территориальной целостности страны, полная экономическая разруха, жесточайший энергетический кризис, переход всей провинции на натуральное хозяйство, эмиграция почти полутора миллионов соотечественников, интенсивное физическое вымирание нации, двухмиллиардный внешний долг, редкий даже для стран третьего мира расцвет коррупции и, главное, девальвация тех традиционных нравственных ценностей, которые составляли духовную опору нации. А ведь всего лишь десятилетие назад Грузия была развитой аграрно-индустриальной республикой с солидной научной, технической, образовательной базой, с высоким уровнем материального благосостояния населения, с интенсивно развивающимися культурой, литературой, искусством... Такие сравнительные оценки не в диковинку российской общественности, но то, что для огромной России с ее колоссальным потенциалом всего лишь спад или кризис, для маленькой Грузии - полная катастрофа.

Естественно, что в таких условиях политическая обстановка в стране нестабильна. Стихийные выступления населения приняли повсеместный характер. Неспособность власти экономически и идеологически объединить регионы усиливает центробежные тенденции. Но главная беда власти в том, что ни президент, ни парламент, ни правительство не пользуются никаким авторитетом у населения. Народ никому из них совершенно не доверяет. Однако парадоксальной особенностью политической обстановки является тот факт, что при абсолютной оппозиционности большинства населения в стране тем не менее нет авторитетной оппозиционной политической силы, способной выдвинуть альтернативную модель развития, идейно и организационно объединить недовольные массы населения. Существующие партии и движения (а их полторы сотни!) кто - участием во власти, кто - соглашательством с нею, кто - предательством национальных интересов, кто - обманом и демагогией полностью дискредитировали себя в глазах населения. Это обстоятельство, безусловно, содействует росту социальной апатии, нигилизма, неверия в будущее, что играет на руку правящей элите, всячески подчеркивающей свою безальтернативность. Более того, отсутствием реальной политической оппозиции активно пользуется в последнее время так называемое реформаторское крыло правящего Союза граждан, возглавляемое спикером парламента Зурабом Жвания, выпестованное в свое время Эдуардом Шеварднадзе в качестве апологетов "западничества". Сегодня эти "птенцы гнезда Эдуардова" всячески стремятся дистанцироваться от обанкротившегося (естественно, в политическом, но никак не в финансовом смысле) "отца-основателя", всю вину за катастрофу в стране возложить на Шеварднадзе, коррумпированную "старую партноменклатуру", "происки России", а себя представить прогрессивной альтернативой. Все бы хорошо, но беда в том, что нельзя быть альтернативой самому себе.

О внешней политике

В вопросе о внешней политике Грузии следует исходить из содержания основного приоритета государственной политики. Сегодня может быть два варианта этого основного приоритета. Первый: сохранение нации от физического вымирания и нравственной деградации, создание условий для поступательного национального развития. И второй: беспрекословное выполнение заказа определенных мировых сил по изменению исторически сложившихся в Кавказском регионе геополитических реалий, причем выполнение этого заказа - в ущерб национальным интересам грузинского народа. К сожалению, нынешнее руководство Грузии избрало этот второй вариант и руководствуется им в течение всех последних лет. Данный выбор обусловлен тремя моментами: известной ангажированностью Шеварднадзе, который во взаимоотношениях с внешними силами не в состоянии отстаивать национальные интересы; подхалимством, глубоким провинциализмом, продажностью того большинства политической элиты, которое готово выполнить любое задание заграничных "друзей" в обмен на личную выгоду и гарантии безопасности в будущем; многолетней неопределенностью российской внешней политики, когда руководство России фактически способствовало реализации антироссийской стратегии мировых сил.

Правящая элита Грузии кичится государственной независимостью, забывая при этом, что независимость, государственность нужны нации для развития, прогресса, улучшения уровня и качества жизни населения, обеспечения его безопасности, но не для спекуляций на международной арене, не для попыток повыгоднее продать национальные интересы. Можно ли в нынешних катастрофических условиях о независимости и государственности говорить как о благе для народа? К сожалению, нынешний режим девальвировал и эти высокие понятия. О какой независимости может идти речь, если страна существует за счет иностранной помощи, внешняя политика полностью подчинена интересам проводников идеи однополярного мирового устройства, а социально-экономической политикой бесцеремонно заправляют клерки из МВФ, причем делают это крайне неэффективно и непрофессионально? Даже в период Российской империи царские чиновники старались учитывать местную национальную специфику, особенности национального менталитета, экономическое и социокультурное своеобразие. Такой подход начисто отсутствует в деятельности наших новых "покровителей". Если нынешнее состояние Грузии - это состояние независимости, тогда что же такое колония?

Внешнеполитический курс Шеварднадзе, как и все аспекты его внутренней политики, потерпел, к сожалению, полный крах. И это неудивительно в том случае, когда руководитель маленькой страны с очень рискованным геополитическим положением вдруг, с одной стороны, возомнит себя чуть ли не вождем великой державы с правом решающего голоса в осуществлении глобальных геополитических проектов, а с другой - войдет в острую конфронтацию с одним центром силы, от которого, кстати, и политически, и экономически зависит, в угоду другому центру силы. Результат не замедлил сказаться: развал страны с отделением территорий, экономическая катастрофа, духовно-нравственный кризис общества, политическая, экономическая и даже цивилизационная бесперспективность страны. А ведь Грузия с ее крайне выгодным географическим расположением могла бы стать не только "мостом" в политических и экономических отношениях между великими державами, но и связующим межцивилизационным звеном, своеобразной "лабораторией" по отработке моделей сочетания геостратегических интересов мировых сил, мирного и взаимообогащающего сосуществования различных наций, народностей, конфессий, взаимопроникновения культур. Для придания Грузии этой международной функции нужна была выработка сбалансированного внешнеполитического курса и квалифицированная дипломатическая работа. Но президент Грузии, учитывая, видимо, спорность оценок своей прежней дипломатической деятельности, решил пойти по самому легкому пути - беспрекословно играть роль пешки в чужой геополитической игре.

Кстати, если определенные западные круги считают, что нынешний режим в Грузии оптимален для решения ими своих геополитических задач, то они глубоко заблуждаются. Грузинские правители своей антинародной политикой умудрились настолько дискредитировать Запад, от имени которого они выступают, западные ценности и западные интересы в Грузии, что сегодня всякое упоминание о Западе вызывает в грузинском народе настороженность и недоверие. Даже весьма щедрая финансовая помощь со стороны США и МВФ рассматривается людьми как очередное пополнение личных банковских счетов правящей элиты. Я недавно говорил об этом группе американских и английских политологов - моих коллег и друзей. Когда отъявленные коррупционеры или безответственные болтуны-"реформаторы" каждое свое преступное или просто глупое действие преподносят как необходимое следствие прозападной ориентации, "освоения" западных ценностей, это не приносит Западу дивидендов. Я с уважением отношусь к так называемым западным ценностям. Несмотря на то, что многое из этой системы ценностей, сформированной на базе образа жизни специфической общности - американского народа и проникнутой идеалами протестантизма, неприемлемо для традиционного грузинского общества, сформированного на основе патриархальности, общинности и православных устоев, тем не менее считаю, что определенную часть современных западных ценностных ориентаций, касающуюся в первую очередь демократизации общественной жизни, соблюдения прав человека и т.д., можно было органично слить с нашей ценностной базой. Однако правящая элита настолько дискредитировала все эти понятия, что впредь их внедрение возможно лишь без всякого упоминания об их западной принадлежности.

О взаимоотношениях с Россией и роли "российского фактора"

В течение ряда лет никто не понимал, чего хочет Россия на Кавказе и хочет ли она вообще чего-нибудь. Отсутствием мало-мальски целенаправленной российской политики в Кавказском регионе отчасти оправдывается и несостоятельность внешнеполитического курса Шеварднадзе. Сегодня положение начинает постепенно меняться, и итоги визита президента Владимира Путина в Баку - тому подтверждение.

Сегодня у России из всех стран СНГ самые напряженные отношения - с Грузией, хотя, учитывая общность истории, вероисповедания, ментальности наших народов, взаимопроникновения культур, они должны быть самыми близкими. Я понимаю раздражение руководства России антироссийской риторикой правителей Грузии и их пособничеством антироссийским силам. Но при этом прошу учитывать следующие обстоятельства. Первое. Политически неоправданно и исторически несправедливо недовольство политикой ничтожной группы временщиков распространять на весь грузинский народ, который к своей правящей элите относится так же, как до недавнего времени русский народ относился к своим правителям. В России этот период благополучно завершился, а в Грузии пока продолжается. Заявление какого-нибудь чудака в парламенте о том, что в адрес России "будут приняты жесткие меры", что "настало время приструнить Россию", в грузинском обществе вызывает хохот, а в Москве по этому поводу раздражаются. Второе. Объективные геополитические и геоэкономические интересы России и Грузии совпадают полностью. Другое дело, что руководство обеих стран не осознавало и не реализовывало эти интересы, послушно выполняя волю третьих сил. Нынешний конфликт именно тем и обусловлен, что новое руководство России освобождается от диктата и приступило к реализации национальных интересов, а грузинское руководство не в состоянии этого сделать, ибо не является самостоятельным субъектом в политике. Политику Грузии по-прежнему определяют "эксперты" и "советники", командированные из других стран и вовсе не намеренные учитывать национальные интересы "страны пребывания". И третье. Разрыв многовековых политических, экономических, культурных связей двух православных народов с общей историей, по чьей бы вине он ни произошел, будет национальной трагедией как для грузин, так и для русских.

@@@
Грузия на пороге катастрофы
Друг мой, я очень и очень болен
Жестокий к самому себе
Затянувшаяся разведка в тылу врага
Знакомьтесь, Балуев!
Из жизни насекомых
Искусители и искушенные

Калигула с Малой Бронной для Витьки с Моховой

@@

Добрые намерения режиссера Житинкина

2002-05-29 / Дарья Коробова



Интересно, расстроится ли режиссер Андрей Житинкин, если некий театральный критик на страницах некоей газеты эдак прямо заявит: "Режиссер Житинкин смог-таки исхитриться и поставить хороший спектакль"? Впрочем, не стоит переоценивать самомнение критика и дурные наклонности режиссера. Не так уж они и дурны, если спектакль вправду удался.

"После эротико-мистического триллера Оскара Уайльда "Портрет Дориана Грея" и экспрессионизма "Лулу" Франка Ведекинда позвольте представить вам, мой дорогой зритель, экзистенциальную драму гениального Альбера Камю". Сильно сказано. Это краткая выдержка из множественных пояснений к спектаклю, напечатанных в программке. Такое нынче поветрие - готовить малограмотного зрителя к представлению еще до его начала. Зря, ничего сверхъестественного зрителей не ожидало. Постановка пьесы "Калигула" в Театре на Малой Бронной вышла ясной, выдержанной в чистоте стиля и увлекательной ровно настолько, насколько велико было наше сочувствие центральному персонажу - Гаю Цезарю Калигуле.

Рассуждениями о многосложной сути пьесы и экзистенциализме в частности можно было бы занять все печатное пространство данного издания - потому не стоит. Скажем только, что Калигула - величайший в театральной истории поэт, идеалист и мученик, тщетно истязавший доступную ему часть рода человеческого, дабы обрела она свободу. Дабы отважилась на протест и поступок. Персонаж, равновеликий, скажем, Гамлету. Так же был ненавистен и так же убит. Постановка подобной драмы налагает некие эстетические обязательства - и рядить Калигулу в рюши Житинкин не стал.

Но зато подробно - без истерики и дешевых театральных манипуляций - проследил историю его чувств, его болезненной скорби по человечеству и самому себе. Калигула в исполнении Даниила Страхова - герой совсем еще молодой. Ему бы девушек любить, а не тревожиться о мироустройстве. Именно поэтому он так отчаянно непреклонен - совсем по-мальчишески. Этот Калигула ломается, болеет душой, как могут это делать только подростки, еще не сделавшие всех открытий. В истории Калигула появляется безо всякой одежды, новорожденным царедворцем, но уже раненным собственной идеей: "Решил занять место судьбы". К финалу он приходит со словами: "Я выбрал неправильную дорогу, но увидел достаточно". Без разочарования. С горечью.

@@@
Калигула с Малой Бронной для Витьки с Моховой
Консенсус с оговорками
Между Русалочкой и Гамлетом
Миру - мир, спасенному - рай
Мосспроект Два
Музыкально-поэтическая чушь
Мэр Екатеринбурга подставился

Наедине со смертью

@@

В фильме «Возвращение» Педро Альмодовар прощается с юностью

2006-07-18 / Екатерина Барабаш На последнем Каннском фестивале "Возвращение" получил приз за лучший сценарий. Жюри Каннского фестиваля признало всех женщин, снявшихся в "Возвращении", лучшими актрисами.







В «Возвращении» Пенелопа Крус сыграла свою лучшую роль.

Кадр из фильма

Название фильма для Педро Альмодовара символично: «Возвращение» – это не только возвращение одной из героинь фильма из небытия. Это еще и возвращение самого режиссера к собственным корням, к тем людям, рядом с которыми он вырос, к тем женщинам, которые растили его. Это возвращение к самому себе после мучительной мести собственному детству в предыдущем его фильме «Дурное воспитание», где он словно бы расквитался с призраками прошлого. Пришло время других призраков.

Как всегда, Альмодовар населил свою картину целой армией женщин, которые делают с нашей планетой что хотят – и держат ее подобно атлантам, и крутят ее, как карусельщики, и показывают язык Архимеду, который просил рычаг, чтобы перевернуть землю, а этот рычаг давным-давно у них в руках. А ну-ка отними. Отнимать, впрочем, некому – мужчины в картинах Альмодовара существуют словно для того, чтобы не мешать женщинам. В «Возвращении» всего двое мужчин. Каждый из них по разу показывается на экране, потом один на протяжении всего фильма лежит в виде трупа в морозильной камере, другой появляется в виде голоса по телефону.

С женщинами – наоборот. Ирена (Кармен Маура), мать двух сестер – Раймонды (Пенелопа Крус) и Соле (Лола Дуэньяс), давно похороненная в родной деревушке Ла-Манча, является к дочерям, чтобы раз и навсегда разрешить проблемы, возникшие много лет назад еще в той деревушке. В деревушке к смерти относятся с нежным непониманием. Поэтому и не удивляются женщины, когда умершая мать вдруг оказывается в багажнике машины одной из них, а потом, спрятавшись под кроватью от другой, с испуганной улыбкой выползает на свет Божий. Оказывается, все эти годы она тайком жила у своей старшей сестры, помогала ей преодолевать старость и болезни, а теперь, когда та умерла, отправляется ухаживать за тяжело больной подругой, мать которой когда-то давно похоронили вместо нее. Так что никакой мистики, никаких призраков. Разве что призраки прошлого, с которыми женщины расправляются по-женски решительно. Зарезанный муж Раймонды похоронен вместе с морозильной камерой, и поделом – нечего к дочери лезть, пусть даже дочь и не знает, что она вовсе и не его дочь, а плод похоти собственного дедушки.

@@@
Наедине со смертью
Настоящую дружбу народов Клара Новикова узнала на рынке
Наше все!
Небольшая революция в доме Шекспира
Недетские игры
Несложный одинокий человек
О Высоцком

Обстоятельства нового времени

@@

Либерализм, традиционализм и моральные ценности объединяющейся Европы

2000-12-15 / Митрополит Смоленский и Калининградский Кирилл - председатель Отдела внешних церковных сношений Московского Патриархата. 26 мая 1999 года



"Вникай в обстоятельства времени", - говорит священномученик Игнатий Богоносец. Этот завет особенно актуален сегодня, в канун начала третьего тысячелетия. Какие проблемы выдвигает перед нами уходящее столетие? В чем состоит вызов нашей эпохи?

Завершающееся ныне столетие выдвигает в число первоочередных проблему, от успешного решения которой во многом будет зависеть дальнейшая судьба мирового сообщества. Фундаментальный вызов эпохи, в которую всем нам выпало жить, состоит, по моему глубокому убеждению, в необходимости выработки человечеством такой цивилизационной модели своего существования в XXI веке, которая предполагала бы всемерную гармонизацию драматически разнонаправленных императивов неолиберализма и традиционализма. Перед Западом и Востоком стоит труднейшая, но отнюдь не безнадежная задача совместного отыскания баланса между прогрессом в сфере соблюдения прав личности и меньшинств, с одной стороны, и сохранением национально-культурной и религиозной идентичности отдельных народов - с другой.

Даже не будучи покуда сформулированной в надлежащих социополитических и культурологических категориях, потребность в адекватном и солидарном ответе на этот цивилизационный вызов нашего времени ощущается повсеместно и с чрезвычайной остротой. Ибо неявная для многих, но оттого не менее реальная подоплека военно-политических, культурно-религиозных, национальных и иных противостояний, свидетелями которых мы являемся в посткоммунистическую эпоху, состоит именно в сопротивлении консервативного начала и традиционалистского мировосприятия форсированному, если не сказать насильственному, утверждению неолиберальных ценностей. В этом заключается внутренний сюжет идейной драмы наших дней.

ХХ век стал исторической ареной, на которой в жестоком противоборстве последовательно сменяли друг друга пары непримиримых соперников: монархия и республика, фашизм и коммунизм, тоталитаризм и демократия. Две мировые войны и одна "холодная война" - таков горестный итог идеологической бескомпромиссности в нашем веке. В этом контексте представляется совершенно естественной и понятной та эйфория, которая охватила мир, измученный балансированием двух сверхдержав на грани ядерного апокалипсиса, при известии о советской перестройке.

Да, господство идеологизированного сознания, являющегося порождением гордыни и суемудрия человеческого разума, а потому неоднократно обнаруживавшего свою духовную нищету и приносившего неисчислимые бедствия народам, ныне серьезно поколеблено. Но на смену соперничеству идеологий идет новое и трудноврачуемое соперничество: глобализм и универсализм как выражение принципа всеобщего против консерватизма и традиционализма, как выражения принципа единичного и отдельного. Поэтому сегодня, как и во времена библейские, краеугольным камнем человеческого общежития остается принцип, столь исчерпывающе сформулированный испанским социальным мыслителем Хосе Ортегой-и-Гассетом: "Цивилизация - это прежде всего воля к сосуществованию". Но воля к сосуществованию предполагает в качестве обязательного условия признание за другим права на жизнь. И поскольку отблеск Божественной истины несет на себе как концепция прав и свобод человека, так и принцип национально-культурной самобытности, обратимся к истории, дабы проследить генезис их ныне актуализировавшегося противостояния. Но прежде условимся о понятии цивилизационного стандарта, посредством которого будем описывать как либеральный, так и традиционалистский мировоззренческий и аксиологический комплексы.

Известно, что в XVIII веке, на излете эпохи Просвещения, в Европе зародилась, а в следующем столетии значительно усилилась и стала утверждаться либеральная доктрина. Идеей всеобъемлющего освобождения индивидуума от стеснений социальных, политических, национальных, религиозных, правовых и иных ограничений нередко питались революционные движения, выступавшие против тогдашнего государственного устройства в странах Западной Европы, в России. Сторонниками этого направления в качестве фундаментальной проблемы эпохи постулировалась наличная несвобода индивидуума, закабаленного и подавленного структурами и институтами государства, социальным устройством, господствующей моралью, предрассудками и условностями. Следовательно, личность надлежало освободить от гнета внешних для нее сил, ибо человек "по определению" является абсолютной и конечной ценностью, а его благо - критерием справедливости общественного устройства. В канун русской революции эту мифологему либерального сознания в концентрированной форме выразил классик пролетарской литературы Максим Горький, возвестивший устами своего персонажа: "Человек - это звучит гордо!" В СССР эти слова, в частности, были начертаны на знамени антирелигиозной борьбы, ибо в атеистическом государстве ни о каком другом Имени, Которому стоило бы посвящать свои помышления и труды, речи идти не могло. Не случайно еще Гольбах, Гельвеций, Дидро и другие философы эпохи Просвещения настойчиво сопрягали гуманизм с материализмом и атеизмом.

Итак, в ядро антропоцентрической вселенной был помещен богоподобный Человек как мера всех вещей. Причем не просто человек, но именно человек падший, находящийся во грехе. Ведь, по учению Церкви, "человек сотворен по образу и подобию Божию, но грех исказил красоту образа" (св. Василий Великий). Это представление об искаженной природе человека совершенно отсутствует в современном западном мышлении. В нем торжествует комплекс идей, имеющих языческое происхождение, идей, ставших утверждаться в культуре Западной Европы в эпоху Возрождения. Ведь именно авторитетом Ренессанса освящена концепция антропоцентричности мироздания, когда средоточием бытия и социума полагается индивидуум. Таким образом, вместе с возвращением к античной культуре в эпоху Возрождения происходила духовная инволюция европейской общественной мысли, совершавшей движение вспять от ценностей христианства к регрессивной языческой этике и языческому миросозерцанию. Воспользовавшись выражением, которым неоднократно оперирует Арнольд Тойнби на страницах своего фундаментального труда "Постижение истории", мы с полным основанием можем говорить о триумфе "идолопоклонства в наиболее порочной форме поклонения человека самому себе".

Что же касается западного христианства, то оно отнюдь не осуждало этого процесса, но, приняв постулат о свободе человека как высшей ценности его земного бытия в качестве социально-культурной данности, освятило союз неоязыческой доктрины с христианской этикой. Так в ходе формирования либерального стандарта сочетались христианское (через католицизм и протестантизм) и языческое начала. Определенное влияние здесь оказала также достаточно влиятельная в западноевропейских университетах иудейская богословская мысль, пришедшая через испанскую культуру и еврейскую эмиграцию в Голландию и сопредельные страны (Маймонид, Крескас, Ибн Эзра). Неудивительно, что наиболее востребованным либеральным мировоззрением в процессе его формирования оказались идеи таких вольнодумцев, атеистов и пантеистов, отколовшихся от традиционного иудаизма, как Барух Спиноза и отчасти Уриель Акоста. К XIX веку практически сложился весь комплекс понятий, описывающих либеральный стандарт существования. Впервые конституированный в "Декларации прав человека и гражданина" Великой французской революцией, он был окончательно закреплен во "Всеобщей декларации прав человека" 1948 г.

Достойно всяческого сожаления, что Россия только теперь получает возможность вступить в дискуссию о соотношении либерального и традиционного начал. Да, некогда СССР принимал достаточно активное участие в выработке современной версии либерального стандарта межгосударственных отношений и прав человека. Он шел на это, руководствуясь прагматическими соображениями, во-первых, чтобы дезавуировать обвинения Запада в приверженности тоталитарным методам контроля и управления, а во-вторых, чтобы при первой возможности обращать это обоюдоострое пропагандистское оружие на своих идеологических противников. Тогда представлялось, что все нарушения прав человека навсегда останутся скрытыми от мира за железным занавесом, и можно было позволить себе выгодный компромисс с Западом, дабы усилить симпатии к социализму без того, чтобы реально изменить нечто в своей внутренней жизни. Ныне, когда после распада СССР из двух сверхдержав на мировой арене осталась лишь одна, она парадоксальным образом наследовала не только бывшую советскую империю, но политику двойного стандарта в отношении прав человека. Иначе как объяснить, что поводом для агрессии против Югославии послужила проблема Косово, тогда как аналогичная проблема Курдистана вовсе не рассматривается в качестве основания для акции устрашения в отношении Турции?

Итак, к сожалению, по идеологическим и политическим причинам православная духовно-культурная традиция никак не была представлена советской дипломатией при выработке современных стандартов межгосударственных отношений и прав человека. Насколько могу судить, не была она достаточно обозначена и дипломатами других стран, представлявшими Восток. Иными словами, можно совершенно определенно утверждать: современные международные стандарты по сути своей являются исключительно стандартами западными и либеральными. Это обстоятельство могло бы не вызывать особой озабоченности, если бы речь шла о сфере исключительно внешнеполитической, то есть о межгосударственных отношениях, где этот стандарт зарекомендовал себя как достаточно эффективный. И в самом деле, что произошло бы в области межгосударственных отношений в условиях отказа от универсального по своей природе либерального стандарта? Совершенно очевидно, что на месте этого универсального стандарта был бы стандарт национальный, в минувшие времена неоднократно провоцировавший и легитимизировавший войны. В случае, если бы подобное замещение действительно произошло, совершился бы неконтролируемый распад всей мировой системы, ибо каждый из таких стандартов, будь то "ваххабистский", "китайский", "африканский", "католический", "японский", "индуистский" и т. п., положенный в основу построения межгосударственных отношений, неминуемо был бы отвергнут носителями иных национально-культурных и религиозных взглядов. Попытка строить межгосударственные отношения, игнорируя некие общие для всех принципы, была бы очень близка ко всеобщей катастрофе, в которой не остается места радости в случае победы одного из этих стандартов, пусть даже того, к которому принадлежишь ты сам.

Суть проблемы видится не в том, что сформулированный на уровне международных организаций либеральный стандарт лежит сегодня в основе международной политики, а в том, что этот стандарт предлагается в качестве обязательного для организации внутренней жизни стран и народов, включая те государства, культурная, духовная и религиозная традиция которых практически в формировании этого стандарта не представлена.

Следует особо сказать о моральных ценностях объединяющейся Европы. Совершенно очевидно, что эти ценности также стандартизированы на основе западного либерализма. Пока границы объединенной Европы совпадали с границами Западной Европы, указанную проблему можно было рассматривать как "внутреннее" дело Запада, как его собственный цивилизационный выбор, ответственность за который в религиозном и пастырском плане несли западные Церкви. Сегодня границы объединенной Европы расширяются на Восток, и весьма вероятно, что в обозримом будущем в ее состав войдут страны с многомиллионным православным населением. Что будет означать для этих стран в плане сохранения их духовной, культурной и религиозной идентичности жизнь в соответствии с чуждыми для них этическими и ценностными стандартами? Если Европа, а может быть, и весь мир будут унифицированы на основе единой культурно-цивилизационной нормы, то, быть может, ими станет легче управлять, но красоты множественности, а вместе с тем и человеческого счастья в них наверняка не прибавится. Кроме того, сегодня совершенно очевидной становится невозможность бесконфликтной экспансии либерализма, особенно в тех сферах общественного бытия, которые наиболее цепко удерживают ценности, воспитанные национальной духовно-культурной традицией. На Востоке это явление достаточно очевидно, на Западе менее очевидно, хотя реально оно присутствует и там, и там.

Наиболее ярким примером является история с принятием нового российского Закона "О свободе совести и о религиозных объединениях". На Россию было оказано тогда беспрецедентное политическое давление. Президент Клинтон и канцлер Коль обращаются к президенту Ельцину с посланиями протеста, Папа Римский требует от Кремля заблокировать новый закон о свободе совести, американские конгрессмены в случае его одобрения угрожают России экономическими санкциями. Что же случилось, почему ни одна другая внутрироссийская проблема не вызывала такой негативной, острой и согласованной реакции Запада? Причина проста - наш закон о свободе совести был расценен как не соответствующий либеральному стандарту в сфере религиозных прав человека. Скромно устранились от участия в этом походе против внутреннего законодательства суверенной державы лишь те страны Запада, в которых Церковь, в отличие от России, имеет государственный статус или где формальная регистрация экзотических и чуждых местной культурной традиции сект ставится в зависимость от куда большего количества условий, чем у нас. В сущности от России тогда в ультимативной форме требовали приведения национального законодательства о свободе совести в соответствие с международными, а фактически западными либеральными стандартами.

Подобные коллизии, выявляющие несовершенство либерального стандарта и обнажающие возможность манипулирования им с политическими целями, чрезвычайно показательны, и в дальнейшем их будет случаться все больше, если уже сегодня не начать серьезной дискуссии о соотношении либерализма и традиционализма в формировании жизнеспособных стандартов, призванных ответить на вызовы не только европейской, но и мировой интеграции. Из сказанного следует, что на роль общепризнанного и подлинно универсального стандарта может претендовать отнюдь не самый либеральный из всех возможных в отношении прав и свобод человека, но лишь такой, который, при условии постулирования перечня неких общеобязательных принципов, органично и непротиворечиво предполагал бы совместимость с национально-культурными и религиозными ценностными ориентациями принявших его стран. Нравственный долг как посткоммунистической России, так и других стран, принадлежащих к духовно-культурной традиции православия, ныне должен заключаться в том, чтобы представить мировому сообществу свое видение проблемы и призвать его к возобновлению дискуссии в изменившихся исторических обстоятельствах. Предстоит большая и трудная работа по формулированию и отстаиванию своей позиции перед лицом мировой общественности в ООН, других международных организациях. Здесь неоценимую роль могут сыграть усилия Православных Церквей прежде всего в рамках диалога с иными Церквами, деноминациями и религиями.

Несколько слов - об экуменизме. Глубоко убежден, что причина кризиса современного экуменизма во многом связана с его неспособностью осознать фундаментальное значение Апостольского предания (традиции) как нормы веры. Эта норма, золотой нитью проходящая через вселенскую историю и соединяющая апостольский век с нашим временем, исчерпывающе определяет пути жизни и спасения христианина. Сбережение и утверждение неповрежденной нормы веры есть миссия православия в мире, ибо отказ от Предания на деле означает автоматическое признание утверждения о том, что человеку все дозволено. В сущности, согласие некоторых христианских деноминаций с допустимостью женского священства или благословение гомосексуальных браков есть не что иное, как практическое осуществление либерального стандарта прав человека и безграничной религиозной свободы. Это один из многих случаев последовательного и целенаправленного вытеснения из жизни современного общества апостольской нормы веры и замещения ее либеральным стандартом.

Трагедия современного протестантизма заключается в приятии этой подмены и соучастии в ней, что оборачивается перспективой утратить конфессиональное самосознание вплоть до полного растворения его в системе ценностей секулярного мира. Именно в экуменическом движении и в первую очередь во Всемирном Совете Церквей эта тенденция стала очевидной для православных. Протестуя против женского священства и признания гомосексуальных браков, православные протестуют против самой идеи некоего приоритета либерального стандарта (как известно, имеющего не только христианские корни) над нормой церковного Предания. В кризисе экуменизма отчетливо обнаружилось стремление протестантского большинства использовать либеральную идею в качестве фундаментальной идеи, во многом определяющей экуменическую этику и практику, при одновременной нечувствительности к теме Предания. Это привело к тому, что, несмотря на некоторые успехи в области достижения вероучительных консенсусов, православные и протестанты оказались перед лицом новых разделений, имеющих своей причиной некую "абсолютизацию" либеральных стандартов протестантским богословием.

Однако эти серьезные различия и противоречия не следует воспринимать как основание для прекращения диалога, а тем более как основание для религиозного противостояния с Западом. Напротив, Русская Православная Церковь, гласно и в духе братской открытости поставившая вопрос о кризисе современного экуменизма, видит в продолжении межхристианского диалога возможность свидетельствовать разделенному христианству основополагающее значение нормы веры, явленной в Апостольском предании. Весьма плодотворным может быть в этом отношении диалог с Римско-Католической Церковью, признающей Предание как норму веры.

Монотеистические религии, преданные идее верности своей религиозной идентичности и жестко защищающие права своих верующих, о чем красноречиво свидетельствуют соответствующие статьи законодательства Израиля и мусульманских стран, также могут быть союзниками православных в диалоге с теми, кто подвергает сомнению ценность традиции. Сами же многоразличные национально-религиозные стандарты по своей природе, говоря словами Карла Поппера, вовсе не "враги открытого общества", каковыми их пытаются порой представить, но, напротив, способны стать действенным фактором его стабильности и жизнеспособности.

Пока что нас постоянно ставят перед дилеммой: либо православие "изменится", либо будет отвергнуто "мировым сообществом", под псевдонимом которого чаще всего выступает одна из множества ныне существующих культур - западная, а точнее, либеральная. Она настойчиво утверждается в качестве наиболее "прогрессивной", "гуманистичной", "современной". В то же время православие, а нередко и другие монотеистические религии противопоставляются либеральной антропоцентрической системе ценностей, объявляемой нормой для индивидуумов и человеческих сообществ. Церквам и религиозным общинам надлежит адекватно реагировать как на позитивные, так и на явно негативные аспекты ныне совершающегося процесса глобализации. Мы желаем понять других, но и сами хотим быть услышаны и поняты.

Происходя из теоцентрической духовной традиции, воспринимающей антропоцентрический гуманизм как чуждое для себя мировидение, мы готовы относиться к нему с уважением, но никогда не сможем принять в качестве абсолютной и безусловной положительной ценности. Мы также исходим из того, что стандарты, вольно или невольно способствующие разрушению национально-культурной и религиозной идентичности народов, неизбежно приведут к оскудению полноты мира Божия, его унификации и в конечном итоге гибели.

@@@
Обстоятельства нового времени
Обувной терроризм
Один на один с веком
Переговоры не с тем и не о том
Позолоченного верблюда не будет
Похожий на Паганеля
Почему Иисус не улыбался

Реабилитация

@@

Под руководством Василия Синайского Госоркестр начинает восстанавливать силы

2000-10-25 / Михаил Фихтенгольц



ПРОШЕДШИЙ в минувшую пятницу концерт бывшего светлановского оркестра стал неожиданностью практически для всех - для публики, критики и самих оркестрантов. Казалось, коллектив совсем уже потерял свое "лицо" в разборках со своим бывшим главным дирижером, продолжавшихся всю весну. Не задалось открытие сезона, когда вместе с оркестром должна была петь Монтсеррат Кабалье (концерт отменили из-за траурных августовских событий); наконец, в конце сентября пришла весть о том, что вся администрация во главе с опальным директором Александром Румянцевым получила отставку. В таком невеселом контексте не то что музыку играть - жить нелегко. И тем не менее намеченный на 20 октября концерт, первый под руководством нового главного дирижера Василия Синайского, состоялся.

Вполне академично составленная программа, включающая Пятый фортепианный концерт Бетховена и Десятую симфонию Шостаковича, привлекла неожиданно большое количество публики. Не последнюю роль в этом сыграл и пианист Фредди Кемпф, любимец московских меломанов со времен последнего конкурса Чайковского, заявленный в качестве солиста в концерте. Став по воле случая некоронованным королем конкурса (на котором он получил третью премию, хотя многие его прочили на первое место) и благодаря своей музыкальности и обаянию заслужив любовь столичной публики, Кемпф по прошествии трех лет так и не смог выйти за рамки своего лауреатского амплуа. Ему по-прежнему отчаянно не хватает технической оснащенности и мощи: в Бетховене он с трудом продирается сквозь массивную оркестровую фактуру, в кульминационные моменты от переизбытка темперамента может попасть не на те ноты, чем несказанно вредит самому себе. Инструмент он либо ласкает, либо бьет - в результате такого обращения в конце первой части концерта у рояля лопнула струна и место Кемпфа на десять минут занял настройщик. Тем не менее обаятельному английскому юноше наша добросердечная публика всегда простит любые прегрешения и всегда одарит своей любовью, как одаривала лет сорок назад Вэна Клайберна (тоже "вечного" лауреата конкурса имени Чайковского).

Если в бетховенском концерте оркестр, подобно солисту, не отличался опрятностью и грешил плохим балансом струнных и духовых, то в Десятой симфонии Шостаковича выдал все лучшее, на что способен в данный момент. Василий Синайский преподнес публике вполне образцовую интерпретацию, где отечественные исполнительские традиции подкреплены хорошим европейским качеством. Десятая, одна из самых мрачных и апатичных симфоний композитора, у многих дирижеров грешит невыстроенной формой и полным произволом содержания - как правило, все видят в ней неприятную "страшилку" эпохи сталинизма, и только.

@@@
Реабилитация
Резервные фонды спасла чиновничья волокита
Сенат утверждает главу ФБР
Сосед по Лаврухе
Театр лечит неврозы
Ты этого хотел, БДТ!
Умельцы из группы МИКОМ

Услышать голоса

@@

Режиссер Андрей Осипов о магическом простанстве Коктебеля

2002-05-31 / Екатерина Варкан "Охота на ангела, или Четыре любви поэта и прорицателя" Андрея Осипова в этом году получил национальную кинематографическую премию "Ника" как лучший неигровой фильм. Другие картины этого режиссера - "Голоса", "Et cetera…" - уже поощрялись в своей номинации крупнейшими международными фестивалями Канады, Америки, Германии, Греции, Португалии, Италии, Испании и даже Тайваня. Андрей Осипов в кино не так давно - с 1997 года, однако успехи его очевидны.



- Андрей, что такое кино?

- Кино - это сначала идея, потом ощущение, например, в виде порыва ветра, запаха, цветового пятна и желание этим овладеть и поделиться. Затем возникает группа единомышленников и сценарий. Следом деньги начинают появляться. Ну и реализация - готовый фильм. И идеальный вариант, когда история, пройдя все эти этапы, вызывала бы у зрителя те ощущения, которые изначально были у тебя. То есть кино - это материализовавшиеся ощущения. Это, наверное, и радость, и тайна кино, когда порыв ветра рождает материальную субстанцию, которая вызывает у зрителя ощущение ветра.

- И какой ветер сейчас дует?

- Мы планируем снять большой игровой фильм в Коктебеле. Думаю, хотя, быть может, самонадеянно, попробовать передать неописуемую фантастическую красоту тех мест. С помощью изображения можно, как кажется, эту магию и красоту - световую, цветовую, энергетическую - показать. Как передать через кино запахи моря, водорослей, яблоневых садов, полыни степной…

- Запах акации гроздьев душистых… Как передать?

- Есть детали и способы. В кино ты ограничен кадром, и с этой стороны ты вроде бы несвободен. Ведь мир более многообразен, и ты сам переживаешь множество ощущений. Но, с другой стороны, это ограничение - счастье, потому что в мире все находится в хаосе, а выкадровка позволяет что-то показать. Выкадровывая пространство, ты можешь создать из хаоса определенную гармонию - через композицию, свет, цвет и мизансцену. Кадр позволяет, таким образом, проявить свободу в достижении гармонии с помощью его построения. И задача искусства общеизвестна - из хаоса сделать гармонию.

- Картина о Волошине (кстати, 28 мая исполняется 125 лет со дня его рождения)?

- Не о Волошине, но с помощью него, его окружения и в его доме мы хотели бы поразмышлять о том, что есть любовь, рождение, друзья, долг, родина, связь поколений. И не надо стесняться таких вопросов. Сейчас все почему-то стесняются говорить на эти важные темы. То ли это не модно, то ли все закрыты и зажаты. Вероятно, пришли другие ценности, не требующие душевных затрат и вообще души и работы над собой. Психология потребителей Биг-Мака охватила многих - все быстро, все на бегу. А ведь нет ничего смешнее спешащего человека. Спокойней надо. Остановись и подумай. Ты появился, и что бы ты ни делал, как бы ты ни жил, с кем бы, что бы ни открывал, наступает черта, и надо эту черту перейти, что не значит умереть, но выйти в другую форму. Постичь себя и попытаться двигаться от самого себя к самому себе, поднимаясь, а это требует колоссальных затрат - интеллектуальных, нравственных, физических. К сожалению, сейчас чаще провоцируется то, что не требует энергетических трудозатрат и считывается легко.

Время стало информативным, оно более сообщающее, не развивающее. Кино, как и жизнь, не информация, а эмоция. А искусство, не буду даже стараться быть оригинальным, это то, что должно переворачивать и волновать. И когда идут титры, тебе не хочется ни с кем ни делиться, ни говорить. Очищение такое, что оно меняет человека.

- У вас есть конкретные примеры, когда искусство изменило человека - не автора?

- Каждый режиссер как зритель назовет некоторое количество произведений, которые имеют значение в его жизни и сыграли в ней определенную роль. Для меня это Сергей Соловьев - его "Избранные", "Сто дней после детства". Для меня это Тарковский - его "Зеркало", а не "Андрей Рублев". Произведения Киры Муратовой, Феллини, Пазолини, Антониони. Какие-то их фильмы - не все. Ближе мне российское и европейское кино, где есть тонкие отношения и есть второй план, который стоит за самой историей. Сокуров. Он - это даже уже не совсем кино, а новый способ аудиовизуального воздействия на человека.

- Позволительно ли делать то, что он делает, переходя некую грань?

- Позволительно, и это, повторю, не кино, а иной способ воздействия, и даже специалисты еще не определили, что он именно делает. Понятно, что другой энергетический и эмоциональный уровень.

Слава Богу, кино разное. Пусть будет Феллини с его грустной и светлой интонацией, пусть будет Тарковский с его грустной и трагической философией. Бергман - немножко рацио, но размышляющий о сути. И Сокуров с его новым способом энергетического представления и воздействия.

Я хочу смотреть любое кино, которое пробивает. Можно же бесконечно смотреть "Ежика в тумане" Норштейна. И этот съежившийся ежик, и этот мишка, который его ждет и хочет чаю с можжевеловыми веточками, и все так грустно, одиноко. И все люди одиноки в этой жизни, и все не хотят быть одинокими, хотят быть с кем-то. Это модель жизни человека. Мы идем по ней, и что-то открываем для себя. Это и делает человека.

- Может быть, есть смысл в глобальном одиночестве?

- Об этом же не задумываешься - о глобальном. Но не очень приятно, когда ты один и идет дождь, и дует ветер, который гоняет по двору листья. И зыбкое это переживание почти всегда тревожно и печально. В этом есть и сладость какая-то, как ни странно.

- Для зрителя существует возможность поработать над собой, посмотрев кино, и выйти на другой уровень. Но зачем режиссер снимает это кино?

- Для режиссера (во всяком случае, для меня) это наиболее интересный, необычный, странный, доставляющий и муки, и удовольствие способ переживать жизнь. Делиться тем, что чувствуешь и ощущаешь без кино с его помощью. Случаются и мистические вещи - например, рождается чувство долга.

- Мистическое чувство долга?

- Любопытное словосочетание получилось. Я после окончания Одесского политеха занимался атомными станциями, долгое время жил в Крыму и открыл для себя Коктебель, дом Волошина, Киммерию, Восточный Крым. И случилось так, что если я раз в месяц не приезжал в Коктебель побродить по холмам, берегу, горам, тяжело становилось жить. Я понял, что там энергетически меняешься.

- Как же вы теперь живете?

- (Смеется.) Очень плохо и пытаюсь быстрее туда выбраться. Так вот, я, находясь в том месте, получил мощный природный заряд - физический и интеллектуальный, через дом Волошина столько ведь всего прошло… Узнал массу имен, личностей, книг, сделал для себя много открытий, связанных с Серебряным веком, с символизмом и вообще с русской историей и с древней историей.

Шли годы. Как-то я проезжал мимо Коктебеля на машине, и на душе стало нехорошо. Я понял, что не только должен отсюда брать - брал уже даже слишком. Надо уже отдавать. Отдать месту, Максимилиану Александровичу, дому, который направил на другое восприятие жизни. Жизнь, собственно, всю определил Коктебель. Трудно говорить и пафосно выходит. Я заметил, какие-то вещи, когда мы начинаем проговаривать, они сразу обесцениваются. Как будто бы лукавим, как будто бы предаем. И многим это может показаться смешным, нелепым, глупым.

- Андрей, а кто такой Коктебель?

- В переводе с тюркского - это страна голубых вершин. (Смеется.) Там место соединения разных стихий. Степь переходит в горы, а море сливается с небом. А пятая стихия - пятый элемент (смеется) - там всегда есть любовь - любовь к этой земле, любовь между мужчиной и женщиной. И не даром в Коктебеле паломничество и культ места образовался, который еще при Волошине возник.

Коктебель - это еще и царство Аида, где живут души умерших, и это Волошин нашел и доказал. У Гомера, когда Одиссей приплыл в пустынную холодную страну, где жило загадочное племя киммериян (я и сам потом перечитал), попал он в царство Аида. Там жили души умерших, и он встретил свою мать, Геракла и Ахиллеса. Волошин всегда водил гостей и показывал вход в Аид.

- И где же в Коктебеле вход в Аид?

- Он на Кара-Даге. Его видно только с моря. Это один из гротов между Лягушачьей бухтой и Золотыми воротами. И Волошину здесь можно верить, потому что он знал каждую складку каждого холма, каждой горы Кара-Дага. И когда мы будем делать новый фильм, он будет не только о тех вещах, о которых я говорил. Он будет и о том, что мы живем в едином вневременном процессе. Нет отдельного прошлого и отдельного настоящего, нет настоящего, отличного от будущего. И никто никуда не уходил и не уходит. И прошлое живет сейчас, и мы все общаемся с теми людьми. Вероятно, это общение происходит в необычной форме. Самый простой пример. Когда листаешь книжку, уже можно говорить, что ты в контакте с автором, причем один на один. Они же интимно и доверительно писали, и ты интимно и доверительно пытаешься понять.

- Это первый и самый простой способ. Есть ли еще?

- Гораздо тоньше и важнее. То, что пространство, которое существует вокруг, оно-то как раз нас и отделяет от прошлого или другого пространства, если хотите - параллельного мира. У нас просто разная частота излучения. И мы с ним в физическом смысле не пересекаемся. Но можно определенными упражнениями и, вероятно, в определенном месте (Крым является в этом смысле благим - таких мест несколько в мире) достичь контакта. Опираясь на опыт прошлой жизни, в которой есть тоже загадочная тайна, можно попытаться проявить пространство, и тогда соединятся ритмы, частоты излучения миров. И это существующее параллельное пространство в тебе и рядом возникнет, и можно почувствовать присутствие другого (это может сделать каждый) или даже увидеть этот мир (а это удается далеко не всем). Но можно. И помогают проявлению пространства особые места, где сильная и насыщенная связь земли с космосом. Фильм будет и об этом.

- Энергетический выход связан с вулканом Кара-Даг, который и есть энергетическая дыра?

- Конечно. А перед Судаком есть огромным провал, где расположено ухо земли. Вулкану 45 миллионов лет. А на Кара-Даге есть профиль Волошина. Столько лет ждала его эта земля, и он пришел. У него было миллион соблазнов остаться в Париже, Германии, Италии. Он объездил всю Европу, но остался здесь. В самые тяжкие времена он остался здесь, и Коктебель его хранил.

Был, кстати, любопытный случай во время немецкой оккупации. Отрядом, который располагался в Коктебеле, командовал офицер, у которого в доме в Германии висел портрет странного человека с бородой, похожего на Зевса. Это был Волошин. Очевидно, его родители были с Волошиным знакомы. И он попал в коктебельский дом, увидел фотографии и портреты с изображением того самого человека, портрет которого висел в его родном доме. Это что - не мистика, не проявление чудес? Он, опешив от неожиданности, прибил на дом табличку с надписью, что разрушение этого дома карается по законам военного времени немецкой стороной.

- Андрей, припомните случай, когда вам открылось нечто мистическое?

- Если я начну рассказывать, боюсь, что мне сидеть не в Доме кино, а в больнице. (Смеется.) Ну, кино, впрочем, тоже сумасшествие. Бывает, когда чувствуешь, что кто-то (что-то) присутствует. Поэтому неподготовленному человеку может показаться, что это раздвоение. И он бросится лечиться. А лечиться, в общем-то, не надо.

- Есть ли среди ваших знакомых люди, которые умеют управлять пространством, и вы это видели?

- А вы можете привести такие примеры?

- Я тоже не стану.

- Ну, если про мистику, тогда это кино. Можно же сделать очень качественное и профессиональное кино, но оно не будет работать, потому что не будет той странной энергии, которая есть на пленке и является главной, воздействуя на зрителя. Пленка собирает энергию, аккумулирует. В этом и есть связь с небесами и с прошлым, и пленку не обманешь. Она все видит и тебя самого - что именно ты хочешь в этот момент выразить - искреннюю боль, восторг, тревогу, печаль, грусть, невозможность достичь комфорта и гармонии. Необъяснимым образом для автора и науки энергия будет исходить из снятого и затягивать.

- Несете ли вы ответственность за затягивание? У зрителя, вероятно, не было планов сходить с ума, как у автора.

- Самое главное, чтобы не было со стороны автора агрессии, категоричности, зла. Чтобы твое движение не имело жестких оценок и жесткого действия. Это просто способ рассказать о том, что волнует.

- А не боитесь ли вы втягивать актеров - людей, и так не очень уравновешенных, - в такие истории? С ними же могут случиться разные непредсказуемые вещи?

- Главное, всем все честно рассказывать и не лукавить - и артистам, и зрителям.

Сам Волошин своею жизнью показал, что все предопределено, главное - не лениться и двигаться. Есть судьба, есть небеса, есть связь. События просто так не происходят. Это мы думаем, что это несчастный случай или радость - стечение обстоятельств, странное, может быть, но не связанное с нашей жизнью. На самом деле с помощью неких случаев и происшествий что-то нам показывают. Эти знаки дают нам возможности. Беда в том, что мы их не считываем, а принимаем лишь за цепь обстоятельств и случаев. На самом деле дело не в тебе, хоть ты, может быть, и молодец. Понимай за этим - правильно ли ты идешь по этой жизни. Главное видеть.

- И слышать голоса...

@@@
Услышать голоса
Ухватиться за Венерин волос
Цветы самому себе
Центральный - округ контрастов
Человек-эпоха
Эсэры сортируют будущую думскую фракцию