Антибукер-2000

@@

Оргкомитет Шестого литературного конкурса Антибукеровских премий за 2000 год сообщает о результатах отбора литературных, литературно-критических и мемуарно-эссеистических произведений для участия в окончательном голосовании жюри

2000-12-10



Короткий список по номинации "Братья Карамазовы" (проза)

1. Борис Акунин. Коронация, или Последний из Романовых: роман. - М.: Захаров, 2000

2. Андрей Бычков. Ловец: повести и рассказы. Рукопись

3. Борис Житков. Виктор Вавич: роман. - М.: Независимая Газета, 2000

4. Михаил Иванов. Банан: роман. - М.: Соло; Аd Marginem, 2000

5. Николай Кононов. Похороны кузнечика: роман. - СПб.: ИНАПРЕСС, 2000

6. Илья Кочергин. Алтынай: рассказ. - "Новый мир" # 11, 2000

7. Ольга Славникова. Один в зеркале: роман. - "Новый мир" # 12, 1999

8. Дмитрий Пригов. Живите в Москве: роман. - М.: НЛО, 2000

9. Сергей Солоух. Картинки: рассказы. - СПб.: ГЕЛИКОН ПЛЮС, 2000

КОРОТКИЙ СПИСОК ПО НОМИНАЦИИ "НЕЗНАКОМКА" (поэзия)

1. Алексей Витаков. Ты видишь - руны говорят: стихотворный цикл. - "Дружба народов" # 11, 2000

2. Михаил Дидусенко. Из нищенской руды: стихотворный цикл. - "Знамя" # 4, 2000

3. Ирина Ермакова. Колыбельная для Одиссея: книга стихов. Рукопись

4. Бахыт Кенжеев. Снящаяся под утро: книга стихов. - М.: Проект О.Г.И., 2000

5. Евгений Лесин. Записки из похмелья: книга стихов. - М.: ACADEMIA - Рандеву-АМ, 2000

6. Слава Лен. Логика Бродского: книга стихов. - М.: Весы. 2000

7. Олеся Николаева. Испанские письма: стихотворный цикл. - "Кулиса НГ" # 4, 2000

8. Вера Павлова. Четвертый сон: книга стихов. - М.: Захаров, 2000

9. Александр Пылькин. Стихотворения Александра Пылькина: книга стихов. - Рязань, 2000

10. Елена Фанайлова. С особым цинизмом: стихотворный цикл. - "Знамя" # 1, 2000

КОРОТКИЙ СПИСОК ПО НОМИНАЦИИ "ТРИ СЕСТРЫ" (драматургия)

1. Борис Акунин. Чайка. - "Новый мир" # 4, 2000

2. Юлия Дамскер. На закате солнц. Рукопись

3. Ксения Драгунская. Рыжая пьеса. - "Мир детского театра" # 1, 2000

4. Семен Злотников. Прекрасное лекарство от тоски. Рукопись

5. Леонид Зорин. Маньяк. - "Современная драматургия" # 2, 2000

6. Максим Курочкин. Кухня. Рукопись

7. Фарид Нагим. Крик слона. Рукопись

8. Екатерина Нарши. Тень дерева. Рукопись

9. Елена Попова. Завтрак на траве. Рукопись

10. Василий Сигарев. Пластилин. Рукопись

КОРОТКИЙ СПИСОК ПО НОМИНАЦИИ "ЛУЧ СВЕТА" (литературная критика, литературоведение)

1. Андрей Василевский. Рубрика "Периодика" в журнале "Новый мир"

2. Евгений Ермолин. Статьи в журналах "Дружба народов", "Новый мир" и "Континент"

3. Михаил Золотоносов. Статьи в газете "Московские новости"

4. Вячеслав Курицын. Сайт "Русская литература с Вячеславом Курицыным" в Интернете

5. Андрей Немзер. Статьи в газете "Время новостей"

6. Михаил Новиков. Статьи в газете "Коммерсантъ"

7. Сергей Федякин. Статьи в "Независимой газете" и газете "День литературы"

КОРОТКИЙ СПИСОК В НОМИНАЦИИ "ЧЕТВЕРТАЯ ПРОЗА" (мемуары, эссеистика)

1. Владимир Бондаренко. Время красного быка. - М: Палея, 2000

2. Семен Ваксман. Я стол накрыл на шестерых. Рукопись

3. Сергей Земляной. Статьи в "Независимой газете", 2000

4. Борис Ельцин. Президентский марафон. - М.: АСТ, 2000

5. Михаил Кузьмин. Во сне я видел Пушкина... - СПб.: ЛимбусПресс, 2000

6. Эдуард Лимонов. Книга мертвых. - СПб.: ЛимбусПресс, 2000

7. Владислав Матусевич. Записки советского редактора. - М.: НЛО, 2000

8. Владислав Отрошенко. Гоголиана. - "Октябрь" # 4, 2000

9. Сергей Хоружий. О Старом и Новом. - СПб.: Алетейя, 2000

10. Алексей Филлипов. Дневник отчаяния и надежды (Дорога через войну А.И. Филиппова, им самим записанная с 01.07. 1945 г. по 05.08. 1946 г.) "Псков" # 12, публикация Андрея Коновщикова

* 1 2 bak cmd cmd_aup cmd_moldova cmd_ng dl gema.txt out_aup_cp1251 out_moldova_cp1251 out_ng_cp1251 out_ng_koi output2 tagsoup tagsoup.hi tagsoup.hs tagsoup.o tagsoup_aup tagsoup_aup.hi tagsoup_aup.hs tagsoup_aup.o tagsoup_moldova tagsoup_moldova.hi tagsoup_moldova.hs tagsoup_moldova.o tagsoup_ng tagsoup_ng.hi tagsoup_ng.hs tagsoup_ng.o test1.html www.rzd-partner.ru *

@@@
Антибукер-2000
Архаист из глубинки
Бесприданница за стеклом
Благополучный президент Муртаза Рахимов
ГУУАМ как терминатор для Содружества?
Другой эрос Марины Цветаевой
Звоны невидимого "Китежа"

Из рук в руки

@@

У старой технологии открывается второе дыхание

2002-03-15 / Андрей Герасимов



Все больше внимания интернет-аналитики уделяют в последнее время технологии P2P (peer to peer, или равный-равному). Одни связывают с нею светлое будущее интернет-сообщества, другие не видят за этим модным термином ничего принципиально нового. Скептики напоминают, что построенные по законам P2P горизонтальные сети были еще совсем недавно признаны анахронизмом и сданы в архив. На смену им пришла революционная по тем временам концепция "клиент-сервер". Как ни смешно, но доказывали необходимость потратиться на новую технологию и не остаться за бортом научно-технической революции те же самые корпорации, которые сегодня дня не могут прожить без умиления в адрес P2P.

Основное различие между двумя подходами заключается в статусе каждого отдельно взятого пользователя. В одноранговых, или горизонтальных сетях нет четкого разделения на потребителей и поставщиков услуг - как, например, при обращении к хранилищу файлов или к web-серверу. Все компьютеры обладают равными правами, каждый может как запрашивать, так и предоставлять информацию. С одной стороны, это выглядит очень заманчиво - становятся ненужными разнообразные службы, выполняющие, по сути, только роль посредников между пользователями. С другой - специализированная служба заведомо справится с задачей надежнее, чем неизвестное множество компьютеров, не имеющее конкретного звена, ответственного за функционирование сети.

Системы, построенные по технологии "клиент-сервер", стабильнее за счет наличия сервера, обслуживающего всю сеть или ее участок, в сетях же P2P нагрузка распределяется на все компьютеры, подключенные к сети, то есть скорость работы сети, объем и качество данных зависит от того, сколько пользователей в данный момент к ней подключено. Конечно, приятно иметь возможность в случае "удачного попадания" получить необходимый документ не из-за океана, а с винчестера соседа по дому. Но всегда существует вероятность, что обстоятельства сложатся самым неприятным образом.

Что же изменилось?

Во-первых, количество пользователей. Чем дальше, тем больше интернет становится привычным атрибутом, занимая место между телефоном и телевизором. Во-вторых, вычислительная мощность обычных рабочих станций сегодня зачастую больше, чем у специализированных серверов двух-трехлетней давности. В-третьих, качественно иными стали каналы, через которые происходит соединение, - все больше процент подключений по xDSL, ISDN, через домашние сети, и соответственно скорость больше не падает на "последней миле". И, конечно, изменились сами технологии P2P. Новые механизмы позволяют в реальном времени отслеживать изменение IP-адресов, загруженность каналов и поддерживать оптимизированные схемы доступа для обмена информацией между миллионами компьютеров, независимо от их местонахождения. Это вполне эффективные решения, позволяющие справляться с такими проблемами, как "затор" магистралей связи или недоступность отдельного сервера или участка сети.

Обмен файлами - традиционная область применения P2P, в немалой степени в этом заслуга Napster'а - легендарной системы, специализировавшейся на музыкальных файлах формата MP3. Последователи учли ошибки первопроходцев и усовершенствовали технологию - так, программы, работающие по протоколу Gnutella, не нуждаются в наличии центрального сервера и могут искать любые файлы на всех компьютерах, подключенных в данный момент к сети.

Еще дальше пошли создатели сервиса edonkey2000 (http://www.edonkey2000.com), который пользуется популярностью среди любителей скачивать файлы большого объема - в частности, видеофильмы. В случае привычных web- или ftp-серверов приходится искусственно ограничивать пропускную способность канала или количество одновременно установленных соединений - ведь если файл пользуется спросом, то желающих скачать его часто находится больше, чем может выдержать даже самый быстрый канал. В случае же выкачивания через edonkey все наоборот. Чем больше клиентов запрашивают один и тот же файл - тем лучше, edonkey разбивает его на много маленьких секций и скачивает разные части одновременно из разных мест.

Естественно, каждая программа-клиент немедленно делает доступными выкачанные фрагменты. Так достигается равномерное распределение нагрузки по всем участникам, даже в том случае, если все захотят скачать один и тот же файл из одного места: система определит, кому какие секции скачивать и у кого скачать недостающие. При этом в первую очередь скачиваются наименее распространенные фрагменты - так срабатывает защита против попыток уничтожить исходный файл раньше, чем он распространится по всей сети.

Еще одна область применения систем P2P, все больше приобретающая популярность, - распределенные вычисления. Идея проста: большие вычислительные задачи, которые раньше могли быть решены только с применением дорогостоящих суперкомпьютеров, вполне можно (и даже гораздо эффективнее) считать, разбивая на небольшие части, которые "прогоняются" на обычных пользовательских компьютерах в моменты, когда процессор ничем не занят (например, во время работы скринсэйвера). Наиболее известные проекты - distributed.net, организация энтузиастов, которая не первый год занимается показательными взломами широко распространенных шифров с целью прилюдно показать степень их надежности (точнее говоря, ненадежности), и SETI@home (http://setiathome.ssl.berkeley.edu/index.html) - в этом проекте миллионы подключенных к интернету компьютеров анализируют принятые радиотелескопом сигналы, чтобы выделить из них посланные разумными существами. Как заявляют ученые, система, созданная по доброй воле (или за минимальное вознаграждение) миллионами пользователей, уже обставила по производительности суперкомпьютер IBM's ASCI White стоимостью 110 млн. долл. SETI@home обошлись своим создателям не более чем в 500 тыс. долл. на весь проект. Экономические перспективы налицо.

Не так давно стало возможно использовать интернет-соединение для бесплатных междугородных и международных переговоров при помощи технологий P2P - проект FreeWorldDialup компании Pulver.com (http://www.pulver.com) объединяет энтузиастов, предоставляющих свой телефонный номер для исходящих звонков. Естественно, благодаря тому, что звонок делается с ближайшего к точке назначения телефона, cтоимость его минимальна, - участники проекта как бы делятся друг с другом возможностью сделать местный звонок.

Довольно успешно развивается еще одно направление P2P-приложений - так называемый "виртуальный офис", обеспечивающий сотрудникам корпорации доступ к информационным базам и локальной сети компании из любой точки мира. Популярная платформа Groove (http://www.groove.net) - детище создателя Lotus Notes - представляет собой вполне профессиональный и удобно сделанный продукт, который на самом деле позволяет по-новому взглянуть на проблемы организации удаленной работы в команде.

Область применения P2P уже достаточно широка, и скорее всего она будет расширяться, но не всегда широкий выбор означает свободу доступа и достоверность информации. Вызывает сомнение обоснованность использования P2P в тех случаях, когда нужно просто найти прогноз погоды на завтра или расписание поездов - очевидно, что проще и надежней использовать для поиска традиционную поисковую машину, такую, как Infoseek или Rambler, чем полагаться на достоверность информации, полученной из первого оказавшегося доступным ресурса.

@@@
Из рук в руки
Как мы покупали машину
Караульный комедии
Мало тела - хорошо
Мои нечаянные радости
Наш ответ Америке
О любви

Одиночество мысли

@@

Александр Зиновьев - суверенное государство из одного человека

2002-10-29 / Анатолий Костюков Сегодня 80 лет Александру Зиновьеву. В 1978 году доктора философии Зиновьева выдворили из СССР как "злобного антисоветчика", в 1999 году он вернулся на Родину человеком, называющим советскую эпоху "вершиной русской истории". Из типичного, как казалось, диссидента получился нетипичный эмигрант и еще менее типичный возвращенец. Если пролистать несколько последних десятилетий русской общественной мысли, то более заметного мыслителя у нас, пожалуй, и не было.



-Александр Александрович, так случилось, что вы отмечаете свой юбилей, когда в стране траур. И мне приходится начинать наш разговор не с того, с чего хотелось бы. Какие мысли вызвало у вас это трагическое происшествие с сотнями людей, ставших заложниками в центре Москвы?

- В такой трагический для страны момент я не могу праздновать свой юбилей и поэтому вынужден отменить торжественный прием, который должен был состояться на Красной площади в Историческом музее. Чувства очень простые: я переживал эту ситуацию вместе со всеми и так же скорблю, как все нормальные люди. Что я думаю о случившемся как социолог? К большому сожалению, это событие не стало для меня неожиданностью. Для современного западного мышления, распространившегося ныне и на Россию, характерны три черты: во-первых, подмена социологических понятий этическими, во-вторых, неспособность выработать действенную позитивную идеологию и, в-третьих, игнорирование наиболее важных социальных проблем и раздувание проблем производных, второстепенных. Все это можно наблюдать в классически ясной форме на примере терроризма. Обратите внимание, как говорят об этой беде и политики, и теоретики, и СМИ. Разговоры ведутся исключительно в терминологии добра и зла, то есть в моральных понятиях. Разумеется, это зло, причем мирового масштаба, но какова его социальная природа, откуда оно взялось? Причины этого явления, как правило, игнорируются - если не на словах, то на практике. Естественно, на такой основе невозможно выработать действенную позитивную идеологию. Как в годы холодной войны западный мир жил идеологией антикоммунизма, так сегодня начинает господствовать идеология антитерроризма. То есть это опять идеология с приставкой "анти", чисто негативистcкое мировоззрение, которое, на мой взгляд, не имеет созидательного потенциала и к победе над общепризнанным злом не ведет.

- Вы не думаете, что беда, пережитая в эти дни, способна перенастроить мозги наших политиков на позитивную программу?

- Нет, к сожалению, я на это не надеюсь. Какой вывод сделали лидеры западного мира из событий 11 сентября 2001 года? Чудовищные взрывы в Нью-Йорке стали лишь поводом для того, чтобы объявить терроризм главной проблемой современности и отодвинуть на задний план по-настоящему серьезные проблемы сложившегося миропорядка. Я могу представить себе такую перспективу: если терроризм по какой-либо причине сойдет на нет, то политики и спецслужбы развитых стран сами будут придумывать что-нибудь в этом роде или провоцировать потенциальных террористов.

- Давайте переводить разговор на "юбилейный" тон. Расскажите, пожалуйста, о ваших нынешних занятиях.

- Круг моих занятий - преподавание, социология, публицистика. На философском факультете МГУ у меня вводный курс по логике и методологии науки и затем - курс по социологии. Преподаю в Литературном институте, в Московской гуманитарно-социальной академии - раньше это была Высшая комсомольская школа. Кроме того, работаю в Академии наук - в Институте философии и Институте социологии. Так что я трудоустроен в пяти местах и от избытка свободного времени не страдаю. Конечно, в Москве у меня не такой жуткий режим, как на Западе - там приходилось работать зверски, я мотался с лекциями по всей планете, брался за любую работу, какая попадалась, но это не то, о чем стоит жалеть в мои годы.

- Насколько хорошо вы устроены здесь в материальном, житейском плане?

- У нас с женой весьма скромные понятия о бытовом комфорте, поэтому устроены мы нормально. Мы и на Западе, где оба зарабатывали довольно прилично, жили по-советски - от получки до получки. Разумеется, там мы могли себе позволить больше, чем здесь, но я не отношу это к потерям, потому что, уезжая из Мюнхена в Москву, мы и не рассчитывали на комфортные условия. На Западе мы оказались помимо нашей воли, мы туда не рвались, нас выслали. Для меня отъезд в Россию был возвращением в родительский дом. Сегодня я живу на Родине, здесь я кому-то нужен, и это компенсирует все потери.

- А как вас приняли в профессиональной среде? Вы состоите в каком-либо научном кружке?

- Кружка нет, есть круг коллег, с которыми я общаюсь в индивидуальном порядке. Для меня это естественная форма профессионального общения. Тесных связей с научными обществами у меня не было ни здесь, ни на Западе. Я всегда был одиночкой, суверенным государством, состоящим из одного человека. Если бы я пробивался через научные общества, меня бы ни за что не пропустили. Я прорывался в одиночку. На Западе я, наверное, был чемпионом по количеству интервью, что и принесло мне известность.

Язык литературы слишком мягок

- Перечисляя свои теперешние занятия, вы не упомянули о литературе. Не пишется или не хочется преждевременно обнадеживать читателей?

- Дело еще проще: с писательством я покончил. Я собирался это сделать еще до возвращения в Россию, а по приезде сюда окончательно убедился: для описания того, что сейчас происходит в нашей стране, литература - слишком слабое средство. Тут нужна социология, нужен научный анализ, анализ беспощадный. Я не забросил публицистику, но это совсем другое дело. Для меня публицистика - продолжение научной работы, это способ сделать результаты социологического анализа понятными широкому кругу людей. Как социолог я разработал свой формальный, логическо-математический исследовательский аппарат. Чтобы освоить этот аппарат, нужно много-много лет учиться, а я заинтересован в том, чтобы мои идеи входили в массовое сознание как можно скорее. Поэтому мне самому приходится заниматься их популяризацией.

- Но ваша художественная проза - это тоже "продолжение социологии другими средствами". И настоящая популярность пришла к вам как к писателю, и пострадали от советской власти вы тоже за писательство...

- На самом деле я приобрел известность как логик. И когда стал заниматься литературой, то коллеги по науке решили, что я трачу драгоценную жизнь на пустяки. А теперь мне говорят: "Ты такой успешный писатель, а занимаешься какой-то там наукой - зачем тебе это надо?" Но для меня все сферы моей деятельности едины. Я логик, который стал использовать результаты своих логических исследований в социологии. И социолог, который использовал результаты социологических исследований в литературе. В тех сферах, где я работал, я делал что-то как первооткрыватель. Я прекрасно, до мелочей, знаю советскую жизнь, я не только изучал ее как социолог, но и прожил этой жизнью 56 лет, то есть достаточно ее прочувствовал, чтобы описать художественными средствами. И при этом не повторить никого из писавших до меня. Написать что-либо подобное на западном материале я уже не мог - для этого у меня не было достаточного опыта жизни на Западе. Теперь я вернулся в Россию. Здесь в мое отсутствие произошел грандиозный перелом, это уже совсем другая страна, люди изменились, язык изменился, и я понимаю, что не смогу конкурировать с молодыми писателями, которые знают сегодняшнюю Россию лучше, чем я.

- Может, вы разыгрываете своих поклонников? Многие ведь считают вас большим мистификатором, человеком, у которого каждый день - 1 апреля. Зиновьеву, мол, нравится дурачить простодушную публику. То он коммунизм разоблачает, то уверяет читателя, что прибыл на Запад по заданию КГБ...

- Я в этом никого не уверял. Это у меня в "Гомо советикус" говорит рассказчик. Если люди услышали не то, что ожидали услышать, при чем тут Зиновьев? Дурачить я никого никогда не собирался. Хорошенькое дураченье, если я в 16 лет был арестован, сидел на Лубянке и ждал "расстрельного" приговора! Это был, между прочим, 1939 год, и меня арестовали как антисталиниста. А потом - видимо, за дурачество? - меня лишили всех степеней и званий, выслали из страны. Я пережил два покушения, две попытки похищения. Это все в порядке розыгрыша, что ли? В советские годы я был одним из тех, кто создавал интеллигентский фольклор. Десятки анекдотов, шуток-прибауток политического свойства, которые тогда ходили в обществе, родились в моей голове. На Лубянке это могут подтвердить - обычно органы старались установить авторство, и иногда им это удавалось. Но там на таких авторов смотрели не как на шутников, а как на врагов народа.

О Зиновьеве как о мистификаторе говорят очень поверхностные люди, привыкшие приспосабливаться к ситуации и не способные понять тех, кто не приспосабливается. Вот говорят, что Зиновьев изменил свое отношение к коммунизму. Но я-то не менял, я не отказываюсь ни от одного своего слова. Изменились те, кто обвиняет в измене меня. Произошел антикоммунистический переворот, и вдруг люди, которые были элитой советского режима, получали ордена, чины, квартиры, дачи, все стали антикоммунистами и антисоветчиками. А со мной произошла очень простая вещь: я лежачего не бью.

Кому помешал коммунизм

- Ваше отношение к советскому строю понять и впрямь нелегко. Вы были его беспощадным критиком и, стало быть, приближали его гибель. Разве не так?

- Я был его беспощадным критиком - это правда. Но вы же не будете называть Бальзака врагом той общественной системы, которую он описывал? Или Данте, или Свифта, или Гоголя? Да, я знаю, что мои работы использовались для борьбы с советским коммунизмом. Но почему их не использовали в СССР в интересах советского строя? Я не знаю. И не могу за это отвечать. Как сейчас я не виноват в том, что российские политики не используют мои сегодняшние работы. Возможно, они их чем-то не устраивают. Но я же не могу думать и писать в зависимости от того, кому это на руку. Да, я находился в оппозиции к советскому режиму, но не в такой, в какой находились Солженицын или диссиденты. Я был оппозиционером внутри этой системы, а не вне. Если я сделал в описании советского общества что-то такое, чего не делал никто другой, почему меня надо записывать во враги?

- Простите за уточнение, но теперь вас не во враги записывают, а в апологеты коммунизма.

- Это не менее глупо. Какая апологетика? Вы согласны, что самый большой карлик - еще не великан, самый умный дурак - не мудрец? Так вот, когда я говорю, что коммунистический период был вершиной русской истории, это значит, что до этого было хуже и после этого - хуже. Это констатация факта. Я могу представить статистические доказательства. Если я говорю, что советская система власти работала неизмеримо лучше нынешней, была проще, дешевле и эффективней, это тоже не апологетика. В ЦК КПСС было две тысячи функционеров, во всем партийном аппарате - всего 150 тысяч. Посчитайте, сколько народу сидит на этом этаже власти в нынешней России, сколько новых госструктур возникло - аппарат разбух раз в пять. Между прочим, советскую систему все время обвиняли в бюрократизме. А я еще в те годы пришел к выводу, что Советский Союз, наоборот, имеет слишком слабую бюрократию. За время от Сталина до Брежнева число объектов управления увеличилось, по моим подсчетам, в 500 раз, а управленческий аппарат увеличился примерно вдвое. Я считал, что это приведет к кризису госуправления.

- Вы первым сказали, что инициатор разрушения социалистической системы в СССР - советская номенклатура. Помнится, наша демократическая интеллигенция тогда сильно на вас обиделась. Ей-то казалось, что коммунизм похоронила она, а не кто-либо другой. Как вам кажется, номенклатура получила от ликвидации социализма то, что хотела?

- Я не знаю, как далеко намеревались пойти инициаторы перестройки, был ли у них осмысленный план действий. Скорее всего ничего такого не было. Но то, что советскую систему способна разрушить только номенклатура, мне было ясно уже в 70-е годы. Я не отрицаю участие интеллигенции, однако ее роль вторична. Система была так устроена, что разрушить ее снизу или извне было невозможно. Только сверху. Еще в 1978 году я сказал, что самое уязвимое место в советской структуре - ЦК КПСС. Если на пост генсека придет прозападно настроенный человек, с коммунизмом в СССР может быть покончено в несколько месяцев. К началу 80-х годов и на Западе тоже поняли, что на диссидентское движение рассчитывать нечего, что народные массы в СССР не восстанут, как ты их ни пропагандируй. В то время мне доводилось участвовать в разного рода закрытых совещаниях, где собирались специалисты, занимавшиеся планированием холодной войны, и эти специалисты говорили: советскую "верхушку" надо купить. Незадолго до прихода Горбачева один господин, имевший отношение к британской "Интеллиджент сервис", заговорщицки сказал мне: "Скоро в Кремле у нас будет свой человек".

Случилось то, что должно было случиться. Номенклатура стремилась получить все новые и новые привилегии, ее интересы чем дальше, тем больше противоречили базисным основам коммунистического строя. В "перестройке" эта публика увидела возможность укрепить свои статусные позиции, сделать их наследственными, конвертировав номенклатурное положение в капитал. Но пряников, как известно, никогда не хватает на всех. По законам таких переворотов вслед за первопроходцами обязательно приходят новые люди, которые отпихнут их и пойдут дальше. Этого "перестройщики", конечно, не предполагали. Горбачев не рассчитывал, что его возьмут за шкирку и выбросят как отработанный материал. И Ельцин не собирался доживать свой век пенсионером. Но если говорить о советской номенклатуре в целом, то пострадавших от крушения коммунизма не так уж много. Достаточно посмотреть, кто занимает лучшие места в нынешней иерархии, включая бизнес-структуры: это либо бывший партийный руководитель, либо комсомольский вожак, либо работник советского учреждения, либо чей-нибудь номенклатурный сынок или племянник.

Холодная война - золотой век человечества

- По идее, крах коммунистической системы не мог быть для вас личной трагедией. Вам-то терять было нечего. Тем не менее вы говорите и пишете о кончине коммунизма как о невосполнимой утрате…

- Личной трагедией для меня является то, что за эти 15 лет произошло с Россией. Ведь если бы СССР не был разрушен и коммунизм продолжал бы свое победоносное шествие, тогда был бы повержен западный мир. Что лучше, что хуже - сказать невозможно. Я, во всяком случае, не стал бы завидовать человечеству, которое дожило бы до этого "светлого дня". Для меня очевидно, что блага и недостатки коммунистической системы проистекают из одного источника. Точно так же и в западной системе - ее недостатки и блага тоже имеют один источник.

- А что, если как-нибудь исхитриться и направить воду из обоих источников в одно русло? Диалектика это допускает?

- Да именно так человечество и жило большую часть ХХ века! Весь период холодной войны был как раз такой эпохой взаимного сдерживания и взаимного обогащения двух социальных систем. Я считаю, это был самый потрясающий, самый продуктивный период в истории человечества. Западный мир достиг вершин демократии, Советский Союз добился огромного прогресса в науке, образовании, развитии промышленности. Если бы не было острой, отчаянной конкуренции двух систем, я убежден, что человечество эволюционировало бы как-то иначе. По крайней мере не так динамично. Сегодня, когда это противостояние систем снято, мы видим, что кризис переживают не только страны бывшего коммунистического лагеря, но и одержавший историческую победу Запад. Обратите внимание: даже западные аналитики говорят о "кризисе демократии". А я бы сказал еще определеннее: с наступлением посткоммунистической эпохи наступила и постдемократическая эпоха. Западный мир стремительно эволюционирует в направлении глобального сверхобщества, там это называют интеграцией, но на самом деле это больше, чем интеграция, - складывается новая тоталитарная система. Можно называть ее "денежным тоталитаризмом", можно - "монетарной демократией", это неважно. Важно то, что в этой системе не действуют традиционные механизмы демократии, там им нет места. Ведь самые принципиальные решения принимаются не теми, кого избрало население Англии, Люксембурга или Португалии. Глобальную стратегию диктуют другие игроки. Сейчас в мире насчитывается более 50 тысяч корпораций, зоной деятельности которых является вся планета, они уже функционируют не по законам национальных экономик и реализуют свою корпоративную стратегию через надгосударственные институты - МВФ, ВТО, НАТО, Мировой банк... А значит, теперь уже не так важно, каким образом формируются национальные правительства, за какой политический курс проголосовали избиратели той или иной страны. Особенность этой системы - ее чрезвычайная закрытость. Поскольку глобальное сверхобщество - один из предметов моих сегодняшних исследований, я не раз пытался получить информацию, на основе которой можно было бы судить о принципах функционирования этой структуры. Бесполезно, это запретная зона. Все покрыто мраком "коммерческой тайны".

- Интересно, что вы думаете об антиглобалистском движении? Вам не кажется, что это реинкарнация марксизма?

- Пока это не совсем марксизм. В антиглобализме много чего намешано, но, безусловно, это попытка компенсировать поражение коммунистической системы. Если раньше глобализацию по-американски сдерживал соцлагерь, то сегодня функцию сдерживания пытаются выполнять антиглобалисты. Их появление столь же естественно, как и то, что люди, понятия не имеющие о марксизме, пользуются его идейным арсеналом. Ведь марксизм не был выдумкой Маркса, в нем воплощены идеалы, выношенные всем человечеством. И пока человечество не придумает новых, равноценных идеалов, марксизм не умрет.

Мы должны переумнить Запад

- Антиглобализм - единственная сдержка, возможная сегодня в западном мире? Других вариантов не предвидится?

- Нет, почему же? Я допускаю, что новая система противовесов может возникнуть в рамках одной социальной культуры, на основе раскола западного сообщества. Во многом это будет зависеть от успехов американизации. Чем дальше США продвинутся к статусу мировой империи, тем сильнее будет антиамериканизм. А когда Запад во главе с США одержит победу над азиатским коммунизмом, конкретно - над Китаем, раскол западного мира может стать неотвратимым. Я не исключаю, например, что может сложиться новая ось "Берлин - Москва - Токио" и что эта коалиция станет мощным противовесом США.

Вообще говоря, многое в будущем мироустройстве зависит от того, насколько умным будет российское руководство. Я, когда вернулся в Россию, выдвинул такой тезис: мы должны переумнить Запад, это наша единственная надежда. На мой взгляд, интеллектуальный уровень людей, которые вырабатывают сейчас стратегию Запада, невысок. Поэтому возможность переумнить этих людей у нас есть. Правда, среди сегодняшних российских политиков я крупных стратегов тоже не вижу, но на подходе новое поколение, молодежь, родившаяся после переворота.

- Люди вашего времени приходили на пустое место, предшествующая генерация была сметена Гражданской войной. Сейчас естественная ротация поколений снова нарушена, но иным образом: теперь одно поколение "наползает" на другое.

- Да, поколенческий конфликт возможен. Раз мы идем по пути западнизации, нужно готовиться к тому, что российскую молодежь ждут те же проблемы, какие испытывают ее западные сверстники. В Германии самый большой процент безработных - среди "академиков". Так называют молодых людей, которые имеют хорошее университетское образование. Как будет в России? На основе тех данных, которыми я располагаю как социолог, могу сказать, что более половины молодых россиян, которые получают сейчас образование, больших сложностей с трудоустройством иметь не будут. Кроме того, значительная часть молодых специалистов будет отсосана Западом, который уже охотно принимает не только наших физиков и компьютерщиков, но и инженеров.

Конечно, какой-то процент молодежи станет материалом для различного рода общественных движений радикального типа. В том числе и левой ориентации. Но я сомневаюсь, что это грозит социальным переворотом. Возможность революции зависит не от того, появятся или не появятся революционеры. В обозримой перспективе социальные революции классического типа исключены и на Западе, и в России. В результате великого эволюционного перелома, происшедшего во второй половине ХХ столетия, мир вступил в новую фазу развития - в фазу проектируемой и управляемой истории. Теперь любые идеи, которые способны выдвинуть теоретики революции, так или иначе реализуются существующими правительствами или управляющими системами.

@@@
Одиночество мысли
Охота на ведьмаков
Погадай мне, морская свинка!..
Почта
Путник с мечом и вороном на плече
Разрозненные усилия или сжатый кулак?
Россия в поисках солидарности

Россия сегодня, завтра и через десять лет. Страна и власть

@@

Непредсказуемое прошлое заканчивается - начинается предсказуемое будущее?

2000-12-21 На излете последнего года уходящего XX века редакция "НГ" обратилась к ведущим российским экспертам - политологам, политикам и журналистам - с просьбой поделиться своим видением нынешней российской ситуации и поразмышлять о том, какими им представляются контуры России конца первого десятилетия грядущего века. Естественно, мы отталкивались еще и от 10-летнего юбилея "НГ". Что было в 1990-м, в год создания "Независимой газеты", мы знаем. А вот что будет в 2010-м, когда "НГ" исполнится 20 лет? Ретроспективная публикация текстов из "НГ", осуществленная газетой в последние месяцы (см. "Особую папку", 29.09, 13.10, 27.10, 10.11, 24.11, 15.12.2000), свидетельствует о том, что наши авторы и семь, и восемь, и девять лет назад оказывались способны предвидеть многие аспекты развития российской ситуации, многое предсказать, опираясь на фундамент научного анализа и знание российской истории, и, возможно, еще больше угадать - хотя многие, очень многие их прогнозы так и не сбылись. Иными словами, десять лет - это вполне разумный временной интервал, позволяющий заглянуть в будущее, не полагаясь при этом исключительно на воображение и интуицию, - и к тому же соотносимый хронологически с юбилеем "НГ"... Вопросы и ответы на них приводятся ниже. 1. Каковы, на ваш взгляд, основные проблемы нынешней российской власти? В какой мере власть способна их решить? 2. Что будет представлять собой Россия через 10 лет? 3. Будет ли Владимир Путин через 10 лет по-прежнему руководить страной? И если нет, то кто сменит Путина? В опросе приняли участие: Лилия ШЕВЦОВА - ведущий исследователь Московского центра Карнеги; Игорь БУНИН - генеральный директор Центра политических технологий; Сергей КАРА-МУРЗА - профессор, член Союза писателей России; Игорь КЛЯМКИН - директор Института социологического анализа; Сергей МАРКОВ - директор Центра политических исследований; Андраник МИГРАНЯН - профессор МГИМО, вице-президент фонда "Реформа"; Вячеслав НИКОНОВ - президент фонда "Политика"; Владимир РЫЖКОВ - депутат Государственной Думы; Алексей САЛМИН - президент фонда "Российский общественно-политический центр"; Виталий ТРЕТЬЯКОВ - главный редактор "Независимой газеты"; Марк УРНОВ - председатель фонда "Экспертиза"; Александр ЦИПКО - журналист, политолог.



Лилия Шевцова:

"НА ОПРЕДЕЛЕННОМ ЭТАПЕ САМОВЛАСТИЕ ВЫРОЖДАЕТСЯ"

1. Всевластие лидера - это и есть основная проблема нынешней власти. Спору нет, выходить из периода ельцинской деградации необходимо. Но в то время, когда мировая цивилизация ищет пути совершенствования власти через формирование самостоятельных институтов, Россия возвращается к воспроизводству единовластия. "Это единственный путь возрождения общества", - говорят сторонники нового самодержавия, пугая нас ужасами конфликтов в случае, если лидеру не удастся объединить в своих руках всю власть. Но, во-первых, где гарантия, что персонификация власти не явится самоцелью? Во-вторых, где доказательства того, что единовластие будет экономически эффективным? Впрочем, экономическая результативность президентской "вертикали" была продемонстрирована уже при Ельцине. В-третьих, у меня вообще сомнения в том, что в условиях нашего общества, с его традицией попустительства, Центру удастся создать новый "приводной ремень". Скорее всего, дело кончится очередной ловушкой - контролируя все, лидер будет за все и отвечать, в том числе за провалы президентской рати. Мы в очередной раз рискуем получить импотенцию всевластия. А может быть, это и есть цель сторонников нового авторитаризма - сделать Путина всеприсутствующим и потому бессильным?

Сможет ли Центр осознать угрозы, связанные с концентрацией властных ресурсов, и пойти на создание ответственных политических институтов? Пока движение нацелено в противоположную сторону - в сторону аннигиляции парламента, многопартийности, независимых СМИ. Удивительное безрассудство! Если даже не думать об эффективности процесса принятия решений в рамках системы "приводного ремня", то где забота хотя бы о своем выживании? Ведь девственная чистота политической сцены рано или поздно начнет порождать разрушительные силы и несистемных лидеров.

2. Можно быть только уверенным в том, что через 10 лет Россия будет идти по пути государственного капитализма. Но какова будет в обществе мера свободы и принуждения, пока неясно. Отсутствие в сегодняшней России согласия относительно прошлого, настоящего и будущего позволяет усомниться в том, что в ближайшей перспективе здесь будут установлены признанные всеми "окончательные" правила игры. Скорее всего, сохранится политика рывков в разных направлениях. И власть, и общество будут прощупывать пределы своих возможностей и устремлений. Ельцинский период уже продемонстрировал, что даже в рамках единовластия возможен выбор вариантов - олигархический, бюрократический, силовой капитализм. Создаваемая Путиным "вертикаль" тоже будет неизбежно эластичной - хотя бы в силу того, что в России всегда существовали зазоры между фасадом и содержанием. По всей видимости, через 10 лет результативность "приводного ремня" будет ясна даже его сторонникам. Вопрос в том, что последует затем - качнется ли маятник в сторону диктатуры (и сколько тогда придется ждать, пока мы не убедимся в тупиковости этого пути), либо мы начнем выход из самодержавия? Все зависит от того, насколько быстро Путин сможет опробовать эффективность своего "цивилизованного либерализма" и каковы будут его последствия - то ли тяготение к большему порядку, то ли стремление опереться не на избавителя, а на институты.

3. Если через 10 лет в Кремле по-прежнему будет Путин, это будет означать установление в России фактической монархии. Гуттаперчевый характер нынешнего режима, сервильность правящего класса не исключают движения в этом направлении. Но логика развития того же режима говорит о том, что на определенном этапе самовластие вырождается, и в условиях фрагментированного общества при слабой силовой составляющей режима оно может существовать только за счет торга, который ввел Ельцин. Суть торга - в раздаче ресурсов в обмен на сохранение власти. Так что отсутствие ротации в Кремле через 10 лет - это неизбежная деградация власти.

Впрочем, как можно избежать перемен на высшем посту, когда неизбежно - в силу демографических причин - предстоит обновление политического класса? Избежать ротации власти можно только путем насилия - а для насилия средств, слава богу, нет. А может быть, Путин докажет свои исключительные лидерские качества? Но в таком случае проявлением лидерства должно стать умение уйти вовремя. В любом случае трудно предположить, что в новой стране, какой, несомненно, станет Россия через 10 лет, лидер будет все тот же, постсоветский. Вероятнее всего, мы увидим в Кремле новое лицо. А каким оно будет, зависит от того, чем закончит Путин, какое наследство он оставит России.

Игорь Бунин:

"ПУТИНА СМЕНИТ ПРЕЕМНИК, КОТОРОГО ВЫДВИНЕТ ПРАВЯЩАЯ ЭЛИТА"

1. Первая проблема - выбор дальнейшего пути политического развития. Выбора между абстрактным авторитаризмом и идеальной демократией, разумеется, не существует. Реальная альтернатива: или дальнейшее выхолащивание системы сдержек и противовесов (при сохранении формальных демократических институтов), или сохранение ее на нынешнем, пусть и ослабленном в 2000 г. уровне (когда резко снизилась, но не исчезла совсем самостоятельная роль региональных элит, негосударственных СМИ и т.д.).

Вторая проблема - соответствие политики власти запросам общества. В настоящее время и коммунистическая, и либеральная культуры находятся в меньшинстве (впрочем, шанс либеральной культуры - в восприимчивости к ней молодежи, сформировавшейся в условиях рыночных отношений). Преобладает стремление к сильному патерналистскому государству с патриотической идеологией. В том случае, если государство, пусть по минимуму (ввиду снижения уровня запросов населения), будет выполнять "отеческие" функции для своих граждан, политика власти будет пользоваться поддержкой большинства населения. Если государство снова окажется не в состоянии своевременно платить зарплаты и пенсии, то наступит разочарование.

Третья проблема - соотношение экономической и административной реформ. Должна ли административная реформа создать условия для проведения экономической (реформа госслужбы, унификация законодательства и т.д.) или она превратится в самоцель, а экономическая реформа окажется на втором плане, что может привести к ее постепенному затуханию. Выбор придется делать очень скоро. Понятно, что "второго издания" гайдаровской шокотерапии не будет, но выбор между либеральным и инерционным вариантами реформирования экономики остается.

Четвертая проблема - определение места России в мире. Цель - стать государством, с которым считаются в мире, но при этом не отгородившимся от сообщества "цивилизованных" стран (членство в "восьмерке", в Совете Европы, планы вступления в ВТО). Россия, очевидно, в целом сохранит западный вектор развития, но постарается избавиться от "комплекса неполноценности" и "комплекса ученичества".

Пятая проблема - неравномерность развития различных территорий. Выделяются центры роста (Москва, Петербург, крупные города, регионы ТЭКа) и депрессивные регионы, диспропорции между ними не уменьшаются. В депрессивных регионах реально делать ставку на "точки роста" вокруг инвестиционно привлекательных предприятий.

Шестая проблема - борьба с преступностью и коррупцией. Революционных успехов добиться вряд ли удастся, но универсализация "правил игры" в экономике может содействовать некоторому снижению уровня коррумпированности общества.

Седьмая проблема - Чечня. Она сейчас отошла на второй план, но от этого не исчезла. Власть пока не смогла решить основной задачи операции - уничтожить террористов. Не удается и создать дееспособные структуры управления республикой. Очевидно, партизанская война и теракты будут продолжаться длительное время - равно как и "выращивание" новой, пророссийской элиты.

Восьмая (последняя в перечне, но далеко не последняя по важности) проблема - создание эффективной системы управления государством, исполнения принятых решений. От того, как она будет решена, во многом зависит и степень (или, в крайнем случае, быстрота) решения остальных проблем.

2. Через 10 лет Россия в лучшем случае сможет "догнать" не самые развитые восточноевропейские страны (например, Словакию). Экономический рост может продолжиться, хотя "экономического чуда" и не произойдет. В политике сохранятся основные демократические институты, однако степень развития гражданского общества останется на низком уровне. И не только из-за политики властей, но и из-за недостаточной востребованности этой идеи в российском обществе. Победы либеральных ценностей, разумеется, не будет, но они не исчезнут и, напротив, смогут несколько расширить свой ареал. Международная роль России будет в значительной степени зависеть от ее способности решать внутренние проблемы. Западный вектор развития в целом сохранится, но будет сопровождаться демонстративными проявлениями российской "самости".

3. Сомнительно, чтобы Владимир Путин управлял страной и спустя десятилетие. Вряд ли удастся провести конституционную реформу, которая разрешала бы президенту баллотироваться в третий раз или увеличивала бы срок президентских полномочий. Такая реформа противоречит интересам многих групп влияния, причем не только тех, кто проиграл в ходе межклановой борьбы 1999-2000 гг. Сменит Путина преемник, которого выдвинет правящая элита (как это произошло во время ухода Бориса Ельцина).

Сергей Кара-Мурза:

"ПУТИН БЫСТРО ИСЧЕРПЫВАЕТ ЗАПАС ХАРИЗМЫ"

1. Вопрос некорректен - неизвестны цели власти. Примем, что она патриотична и ее цель - вернуть жизнь стране. Проблема в том, что силы, породившие хаос и эту власть, хаосом и питаются. Любой порядок для них гибель. Стать власти от хаоса властью порядка - значит оторваться от своей базы и партии. Можно, но трудно. Философия власти шизофренична, она поверила мифам, созданным ею самой для простаков. Слепой ведет слепых. Мы в ловушке, порочные круги связаны в систему. Гибриду Грефа с "Медведем" они не по зубам.

Власть не обрела легитимности, и сдвигов к этому не видно. Не став либеральной, она в то же время сбросила с себя обязанность обеспечивать право на жизнь, а оно в России относилось к категории естественного права. Соединив безответственность тирании с безответственностью демократии, власть утратила оба механизма легитимации.

Надо бы позволить и даже помочь людям восстановить здравый смысл, а потом и диалог, а потом и поиск проекта. Но это и значит "сменить партию". Власть на это не пойдет, это не Сталин. Материализм не дает взлета, но его разрушительная сила безотказна, и мы втягиваемся в зону ее действия. Голод и холод - факторы абсолютные, к тому же они входят в резонанс с социальными и национальными архетипами. Минимум движений, чтобы сбросить намыленную петлю, - передел доходов, отрыв от МВФ и закрытие страны без изоляции. Но и это - уже революция. Если ее делают вместе с властью, это - выздоровление, если против власти, то лишь шанс на спасение. Пока что, разрушая сгустки разума и нагнетая иллюзии, власть охраняет спуск к катастрофе, хотя и стабильный. В ее парадигме шансов на прорыв нет. Модернизировать раненое, с откатом в архаику, традиционное общество труднее, чем советское. Не модернизировать тоже нельзя. Средства у режима негодны, и МВФ бдит. Надежды на хитрость КГБ ("Греф - ширма") утопичны, большой проект не растет на провокации.

2. Прогноз невозможен, только предчувствия. За 10 лет многие системы пересекут критические уровни, произойдет много сломов - в демографии, технологии, культуре. Если кризисы совместятся, удар будет тяжелым. Это очень вероятно. Но общий запас прочности страны оказался больше расчетного. Власть - Кащей, и каждый умерший подпитывает ее своей жизнью, экономит ей топливо, бюджетные расходы. А мрут люди легко, и пока что их много. Похоже, десять лет нас еще протянут без катастрофы, но с большими потерями. Власти не удастся устранить катакомбы, укрепленные этикой выживания. Молекулярное сопротивление позволяет уцелеть в отступлении, но не обещает прорыва. Инерция регресса велика, и через 10 лет мы будем уже "не той" Россией. Если, однако, какая-то цепочка страданий запустит процесс восстановления связного сознания и соединит критическую массу общества, то страна выскочит из ловушки. Пока еще, до смены поколений, восстановление может быть быстрым. Тогда Россия через 10 лет станет жесткой и с большим импульсом развития, и ее не скоро удастся снова придушить. Это ясно всем, и потому у нас нет коридора, только щели. И их быстро заделывают. Тут - кто успеет.

3. Если власть пойдет на революцию сверху, то у власти будет Путин. Поскольку революции снизу за 10 лет не предвидится, то при стабильном режиме вместо Путина будет какой-то выдвиженец какой-то "семьи". Может быть, тот же Путин, но уже без перьев. Не имеет значения. Правый переворот не решит проблемы. Уход Путина будет сложнее, чем уход Ельцина: Путин после Ельцина был многообещающим, но он быстро исчерпывает запас харизмы. К моменту ухода Путина "поле возможного" станет явным, вера в чудо пропадет, пробудится инстинкт жизни, а из него здравый смысл, режим станет "переходным" - к возрождению. Если Путин хотя бы защитит это созревание своим зонтиком - честь ему. Проскочить на старом курсе нестабильное равновесие при уходе Путина режим уже не сможет.

Игорь Клямкин:

"КОНСЕРВАТИВНАЯ ВОЛНА, ПОДНЯВШАЯ ПУТИНА, ЧЕРЕЗ ДЕСЯТЬ ЛЕТ СКОРЕЕ ВСЕГО СПАДЕТ"

1. Эти проблемы можно свести к двум основным. Во-первых, речь идет о принципах и правилах игры, в соответствии с которыми действует государственная власть и соблюдение которых она обеспечивает. Эти принципы и правила должны соответствовать задачам модернизации, а последняя не может быть успешной, если государство остается теневым (а оно пока остается именно таким) и не становится юридически-правовым (пока оно имитационно-правовое, использующее закон инструментально и избирательно, а не как универсальный принцип).

Вторая проблема связана с первой и касается субъекта модернизации и необходимого для ее осуществления правового порядка. Таким субъектом не может быть коррумпированная отечественная бюрократия, принципиально отличающаяся от западной и сама еще не прошедшая школу модернизации. Между тем ставка, похоже, делается именно на нее. Отстранение тех или иных влиятельных групп (руководителей регионов, "олигархов") от принятия политических решений само по себе не устраняет приватизацию государства, а лишь освобождает основного приватизатора административных ресурсов (бюрократию) от конкурентов.

Российская бюрократия может содействовать модернизации в двух случаях. Первый - при ее (бюрократии) подчинении диктаторской власти. Такие примеры в отечественной истории были, они общеизвестны, как известно и то, что речь в этих случаях шла о модернизации вполне самобытной, не имеющей отношения ни к свободной рыночной экономике, ни к правовому порядку. Второй вариант - появление в самом обществе влиятельных и независимых субъектов, заинтересованных в том, чтобы бюрократия играла по универсальным юридическим правилам, а не по нормам теневого кодекса. В современных условиях на эту роль может претендовать российский бизнес, интересы которого все больше расходятся с корпоративными интересами чиновничества и в котором начали формироваться установки на выход из тени. Но чтобы предпринимательский класс мог ее сыграть (и стимулировать тем самым развитие гражданского общества), он должен перестать быть придатком государства, т.е. все той же бюрократии.

Пока создается впечатление, что власть отдает себе отчет в бесперспективности первой, откровенно диктаторской ("опричной") модели и вместе с тем опасается двигаться в сторону второй. Но это и значит, что она осознанно или неосознанно делает ставку на бюрократию, которую надеется крепче пристегнуть к себе с помощью дополнительных бюрократических структур (в надрегиональных административных округах). Проблемы, о которых я говорил, на этом пути решены быть не могут, и до тех пор, пока не появятся внятные симптомы движения в другом направлении, нет оснований говорить о том, что нынешняя власть с обозначенными проблемами справится.

2. Чтобы рассуждать о том, что будет через десять лет, надо знать, что в эти десять лет в России будет происходить, какая будет осуществляться политика. Речь идет не о том, разумеется, что при выборе полисубъектного варианта, при котором власть опирается не только на бюрократию, но и на высвобождаемый из-под ее опеки бизнес, мы станем свидетелями исторического чуда; в указанный срок Россия не станет процветающей - по современным меркам - страной. Однако в этом случае она получит импульс модернизационного развития, что при моносубъектном (бюрократическом) варианте крайне сомнительно.

На сегодняшний день окончательный выбор, похоже, не сделан (по крайней мере обществу он не предъявлен, что ведет к нарастанию неопределенности и неуверенности). Однако тенденции, которые просматриваются, позволяют предполагать, что власть склоняется к бюрократической модели, которая в силу ее неэффективности будет тяготеть к трансформации в более традиционную для России авторитарно-бюрократическую модель (в исполнении Путина или политика откровенно традиционалистского толка, который может стать конкурентом Путина уже на следующих выборах). При том, что полисубъектная модель была бы более перспективной, Россия, похоже, вошла в консервативный политический цикл, когда реформаторские задачи уступают место задачам упорядочивания и стабилизации ("укрепления властной вертикали"). Учитывая, что первые задачи в России все еще далеки от разрешения, нет оснований полагать, что консервативная стабилизация может быть устойчивой. Но десять лет (примерно, конечно) могут уйти при этом на изживание политическим классом и обществом нынешних консервативных надежд и иллюзий, после чего вполне мыслимо начало нового реформаторского цикла.

3. Я в этом сомневаюсь. И дело не в том даже, что в 2010 г. Путин сможет быть президентом только при изменении нынешней Конституции. Дело в том, что консервативная политическая волна, поднявшая Путина, к тому времени скорее всего спадет, и появится спрос на новых лидеров реформаторского склада. Однако и конституционные нормы я бы со счета не сбрасывал. Максимум, на что может рассчитывать нынешний президент, - это остаться у власти до 2011 г. (в том случае, если ему удастся добиться продления президентского срока до семи лет). Но и это не выглядит сегодня реалистичным, равно как и введение конституционного права на третий срок. Что же остается? Коронация? Но фантазии на эту тему пусть остаются привилегией наших монархистов.

Сергей Марков:

"ЗАДАЧА ВЛАСТИ - ВОССТАНОВИТЬ И НАЦИОНАЛИЗИРОВАТЬ ГОСУДАРСТВО"

1. Основные проблемы нынешней российской власти:

- восстановить государство. Государство находилось в течение предыдущих 10 лет в полуразрушенном, полуприватизированном состоянии. Задача - восстановить его и национализировать, то есть вырвать из-под власти финансовых, региональных и усилившихся последнее время силовых олигархов;

- при этом государство нужно восстановить не советское и авторитарное досоветское, а современное демократическое. То есть надо найти новую демократическую форму российской государственности - чего пока не было в российской истории;

- нужно сформировать не только государственные институты, но и негосударственные, такие, например, как права частной собственности;

- необходимо четко разделить сферу рыночную и нерыночную. Рыночная сфера - поле приложения частной инициативы, нерыночная сфера - обеспечивает всеобщий интерес, определяется политической волей большинства населения;

- необходимо выработать стратегию модернизации России. Нынешняя программа - не стратегия, а тактика, и не для страны в целом, а только для экономики;

- необходимо духовное возрождение страны, восстановление в правах морали, в том числе трудовой. Нужна объединяющая система ценностей, идеалов, норм поведения - то есть широкая идеология. Большинство населения России является не экономически ориентированным. Для них порядок - это не только социально-экономическая стабильность, но и ощущение справедливости общественного жизнеустройства. Общей идеей такой интегрирующей идеологии могла бы стать формула: "Россия должна стать Европой, но сохранить русскую душу".

Для реализации стратегического проекта модернизации России необходимо формирование субъекта модернизации. В его состав могут войти модернистски настроенная часть бюрократии, социально ответственная часть бизнеса, конструктивно ориентированная на сотрудничество с властью часть интеллигенции и оформившаяся, вставшая на ноги часть гражданского общества.

Российская власть имеет ряд признаков, которые делают возможным выполнение этих задач: в кремлевскую команду входят молодые, великолепно образованные, европейски ориентированные, по большей части разделяющие патриотические ценности профессионалы. Они полны амбиций вернуть России статус ведущей мировой державы. Накоплен огромный опыт реформирования, существует поддержка большинства населения, постепенно складывается консенсус по поводу основных целей общества.

В то же время есть ряд характеристик, которые мешают российской власти стать лидером стремительной модернизации: "экономикоцентризм", узкий идеологический подход, недооценка роли духовных и - шире - социальных факторов в преобразованиях общества. У российской власти слабое чувство ответственности перед гражданами, высокий уровень моральной, экономической и криминальной коррупции.

2. Через 10 лет Россия не будет в целом принципиально отличаться от России сегодняшней. Во всяком случае, ее отличие от России сегодняшней будет на порядок меньше, чем отличие России-2000 от России-1990. Важнейшей проблемой станет не возрождение государства, а экономический курс правительства. Оформятся две основные группировки: левые будут настаивать на протекционистских мерах для российских производителей и по стимулированию внутреннего рынка, а правые будут выступать за поощрение производства. Правые выдвинут две модели: одна будет ориентирована на рост национального капитала, но свою программу будет обосновывать не столько экономическими, сколько идеологическими тезисами в духе русского консерватизма. Вторая правая программа будет апеллировать к необходимости большей интеграции российской экономики в мировую, требовать стимулирования экспорта. Она выразит, с одной стороны, интересы крупнейших транснациональных корпораций (как российских, работающих на внешние рынки, так и западных, действующих в России в рамках анклавного капитализма), а с другой - интересы нового поколения, очень космополитического по своему мировоззрению. Политическая активность пенсионеров снизится, а молодежи, наоборот, резко возрастет. Часть молодежи будет поддерживать радикальный правый космополитический проект скорейшей интеграции российской экономики и общества в мировую, в том числе - вступление России в некоторые международные организации, которые будут несколько ограничивать российский суверенитет. Другая часть выберет радикальный левый проект, связанный с левым терроризмом. Межнациональные отношения в России станут на порядок более спокойными, однако чеченский терроризм останется постоянным фактором. Большую роль в радикальном левом проекте сыграет молодежь, которая будет выступать под лозунгами более справедливого социального порядка и нового смысла жизни. Экологическое движение ("зеленые") ассимилирует в себя часть "ЯБЛОКА" и займет его место в российском политическом спектре.

Ведущую роль в экономике России по-прежнему будет играть добыча природных ресурсов; в то же время оформится новое направление, связанное с чем-то вроде производства программного продукта и высоких гибких технологий. Однако эти новейшие направления Россия будет развивать не самостоятельно, а в союзе с крупнейшими западными корпорациями, которые будут эксплуатировать российскую интеллектуальную силу, но в то же время обеспечивать выход этой высокотехнологической продукции на мировые рынки. Российские корпорации самостоятельно сделать это не смогут из-за некоторой изоляции России на мировой арене. В разгаре будут споры о роли религии и церкви в жизни общества. Развернется также острая дискуссия о возможности стремительного развития образования, поскольку к этому времени оформится противоречие между бурно развивающимся образованием на Западе - все будут говорить об образовательной революции - и российским образованием, серьезно отстающим (прежде всего по причине крайне малого финансирования из бюджета).

3. Через 10 лет Путин будет заканчивать свой второй (уже семилетний) срок президентства. Президентские выборы будут ориентировочно назначены на лето 2011 г. В стране будет ожесточенная дискуссия между основными претендентами на пост президента. Два политика будут претендовать на то, что они являются наследниками Путина: один - выходец из "Союза правых сил", другой - из государственной бюрократии. В то же время левая оппозиция выдвинет своего кандидата. Путин не сможет четко определить своего преемника, но проблема преемника не будет стоять так же остро, как это было для режима Ельцина. Эпоху Путина станут рассматривать как подававшую большие надежды, но реализовавшую только часть из них. Но в то же время общий итог правления Путина будет рассматриваться как безусловно положительный. В заслугу второму российскому президенту будет поставлен выход страны из кризиса, так что положение в ней будет все больше напоминать то, что существует в целом классе государств Восточной, Центральной и Юго-Восточной Европы. То есть в результате правления Путина Россия станет значительно более нормальной страной, более похожей на другие и в этом смысле - более европейской. В то же время будет некоторое разочарование, поскольку того рывка, который обещали первые два года правления Путина, так и не произошло. К президенту все будут относиться с равным уважением, а газеты - гадать, куда он направит свою активность после окончания второго срока, так как в отличие от других лидеров он уйдет с поста президента еще очень молодым и энергичным.

Андраник Мигранян:

"БЕЗ АДЕКВАТНОГО ВЛАСТНОГО МЕХАНИЗМА НЕВОЗМОЖНО РЕШИТЬ НИЧЕГО"

1. В первую очередь это проблема консолидации власти как по вертикали, так и по горизонтали, и в связи с этим восстановление субъектности государства, которая была утеряна за годы хаотических реформ и неразберихи. Начиная с периода правления Горбачева у нас думали, что вся проблема в том, чтобы подготовить хорошую программу экономического или социального развития. И практически никогда не говорилось о том, какой властный механизм необходим для того, чтобы реализовать даже самую лучшую программу. Без адекватного властного механизма невозможно решить ничего.

Программ было много, но в итоге, с одной стороны, мы получили распад Советского Союза, с другой - приватизацию государства олигархическими кланами. Так что сегодня главная проблема - это проблема самой власти, ее консолидация и восстановление субъектности государства.

Вторая проблема. Конечно, можно консолидировать власть, но надо знать, для чего она консолидируется. Перед государством должны быть поставлены определенные цели и задачи. Необходима определенная программа вывода экономики из кризиса, решения социальных проблем и определения основного вектора развития российского государства, российской экономики и российской социальной жизни.

Мне представляется, что сейчас такой программы нет. Возможно, в ближайшее время и не может быть создана некая детализированная, всеобъемлющая программа. Но пока не видно даже, чтобы было движение в соответствующем направлении. Потому что экономический рост, который мы сегодня имеем, в основном, к сожалению, зависит от цен на энергоносители.

Пока что, думаю, проблема не в том, чтобы программа Грефа, или чья-то еще программа, была создана и реализована - нет даже ряда шагов, которые методом проб и ошибок предпринимали бы власти и которые могли бы дать определенный результат. В период Великой депрессии администрация Рузвельта тоже не имела никакой заранее продуманной программы и действовала методом проб и ошибок, а в конечном счете это вылилось в некую стройную систему, которая оказалась в состоянии вывести американскую экономику и общество из глубочайшего кризиса.

Третья проблема. За последние 10 лет, а может, и больше, России, увы, так и не удалось органично включиться в складывающуюся новую систему международных экономических, политических, военных отношений и структур. Россия не смогла - или Советский Союз не смог - свою военную мощь, присутствие в Европе, разделенность Германии "обменять" на западные инвестиции и постепенную интеграцию в международную систему разделения труда, органично модернизировать экономику и политическую систему и стать частью цивилизованного мира. В итоге мы попали в положение еще худшее, чем в начале перестройки. Тогда хоть было что конвертировать и на что, а сегодня мы оказались в грандиозных долгах, на периферии цивилизованного мира, имея только сырьевые ресурсы и довольно отсталую экономику. Мы уже не с позиции силы пытаемся обменять свою силу, влияние и присутствие в мире, достойное и равное с другими, а как бы являемся просителями. Фактически сегодня, для того чтобы нас пустили в цивилизованное сообщество, мы должны принять все те условия, которые нам будут ставить.

Так что пока Россия имеет ограниченную субъектность как внутри страны - она, как я уже говорил, только восстанавливает свою субъектность, консолидируя власть по горизонтали и по вертикали, - так и в международных отношениях, где она скорее является объектом, чем субъектом. Пространство бывшего Советского Союза и сама Россия являются сегодня объектом воздействия как с Запада, так и с Востока и с Юга. Может ли наша власть в этих условиях зависимости и ограниченных ресурсов адаптировать Россию к миру - пока однозначно ответить невозможно.

Уже удалось добиться определенных результатов в деле консолидации власти: сломлен Совет Федерации как институт, который некоторые сравнивали с Боярской Думой, законы на местах приводятся в соответствие с Конституцией РФ, снята с повестки дня - по крайней мере сейчас - угроза распада страны. В этом же ряду - назначение генерал-губернаторов, попытка сломить региональную фронду. Есть некие достижения и по горизонтали: государство пытается ввести в рамки те естественные монополии, которые фактически вышли из-под контроля государства и диктовали ему свои условия, - "Газпром", МПС, РАО "ЕЭС", ОРТ... Власти удается, ведя борьбу с олигархами по всем этим направлениям, деприватизировать государство и институты власти. Но пока что все это находится на начальном этапе. Насколько успешным будет дальнейшее движение - говорить пока что рано. Хотя по крайней мере за последние 15 лет, с начала перестройки, впервые мы видим попытку переломить ситуацию, видим процесс, обратный ослаблению федеральной власти и распаду государства.

В экономическом плане, увы, реальных достижений мало. Программа Грефа - или новая экономическая программа - не введена в действие. Осуществляются некие попытки налоговой реформы и некие другие меры по стимулированию экономического роста, но все они весьма приблизительны, конкретных результатов пока нет.

2. России в ближайшие годы придется решать те проблемы, которые перечислены выше, и у меня есть серьезные сомнения в том, что и через 10 лет они будут решены.

Если первые 10 лет после распада Советского Союза фактически стали периодом растаскивания страны, разграбления ресурсов и превращения России в периферию мировой экономической, политической и социальной жизни, то ближайшие 10 лет мы попытаемся переломить негативные тенденции. Нам предстоит, вернув государству субъектность, нащупать пути создания экономических, социальных, культурных, научных предпосылок к тому, чтобы встать на колею, которая ведет куда-то.

Если через 10 лет мы увидим хотя бы первые признаки продвижения и в экономике, и в политике, и во включение в международные структуры, то сможем сказать, что десятилетие не прошло даром.

3. Я думаю, что если Путину удастся за ближайшие 8 лет решить проблемы, о которых речь шла выше, или по крайней мере восстановить субъектность государства, а в экономической сфере создать новые точки роста, начать органичный процесс интеграции российской экономики в мировую экономику и решить проблему адаптации России к миру - если он со всем этим справится, то я не исключаю, что первые два президентских срока не будут пределом для такого политика.

Россия только для сумасшедших или российских либералов-радикалов (что одно и то же) является демократической страной. Это страна типично переходного типа, а успешные трансформации всегда происходят при определенной преемственности власти. Об этом говорит опыт Китая с Дэн Сяопином, Чили, Южной Кореи, об этом говорит даже опыт Франции после 1958 г. - де Голль правил 10 лет и в принципе мог бы оставаться у власти и дольше, просто майская революция 1968 г. его вынудила уйти. Он ушел, но голлизм остался, и его преемники продолжили эту власть.

Собственно говоря, и наш опыт говорит об этом. Сейчас, может быть, не принято об этом вспоминать, но сам факт длительного пребывания Сталина у власти был определенной гарантией как быстрой радикальной модернизации российской экономики, так и победы в войне. И если бы на первых этапах у нас была чехарда во власти, то трудно представить, какие могли бы быть результаты - как в войне, так и в процессе модернизации. Даже Америка в кризисный период пошла на беспрецедентный для этой страны шаг и готова была 16 лет иметь во главе государства Франклина Рузвельта (хотя четвертый срок он и не дослужил), человека, который успешно справлялся с теми вызовами, с которыми столкнулась эта страна.

Речь, повторяю, не идет о том, Путин ли это будет, Иванов, Петров или Сидоров. Путин, может быть, даже на второй срок не будет избран, если он вообще ни с какими проблемами не справится. Но власть - это тот инструмент, с помощью которого надо осуществить определенные цели. Для этого надо иметь определенное видение, ставить те цели, которые действительно могут вывести страну на другой уровень.

Будут у Путина серьезные достижения, будет определенный успех, - тогда я не исключаю, что если уж Америка нарушила традицию двух сроков в случае с Рузвельтом, то Россия, которая не является длительной демократией, так же легко может внести поправки в свою Конституцию для того, чтобы снять эти преграды. Кстати, она могла бы сделать это и в случае с Ельциным. Если бы Ельцин был достаточно здоров, думаю, ничто бы не помешало тому, чтобы он и в третий раз стал президентом. По крайней мере, в наших условиях даже при той, неконсолидированной, власти это можно было бы организовать и обеспечить.

Вячеслав Никонов:

"В РОССИИ ЗА ДЕСЯТЬ ЛЕТ МОЖЕТ ПРОИЗОЙТИ ЧТО УГОДНО"

1. Проблемы, стоящие перед властью, хорошо известны. Это - подъем экономики, а благодаря этому - жизненного уровня людей; создание дееспособных госструктур, действующих в демократическом и правовом поле; обеспечение безопасности и национальных интересов, в том числе через интеграцию в глобализирующийся мир; формирование российской идентичности.

В принципе все эти проблемы разрешимы и по плечу действующей власти. Для долгосрочного подъема экономики нужны частная собственность на землю, низкие налоги и нормальный инвестиционный климат. Шаги в этом направлении по крайней мере предусмотрены.

В политической сфере после деприватизации государства и революционных изменений в федеративных отношениях делать практически ничего не нужно. Особенно нежелательно сейчас трогать Конституцию, записывать туда 7 федеральных округов (их институционализация - путь к распаду страны в будущем) и наступать на прессу. Боюсь, власть может проявить здесь излишнюю активность.

Перспективы нашей интеграции в мир зависят не только от России, но пройти свою часть пути она в состоянии. Безопасность может быть достигнута только при подъеме экономики, который позволил бы, помимо прочего, наконец-то провести военную реформу.

Формирование самоидентичности общества в принципе невозможно без государственных символов, и Путин прав, занявшись этим вопросом.

2. Как показывает опыт, в России за десять лет может произойти что угодно. Если исходить из существующих трендов и из замечания Путина о том, что он - не сторонник экспериментов над людьми, то картина может выглядеть следующим образом. Россия будет существовать в нынешних границах, возможно, за исключением Чечни. Экономика вырастет в полтора-два раза, что выведет нас на нынешний уровень жизни продвинутых государств Восточной Европы или даже слабых стран Евросоюза. То есть в Питере будут жить, как сейчас в Москве, в облцентрах - как сейчас в Питере, а в деревнях - как сейчас в райцентрах. Мы будем членами ВТО и ОЭСР, "восьмерка" (с нашим участием) превратится в "десятку" или "клуб двенадцати". Ни в ЕС, ни в НАТО Россия не вступит. У нас разовьется электроника, появятся нормальные отечественные телевизоры, бытовая техника и приличные автомобили совместного производства. Интернетом будет пользоваться до 30% населения.

Ситуация в политике предопределится тем, решится ли Путин на ревизию Конституции. Если да, то с большой вероятностью мы получим более жесткий режим, чем сейчас. Если нет - более мягкий. Авторитаризма, даже если власть этого очень пожелает, уже не получится: страна и мир - не те. Полноценной демократии тоже не будет - в любом случае на ее становление требуются не годы, а десятилетия. В Думе (даже при изменении правил игры) будет заседать 4-5 партий. "Независимую газету" люди будут читать, а Виталий Третьяков станет уважаемым дуайеном журналистского корпуса.

Нестабильность чем дальше, тем больше будет идти с юга - от исламской "дуги нестабильности". Остро будет стоять проблема Калининграда, со всех сторон окруженного странами Европейского союза и, вероятно, НАТО. К 2010 г. волна расширения Североатлантического блока явно докатится до Прибалтики. Белоруссию все активнее будут втягивать в западную орбиту. Украина постарается избавиться от нашего Черноморского флота. На Востоке мы будем продолжать спорить с Японией из-за Курильских островов, решать проблемы китайской иммиграции и опасаться нестабильности, исходящей из объединяющейся Кореи.

3. Вполне возможно, что Путин будет президентом и через 10 лет, особенно если дела в стране пойдут хуже, чем я предсказываю. В этом случае вряд ли удастся избежать закручивания гаек, и одним из компонентов этого процесса, несомненно, станет продление срока президентских полномочий. Если же Россия будет развиваться, как на дрожжах, то в 2008 г. Путин с легкой душой и с чувством выполненного долга, может, и не назовет прямо, но намекнет на своего преемника. Его фамилию мы еще не знаем или знаем плохо. Почти уверен, что к этому времени будет создана партия власти (без кавычек) и у нее будут все шансы сохранить за собой пост главы государства. При хорошем сценарии народ не станет менять коней на переправе, а при плохом - у народа могут и не спросить. Партии, приходящие к власти в посттоталитарных странах, обычно долго ее не отдают. Итальянская ХДП и немецкий ХДС/ХСС правили около 20 лет, японская ЛДП - все 50. Потеря преемственности нам не грозит.

Владимир Рыжков:

"РОССИЯ БУДЕТ СТРАНОЙ С СИЛЬНОЙ ВЛАСТЬЮ, МАЛОРАЗВИТЫМ ГРАЖДАНСКИМ ОБЩЕСТВОМ И СЛАБЫМИ ИНСТИТУТАМИ ДЕМОКРАТИИ"

1. У власти нет ясной стратегии повышения общей конкурентоспособности России (государства, общества, экономики) в условиях глобализации, роль гражданского общества и его институтов в решении этой задачи явно недооценивается, делается чрезмерная ставка на административную централизацию и бюрократическую машину. Сохраняются коррупция, недостаток профессиональных кадров, низкая общая культура политического класса. В условиях отсутствия политической стратегии способность решить эти проблемы я оцениваю не очень высоко.

2. Россия через 10 лет будет страной с сильной и централизованной властью, сильно коррумпированным и чрезмерным госаппаратом, малоразвитым гражданским обществом и слабыми институтами демократии. Экономика - умеренно растущая, низкотехнологичного, вторичного типа. Россия будет региональной державой, отношения которой с другими странами окажутся проблематичными на всех основных внешнеполитических направлениях.

3. Возможно, будет Путин, возможно, тот, на кого укажет Кремль. Вряд ли главой государства сможет стать кандидат от оппозиции (левой или правой). Вероятность появления серьезной оппозиционной партии (с массовой поддержкой со стороны населения, ясной альтернативной программой, самостоятельной и независимой от власти финансовой базой), на мой взгляд, ниже 50%.

Алексей Салмин:

"ПРОБЛЕМЫ ВЛАСТИ И ПРОБЛЕМЫ СТРАНЫ - НЕ ОДНО И ТО ЖЕ"

1. "НГ" сэкономила бы на бумаге, если бы попросила перечислить проблемы, которых у нынешней власти нет… Но если пытаться быть серьезным (а любой прогноз серьезен лишь в силу условностей жанра), то трудно говорить о "проблемах власти" вообще. Прежде всего - что такое "власть"? Видимо, подразумевается президентство в сочетании с так называемой "исполнительной вертикалью". Потом надо ясно понимать, что проблемы власти и проблемы страны - не вполне одно и то же. Бесчисленные проблемы страны становятся проблемами власти в той мере, в какой от их решения или от неспособности их решить зависит судьба самой власти: ее стабильность, ее авторитет, ее образ в истории, ее ответ на Страшном Суде, наконец. Но даже так суженно трактуемые проблемы власти неоднородны и не могут рассматриваться в одном контексте. Их несколько условно можно разделить на непредсказуемые и на те, что могут стать актуальными в краткосрочной и среднесрочной перспективе, а также в неопределенном будущем. Непредсказуемые могут возникнуть по какой угодно причине в любой момент: природная или техногенная катастрофа, непросчитываемые пока стечения обстоятельств, способные привести к падению цены на нефть или на доллар, или на рубль, судьбы отдельных людей и т.д. и т.п. Краткосрочные - в основном те, что уже существуют, осознаны и решаются в меру способностей власти и ресурсов, которыми она располагает. Если же проблема имеет средне- или долгосрочный характер, то это значит не то, что ее надо будет решать через пять лет или когда-нибудь, а то, что уже лет через пять или, если повезет, в несколько более отдаленном будущем решать ее будет если не поздно, то существенно труднее. Долгосрочные проблемы - это те, которые и решать обычно приходится долго.

Очевидно, что власть сегодня, то есть в краткосрочной перспективе, обладает несколько большими ресурсами для решения большинства "предсказуемо непредсказуемых", а также уже обозначившихся проблем, чем, скажем, год назад. Эти ресурсы - устойчиво высокая популярность главы государства, вполне сносное отношение в обществе как к правительству в целом, так и к наиболее заметным его членам, "страх человеческий", пока еще внушаемый федеральной властью властям регионов, отнюдь не в последнюю очередь - некоторый запас нефтедолларов и, наконец, выжидательная пауза, которую в целом выдерживают западные правительства и институты.

В ближайшее время федеральной власти предстоит дать ответ на несколько вызовов (кроме непредсказуемых). Это, очевидно, демонстрация эффективности при обеспечении энергетического выживания Севера и Дальнего Востока; убедительная демонстрация того, что преимущества зимнего периода в чеченской кампании использованы максимально; удовлетворительное с точки зрения престижа власти и сохранения стабильности в регионе решение вопроса о законном переизбрании или непереизбрании на третий срок президента Татарстана; создание фундамента таких отношений с новой администрацией США, которые исключали бы неприятные сюрпризы в среднесрочной перспективе; подготовка к возникновению ситуации, когда цены на нефть вновь станут падать.

В среднесрочной перспективе кроме десятков непредсказуемых проблем надо будет пристойным для общественного мнения образом решать проблемы внешней задолженности, износа технологических систем, отношений власти с так называемыми силовыми структурами, доминирующими центрами влияния в мировой политике и экономике, журналистским сообществом в России (если оно сохранится как что-то значимое) и т.д. Необходимо будет как-то реагировать на дальнейшее расширение НАТО на восток. Придется искать решения чеченской проблемы, а также вырабатывать модели поведения по периметру границ РФ и отчасти бывшего СССР. Вероятно, но не обязательно, придется наконец озаботиться судьбой нашего Дальнего Востока и Северного Кавказа. В любом случае надо будет постоянно напряженно думать о том, как поддержать "рейтинг" власти, и о том, оправдывает ли цель (победа с использованием признанной во всем цивилизованном мире процедуры выборов) вложенные средства.

Теперь о долгосрочной перспективе (в указанном выше смысле). Десятки непредсказуемых "проблемных блоков" выносим за скобки… Инстинкт самосохранения власти - если сам он сохранится - заставит ее делать все, чтобы общество чувствовало, что с каждым днем положение в той стране, какой будет к тому времени наша Родина, хотя бы понемногу, но улучшается. Альтернатива: власти - вероятно, хотя не обязательно, новой - придется проповедовать населению контролируемой ею территории философию осажденной крепости. Это может затянуться на неопределенный срок, если, конечно, власть сумеет быть убедительной во всех смыслах слова. Если, однако, положение в стране все же будет действительно или "виртуально", как говорят сейчас, улучшаться, то вступит в действие так называемый "закон Токвиля": люди склонны бунтовать не тогда, когда их положение невыносимо, а тогда, когда, в общем, можно как-то жить. И желательно было бы, чтобы к этому времени власть сумела решить основные проблемы, существование которых делает самый ее фундамент ненадежным, а действия и их оправдание - неуверенными.

Во-первых, проблему самоидентификации, то есть понимания того, что есть нынешняя Россия. Наследница ли она тысячелетнего государства со всеми его достоинствами и недостатками, наследница переворота 1917 г. или совершенно новое государство, сотворенное нами в 1991 г. Этот политический и правовой вопрос имеет и практические грани. В России будет трудно когда-нибудь утвердить частную собственность на твердом правовом основании без принципиального решения вопроса о реституции собственности, отчужденной в прошлом незаконным путем.

Во-вторых, проблему отношений государства и основных конфессий, в том числе, конечно, той, без которой нашего государства просто не существовало бы, - православия. Сегодняшняя правовая база этих отношений противоречива, вопрос по умолчанию как бы не существует, но бомбы замедленного действия имеют, к несчастью, обыкновение взрываться.

В-третьих - проблему территориально-государственного устройства. С этой точки зрения сегодняшняя Россия - клубок правовых противоречий. Без ясного понимания - и воплощения в законах - того, как должен действовать у нас принцип субсидиарности (оптимального распределения полномочий и ответственности между разными уровнями законно избранной власти), Россия неопределенно долго будет жить в режиме "ручного управления", а для неоднородной в этническом и конфессиональном отношении страны это особенно опасно. Опасно это и для той формы правления, которая уже стала ценностью, по крайней мере для части населения нашей страны.

В-четвертых - проблему соотношения верховной власти и власти административной. Непонимание того, что администрация, бюрократия - отнюдь не естественное продолжение верховной власти, а весьма своеобразный общественный организм, нередко подводящий своего "хозяина", является причиной многих бед в российской истории. Понять, что верховная власть и администрация - не кентавр, а всадник и конь, которого надо объезжать, предстоит прежде всего самой верховной власти, потому что бюрократия это в действительности всегда отлично понимала, но никому не рассказывала.

Едва ли без решения этих проблем России удастся "сосредоточиться" так, чтобы осуществить три главные задачи, стоящие перед страной и бросающие вызов ее будущему: технико-экономической модернизации, создания общества, в котором благосостояние было бы нормой, и создания государства, не враждебного гражданину и пользующегося уважением в мире.

2. Российская империя в 1900, 1910 гг., РСФСР в 1920 г., СССР в 1930, 1940, 1950, 1960, 1970 (!), 1980 (!!), 1990 (!!!) гг., РФ в 2000 г. Если на Землю не упадет астероид и если парниковый эффект, мирный атом, говяжья или какая-нибудь иная неприятная болезнь и т.п. вконец не загубят человечество, то 2010 г. будет для России ничем не выдающимся в этом ряду.

3. Нет достаточных оснований считать, что ни за что не будет. Впрочем, см. ответ на предыдущий вопрос. Сегодня просящихся на язык имен нет.

Виталий Третьяков:

"ВЫХОДА У РОССИЙСКОЙ ВЛАСТИ НЕТ: ЛИБО УСПЕХ, ЛИБО СМЕРТЬ"

1. Основных проблем четыре, причем весь фокус состоит в том, что их непременно нужно решать все вместе, а не ограничиться решением лишь одной или двух.

Первая. Завершить политические и экономические реформы в стране, избежав при этом обычного для всех российских реформаторов алгоритма действий, когда вся тяжесть реформы падает исключительно на народ, а их плоды достаются в основном правящему классу.

Вторая. Сделать процесс становления гражданского общества в России необратимым, не принеся его в жертву экономической модернизации страны. Авторитаризм дозволен лишь в его просвещенном варианте и исключительно в терапевтических дозах - как неизбежное лекарство от самодержавия великой и ужасной российской бюрократии и алчности дикого капитализма.

Третья. Органично вписать специфику русской демократии и русской экономики (включая "вопрос о земле") в глобальное и глобализованное мировое общество XXI века.

Четвертая. Проблема депопуляции.

Это - стратегические цели. Нынешняя власть России должна не только начать движение к ним, но и как можно дальше продвинуться в этих направлениях. Завершать будут другие.

Я не говорю о возрождении России как великой державы (во всех позитивных смыслах), ибо, с одной стороны, это просто категорический императив, так как иначе страну с такой территорией сохранить нельзя. А с другой стороны, величие можно возродить, лишь достигнув всех четырех поставленных целей.

Это должное. А теперь о способности нынешней власти реализовать должное.

Тут несколько аспектов.

Конкретно нынешняя власть (в кадровом смысле) гарантированно реализовать это не может.

Если под "властью" понимать Путина как президента (а команда будет модернизироваться), то потенциал налицо. Но пока лишь как потенциал, правильно проявляющий себя в самых очевидных и потому простых действиях.

Кроме того, настораживают элементы бонапартизма, возможно, вынужденного, у Путина.

Впрочем, как всегда, все дело в чувстве меры и в нацеленности бонапартизма. Бюрократию без кнута не победить, но кнутом должен быть закон.

Ставлю 80 против 20 на то, что успех будет. Просто выхода у нынешней российской власти нет. Либо успех, либо смерть.

Другое дело, что, как всегда в России, многое хорошее сделают лишь наполовину. Православное сибаритство - вот бич нашей власти, даже успешной.

2. Через 10 лет, то есть в 2010 г., вся Россия будет либо как Москва сегодня - то есть тех же щей, но погуще влей. Это пессимистический сценарий.

Либо гораздо, на порядок (кое в чем на порядки) лучше, чем сегодня: мощь возродится, экономическое процветание проклюнется, демократия развернется вширь, вглубь и вверх (формы русской демократии - отдельная тема), постсоветское пространство частично вновь подсоберется вокруг Москвы. Это сценарий оптимистический.

Я в целом верю в него. Но...

- кое-что очень важное мы обязательно до конца недоделаем;

- пары серьезных внутренних кризисов не избежать;

- и как минимум один серьезнейший международный кризис нас ждет.

В целом же мы, очевидно, ступили на восходящую линию развития. Если глупостей не наделаем - неузнаваемо к лучшему изменится страна к 2010 г.

3. О Путине. Если через 10 лет (то есть за пределами нынешнего конституционного срока) он будет возглавлять страну, значит, не получилось то, что России необходимо.

Он может стать успешным (и для истории России, и для себя) президентом, только если уложится в легитимные сроки. Не уложится - руководить ему будет нечем.

А сменит его, разумеется, тот, кто будет премьер-министром в 2009 г. Здесь мы останемся консервативными. Думаю, фамилию этого человека мы сейчас не знаем, как не знала страна Путина в 1998-м, Ельцина в 1985-м, Горбачева - в 1984-м.

Марк Урнов:

"СЕГОДНЯ МЫ СТОИМ НА РАЗВИЛКЕ..."

1. Масштабы проблем, стоящих перед нынешней российской властью, прямо пропорциональны масштабам задач, которые она вынуждена сегодня решать.

А задачи эти крайне сложные. Речь идет о создании эффективной системы государственного управления, о реформе и усилении судебной системы, о создании условий для развития нормальных партий, о подавлении организованной преступности, о нормализации ситуации на Северном Кавказе, об обеспечении политической стабильности и благоприятного инвестиционного климата, о проведении болезненных реформ социальной сферы и бюджетной системы, о реформировании армии, об оптимальном позиционировании России во внешнем мире, и пр.

Уже одно короткое перечисление показывает, что эти задачи не имеют краткосрочных решений. Кроме того, совершенно очевидно, что усилия по решению каждой из этих задач будут до определенной степени усложнять решение всех остальных, задевая интересы весьма влиятельных сил и многочисленных групп населения.

Ответ на вопрос о том, в какой мере власть способна все эти задачи решить, существенным образом зависит от реалистичности ожиданий. Понятно, что ни за четыре, ни за восемь лет "первичный бульон" посткоммунистического общества невозможно превратить в хорошо структурированную и отлаженную систему. Так что если трезво оценивать ситуацию, то нынешняя власть в лучшем случае могла бы создать основы для подобной кристаллизации, закрепить начавшийся выход общества из организационной и психологической стагнации, в которой оно находилось последние два-три года президентства Ельцина.

Способна ли власть сделать это? Объективные предпосылки на сегодняшний день у нее имеются. Более того, можно смело утверждать, что с момента развала советского строя ситуация никогда не была более благоприятной для крупномасштабных политических и экономических инициатив государства. Президент молод, здоров и энергичен; экономическая ситуация улучшается (спасибо девальвации и высоким ценам на нефть); доверие к власти и общественный оптимизм находятся на рекордном для последних 15 лет уровне; региональные элиты пока еще боятся открыто сопротивляться инициативам федерального Центра; коммунисты утратили контроль над Думой.

Насколько власть сумеет реализовать эти преимущества и продвинуться в решении стоящих перед ней задач, во многом зависит от единства, слаженности и тонкости действий президентской команды.

Между тем именно здесь на сегодня существуют серьезные проблемы. Единства действий зачастую нет, тонкости - порой тоже. В результате ошибки и "грубости" покрываются и сглаживаются за счет одного ресурса - очень высокого доверия к президенту со стороны общества. Но этот ресурс не безграничен и не вечен. Всякое общество непостоянно в своих пристрастиях, российское - не исключение.

То, что единой мощной команды у президента пока нет, - не удивительно. Взлет Путина был слишком быстрым, чтобы такая команда успела сложиться и тем более обрести опыт совместной реализации сложных многошаговых стратегий. Однако объяснимость и естественность "слабых точек" власти этих слабостей не устраняет. Драматизм или, если угодно, напряженность положения в том, что времени на формирование команды у президента немного.

2. Так что сегодня мы стоим на развилке - перед двумя равновероятными, к сожалению, сценариями развития событий.

Успеет президентская команда сложиться и приступить к активным действиям до того, как ресурс доверия общества Путину и цены на нефть начнут снижаться, - значит, у России появляется шанс на выход из системного кризиса и реальное обновление. В этом случае наша страна через 10 лет будет выглядеть более или менее пристойно. Благосостояния на уровне постиндустриальных обществ Западной Европы и Северной Америки, конечно же, не будет. Характерной для этих обществ отлаженности государственной машины и развитости гражданского общества тоже ждать не следует. Но продвижение в желаемом направлении будет вполне ощутимым. Хотя тоже не везде, а в первую очередь в "точках роста" - в мегаполисах и в некоторых секторах экономики.

Если же президентская команда вовремя не сложится, то импульс будет утерян, преимущества останутся не реализованы, а государство и общество окажутся вновь в состоянии "броуновского движения". Описывать, как будет выглядеть Россия в этом сценарии, не хочется, особенно под Новый год.

3. То, что Путин будет переизбран на второй срок, у меня пока сомнений не вызывает. А будет ли он и через 10 лет по-прежнему руководить страной, зависит от того, как через 5-7 лет будет выглядеть российская Конституция, т.е. увеличат ли в ней срок президентских полномочий. Возможность таких изменений Конституции напрямую зависит от популярности президента среди населения и его авторитетности в элитах. А это, в свою очередь, зависит не только от того, успеет ли он вовремя сформировать сильную и единую команду, но и от большого числа других плохо прогнозируемых факторов. Так что ответа на этот вопрос у меня нет.

Как нет ответа и на вопрос, кто сменит Путина. Опыт последних президентских выборов показал, что в нашей стране прогнозировать в этой области на период, превышающий полгода, бессмысленно.

А сказать, кто будет лидером страны через 7 лет, вряд ли возможно даже в отношении Северной Кореи.

Александр Ципко:

"ЧЕРЕЗ ДЕСЯТЬ ЛЕТ РОССИЯ УСПЕЕТ УСТАТЬ ОТ "ЖЕЛЕЗНОЙ РУКИ"..."

1. Путину, как и многим его предшественникам, решение морально-политической проблемы дается легче, чем экономических и социальных. Он активен во всем, что касается идеологии, устройства государства, борьбы политических сил, но до сих пассивен, не определился окончательно во всем, что касается экономики. Разрыв между нынешними глубинными реформами во всем, что касается и государства и его идеологии, и косметическими переменами в экономике - становится ахиллесовой пятой режима Путина. В надстройке и политике мы наблюдаем волю, решимость идти до конца. В экономике - напротив, созерцательность, надежды на автоматизм саморазвития. Трудно также объяснить созерцательность и пассивность во всем, что касается проблем преступности. Путин берет под свой контроль расследование громких заказных убийств. Но воз и ныне там.

Угрозы для власти Путина и нынешней политической стабильности будут быстро возрастать по мере исчерпания нынешних экстенсивных факторов развития, по мере уже скорого приближения к полной изношенности основных фондов, доставшихся нам в наследство от СССР. К тому же в условиях нынешней рыночной экономики, когда обострена жажда достатка и красивой жизни, трудно удерживать стабильность и консенсус исключительно за счет идеологии и политических побед.

Есть определенное сходство между началом Горбачева и началом Путина. И в первом, и во втором случаях бешеная популярность достигается благодаря прорыву в идеологии. Гласность Горбачева реабилитировала правду, мораль, общечеловеческие ценности. Путин реабилитировал российский патриотизм, национальное достоинство, государственнические ценности. Он достиг консенсуса подавляющей части общества вокруг программы сохранения, целостности, упрочения российской государственности.

Путин не только покончил с синдромом национального унижения, освободил национальное сознание от прежней угнетенности, но и обеспечил основные политические условия сохранения российской государственности. Вторая чеченская война положила предел и распаду СССР, и начавшемуся распаду РСФСР. Центр вернул себе контроль над регионами и региональными элитами, добился восстановления единого правового пространства, политического и экономического единства страны. Восстановился авторитет армии как гаранта национальной безопасности.

Но чем быстрее наступление на идеологических и политических фронтах, тем острее проблема экономического и социального тыла. При нынешнем тощем бюджете в 20-30 млрд. долл. Россия может еще сохраниться, но лишена шансов на развитие. Пока что нет средств на восстановление властной вертикали, на содержание армии, государственного аппарата, правоохранительных органов. Сталин обеспечил державную мощь СССР, индустриальный рывок за счет коллективизации, мобилизации экономических и людских ресурсов села. За счет чего обеспечит державную мощь России Путин? Пока что вопрос остается без ответа.

Если Путин продолжает верить в возможность прорыва на пути либерализации экономики, то что следует делать, чтобы вывести из тени половину нашей экономики, избавиться от черного нала, создать конкурентную среду? Неужели он на самом деле верит, что само по себе снижение ставки налога сделает нашу экономику прозрачной?

Общество, как и при Ельцине, беззащитно перед преступным миром. Государство обеспечивает безопасность только для узкой группы высших чиновников. До сих пор криминальные авторитеты решают, кому из бизнесменов жить, а кому умереть. Нельзя всерьез говорить о государстве, если киллер больше защищен, чем судьи и прокуроры.

2. Для того чтобы обеспечить экономические и социальные условия выживания государства, Путин скорее всего пойдет по пути возвращения аппарату командных высот в экономике, во всей общественной жизни. Нынешняя реабилитация государственных интересов во внешней политике предполагает и более жесткое, прямое отстаивание государственных интересов в экономике. У Путина не будет времени ждать плодов очередной либеральной революции. В ближайшие десять лет мы будем решать проблему экономических ресурсов прежде всего путем новой национализации, возвращения природной ренты в руки государства. Спасти нынешнюю Россию от самораспада и саморазложения можно будет только при помощи чрезвычайных мер в борьбе с преступностью.

3. Если Путин не решится захватить командные высоты в экономике и пойти на жесткие меры в борьбе с преступностью, то новая политическая элита, которую составляют в основном выходцы из силовых структур, сменит его на более жесткого и властного лидера. Так что гадать, сколько лет Путин будет при власти, очень трудно. Многое зависит от того, какими методами он будет укреплять экономические и социальные предпосылки российской государственности. Ясно только, что в ближайшие десять лет роль силовиков и силовых методов в нашей политической жизни будет возрастать. Рассчитывать на либерализацию складывающегося сейчас режима не приходится.

Но этот цикл ужесточения власти будет намного короче, чем в советское время. У Путина нет и не может быть своей КПСС, со своей мессианистской идеологией, не может быть своего ЧК. Правый авторитаризм, к которому мы сейчас идем, в большинстве случаев более мягкий, чем левый авторитаризм.

@@@
Россия сегодня, завтра и через десять лет. Страна и власть
Святая реальность
Сибирские школьники играют "В порошок"
Следственный эксперимент
Смерть спустилась с гор
Союз "нерушимых"?
Триумф воли побежденной Германии

Украину пытаются превратить в Югославию

@@

Президент Ющенко вышел за пределы Конституции

2007-04-13 / Ирина Кожухарь







Александр Мороз выбирает закон.

Фото Reuters

Председатель Верховной Рады Украины Александр Мороз – ключевая фигура в системе украинской власти. В то время как главные политические игроки уже пытаются договориться о досрочных выборах, он остается их принципиальным противником. Почему, он объяснил на страницах «НГ».

– В России внимательно следят за внутриполитической ситуацией на Украине. Как долго продлится противостояние между ветвями власти, и не приведет ли оно к пересмотру политической реформы?

– Вы задали вопрос абсолютно точно. Речь идет о противостоянии ветвей власти и ни о чем ином. В данном случае улица – лишь аргумент в пользу одной и другой стороны, хотя сами участники уличных акций достаточно индифферентны, и это необходимо осознавать.

Противостояние продлится до тех пор, пока стороны не убедятся в необходимости руководствоваться чем-то неизменным, от чего можно отталкиваться. Такой константой является Конституция. До тех пор, пока мы не войдем в правовое русло, интриги и противостояние будут продолжаться.

Необходимо отметить, что за пределы Конституции вышел президент Украины Виктор Ющенко. В этом причина обострения противостояния. Можно анализировать источники такого поведения президента, но суть сводится к тому, что он вышел за пределы конституционного поля. Вследствие этого под угрозой оказалась и политическая реформа, хотя чем дальше, тем больше людей осознают ее необходимость, неизбежность и безальтернативность. Но поскольку перспектива для Украины есть только при условии реализации политреформы, убежден, что мы ее завершим успешно. Другого пути нет.

@@@
Украину пытаются превратить в Югославию
Улица должна говорить языком поэта
Центры влияния
Чемодан положений