"Живите хорошо"

@@

Сто лет назад в Париже скончался русский социалист-народник Петр Лавров

2000-02-10 / Борис Итенберг



Петр Лавров.

НАХОДЯСЬ в июле 1989 г. в Париже в числе участников конгресса, посвященного 200-летию Великой французской революции, я прежде всего отправился на Монпарнасское кладбище - к могиле Петра Лавровича. Поиск особенно не затруднил: в конторе мне дали схему кладбища и указали путь к знакомому по фотографиям памятнику. Могила оказалась в идеальном состоянии. Надпись на французском: "Петр Лавров умер в Париже 6 февраля 1900 года"...

Знаменитый русский эмигрант, идеолог революционного народничества умер на улице Святого Якова в доме # 328. Его последними словами были: "Завет... живите хорошо. Кончается, кончилась моя жизнь". Начали прибывать телеграммы. Первыми откликнулись французские и итальянские социалисты. Из Штутгарта телеграфировала Клара Цеткин: "Кто знавал дорогого покойника, никогда не забудет величественного и симпатичного образа человека, который сумел совместить обширную эрудицию ученого с энтузиазмом и бескорыстием апостола и непоколебимой отвагой борца". Затем поступила телеграмма из Берлина - от немецкой социал-демократической партии. Среди подписавших имена Бебеля и Либкнехта.

11 февраля многотысячная процессия двинулась на кладбище. Различные делегации, венки, цветы. Над могилой выступали социалисты разных стран, друзья и близкие покойного. Особенно яркой и содержательной была речь Поля Лафарга: "Смерть Петра Лаврова - тяжелая утрата для интернационального социализма: в нем он теряет одного из наиболее великих борцов. Вот почему вокруг его гроба собрались представители всех фракций социалистической партии Европы... Товарищи из России! Вы имеете право гордиться Лавровым. Вечная честь русскому социализму, давшему рабочему классу всего мира этого героя мысли, столь кроткого и вместе столь непобедимого!"

Петр Лаврович Лавров родился 2/14 июня 1823 г. в селе Мелехове на Псковщине, в помещичьей семье. Богатая библиотека отца во многом определила развитие мальчика, начавшего читать чуть ли не с четырехлетнего возраста. К четырнадцати годам он уже владел тремя европейскими языками, читал в подлиннике лучшие произведения мировой литературы, увлекался математикой и историей, стихи писал. В 1842 г. окончил Артиллерийское училище в Петербурге; в 1855 г. произведен в капитаны, а в 1858 г. - в полковники. Лавров преподает в Артиллерийской академии математику и теоретическую механику, обогащая своих слушателей и массой других знаний. Его первая книга "Очерки вопросов практической философии" появилась в Петербурге в 1860 г. Затем последовали годы плодотворной публицистической деятельности.

Но не только мирная публицистика находилась в центре внимания этого энциклопедически образованного человека. Общественный подъем конца 1850-х - начала 1860-х гг. захватил и Лаврова. Он выступает в зале Пассажа с публичными лекциями по философии в пользу Литературного фонда. Для российского просвещения это было событием неординарным - в годы николаевского правления философия как наука (как предмет преподавания) была запрещена.

7 июля 1862 г. арестован Чернышевский. В материалах следственной комиссии по его делу Лавров называется в числе четырех лиц, наиболее близких "главе партии либеральных литераторов": "Покойный Добролюбов и Михайлов были его друзьями, полковник Лавров и Шелгунов пользовались особым расположением его". Так над Петром Лавровичем начали сгущаться тучи.

25 апреля 1866 г. Лаврова арестовали. Начались многочисленные допросы, рассмотрение бумаг, изъятых при обыске. 6 сентября 1866 г. военный суд начал свои заседания. 3 января 1867 г. последовал окончательный приговор: "Полковник Лавров как сочинением и хранением статей преступного содержания, так и близкими отношениями с лицами, изобличенными в государственных преступлениях... явно обнаружил вредный образ мыслей, который не только в занимаемой им должности преподавателя в Михайловской Артиллерийской академии, но и вообще на государственной службе терпим быть не может"... Лавров за "вредный образ мыслей" был отправлен в ссылку в Вологодскую губернию: Тотьма, Вологда, Кадников.

В ссыльном одиночестве оставалось одно утешение - размышлять над проблемами науки, анализировать житейские обстоятельства и писать - пробиваться в журналистику. Статьи Лаврова под различными псевдонимами или анонимно стали появляться в либерально-демократической печати. Тогда-то в 1868-1869 гг. в газете "Неделя" под псевдонимом П.Миртов были напечатаны знаменитые "Исторические письма", вышедшие затем в Петербурге (в 1870 г.) отдельным изданием. Они сразу привлекли внимание демократически настроенных читателей. В "Письмах" была высказана идея, сделавшая произведение Лаврова программой действий прогрессивной молодежи. Автор убедительно писал "о неоплатном долге народу, числящемся за русской интеллигенцией". Народник Русанов вспоминал, что книга Лаврова лежала под изголовьем и на нее "падали при чтении ночью наши горячие слезы идейного энтузиазма, охватившего нас безмерною жаждою жить для благородных идей и умереть за них".

Мемуариста можно понять. "Исторические письма" призывали российскую интеллигенцию проснуться, осмотреться вокруг себя и, ужаснувшись существующим, решиться на сознательный, организованный протест. Но что мешает появлению такого протеста? Отсутствие единства, раздор среди тех, кто должен быть во главе движения. "Много самоотверженной энергии, - пишет Лавров, - тратят представители всех партий. Из-за чего ссорятся люди, которых девизы по-видимому так близки? Почему знамя, которое несли вчера лучшие люди, сегодня в грязных руках? Почему прекрасная мысль, при своем высказыванье, встречает такое грозное сопротивление и сопротивляются ей не только эксплуататоры данного общественного строя, но и искренние личности?"

Легальная публицистика не могла, разумеется, исчерпать всех потенциальных возможностей ссыльного. Хотелось большего - свободы, активной практической деятельности, осуществления своих планов. Пришлось бежать. 1 (13) марта 1870 г. Лавров прибыл в Париж. Он становится действительным членом Парижского антропологического общества. Но не наука становится в центр жизненных устремлений эмигранта. Его целиком охватывают события революционной Франции, и он вступает в Интернационал. На глазах эмигранта разворачиваются бурные дела Парижской Коммуны, массовое движение народа. Размах революционной борьбы ставит перед Лавровым проблему, которая досконально еще будет разрабатываться им в дальнейшем: морально ли пролитие крови в борьбе за высокие идеалы?

Может быть, поэтому он составляет грандиозный план переустройства всей системы народного образования в Париже, обратившись с серией французских писем к гражданам Коммуны. Письмо первое: "Граждане, я во Франции чужестранец, но я член Интернационала и полностью сочувствую социальному движению, представленному Парижской Коммуной. Моя жизнь прошла в изучении, преподавании и распространении наук; поэтому я позволю себе высказать в этом обращенном к вам послании некоторые соображения по вопросам образования, которые вам следует наладить". План этот в условиях революции осуществлен не был. Деятельность же Парижской Коммуны 1871 г. оставила в мировоззрении Лаврова глубокий след. "Борьба Парижа в настоящую минуту, - писал он, - борьба историческая, и она действительно находится теперь в первом ряду человечества".

После разгрома Парижской Коммуны Лавров приступает к делам, связанным с Россией. Решено было издавать эмигрантский журнал, рассчитанный на революционное подполье. В начале сентября 1875 г. в Цюрихе появился толстый журнал "Вперед!". Его первые страницы были обращены к соотечественникам: "Вдали от родины мы ставим наше знамя, знамя социального переворота для России, для целого мира... Мы - все русские, требующие для России господства народа, настоящего народа; все русские, сознающие, что это господство может быть достигнуто лишь народным восстанием и решившие подготовить это восстание, уяснить народу его права, его силу, его обязанности".

Потом в Лондоне в 1875-1876 гг. стала издаваться и газета под тем же названием - "Вперед!". Всю дальнейшую жизнь Лавров посвятил связям с революционерами из России и разнообразным научным занятиям (всю жизнь писал "Опыт истории мысли"), проницательно оценивал состояние и потенциальные возможности общественных сил на родине.

Известно, как отрицательно относился Лавров к российским либералам. Их он упрекал в том, что они позволили реакции раздавить и исказить реформы эпохи Александра II; отказались организовать тайную политическую партию с программой, рассчитанной на борьбу "против произвола самодержавия"; не пытались основать за границей или в России оппозиционную прессу для осуществления указанной программы.

Но вот что как-то выпало из поля зрения исследователей - характер человеческих взаимоотношений этого убежденного революционера и отдельных либералов. Вспомним один эпизод. 10 февраля 1882 г. Лаврову объявили, что за его революционные акции он высылается из Парижа в Англию.

Тургенев - Лаврову, 30 января (11 февраля) 1882 г., Париж. "Если Вы еще не уехали - то ступайте завтра к префекту полиции Камескасу. Я видел его сегодня, и он меня расспрашивал, что Вы за человек? Я ему сказал, что Вы хоть и революционер - но честнейший и отличнейший человек и что если Вы дадите слово, то верить Вам должно и можно".

Тут не было лукавства. Именно так Тургенев и оценивал Лаврова, с которым он был связан долголетней искренней дружбой. Достаточно cказать, что писатель регулярно финансово поддерживал эмигрантское революционное издание "Вперед!", делился с Лавровым своими размышлениями о судьбах России. Лавров неоднократно выступал в печати с анализом романов Тургенева - объективно оценивал художественные образы, не только отмечая их значимость, но и объясняя причины неудач в изображении движения демократической молодежи.

Лавров любил встречаться с русскими профессорами, приезжавшими в Париж. Боясь скомпрометировать (царские шпионы следили за квартирой) своих гостей, он приглашал их в какой-нибудь ресторан, где можно было беседовать без опасений. Благожелательное отношение Лаврова к отдельным либеральным деятелям определялось главным образом одним обстоятельством: независимо от политических убеждений дружбу, доверительные отношения можно было вести только с честными и порядочными людьми.

Последовательный сторонник революционных преобразований, фундаментальных социальных перемен, Лавров при этом считал, что человеческая личность в процессе этих глобальных перемен не должна быть унижена, дрязги и взаимные оскорбления не могут иметь места в ходе политической полемики. Именно поэтому, когда Маркс вел бескомпромиссную борьбу с Бакуниным, Лавров решительно осуждал "всякие личные нападки c той и другой стороны" и выражал надежду, что "эта борьба маленьких личных самолюбий не будет иметь большого влияния на рабочих".

Призывая к продуманным и подготовленным революционным действиям, Лавров как бы задавал себе вопрос: насколько может сочетаться насилие и нравственность? Может ли порядочный человек заниматься делами революции? Еще в 1860 г. в публичных лекциях Лавров обращал внимание слушателей на проблему нравственного идеала человека. Всякий общественный деятель (революционер или либерал) должен придерживаться своих убеждений, отстаивать человеческое достоинство. Но если человек теряет эти качества и во имя "семейных интересов" перестает быть порядочным, то происходит то, свидетелем чего и являлся Лавров: "Тогда прекрасный семьянин самым совестливым образом делается взяточником: родные человечки Фамусова наполняют места; судья кривит душой, и государственный человек заставляет страдать десятки тысяч, чтобы удивить и обрадовать одну нежно любимую личность".

Лаврова беспокоила и проблема революционного террора. 1 января 1880 г. он направил народовольцам письмо с грифом: "Не для печати". "Я считаю эту систему, - писал Лавров, - столь опасную для дела социализма и успех на этом пути столь мало вероятным, что, если бы я имел малейшее влияние на ваши совещания и решения, когда вы вступали на этот путь (путь террора. - Б.И.), если бы даже я знал достоверно, что вы намерены на него вступить, я постарался бы всеми силами отклонить вас от этого. Но теперь уже поздно". 20 мая 1880 г. в письме к Николаю Морозову Лавров предупреждал, что террористическая деятельность делает лидерами борьбы энергичных людей, но очень "слабо понимающих идеи" преобразований. А такие люди "в минуту победы, поставленные ответственными руководителями, будут страшно вредны движению".

Вопрос о власти находился в центре внимания Петра Лавровича. "Там, - писал он, - где пытаются при серьезном деле обойтись без признанной выборной власти, подвергнутой правильному контролю, немедленно возникает власть тайная, власть интриганов и спекулянтов". Поэтому важно принимать меры против злоупотреблений властью, против людей, которые "долго сохраняли бы выборную власть", пытаясь "ускользать от контроля и от ответственности".

Сто лет прошло со дня смерти Лаврова. О нем в ряде стран появились монографии - опубликованы неизвестные архивные документы, раскрывающие жизнь этого революционера и ученого. Но до сих пор у нас нет даже исчерпывающей библиографии его многочисленных трудов. А о полном собрании сочинений можно только мечтать!

@@@
"Живите хорошо"
"Крестный отец" ГКО верен себе
«Статский советник» на службе у государственной идеи
Атаманы не рвутся в Чечню
Атаманы устали от распрей
Безработные станут бюджетниками
Был ли генерал госслужащим

В России объявилась восьмибоярщина

@@

Нефтегазовые бароны не только правят национальной экономикой, но и лично владеют миллиардами долларов

2001-06-23 / Денис Прокопенко







У ВЛАСТИ появился еще один повод для самохваления. Экономический бум, начавшийся в нашей стране после кризиса августа 1998 года, привел к увеличению числа граждан, чье состояние можно оценить в миллиарды долларов.

Список самых богатых людей планеты ежегодно публикует американский деловой журнал "Форбс". Вчера на сайте журнала появился очередной рейтинг миллиардеров. Из 538 магнатов, чье состояние изменяется суммой с девятью нулями, восемь человек являются гражданами России.

Самым богатым россиянином, по версии "Форбс", оказался глава нефтяной компании ЮКОС Михаил Ходорковский, состояние которого оценивается в 2,4 млрд. долл. Кроме него, в восьмерку вошли глава "Интерроса" Владимир Потанин (1,8 млрд. долл.), гендиректор "Сургутнефтегаза" Владимир Богданов (1,6), экс-председатель правления "Газпрома" Рем Вяхирев (1,5), губернатор Чукотки Роман Абрамович (1,4), президент "ЛУКОЙЛа" Вагит Алекперов (1,3), глава Альфа-банка Михаил Фридман (1,3). Замыкает список богатейших россиян посол нашей страны на Украине Виктор Черномырдин (1,1 млрд.).

Из списка видно, что практически все отечественные миллиардеры так или иначе связаны с сырьем или сферой его первичной обработки. Именно на эту продукцию российской промышленности на мировых рынках сейчас держатся небывало высокие цены.

Состав российской восьмерки миллиардеров очень сильно напоминает "клуб олигархов", сформировавшийся еще во времена Бориса Ельцина. Напомним, что в 1996 году, сразу после президентских выборов, у Ельцина состоялась встреча с семью крупнейшими банкирами, поддержавшими его в ходе избирательной кампании. Тогда это было названо семибанкирщиной. В состав этой группы вошли такие олигархи, как Борис Березовский, Владимир Гусинский, Владимир Виноградов, Михаил Ходорковский, Александр Смоленский, Владимир Потанин, Михаил Фридман.

В основном это были финансисты, чье состояние формировалось в условиях экономического спада и прежде всего благодаря умению находить диалог с властью. Не случайно на прошедших после президентских выборов 1996 года залоговых аукционах именно эти люди (за редким исключением) получили контроль над доходными частями госсобственности.

Кризис 1998 года и последовавшие за ним события, в том числе и политические, изменили состав "олигархов" - категории бизнесменов, тесно связанных с властью. Двое из них - Владимир Гусинский и Борис Березовский были объявлены врагами власти. А экономический бум вывел в лидеры руководителей тех предприятий, продукция которых пользуется наибольшим спросом как внутри страны, так и за рубежом.

Состояние нынешних миллиардеров обеспечено небывалым за последние десять лет экономическим подъемом в России. А он, в свою очередь, связан с тем, что российские нефть, газ и цветные металлы успешно продаются на мировых рынках. Кроме того, российские миллиардеры за последнее время приложили немало усилий для повышения прозрачности и открытости своих компаний, что способствовало увеличению их капитализации. Ярким примером последнего может служить динамика курса акций компании ЮКОС, котировки которых только с начала года увеличились почти в 2 раза.

Впрочем, вряд ли стоит думать, что крупный бизнес утратил свое влияние на власть даже после известного стремления "равноудалить" их от этой самой власти. Ярким примером может служить один факт. В своем послании Федеральному собранию президент Владимир Путин выразил неудовлетворение сырьевой направленностью российской экономики. По словам Путина, "мы по-прежнему живем преимущественно в "рентной", а не в производительной экономике", а "наша экономическая система, по сути, мало изменилась".

По мнению президента, дополнительные доходы от экспорта либо "проедаются", либо питают отток капитала. А все потому, что экспортные доходы не могли найти эффективного применения в других отраслях экономики России. В итоге, по словам Путина, "консервируется и даже усиливается сырьевая направленность нашей экономики". В связи с этим предполагалось увеличить рентные платежи с сырьевого сектора экономики и даже было дано поручение премьер-министру Михаилу Касьянову разработать соответствующие документы.

Позиция российских олигархов на эти высказывания понятна - они считают, что и так выплачивают государству ренту через повышенные налоги. Однако не совсем ясна позиция председателя правительства Касьянова. Две недели, отведенные на разработку соответствующих нормативов, уже давно истекли, а российский премьер так ничего и не представил. И это, кстати, уже не первый случай невыполнения поручений правительству, высказанных в том числе и в самом президентском Послании.

Вернемся к российским миллиардерам. Если присутствие сырьевых королей, возглавляющих (или возглавлявших) сырьевые компании, вполне понятно, то возникают вопросы относительно посла на Украине Виктора Черномырдина. Конечно, он известен как создатель "Газпрома", но начиная с 1992 года он находится на государственной службе.

Четыре года назад, в бытность премьером, с фамилией Черномырдина был связан громкий скандал. В 1997 году авторитетная французская газета "Монд" оценила состояние Черномырдина в 5 млрд. долл.

@@@
В России объявилась восьмибоярщина
Вскрыть Академию
Генерал справился с женщиной
Геннадий Трошев: "Деление на "красных" и "белых" приводит к расколу"
Гибрид Гейтса с Карелиным
Государство может стать неуправляемым
Дума уточняет статус казака

Дума шифрует авторов законов

@@

В прошлом созыве депутаты успели поработать "подсадными" для правительственных деятелей

2008-03-31 / Иван Родин







Депутаты всегда готовы предложить свои подписи подлинным авторам законодательных инициатив.

Фото Алексея Калужских (НГ-фото)

На этой неделе Владимир Путин должен будет подписать законопроект, разрешающий действующим губернаторам занимать должности на федеральной государственной службе – если на то будет указ президента. «НГ» уже отмечала, что этот шаг может привести к восстановлению так называемого указного права, архаичной системы государственного правления. Механизм появления таких инициатив на Охотном Ряду еще более архаичен – депутаты любезно предоставляют исполнительной власти свои подписи под проектами, к которым не имеют отношения.

Как уже писала «НГ», новое большое президентское полномочие появилось в законопроекте, текст которого никак не соотносился с указанной проблемой.

Одну из многочисленных задумок Совфеда, предлагавшую всего лишь разрешить сенаторам вносить проекты законов в местные парламенты и лежавшую в Думе несколько лет, вдруг срочно реанимировали. А после ее утверждения в первом чтении кардинально переписали. И в материалах ко второму чтению обнаружилось, что некий депутат из «Единой России», Павел Семенов, спокойно отдает президенту важный рычаг управления действующим губернаторским корпусом.

Корреспондент «НГ» стал выяснять – с какой стати депутат посмел вносить поправки, кардинально меняющие картину властной вертикали? И почему комитет по делам Федерации тут же с ними согласился? Поиски, естественно, привели в администрацию президента. Один из высокопоставленных собеседников объяснил, в чем суть законопроекта (см. «НГ» от 6 марта). И он же настоятельно рекомендовал не обращаться за комментариями к депутату Семенову. Расшифровывать свою рекомендацию чиновник не стал, но и так было понятно, в чем дело. Во-первых, все равно думец не понимает сути им же предложенного. А во-вторых, если его как следует расспросить, то он еще и проболтается о настоящих авторах своих поправок.

@@@
Дума шифрует авторов законов
Думская оппозиция напоминает о себе
К России людей и людям России без старых ошибок и новых экспериментов
Казакам закон написан
Казаки возвращаются на государеву службу
Контрольная для демократии
Лукашенко назначил нового "преемника"

Массаж для столицы Приморья

@@

Прокуратура Владивостока потребовала уволить и.о. мэра города

2008-03-27 / Татьяна Двойнова



Злой рок продолжает преследовать градоначальников столицы Приморья. В четверг Ленинский районный суд Владивостока вчера принял исковое заявление прокуратуры, требующей расторгнуть трудовой договор с и.о. мэра города Игорем Ковалевым.

Как сообщила старший помощник прокурора Владивостока Светлана Окуневич, появление подобной фигуры во главе города противоречит федеральному Закону «О муниципальной службе в РФ». Дело в том, что чиновник может занимать руководящий пост в администрации города только в том случае, если имеет не менее трех лет стажа на главных должностях на муниципальной (государственной) службе или опыт работы по специальности не менее семи лет. По мнению прокуратуры, нынешний и.о. мэра Владивостока Игорь Ковалев получил два высших образования по специальностям «физическое воспитание» и «бухгалтерский учет», но ни по одной из них не проработал семь лет. Он был тренером-преподавателем, массажистом в оздоровительных центрах, коммерческим директором санатория «Амурский залив».

Теперь суд должен дать правовую оценку возникшей ситуации. В администрации Владивостока комментировать шаг прокуратуры отказались.

У прокурора Владивостока Дмитрия Романченко городская администрация в последнее время находится под пристальным вниманием. Чуть ранее прокуратура указала мэрии, что назначать на должность заместителя главы города Александра Мельника нельзя. Его трудовой стаж не соответствовал требованиям закона о госслужбе. Тем не менее, это не мешало Мельнику два месяца исполнять обязанности главы Владивостока. Как раз после его ухода с этого поста и.о. мэра был назначен Игорь Ковалев.

До появления в мэрии, Мельник был помощником тогда еще депутата Законодательного собрания Приморья Владимира Николаева, а затем помощником сестры Николаева и нынешнего депутата краевого парламента Виктории Николаевой. Местные журналисты предположили, что и Игорь Ковалев на политической арене появился благодаря знакомству с Николаевыми.

Игорь Ковалев - четвертый и.о. мэра, который со времени отстранения Владимира Николаева рулит городом. Дольше всех (четыре месяца) продержался Юрий Корень, а после его ухода на «больничный» началась настоящая чехарда. Во Владивостоке Игоря Ковалева считают человеком из команды осужденного градоначальника Владимира Николаева. Эксперты не исключают, что он будет баллотироваться в мэры на досрочных выборах, назначенных на 18 мая. Хотя заявление в горизбирком Игорь Ковалев еще не подавал.

«События последних недель носят исключительно политический характер, - комментирует «НГ» происходящее политолог Петр Ханас. – И не имеют ничего общего с желанием соблюсти закон и наладить жизнь во Владивостоке. Это свидетельствует о «продавливании» федерального кандидата – сенатора от Приморья Игоря Пушкарева - и устранении его конкурентов, которых во Владивостоке знают. Это и Игорь Ковалев, и возможный кандидат от КПРФ, президент Дальневосточного государственного технического университета – Геннадий Турмов».

@@@
Массаж для столицы Приморья
Мираж экономического роста
Митволь штурмует Подмосковье
Москва между Дагестаном и Чечней
Мы - пограничный народ
Мэр потерял должность, подчиненный получил срок
Не "второй сорт", а реальная сила

Немцы убрали Гагарина и Терешкову

@@

Власти ФРГ уничтожают памятники советским героям

2000-08-23 / Александр Александров



ПАЛАТА депутатов Берлина голосами членов фракций СДПГ, "зеленых" и ПДС выступила недавно за то, чтобы вернуть звание почетного гражданина Берлина первому советскому коменданту города генерал-полковнику Николаю Берзарину. Это звание было присвоено ему в 1975-м и отменено в 1992 году городским парламентом на основании якобы факта участия Берзарина в процессе депортации десятков тысяч прибалтов во время вступления советских войск в Латвию, Литву и Эстонию в 1940 году. Историкам до сих пор так и не удалось доказать это, тем не менее парламентариям вполне хватило аргументов для своего решения.

В последующие годы власти берлинского района Фридрихсхайн, представители общественных организаций, прежде всего в лице ПДС, при поддержке посольства России, выступали за то, чтобы Берзарину было возвращено звание почетного гражданина города. Решение палаты депутатов Берлина - первый шаг в этом направлении, хотя за этим должно последовать еще решение сената - верхней палаты берлинского парламента. И все же этот факт выглядит весьма отрадно на фоне непрекращающихся попыток как местных властей, так и отдельных политиков стереть память о пребывании советских солдат в Берлине, обо всем хорошем, что было сделано ими для жителей поверженной столицы рейха.

Именно так следует расценивать недавнюю инициативу фракции ХДС в палате депутатов Потсдама снять установленную в 60-е годы по решению властей ГДР на ограде дворцово-паркового комплекса Сан-Суси мемориальную доску со словами благодарности советским воинам, спасшим уникальную жемчужину мировой архитектуры от тотального уничтожения. Тогда войскам Советской армии, штурмовавшим Потсдам, было приказано бережно обращаться с памятниками культуры. Позднее наши военные строители участвовали в восстановлении дворцового комплекса, разрушенного вместе со всем историческим центром города в результате авианалетов американцев и англичан.

Из Парка космонавтов в берлинском районе Трептов удалены скульптуры Юрия Гагарина, Валентины Терешковой, Валерия Быковского и Зигмунда Йена. Чем уж не угодил властям города первый человек планеты, полетевший в космос, или первый германский космонавт - остается только догадываться. Сейчас эти скульптуры находятся на складе "Собрания произведений искусства ГДР" в городе Беесков, недалеко от Берлина. Перестал существовать Литературно-мемориальный музей классика мировой литературы Максима Горького в Бад-Саарове, а вся его экспозиция помещена на складе городской общины.

Отдадим немцам должное - в принципе они не имеют ничего против культурного присутствия России в своей стране. В последние годы не без активного участия российского посольства было сделано много для увековечения памяти великих граждан России, жизнь которых была тесно связана с Германией. Самый свежий тому пример - готовящееся открытие памятника Ивану Тургеневу в Баден-Бадене.

Тем большим диссонансом выглядят попытки некоторых органов власти земельного и городского уровней снести "неудобные" памятники и вымарать из памяти имена исторических персонажей. Но историю таким образом не изменить, даже если у кого-то возникают сомнения в исторической значимости и заслугах того или иного деятеля.

В частности, в России очень неоднозначно оценивают деятельность многих немцев, бывших на государственной службе при российском императорском дворе, но никому не приходит в голову вычеркивать их имена из отечественной истории. Более того, в Москве на октябрь 2000 года намечено открытие выставки, посвященной жизни и деятельности видного российского дипломата германского происхождения Андрея Остермана, даже несмотря на противоречивость и сложность этой фигуры.

В это же время в Малом Манеже намечено открыть выставку о роли немцев в российской промышленности и бизнесе. Прошла презентация первого тома фундаментальной энциклопедии "Немцы в России", в работе над которой приняли участие более 500 авторов и главным принципом которой стала объективная и беспристрастная панорама событий, даже несмотря на то что некоторые из страниц российской истории, связанные с немцами, не совсем приятны для россиян.

@@@
Немцы убрали Гагарина и Терешкову
Новый центр социальной энергетики
Обмылки мыльных опер
Основные направления антикоррупционной политики России
Петр Дейнекин: "Казаков пора вооружать"
Придут ли на выборы "батальоны амазонок"
Россия чекистам доверяет

Скандал между Москвой и Токио

@@

Японский правительственный чиновник оказался под следствием из-за контактов с россиянами

2008-01-17 / Артур Блинов



Сотрудник Информационно-исследовательского подразделения правительства Японии оказался под следствием в связи с его контактами с российским дипломатом. Чиновник обвиняется в том, что передал сотруднику посольства РФ документы о внутренней политике Японии и тем самым нарушил требования закона о государственной службе. Примечательно, что в отличие от отношений между Москвой и ведущими западными странами, российско-японские контакты в принципе не отмечены громкими шпионскими скандалами.

Имя чиновника, действия которого стали объектом расследования со стороны отдела общественной безопасности Токийского полицейского управления, не называется. По данным газеты Mainichi daily, ему более 50 лет. Как было выяснено следствием, госслужащий в прошлом году несколько раз встречался в токийском ресторане с «официальным лицом» из посольства РФ в Японии. В ходе этих встреч японец передал российскому представителю ряд документов по внутренней политике его страны.

На основании полученных сведений следственные органы намерены передать в прокуратуру материалы, обвиняющие данного гражданина Японии в нарушении закона о государственной службе в части, касающейся обеспечения конфиденциальности служебных документов.

В МИД РФ, в который «НГ» обратилась с просьбой дать пояснения по поводу публикаций, какими-либо сведениями по этому вопросу не располагают. Не дал разъяснений и сотрудник пресс-отдела посольства Японии в Москве. По его словам, «посольство никогда не комментирует незавершенные расследования». По оценке посольства РФ в Токио, данное заявление японской полиции выглядит как попытка сорвать позитивные процессы в двусторонних отношениях. В частности, пресс-атташе посольства Сергей Ясенев заявил представителю РИА Новости: «Мы видели эти публикации. Их появление вызывает у нас сожаление и недоумение. Обращает на себя внимание то, что на фоне поступательного, приносящего пользу обеим странам развития российско-японских отношений в Японии еще существуют те, кто, по-видимому, недоволен этими позитивными процессами и хотел бы бросить тень на Россию».

Обращает на себя внимание, что версия газеты Mainichi daily составлена в крайне осторожных в правовом смысле выражениях. В частности, в ней не используется термин «шпионаж», что, возможно, отражает менее серьезный характер предполагаемого правонарушения (нарушение требования конфиденциальности).

Показательно, что в отличие от отношений между Москвой и ведущими западными странами российско-японские отношения в принципе не отмечены громкими шпионскими скандалами. Наиболее громкий эпизод такого рода, относящийся к периоду Русско-японской войны 1904–1905 годов, порожден фантазией Александра Куприна. Известный российский писатель описал в повести «Штабс-капитан Рыбников» похождения вымышленного японского лазутчика, который собирал в военных канцеляриях Санкт-Петербурга сведения под видом пострадавшего от ран офицера-бурята и в конечном итоге был разоблачен проституткой.

В то же время известно, что японские власти весьма резко реагируют на случаи несогласия чиновников и политиков с официальной линией Токио по вопросу о «северных территориях». Это крайне чувствительная для обеих сторон тема, касающаяся статуса южных Курильских островов. Так, несколько лет назад споры в правительственных кругах по этому вопросу вылились в чистку соответствующего подразделения МИД Японии от лиц, якобы слишком покладисто державшихся в отношении Москвы. Показательно, что и в последние месяцы в японских СМИ появлялись сообщения о подвижках в позиции правительства Японии, которые тут же опровергались официальными кругами. Не исключено, что и сейчас в Токио идут внутренние дискуссии на эту тему, проявляющиеся в повышенной нервозности официальных кругов.

Наиболее интересно упоминание в сообщении об «утечке» сведений о правительственном подразделении, в котором трудится находящийся под следствием чиновник. Оно названо Информационно-исследовательским офисом (отделом) кабинета министров. Согласно разъяснениям японских дипломатов, эта служба занимается «сбором и изучением информации в интересах разработки курса правительства». Эксперты не исключают, что в действительности речь идет о некоей разведывательной службе, существование которой часто отрицают в Японии.

@@@
Скандал между Москвой и Токио
Собаки президента лучше всех
Солдаты возмездия
Таможне припомнили старые грехи
У майора нашли патрон, но посадили его за взятку
Черная метка для Минобразования
Что русским "горько", то сибирским немцам "сладко'

Чужая власть

@@ 2000-10-13 / Юрий Буртин От 1 декабря 1992 года



Все сейчас толкуют о борьбе на вершинах российской власти. Кто кого? "Правительство реформ" или консервативное большинство Верховного Совета? И чью сторону в этом споре принять нам, рядовым гражданам?

Правительства, отважно совершающего дорогостоящие ошибки (за наш счет), или парламента, который, сложив всю ответственность на правительство, следит за ним, как кот за мышью, ждет, когда оно наконец свалится под грузом этих ошибок, чтобы можно было добить его одним ударом (а пока потихоньку вставлять ему палки в колеса)?

Не скажу, чтобы эти вопросы меня не интересовали. Но я все-таки попросил бы читателя на время забыть о них, сосредоточив внимание на, так сказать, обратной стороне дела - на том общем, что есть в позициях обеих ветвей власти и что, на мой взгляд, является более важным, сильнее влияет на нашу жизнь, чем их различия и разногласия. Подумаем о том, что представляет собой российская власть в целом, чьи интересы она выражает и какова ее объективная роль по отношению к нашей общей судьбе.

Интересный материал для размышлений на эту тему дает Указ президента России "О проведении на территории Московской области в 1992 году эксперимента по аукционной продаже земельных участков для индивидуального жилищного строительства".

Со стороны Верховного Совета указ не вызвал никаких возражений и, таким образом, может считаться частным выражением того, в чем наши спорщики не видят предмета для спора.

ЗЕМЛЯ - БОГАТЫМ!

Дело явным образом идет к введению частной собственности на землю. Об этом сегодня уже стрекочут все сороки и чирикают все воробьи. Но, поскольку землю вот-вот начнут приватизировать, остроинтересным становится вопрос: кто получит к ней реальный доступ? Все желающие? Но ведь земля неравноценна, а количество лучших по своим качествам и положению площадей ограничено. Кому же достанутся эти лучшие куски? И как обеспечить, чтобы они достались именно тем, кому следует?

Озабоченность этими вопросами я как раз и вижу в указе Б.Н. Ельцина. Правда, непосредственно указ вроде бы на другую тему. Но это своего рода чемодан с двойным дном, о содержимом которого было бы опрометчиво судить лишь по тому, что положено сверху.

"Как сообщил пресс-секретарь президента Вячеслав Костиков, - читаем в упомянутом комментарии, - в соответствии с ним (указом. - Ю.Б.) на территории Раменского района Московской области в экспериментальном порядке будут проведены аукционы по продаже земельных участков под жилищную застройку для жителей Москвы и Московской области... Тем самым начинается отработка механизма реальной приватизации земли как самостоятельной ценности. Эксперимент позволит определить реальную рыночную цену земли, заложит основу для решения жилищной проблемы на новой, рыночной основе".

- Что за чушь! - скажете вы. - Какая же это "реальная рыночная цена"? Не надо быть экономистом, чтобы понять: такая цена может сформироваться лишь тогда, когда появится нормальный рынок земли, когда продавать и покупать ее будут везде и в массовом порядке. Что же касается аукциона, то всякий аукцион показывает, как известно, верхнюю границу цены. А тут на повышение ее работают еще два мощных дополнительных фактора. Во-первых, предмет, ценность которого несомненна, выносится на продажу впервые и в крайне ограниченном количестве, то есть при невероятном преобладании спроса над предложением. Во-вторых, только здесь, в одном-единственном и притом привилегированном месте - в ближнем Подмосковье, где земля заведомо золотая. Не ясно ли, что результат подобного "эксперимента" абсолютно предрешен?!

- Все так, конечно, но не горячитесь, пожалуйста, и не употребляйте таких сильных выражений, как "чушь" и прочее. Ведь не зря же эта чушь обрела статус указа президента России, да еще полузакрытого от слишком любопытных глаз. Значит, есть в ней свой резон, свой сокровенный смысл. Да и не так уж глубоко он запрятан: нынче, в преддверии приватизации земли, наше государство в лице своего президента торопится установить на нее максимально высокую цену, придав оной при этом видимость рыночной, объективной, не зависящей от произволения начальства.

Опыт подобного рода у нас уже имеется: это, в частности, опыт правительства Москвы по установлению - как раз с помощью аукционов - сверхвысоких ставок арендной платы за пользование нежилыми помещениями.

- Но какой смысл государству вести дело к тому, чтобы продаваемая им земля оказалась непомерно дорогой? Ведь тогда ее смогут купить сравнительно немногие и общая выручка государства окажется даже меньше, чем от множества более дешевых продаж.

- Да, но зато эти немногие окажутся вне конкуренции, купят то, что пожелают, построят себе загородные дома в прекрасных местах и тем самым (см. Комментарий) создадут себе наилучшие условия "для решения жилищной проблемы на новой, рыночной основе". А с другой стороны, государство, то есть бюрократия, еще на долгое время удержит большую часть земли в своих руках.

Указ Б.Н. Ельцина вплотную подводит нас к сдвоенному вопросу:

Хочет ли российская власть, в том числе ее более "либеральная" исполнительная ветвь, проведения земельной реформы?

Какой именно реформы она хочет?

Ответ напрашивается следующий. Да, она стремится к проведению реформы, испытывает определенную заинтересованность в ней. Но не меньше она заинтересована в том, чтобы в аграрной области (как и во всех остальных) приватизация была строго ограниченной, дозированной, целиком находящейся в ведении государственного аппарата, чтобы она носила характер привилегии, предоставляемой или не предоставляемой этим аппаратом по своему выбору, и чтобы в результате львиная доля земли долго еще оставалась в руках государства - со всеми вытекающими отсюда выгодами для тех, кто наделен правом ею распоряжаться.

Барьер. Такой же барьер, как те супервысокие ставки арендной планы, с помощью которых Г.Попов и Ю.Лужков предотвратили свободное развитие производительного частного предпринимательства в Москве.

Барьер, заранее воздвигаемый бюрократическим государством перед большинством тех, кто хотел бы иметь свою землю. Барьер, разделяющий богатых и бедных по отношению к возможности ее иметь.

...Скоро сказка сказывается, но дело, если это кому-нибудь очень нужно, делается еще быстрее. Пока писались эти строки, "эксперимент" в Раменском уже состоялся, и в тот же день, 31 октября, российское телевидение объявило его результаты. Продано 9 участков по цене до 3 миллионов рублей каждый. Поскольку, как и сам указ Б.Н. Ельцина, аукцион был полузакрытым (журналистов в зал не пустили), то, кто купил участки, кому такая цена пришлась по карману, осталось в тайне. Однако, к какой категории населения принадлежат эти счастливцы, догадаться нетрудно, ибо типичные источники состояний известны наперечет. Это либо крупномасштабное присвоение госсобственности теми, кто поставлен ею распоряжаться, либо столь же масштабная оптовая спекуляция, в частности, в экспортно-импортной сфере, в области валютных и банковских операций, либо, наконец, коррупция, по общему мнению, достигшая ныне беспримерного в отечественной истории размаха.

Все эти способы обогащения доступны у нас только старой и новой номенклатуре и вышедшим из ее среды деятелям партийно-комсомольского бизнеса, и все они прямо или косвенно криминальны. Если не считать тех, кому зарубежные работодатели оплачивают их труд в СКВ и по тамошним ставкам, то старая истина, что от трудов праведных не наживешь палат каменных, верна нынче как никогда. В свое время Маркс критиковал формулу Прудона "Собственность есть кража". Но применительно к собственности большинства наших нынешних богачей она - образец научной точности: в основе тут лежит почти обязательно "кража" - либо непосредственно у нас с вами, либо (скажем, через разграбление недр и истребление лесов) у наших детей и внуков. Поэтому, когда Б.Н. Ельцин своим раменским "экспериментом" открывает им путь еще и к преимущественному владению землей, то это служит выразительной характеристикой самой российской власти, бросает луч света на ее нравственное качество и социальную природу.

ИЗ ПАРТОКРАТИИ В ПЛУТОКРАТИЮ

В отличие от современного капитализма, где тенденция к стиранию социальных различий заходит все дальше и дальше, "реальный социализм" до конца своих дней оставался ярко выраженным классовым обществом. Не в том смысле, что в нем, как учил нас товарищ Сталин, было два класса и одна прослойка. Куда более важный водораздел проходил совсем по другой линии, отделяя партийно-бюрократическую верхушку, "номенклатуру", "новый класс" (по М. Джиласу) от всего остального люда.

"Перестройка" почти не затронула социально-экономических основ тоталитарной системы. Но вот грянул Август, затем прошел целый год, идет второй... Не пора ли спросить себя, что сталось за это время с социальной структурой советского общества, в первую очередь - с ее бывшим правящим классом?

Прежде всего (что явилось предпосылкой всего дальнейшего) он сохранил власть. Правда, ему пришлось пожертвовать коммунистической идеологией, а самой властью поделиться с некоторым количеством новых людей, выдвиженцев демократического движения 1987-1991 годов. Но это его не ослабило. Напротив. То, что высшие государственные посты оказались в руках этих "новых", придало положению прежнего правящего класса особую устойчивость и, так сказать, дополнительную, теперь уже "демократическую" легитимность. А самое главное, в обмен на такие малозначительные, в сущности, символические уступки наша "номенклатура" приобрела нечто во много раз более ценное. Речь идет о собственности.

В условиях "реального социализма" государственная собственность фактически являлась коллективной, корпоративной "собственностью" нового класса, каждый из членов которого в форме зарплаты и привилегий получил из нее свою долю - долю прибавочной стоимости от коллективной эксплуатации миллионов "рядовых", чей труд, в свою очередь, оплачивался по заведомо заниженным ставкам. Доля эта определялась положением того или иного лица в иерархии руководящих должностей и легальным способом могла быть увеличена лишь по мере его восхождения по служебной лестнице.

В такой форме привилегированного присвоения госсобственности были свои плюсы (гарантированность, своего рода автоматизм), но были и досадные ограничения, накладываемые как общей неэффективностью социалистической экономики, так и волей начальства. Нельзя было самому назначить себе оклад, или, потянувшись за более высоким, самостоятельно переступить на следующую ступеньку - нет, обязательно должна была протянуться сверху некая рука, поднять тебя, как шахматную фигуру, и переставить на более доходное место. Подобный порядок вещей, конечно, гарантировал определенную обеспеченность даже низшим разрядам "номенклатуры", но до настоящего богатства добирались, как правило, лишь те, кому удавалось подняться на верхние этажи партийно-государственной пирамиды.

Новое время принесло в этом отношении новые большие возможности. С одной стороны, благодаря сохранению основного массива государственной собственности в полной мере сохранилась и традиционная форма начальственного присвоения. С другой стороны, описанное корпоративное присвоение госсобственности дополнилось частными, широкими возможностями для всякого рода начальства присваивать ту же госсобственность и в различных инициативных, нерегламентированных формах - от произвольного повышения себе зарплаты (в печати недавно упоминался некий директор завода, получавший 130 тысяч рублей в месяц) до высокооплачиваемого руководящего участия, часто по совместительству, во всевозможных частных и получастных коммерческих образованиях, во множестве создаваемых на казенные деньги при государственных предприятиях и учреждениях. Указанные возможности открылись не только перед министерско-директорским корпусом промышленности и сельского хозяйства, но и перед аппаратом Советов, мэрий и пр., который широко торгует помещениями, прописками, разрешениями, льготами и т.д. и т.п. и в такой форме также получает изрядную долю государственного пирога.

В результате "новый класс" становится еще и классом богатых.

А что же российская власть? В каком отношении находится она к этому процессу? И вообще чья это власть? Кто она? Действительно, представительница всего общества, всех в равной мере его слоев, или же социальные интересы каких-то групп населения являются для нее более близкими, приоритетными, тогда как интересы других учитываются лишь "постольку-поскольку"?

Ни Ельцин, ни Гайдар, ни философ Бурбулис, ни корифей всех наук Хасбулатов в своих выступлениях никогда не ставят вопрос в подобной плоскости и бывают недовольны, когда кто-либо в их присутствии напоминает, например, о составе съезда народных депутатов, о том, сколько в нем бывших партаппаратчиков высокого ранга, сколько генералов, гэбистов и пр. "Ну зачем вы это? - запоет Руслан Имранович. - Опять идеология... Оставьте! У нас все депутаты хорошие, все демократы, я вас уверяю..." Но хотя искусство подобных отговорок достигло больших высот, с течением времени выезжать на них становится все труднее.

На протяжении истекшего года накапливалось все больше фактов и впечатлений, порождавших вопросы, на которые российское руководство не давало сколько-нибудь убедительного ответа.

Ну, например, почему, как уже упоминалось выше, после Августа практически вся прежняя партократия в краях, областях, республиках Российской Федерации осталась на своих постах либо, еще лучше, стала главами администраций и получила другие высокие назначения? Почему с нее не спросили не только за прежнее, но и за прямую поддержку путча?

А как объяснить скандальное сохранение системы негласных привилегий с подключением к ней "демократических" депутатов и администраторов, подкармливание генералитета и пр.?

Или возьмем другую сферу. Чем объяснить столь упорное откладывание приватизации, нагромождение помех широкой и общедоступной приватизации снизу (сейчас это маскируется химерической затеей с ваучерами), глухоту к предложениям изъять проведение приватизации из исключительного ведения чиновников, подчинив его контролю общественности, наконец, навязывание трудовым коллективам таких вариантов акционирования предприятий, при которых контрольные пакеты акций должны со стопроцентной гарантией попасть в руки заводских и вышестоящих начальников?

Или еще: откуда такая ангельская терпимость к вышеупомянутой коррупции и многомиллиардным хищениям государственных средств? Почему целый год после Августа всего этого не видели в упор да и сейчас все только собираются "начать решительную борьбу"? Зато, когда Ю.Ю. Болдырев, возглавив Контрольное управление, слишком серьезно подошел к выполнению своих обязанностей и, в частности, заинтересовался операциями московской мэрии по продаже недвижимости, президент лично остановил это опасное расследование...

Не многовато ли перечисленного? Не достаточно ли для вывода, что в лице нынешнего российского руководства мы реально, если не обольщаться его демократической фразеологией, популистскими жестами и обещаниями, имеем государственно-политическое представительство лишь части общества? Такой же правящей, привилегированной и наиболее обеспеченной его части, как та, какую раньше представлял Горбачев, а до него Черненко, Андропов, Брежнев и т.д. Разница в том, что нынче эта часть общества, во-первых, расширилась, в большом количестве производя деятелей специфического советского бизнеса, во-вторых, как в частном секторе, так и на государственной службе она бурно обогащается. А поскольку это так, то и сама власть переживает соответственно некоторое внутреннее превращение: из партократии она, миновав, как мостик, демократию, начинает на глазах перерастать в особый вид плутократии - нового, еще невиданного в истории этатистского, посткоммунистического образца.

"Плутократия" - по происхождению слово греческое: от "плутос" - богатство и "кратос" - власть. Власть богатых. Но в нашем языке к его исходному смыслу примешивается некая добавка от соседнего вполне русского слова "плут". Получается нечто вроде "власти плутов". И это правильно, товарищи, как сказал бы М.С. Горбачев, потому что нынешние личные богатства за редкими исключениями имеют именно "плутовскую" и паразитическую основу, власть же явно покровительствует их владельцам.

Удивительно ли, что и самой власти приходится в таком случае нередко плутовать? Раменский "эксперимент" - рядовой пример подобного государственного плутовства, совершаемого в пользу имущих власть и собственность.

ОТЧУЖДЕНИЕ

Ближе к имущим - дальше от неимущих. Ближе к привилегированной технократии и коррумпированному "аппарату" - дальше от "рядовых", от большинства народа.

Два круга фактов с наибольшей рельефностью характеризуют, на мой взгляд, отношение российской власти к народу.

Первого я уже касался: это особенности нашей экономической реформы, явное стремление осуществить приватизацию так, чтобы побольше оставить за государством, поменьше отдать людям, а из последнего - побольше начальству, поменьше всем остальным. Столь же красноречива "либерализация" цен, которая заведомо должна была больнее всего ударить и ударила по наименее обеспеченным слоям населения.

Второй круг фактов относится к стилю политического поведения наших властей. Одно из главных впечатлений истекшего года - их быстро нараставшая закрытость. Даже для телевидения и прессы, не говоря уже о "человеке с улицы". С течением времени власть делалась все более высокомерной и замкнутой в себе, все более явно отдалялась от народа. Его мнения не спросили ни по одному из наиболее важных вопросов. Ни о принципах строительства суверенного российского государства, ни относительно "моратория" на выборы. Не поинтересовались его мнением даже тогда, когда готовились начать экономическую реформу, то есть то, что прямо и непосредственно затрагивало жизненные интересы буквально каждого жителя страны. Уж тут-то, кажется, как было не вынести на серьезное, действительно всенародное обсуждение главные, принципиальные аспекты реформы, включая и вопрос о том, кто именно должен был ее проводить и контролировать: неужели только правительство, иначе говоря, все тот же "аппарат"? Нет, обошлись мудростью нескольких самонадеянных молодых людей...

Зато сколь внимательна та же власть к солидному молчанию г-на Вольского, как предупредительна и уступчива она по отношению к генеральскому, председательскому и директорскому лобби!..

Первое время казалось, что все это объясняется какими-то побочными и временными причинами: необходимостью принимать решения в условиях экономического и политического цейтнота, невыработанностью демократических норм и процедур, нехваткой опыта и политического такта, в конце концов просто личными слабостями тех или иных деятелей. Лишь постепенно стало приходить понимание, что в подобном отношении власти к народу проявляется самая суть того нового общественного строя, который складывается в нашей стране. Строя, который именует себя демократическим, но имеет с демократией весьма мало общего. Строя, который хотя и отличается и отрекается от прежнего, но в основах глубоко родствен ему, служит его продолжением, наследует и воспроизводит его худшие черты.

Но если власть отдаляется от народа, не допускает его не только к решению, но даже к публичному обсуждению того, от чего зависит его собственная жизнь, если она окружает себя тайной и не считает за грех говорить народу заведомую неправду, то с какой стати народ будет уважать такую власть, дорожить ею и считать ее своей?

Сужу по себе, по своим близким и знакомым. Вспоминаю августовские дни прошлого года, сначала мучительно тревожные, затем исполненные радостного подъема. Впервые в своей жизни мы испытали тогда чувство полного единения с высшими руководителями России. Мы не хотели вспоминать ничего из того, что прежде ставили им в упрек. Мы любовались, мы гордились ими. Это были наши боевые товарищи, это была - можно ли было сомневаться? - народная, демократическая, наша власть! Такой полнотой общественного доверия не располагало, наверное, ни одно правительство на Руси! И надо же было суметь растерять его за столь короткий срок...

Когда вслед за праздником потянулись будни, то одно, то другое действие (или непонятное бездействие) наших любимцев стали вызывать чувство неловкости за них, недоумение, досаду, огорчение. Но и досадовали, и огорчались мы именно потому, что, как бы то ни было, продолжали считать их своими. Хватались за перо: ну что же вы! Неужели не понимаете?..

Увы, достучаться со временем становилось все труднее. И мало-помалу стали догадываться, что это мы, мы не понимаем. Не понимаем, что у этих людей, у этой власти просто-напросто иные критерии доброго и дурного, иные интересы, собственные, отличные от наших. Интересы не общества и уж совсем не демократии, а самой власти и тех сил, которые ей социально родственны и на которые она предпочитает опираться. А то, что мы считали досадными непоследовательностями и ошибками, есть в действительности как раз достаточно последовательное выражение этих интересов; то, в чем видели случайность, оплошность, есть не самом деле политика. Чужая политика чужой власти.

Сейчас так или примерно так думают уже многие, вероятно, большинство. Свидетельством тому являются небывало низкие рейтинги высших органов власти и должностных лиц по всем опросам общественного мнения за последние месяцы. И дело тут вовсе не в "непопулярных мерах", как принято объяснять. Просто люди разобрались что к чему.

"Реальный социализм" был классическим обществом отчуждения. Государственный строй, который утверждается в России в качестве его преемника, унаследовал это свойство и воспроизводит его едва ли не в увеличенном виде. Одна из характернейших черт нынешней российской власти, в равной мере свойственная обеим "ветвям", - равнодушие, безэмоциональность, духовная пустота. Если воспользоваться образом А.Камю - это государство "посторонних". Государство, которое пытается нащупать для себя некую новую идеологию - с культом богатства, идеей державности и официализированным православием без Христа, но у которого нет никакой философии, да и просто понимания своих обязанностей по отношению к обществу и человеку. Это государство, которому ничто по-настоящему не дорого: ни природа, ни культура, ни люди; для которого как бы потеряли всякую цену талант и знания ученого, инженера, врача, писателя, актера, мастерство, трудолюбие, опыт рабочего или земледельца. Честный труженик здесь никому не нужен -даже в большей степени, чем раньше. Вообще человек как таковой существует для этой власти лишь как некая среднестатистическая единица: он порой заставляет собой заниматься в качестве забастовщика или когда начинает стрелять, он путается под ногами в качестве объекта "социальной защиты", но к нему не испытывают ни уважения, ни интереса.

Нет сомнения, что такое отношение к человеку воспринято от тоталитарной системы, десятки лет приучавшей нас к тому, что "единица - вздор, единица - ноль". Но та власть по крайней мере хоть несколько стеснялась своего бездушия, эта же, напротив, даже как бы бравирует им. Раньше декламировали: "Все для человека" - и это было приторной ложью, теперь изрекают полупрезрительно: "Ничего не поделаешь, рынок - жестокая вещь". Но и это такая же неправда. Ибо рынок - прежде всего вещь справедливая, это открытая человечеством форма объективной оценки человеческих способностей и продуктов человеческого труда. Если труд квалифицированного инженера или хорошего врача ценится в этом государстве дешевле труда уборщицы, это происходит как раз вопреки законам рынка и говорит о том, что вместо него у нас по-прежнему царит все тот же произвол - спутник государственной экономики и недемократической власти.

Итак, через год после победы демократических сил мы должны констатировать поражение демократии и имеем типичную для недемократических режимов ситуацию: отчуждение государства от общества, его замкнутый, авторитарно-бюрократический характер. Народ и власть стали друг другу чужими. Таков закономерный результат кастовой, классовой политики российского руководства.

Сознают ли это наш президент, наши министры и депутаты, в особенности те из них, кто называет себя демократами? Или, несмотря ни на что, продолжают тешить себя иллюзиями, что являются-таки "слугами народа", выразителями общенациональных интересов? В таком случае им пора уже прозреть и сделать выводы относительно своей реальной исторической роли. Как бы то ни было, нам, рядовым гражданам, нет никакого резона разделять эти иллюзии, подкреплять их собственным самообманом.

ДВЕ ВАРИАЦИИ ОДНОГО ВАРИАНТА

Два пути лежали перед Россией после Августа, два основных варианта социальных преобразований. Разница между ними определялась существенно различными ответами на вопросы "кто?" и "как?". От кого будут исходить преобразования, кто их будет осуществлять: общество или только государство, народ или только власть, то есть практически "аппарат"? И, соответственно, как они станут протекать: быстро или медленно, с целью решительной ломки тоталитарного строя или же сохранения его в измененном, перелицованном виде?

Один вариант (по первому признаку его можно было бы назвать "низовым" или "народным", по второму - "радикальным") предполагал кардинальную смену власти, последовательную ее демократизацию, отмену каких бы то ни было преимуществ для прежнего правящего слоя и новых государственных чиновников, немедленную и массовую приватизацию земли и других средств производства под контролем и при самом широком участии населения. Другой вариант (по первому признаку я называю его "верхушечным", "аппаратным", по второму - "консервативным"), в свою очередь, означал бы, что преобразования также проводятся, но замедленно, только сверху, силами государственного аппарата, стремящегося, насколько это возможно, в новой политико-идеологической оболочке сохранить прежние общественные институты, порядки и отношения.

Пойти первым путем значило совершить антитоталитарную, демократическую революцию, итогом которой должен был явиться принципиально новый для нашей страны тип общества, с высокоэффективной рыночной экономикой и демократическим правовым государством. В свою очередь, следование вторым путем означало не что иное, как продолжение "перестройки". Пусть без Горбачева и КПСС, без клятв в верности "социалистическому выбору", более того, с готовностью действительно начать наконец "переход к рынку", но с удержанием командных позиций госсобственности и правящего класса. Наиболее вероятным результатом такого развития должна была на какой-то неизвестный срок стать некая гибридная общественная структура, так сказать, социализм с капиталистическим лицом.

Сегодня уже всякому ясно, что в России реализуется именно второй вариант, аппаратный и консервативный. Выбрав его, российское руководство тем самым сделало выбор между интересами общества в целом и его номенклатурной, привилегированной, преуспевающей частью - в ее пользу. В этом выборе обе ветви власти вполне сходятся между собою. Здесь - почва для их прежних, а возможно, и будущих компромиссов. Но как в свете изложенного интерпретировать их нынешнюю вражду, с упоминания о которой я начал и которую сейчас обычно трактуют как противоборство радикальных реформаторов с консерваторами?

На мой взгляд, подобная трактовка по меньшей мере неточна, ибо как реформаторами, так и консерваторами являются и те и другие, разница - лишь в степени обоих этих качеств, присущей каждой из сторон. Что же касается их спора, я охарактеризовал бы его как тяжбу двух тенденций внутри возобладавшего у нас консервативного варианта развития.

В самом деле, ну кто сегодня всерьез против рынка, тем более в той или иной мере и форме регулируемого? Кто против допущения в тех или иных пределах частной собственности, частного производства? Разве что горсточка "ортодоксов" типа Нины Андреевой. Так что прав Руслан Имранович: у нас все за реформы, и с этой точки зрения "правительство реформ" отличается от своих критиков справа только несколько большей активностью своего реформаторства да тем, что не все согласны с конкретным содержанием его планов и действий.

А с другой стороны, ни правительство, ни его оппоненты в Верховном Совете не покушаются на власть номенклатуры и не заходят так далеко, чтобы открыть шлюзы широкой, общедоступной приватизации земли и производства. Напротив, те и другие дружно городят частоколы всякого рода ограничений и препятствий этому делу в виде жестко заданных сверху "вариантов" процентных норм и пр. Так что и те, и другие, в сущности, консерваторы, защитники преобладания госсобственности и интересов правящего слоя, только одни - так сказать, мини-консерваторы, а другие - макси (с переходом в ультра). Политика "правительства реформ", вероятно, ближе интересам новой, более молодой и мобильной части бюрократии и технократии, вкусившей самостоятельности и рыночного азарта, ориентированной на частную и получастную собственность, возникающую в результате начальственной приватизации. Напротив, большинство Верховного Совета, по-видимому, в большей степени выражает интересы бюрократов и хозяйственников старой складки, которые хотя тоже не чужды рыночных притязаний, но крепче держатся за традиционные формы управления и присвоения.

Нет ничего удивительного, что в условиях нарастающего экономического кризиса нестабильность положения толкнула определенную часть бюрократии и ее "парламентских представителей" к более жесткому противостоянию с правительством и самим президентом. Однако нет оснований и преувеличивать глубину этого конфликта. Надо полагать, та и эта власть, та и эта часть правящего слоя на чем-нибудь вновь договорятся - скорее всего, опять за наш счет. И хотя с точки зрения демократии небезразлично, кто из них окажется в выигрыше, демократическим силам нет никакого резона отождествлять себя хотя бы и с мини-консерваторами, низводить себя до роли "партии поддержки" правительства (как "меньшего зла"). Не говоря уже о том, что поддержка "меньшего зла", поддержка вопреки собственному недовольству тем, что приходится поддерживать, не может не быть бессильной и вялой - у демократов, если они достойны этого слова, должна быть своя политика, свой независимый и твердый выбор. Выбор в пользу действительно радикальных общественных преобразований, в пользу принципиально иного варианта развития страны.

ПОВТОРЕНИЕ ПРОЙДЕННОГО

Избрав после Августа стратегию компромисса со старой номенклатурой и аппаратно-консервативную линию развития, притом сделав это за спиной общества и без какого-либо совета с ним, российское руководство взяло большой грех на душу, знает за собой этот грех и старается оправдаться. Наиболее развернутая попытка такого самооправдания власти - с опорой на горький опыт отечественной истории - содержится в телевизионном обращении Б.Н. Ельцина по случаю годовщины путча ("Российская газета", 1992, 20 августа). Посмотрим, насколько она основательна.

Исходный тезис: "Не дай Бог пережить другим то, что довелось нам: революции, войны с гигантскими жертвами и разрушениями... После путча Россия встала перед сложнейшим выбором. Сама обстановка толкнула страну опять в революцию".

Тут хочется сделать первую остановку. Прежде всего, что такое революция? Если иметь в виду революцию социальную (а не промышленную, сексуальную и пр.), то в общепринятом толковании это смена одного общественного строя другим. Как многократно засвидетельствовала история, формы революций могут быть очень различными (ср. Мирный Февраль и насильственный Октябрь), но содержание их именно таково. О какой революции шла речь в нашем случае? Б.Н. Ельцин ни здесь, ни далее не дает ей определения. Однако понятно, что это могла быть только революция антисоциалистическая. Что "обстановка толкала страну" к такой революции - это совершенно правильно. Но почему президент говорит "опять"? Разве России уже случалось переживать крушение тоталитарного строя? Своим "опять" он незаметно устраняет из разговора политическую и социально-экономическую суть дела, стирает разницу между демократической революцией и ее противоположностью - революцией социалистической.

Читаем дальше. "И тогда, и сейчас твердо убежден, такой путь был бы величайшей политической ошибкой и погубил бы Россию! Наш народ хорошо знает, что такое революция, как велики ее соблазны и как трагичны результаты".

Что такое антитоталитарная революция, знают сейчас уже многие народы - всех бывших социалистических стран Центральной и Восточной Европы (за исключением Югославии, где такой революции не было). Но можно ли считать эти страны погубленными, а судьбу их трагичной? Скорее напротив. Везде свои трудности, процесс революционных преобразований нигде не оказался легким, но все же везде дела идут лучше, чем у нас, и если не считать особой ситуации первых революционных дней в Румынии, победившая демократия нигде не пролила ни капли крови.

Между тем Б.Н. Ельцин продолжает задним число нагонять страх на своих слушателей: "Начнись этот шторм - никто не только в стране, но и в мире не смог бы его остановить. В сентябре-октябре мы прошли буквально по краю, но смогли уберечь Россию от революции, а человечество - от ее катастрофических последствий. В течение года звучало множество подстрекательских призывов вступить в жесткую конфронтацию, начать противоборство всех против всех (?! - Ю.Б.). Но ни один из них не нашел отклика в сердцах россиян. Ни одна искра недовольства не возгорелась в пламя гражданской войны".

Все рассуждения строятся, как видим, на элиминации содержания данной революции и на отождествлении всякой революции с насилием, гражданской войной. Однако это отождествление не выдерживает критики. Никогда демократия в России не была столь сильна, силы реакции же, коммунистическая номенклатура, напротив, столь слабы, подавлены и испуганы, как именно в сентябре-октябре 1991 года. А следовательно, никогда гражданская война не была у нас столь маловероятной, как в эти несколько революционных недель. Самые радикальные демократические преобразования могли тогда пройти безболезненно, не встретив сопротивления со стороны "бывших" (вспомнить их первоначальную реакцию на указ о роспуске КПСС). Напротив, с течением времени вероятность социальных взрывов, а тем самым и гражданской войны все более возрастает. Единственное, что невозможно оспорить в приведенных выдержках, так это сообщение, что российское руководство приложило специальные усилия, чтобы "уберечь Россию" (читай: российскую номенклатуру, ее власть и привилегии) от демократической революции.

"Мы выбрали, - заканчивает Б.Н. Ельцин, - путь реформ, а не революционных потрясений. Путь мирных перемен под контролем государства и президента. Считаю это нашей общей победой!"

В духе всего рассуждения президента реформы, мирные перемены противопоставляются здесь революции как нечто взаимоисключающее. Но революция и реформа подобным образом противостоят друг другу лишь в сознании людей, воспитывавшихся на "Кратком курсе истории ВКП(б)". Смена одного общественного строя другим, то есть революция, вполне может происходить в виде комплекса мирных социально-экономических и политических реформ. Именно так и протекают антитоталитарные революции в Венгрии или Польше. Словом "революция" обозначается при этом глубина, радикальность преобразований, словом "реформа" - сознательный, упорядоченный, законный способ их осуществления. Именно так могла бы протекать демократическая революция и в России. Но "государство и (!) президент" одержали у нас победу над обществом. Борис Николаевич ставит ее себе в заслугу, однако нам, рядовым гражданам, трудно разделить его чувства. Ибо это победа над нами, над нашими августовскими надеждами, победа над демократией.

Как видит читатель, речь президента дает достаточно поводов для возражений. Однако важнее не спорить с ним, а понять. Понять, что Августовская революция не просто угасла сама собою, в силу нашей гражданской пассивности, но была и целенаправленно погашена теми, в ком мы видели ее вождей. И что сделано это было в интересах того же (разумеется, неназываемого) социального слоя, некоторые представители которого через год соберутся на полузакрытый аукцион в Раменском. Два документа Б.Н. Ельцина, столь различные по конкретному содержанию и по жанру, обнаруживают в этом смысле нечто общее: единую логику политического поведения российского руководства и его уже стойкую привычку лукавить со своим народом, вести некую тайную игру у него за спиной.

И еще одно соображение напоследок. Если ссылки на историю, с помощью которых наш президент мотивирует свой послеавгустовский выбор, легковесны и неубедительны, то само по себе историческое осмысление современности - вещь безусловно полезная. Б.Н. Ельцин полагает, что, пройдя "буквально по краю", он уберег Россию от повторения ее печального опыта. Какое заблуждение! На мой взгляд, дело обстоит прямо противоположным образом: он и его коллеги, наоборот, помешали ей пойти по новой для нее дороге, столкнули в колею, подобную той, по которой - в другую эпоху, на другом витке истории - ей уже приходилось брести.

Да, как известно, в прошлом России уже пришлось, по крайней мере однажды, выбирать между радикальным и консервативным вариантом общественного переустройства. Это было в период отмены крепостного права, когда от того, получат ли крестьяне в полном объеме "землю и волю", зависело все дальнейшее развитие страны: пойдет ли она свободно по пути буржуазного прогресса или будет еще десятки лет влачить наследие прежнего строя.

Как и 130 лет назад, "сложнейший выбор" решен был российскими властями так, как им легче было решить, - в пользу тогдашнего правящего класса, в пользу ограниченного консервативного варианта реформы. Результатом явился так называемый "прусский" путь развития, обусловивший его замедленность и диспропорциональность, безземелье, бедственное положение большинства населения, резкость социальных контрастов, сохранение самодержавия. В конце концов все это неизбежно должно было разрешиться каскадом революций - со всем последующим, что выпало нам на долю.

Увы, печальный опыт не пошел нам впрок: подобно пореформенной России, Россия послеавгустовская по воле своих вождей, которым она излишне доверилась, избрала не лучший, а худший, консервативно-бюрократический вариант развития. Опять у нас складывается общество богатых и бедных с удаленной от народа, бесконтрольной и потому неумной властью. И каждая из ветвей этой власти стремится быть самодержавной. При этом Ельцин, подобно Александру II (или Горбачеву в 1990-1991 гг.), шаг за шагом сдвигается вправо (свежий пример - увольнение Е.В. Яковлева), а из-за спины хасбулатовского Верховного Совета все более нагло выставляется русский фашизм. Тем временем кризис в стране по всем линиям нарастает, общественная атмосфера все более накаляется. Как бы вместо той мирной демократической революции, которую Б.Н. Ельцин, Р.И. Хасбулатов и их коллеги постарались погасить, предотвратить, - как бы не пришлось нам за это в самом беде испытать "революционные потрясения" с действительно "гигантскими жертвами и разрушениями". История - дама мстительная: она не любит, когда ее пытаются обмануть и когда извращают смысл ее уроков.

- Может ли Россия сойти с аппаратно-консервативного пути развития и встать на путь энергичных и широких демократических преобразований?

- Почему бы нет? Это намного труднее, чем сразу после Августа, но остается возможным и сейчас. Однако потребуется коренным образом изменить характер власти, демократизировать политику.

- Но способно ли нынешнее руководство страны сделать свою власть и политику принципиально иной, повернуться лицом к народу?

- Очень сомнительно. Ведь для этого ему пришлось бы обрубить свою связь с номенклатурой и в корне изменить свои исходные установки. Боюсь, что эти люди, весь нынешний пласт руководящих политиков, за исключением нескольких белых ворон, вроде министра Эллы Памфиловой или отдельных депутатов, уже неспособны к такому повороту. "Чужая власть" не станет вновь "нашей", как бы трогательно и убедительно мы ни просили ее об этом, как бы преданно ни заглядывали ей в глаза. А значит, можно и нужно поддерживать те или иные конкретные ее шаги (например, робкие попытки правительства сдвинуть с мертвой точки аграрную реформу), можно в том или ином конкретном вопросе становиться на сторону одной из конфликтующих "ветвей", но в целом, я убежден, с этой нынешней властью демократам не по пути. Ее нужно менять.

- Каким образом?

@@@
Чужая власть