"Фактор Либермана" против "Фактора Чейни"

@@

Съезд демократов в Лос-Анджелесе утвердит кандидатуру Гора

2000-08-15 / Елена Шестернина



ВЫДВИНУВ Джозефа Либермана, сенатора штата Коннектикут, кандидатом в вице-президенты от демократической партии, Альберт Гор сделал весьма нетрадиционный ход накануне открывшегося вчера в Лос-Анджелесе съезда партии демократов. Съезд, который начался в окружении массы протестующих всех мастей и направлений, должен утвердить кандидатуру Гора на ноябрьских выборах. В принципе Либерман выгоден Гору по нескольким причинам: во-первых, он представитель еврейской общины - очень влиятельной в стране, во-вторых, он во всеуслышание критиковал Билла Клинтона за его связь с Моникой Левински, в-третьих, Гору надо было любым способом привлечь внимание к своей партии.

Советники Гора понимали, что в сложившейся ситуации, далеко не благоприятной для демократов, накануне их съезда, когда рейтинг Гора стремительно падал, необходимо сделать решительный шаг. Это удалось. Выбор Гора явно не был воспринят равнодушно. В США вновь заговорили о меньшинствах. На этот раз - о религиозных и национальных.

Если Гор будет избран президентом, то Либерман станет первым вице-президентом еврейской национальности и к тому же - ортодоксальным иудеем. Вопрос религиозной принадлежности президентов не обсуждался в ходе предвыборных кампаний с тех пор, как был избран католик Джон Кеннеди. К слову, сам Гор - баптист. В принципе для американцев религиозная принадлежность не играет особой роли. Согласно данным опроса общественного мнения, проведенного Институтом Гэллапа, 94% американцев при выборе не будут руководствоваться вероисповеданием кандидата. 92% избирателей проголосовали бы за претендента - еврея.

Выбором Гора, естественно, довольны в Израиле. По словам депутата Кнессета Моше Аренса, Либерман является "большим другом Израиля". Палестинцы прореагировали довольно спокойно. Представитель палестинской национальной администрации сказал: "Мы надеемся, что Гор и Либерман в случае избрания будут непредвзято относиться к обеим сторонам израильско-палестинского мирного процесса". Сам Либерман в интервью телекомпании Си-эн-эн, отвечая на вопрос о том, будет ли он руководствоваться прежде всего интересами Израиля в арабо-израильских конфликтах, заявил, что когда он был сенатором от Коннектикута, у него сложились "тесные отношения со многими арабскими лидерами, в том числе с палестинским лидером Ясиром Арафатом".

Возможно, при помощи Либермана с его "абсолютным морализмом" Гор сможет завоевать дополнительные голоса, прежде всего независимых избирателей. Он также может отобрать голоса лидера "зеленых" Ралфа Найдера, а быть может, и у республиканцев. Сейчас, после съезда республиканцев, Буш опережает кандидата от демократической партии на 14 пунктов, при этом лагерь республиканцев более консолидирован: из традиционно республиканского электората Буша собираются поддержать на выборах 92%, а из традиционно голосующих за демократов отдать предпочтение Гору готовы пока лишь 73%.

В последнее время в СМИ США появилось новое словосочетание - "усталость от Клинтона". Звучит почти как термин из курса психологии. Выбор демократами "моралиста" Либермана в данной ситуации играет явно против республиканцев: ведь те любят критиковать Клинтона прежде всего за его "аморальное поведение". Теперь, когда демократы приняли в свой лагерь человека, критиковавшего эту далеко не блестящую страницу из биографии президента США, у республиканцев остается меньше поля для критики. Дело в том, что во время сексуального скандала Клинтона и угрозы вынесения ему импичмента Либерман был в числе критиков президента. И это несмотря на то, что они знакомы уже тридцать лет. Еще в 1970-е годы Клинтон, будучи студентом Йельского университета, работал в предвыборном штабе Либермана, когда тот баллотировался на пост сенатора штата Коннектикут.

"Эти выборы - борьба тех, кто завоюет среднюю Америку", - сказал представитель демократической партии в конгрессе Томас Дэшл. Именно поэтому демократы уже не хотят быть просто демократами, а республиканцы традиционными республиканцами. Либерман не является исключением: с традиционных демократических позиций он выступает за сохранение права женщин на аборт, контроль над продажей и ношением оружия, повышение налогов, в то же время он более консервативен по сравнению с подавляющим большинством демократов по вопросам внешней политики и обороны.

Он явно расходится с Гором по целому ряду ключевых вопросов предвыборной кампании. Во-первых, вопрос образования. Еще несколько месяцев назад Либерман говорил о необходимости введения "ваучеров на обучение", а также выступал за приватизацию социального сектора. В этом его позиция почти полностью совпадает с республиканской. То же касается и вопросов обороны: здесь Либерман выступает за увеличение расходов. В вопросах внешней политики Либермана называют "самым консервативным демократом". Будучи сенатором, он поддерживал программу создания НПРО, постоянно голосовал против сокращения расходов Пентагона, поддерживал подписание Договора СНВ-2 и Договора о всеобъемлющем запрещении ядерных испытаний (ДВЗЯИ) и испытаний химического оружия. Во время президентства Буша-старшего Либерман поддержал войну против Ирака. Выступал он и за военные акции США и Великобритании против Ирака в 1998 году и НАТО против Югославии в 1999-м. Республиканец Ари Флейшер сказал: "Гор выбрал человека, чьи позиции более близки к губернатору Бушу, чем к нему самому".

Как воспримут выбор Гора, было ясно заранее. Чего не скажешь о выборе Бушем кандидатуры Чейни на пост вице-президента - ведь вполне очевидно, что в США найдется немало противников бывшего министра обороны. Многие аналитики полагают, что выбор кандидатур вице-президента не будет играть решающей роли на выборах. Быть может, это и так. Однако достаточно сравнить двух кандидатов от демократической и от республиканской партии, чтобы понять, что демократы и здесь далеко не в выигрыше. У Чейни по сравнению с Либерманом более внушительный послужной список. Политическую карьеру Чейни начал еще при Никсоне, при президенте Форде стал самым молодым в истории Белого дома руководителем аппарата администрации. Затем он был избран конгрессменом от Вайоминга. Во время президентства Рейгана поддержал программу "звездных войн" и встал на сторону администрации во время скандала "Иран-контрас". В администрации Буша-старшего занимал пост министра обороны США. В послужном списке Либермана только две высокие должности: в семидесятые годы он занимал пост сенатора от штата Коннектикут, затем - пост генерального прокурора штата, с 1988-го по настоящее время является сенатором от штата Коннектикут. На посту генерального прокурора он активно занимался вопросами прав потребителей, а на посту сенатора ставит вопросы окружающей среды, образования, обороны, экономического развития. С 1998 года Либерман ведет активную кампанию против видео-, аудио- и телепродукции порнографического характера и содержащей сцены насилия.

@@@
"Фактор Либермана" против "Фактора Чейни"
Good bye, America
Бардовское кино Петра Тодоровского
В Израиле новый президент
Ветеринар – на недра, а железнодорожник – на экологию!
Гастролер и назначенец
Десять лет - девять кабинетов и один президент

За спиной Сергея Иванова

@@

В кресле министра обороны вместо Анатолия Квашнина может оказаться Алексей Московский

2002-03-20 / Игорь Коротченко







28 марта исполняется год со дня назначения Сергея Иванова главой военного ведомства. Становление первого гражданского министра обороны проходило в условиях бескомпромиссной борьбы на пятом этаже беломраморного здания МО РФ. И можно констатировать, что пока многие важнейшие решения в сфере военного строительства зависят от позиции начальника Генерального штаба Анатолия Квашнина. А интеллигентный министр, бывший генерал-лейтенант СВР, как бы оказался на втором плане. Ситуация явно ненормальная. К тому же в электронных и печатных СМИ, причем разной направленности, в адрес министра все чаще звучат критические высказывания.

Сам Сергей Иванов считает, что развернутая против него кампания инспирирована недоброжелателями и носит заказной характер. Однако нет явных признаков, указывающих на то, что эта критика исходит именно от начальника Генштаба. Это было бы, очевидно, слишком примитивно. По данным "НГ", президент Путин на прошедшей 6 марта в Кремле встрече с группой депутатов заявил, что вопрос об отставке начальника Генштаба пока не стоит. Вместе с тем, насколько можно судить, Верховный главнокомандующий ВС РФ всерьез задумывается над тем, кто возглавит военное ведомство, если Сергею Иванову будет предложен новый государственный пост. А такой сценарий, полагают осведомленные источники в Минобороны, возможен после майского саммита президентов России и США.

Генерала армии Анатолия Квашнина называют одним из вероятных преемников Сергея Иванова. Тем более что многие другие возможные претенденты в борьбе за пост министра обороны или нейтрализованы, или уже не у дел. Так, бывший главком РВСН генерал армии Владимир Яковлев, конкурировавший с НГШ, сослан в Штаб по координации военного сотрудничества государств - участников СНГ. Главком ВМФ адмирал флота Владимир Куроедов, к которому благоволил президент, после катастрофы с АПЛ "Курск" не имеет реальных шансов выйти на первые роли. Командующему ВДВ генерал-полковнику Георгию Шпаку впору думать не о дальнейшем служебном росте, а о том, чтобы сохранить подчиненные войска, да и самого себя после комплексной проверки комиссии Генштаба, которую возглавляет Квашнин. И лишь один человек в высшем военном руководстве, способный составить возможную конкуренцию НГШ, оказался не "охваченным" - заместитель министра обороны, начальник вооружения ВС РФ генерал-полковник Алексей Московский.

Напомним, что накануне прошлогодних кадровых перестановок в Минобороны Алексей Московский назывался очень многими аналитиками как один из наиболее вероятных преемников маршала Игоря Сергеева. В то время генерал работал под патронажем Сергея Иванова в Совете безопасности, исполняя обязанности заместителя секретаря СБ РФ. Однако первым лицом в российский Пентагон президент отправил своего друга юности и сослуживца по Ленинградскому управлению КГБ.

55-летнего Алексея Московского можно отнести к категории генералов, делающих карьеру на паркете. Пика он достиг во времена Бориса Ельцина, хотя и не имел за плечами реального войскового опыта, не руководил боевыми частями и соединениями. В графе "образование" у Алексея Московского причудливое сочетание гражданских и военных технических вузов: Киевское высшее радиотехническое училище ПВО, Военная инженерная радиотехническая академия, Новосибирский государственный университет, Высшие оборонные курсы при Военной академии Генерального штаба. Так же извилист и его послужной список. Как следует из официальной биографии, Московский работал в области создания, испытания и развития вооружений и военной техники. Продвигаясь по карьерной лестнице, при поддержке первого заместителя министра обороны Андрея Кокошина к середине 1990-х годов он достиг должности первого заместителя Анатолия Ситнова - в ту пору начальника вооружения Минобороны. С треском уйдя из военного ведомства, в 1997 году Алексей Московский переходит вслед за Кокошиным в Совет обороны на должность заместителя государственного военного инспектора - секретаря Совета обороны РФ. А после упразднения этого органа, с мая 1998-го, становится заместителем секретаря Совета безопасности России.

В Совбезе Московский зарекомендовал себя искушенным аппаратчиком. Там он прошел школу выживания и кремлевского политеса. Несмотря на то что секретари СБ менялись как в калейдоскопе, один за другим (Кокошин, Бордюжа, Путин, Иванов), Алексей Московский при любых поворотах судьбы оставался на плаву. С последним же шефом, Сергеем Ивановым, ему просто крупно повезло. В окружении нового секретаря СБ, на фоне службистов из СВР, ФСБ и ФАПСИ он оказался одним из немногих представителей Минобороны, сумел понравиться Иванову, показал свою незаменимость и лояльность. Курировал оборонно-промышленное управление и вопросы обеспечения ВС РФ военной техникой. Принял активное участие в реализации поручения президента РФ о доработке программы вооружений и реформирования армии, которая, к слову, вызывает сейчас много нареканий. В итоге, уходя из Совбеза в Министерство обороны, Иванов забирает своего "серого кардинала" с собой.

В качестве начальника вооружения ВС РФ генерал-полковник Алексей Московский выдвигает и реализует идею единого заказчика - от солдатских портянок до межконтинентальных баллистических ракет, установив тем самым полную финансовую власть. В его руках - монопольный контроль за денежными потоками, системой госзаказов вооружений и военной техники (ВВТ). Между тем еще с весны прошлого года за ним тянется скандальный шлейф (проверкой некоторых фактов занимается ФСБ, заведено дело оперативной разработки), а в СМИ активно муссируются слухи о неоднозначных связях Московского с коммерческими структурами.

В последнее время Московский все активнее вторгается в сферу интересов председателя Комитета по военно-техническому сотрудничеству, заместителя министра обороны Михаила Дмитриева, курирующего по поручению президента России вопросы экспорта ВВТ. Начальник вооружения ВС РФ подчинил себе направление экспортного контроля (НЭК) Минобороны, лично возглавляет Комиссию экспортного контроля (КЭК) - ему передано право подписания паспортов экспортного облика ВВТ. Неоднократные и настойчивые попытки Анатолия Квашнина как-то нейтрализовать Московского были отбиты.

@@@
За спиной Сергея Иванова
Кредит недоверия
Лив Ульманн вместо Джоди Фостер
Неравный бой
Несостоявшийся художник Леонардо
Новый посол США в Москве
Париж для себя

Региональная организация под бременем глобальных проблем

@@

К 25-летию Хельсинкского Заключительного акта

2000-08-01 / Владимир Иванович Сосновин - кандидат исторических наук.







Советская делегация во главе с Леонидом Брежневым на совещании в Хельсинки.

Фото ИТАР-ТАСС

ПОДПИСАНИЕ Хельсинкского Заключительного акта 1 августа 1975 года - важнейшая веха послевоенной истории. Пожалуй, ни с одним дипломатическим мероприятием этого периода не связывалось столько несбывшихся надежд, столько разочарований. И в то же время Заключительный акт в определенном смысле стал шедевром дипломатии Запада в противостоянии с Востоком.

Созданное в середине 1960-х годов как средство регулирования отношений между "капиталистическим" и "социалистическим" блоками, Совещание по безопасности и сотрудничеству в Европе - СБСЕ (на Будапештском саммите в 1994 было принято решение о переименовании Совещания в Организацию по безопасности и сотрудничеству в Европе - ОБСЕ) отразило всю сложность противоречий системы международных отношений эпохи холодной войны.

Советская внешняя политика с самого начала рассматривала общеевропейский процесс как средство достижения стабильности в Европе, механизм обеспечения надежных международных правовых гарантий территориальной целостности Советского Союза и его политической "сферы влияния" в Европе и во всем мире. Определенные расчеты связывались и с тем, что деятельность ОБСЕ поможет смягчению ограничений на торговлю с передовыми странами Запада и облегчит трансфер из них в СССР новых информационных технологий. Руководство бывшего СССР полагало возможным осуществление своих расчетов на обеспечение стабильности по периметру советских границ при одновременном проведении собственного экспансионистского курса в Азии, Африке и Латинской Америке.

Подписание в 1975 году, спустя три месяца после военно-политического поражения США во Вьетнаме, Хельсинкского Заключительного акта символизировало триумфальный зенит достижений этой двуединой внешнеполитической линии Леонида Брежнева и его окружения.

Однако спустя чуть больше десятилетия границы европейских государств-подписантов Заключительного акта претерпели серьезнейшие изменения, четыре из них (СССР, ГДР, ЧССР, СФРЮ) вообще прекратили свое существование, кровопролитные военные конфликты потрясли страны Закавказья, Молдавию, Россию (Чечня), Югославию. Трудно найти в истории более яркий по масштабности и последствиям пример несоответствия зафиксированной на бумаге политической воли реальному развитию последовавших событий.

Произошло это прежде всего потому, что наивной линии Кремля на гарантирование своих границ посредством бумажных договоренностей Запад противопоставил в ОБСЕ внешне ничем не примечательную "третью корзину". То был набор в общем-то достаточно банальных стандартных демократических свобод и гражданских прав, продвижения которых тем не менее оказалось достаточным для того, чтобы в сочетании с другими, естественно, средствами использовать внутренние слабости советского режима и разрушить своего главного противника в холодной войне.

Пока СССР и США обескровливали себя в безумной гонке дорогостоящих вооружений, на международной арене возникли новые влиятельные центры силы, которые стали реально оспаривать доминирование в традиционной схеме мирового баланса сил. К ним можно отнести и набирающий силу Европейский союз, и Японию, динамично развивающийся, несмотря на трудности, Китай и др. Некоторые из них противоречат друг другу и, таким образом, содержат в себе семена новых возможных конфликтов.

Но главная опасность заключается, пожалуй, не в возникновении новых амбициозных "центров силы", стремящихся к доминированию на международной арене, а в нарастающем потоке глобальных проблем, обрушившихся на человечество.

Это реальные угрозы среде обитания, потепление мирового климата, волна международного терроризма, продолжающееся увеличение разрыва между богатыми и бедными странами, демографический взрыв (неконтролируемый рост рождаемости в развивающихся странах), дефицит топлива и энергоносителей, разгул криминалитета и моральная деградация.

Упомянутые глобальные вызовы требуют совершенно новой организации международного сообщества, отказа от традиционных государственно-правовых ценностей, зафиксированных еще в Вестфальских мирных договорах 1648 года, но в настоящее время препятствующих выживанию цивилизации.

По-настоящему новый миропорядок не может базироваться на лидерстве одного национального государства, как, впрочем, на лидерстве государств вообще. Неприемлема для него и старая утопическая концепция "мирового государства" в качестве прикрытия господства какого-либо одного государства, одного "центра силы", одного военно-политического блока или объединения транснациональных корпораций. Скорее речь должна идти об объединении, базирующемся на универсальном общественном мнении, при учете конкретных интересов всех без исключения членов не международного сообщества, но человечества как такового.

Роль ОБСЕ в формировании "гуманитарного" миропорядка представляется уникальной по двум причинам. Во-первых, потому что, как говорил бывший генеральный секретарь Организации (нынешний посол Италии в России) Джонкарло Арагона 14 октября 1997 года на семинаре во Флорентийском Европейском университете, "с самого начала Хельсинкского процесса СБСЕ рассматривало безопасность более, чем вопрос военной безопасности. Одним из главных элементов нашей концепции безопасности является так называемое человеческое измерение. Хотя определения человеческого измерения нет ни в одном документе, это намного более широкое понятие, чем права человека. В наиболее широких концептуальных рамках оно включает все аспекты человеческого фактора в вопросы мира и безопасности".

Во-вторых, потому что ОБСЕ революционизировала классические принципы международных отношений, поставив человека выше государства. Важное значение в этом отношении имел принцип, зафиксированный сначала в Парижской хартии ОБСЕ (1990 г.), а затем в Московском (1991 г.) документе ОБСЕ. "Обязательства, принятые государствами в области человеческого измерения ОБСЕ, - говорится в этом документе, - являются предметом прямой и законной озабоченности всех государств-участников и не относятся исключительно к внутренним делам заинтересованных государств".

Новая политическая обстановка, сложившаяся в связи с прекращением существования Советского Союза, предоставила ОБСЕ уникальные возможности на пути превращения в международную организацию нового типа - организацию, ориентированную на потребности не только государств, но и людей. Гуманитарное измерение из хитроумного оружия времен холодной войны должно было бы действительно стать ориентиром в практической деятельности Организации, которая естественным путем должна была бы прийти на смену всем военно-политическим блокам, включая НАТО и ЗЕС, на пространстве от Ванкувера до Владивостока. "Мы полагаем, - говорил российский представитель на совещании по подготовке Будапештского саммита ОБСЕ, посол Юрий Ушаков, - ОБСЕ должна играть центральную роль в обеспечении безопасности и стабильности в Европе посредством координации усилий других региональных организаций, включая НАТО. Если вы хотите решать европейские проблемы с Россией, то ОБСЕ для этого подходящая организация... Мы не являемся членами ни НАТО, ни Европейского союза".

Серьезную попытку определить новое лицо ОБСЕ в условиях после окончания холодной войны представляли предложения России о формировании новой модели безопасности для XXI века. Осенью 1994 г. на Будапештской встрече ОБСЕ на высшем уровне российская сторона предприняла инициативные шаги с тем, чтобы способствовать качественному повышению уровня СБСЕ, превращению Совещания из, по общепринятому тогда дипломатическому жаргону, "бродячего цирка" в стабильную организацию с постоянным секретариатом и местонахождением руководящих органов. Эти предложения были приняты. Тогда же было определено и место штаб-квартиры этой организации - Вена.

В обстановке отката от эйфории первых дней окончания холодной войны к холодному миру Россия предложила международному сообществу свое видение новой модели безопасности для Европы XXI века.

Основные принципы этой модели заключались в следующем:

1. Безопасность новой демократической Европы может быть только общей и глобальной.

2. Безопасность граждан должна составлять сердцевину новой европейской безопасности. Этот угол зрения давал возможность по-новому увидеть новые угрозы и конкретные риски невоенного характера, с которыми столкнулись народы Европы на рубеже XXI века. (К ним российская дипломатия относила экологические проблемы, международную преступность, массовую неконтролируемую миграцию и др.)

3. Единство демократической Европы предполагает неделимость безопасности европейских народов. Ни одно государство не имеет права укреплять свою безопасность в ущерб безопасности других.

4. Партнерство в новой Европе предполагает взаимные усилия со стороны государств и международных организаций в строительстве общей безопасности. ОБСЕ и НАТО, Европейский союз и СНГ, многие международные организации не являются конкурентами, так как они не являются более взаимоисключающими факторами европейской политики.

Будапештский саммит действительно подтвердил намерение государств-участников развивать потенциал ОБСЕ как регионального соглашения по смыслу главы VIII Устава ООН в сфере деятельности по предотвращению конфликтов, включая оказание содействия в постконфликтном восстановлении.

Стремление российской дипломатии продвинуть под эгидой ОБСЕ идею единой Европы без разделительных линий столкнулось, однако, с весьма жесткой линией западных партнеров на сохранение своей собственной структуры безопасности с НАТО и ЗЕС как центральными звеньями этой системы.

Предложения Москвы были восприняты западными партнерами по Организации в духе холодной войны - как стремление России предотвратить расширение НАТО на Восток и обеспечить "свои" интересы в СНГ.

Дальнейшее развитие европейского процесса пошло скорее под знаком формирования новых разделительных линий, а не конструктивного сотрудничества в области формирования надежного механизма поддержания международной безопасности.

В этом процессе определилась и роль, уготованная ОБСЕ западными партнерами в качестве "монитора" за соблюдением прав человека, прежде всего на восточной половине пространства Организации. При этом нередко выдвинутые без учета национальной специфики требования соответствия общепринятым в ОБСЕ правочеловеческим стандартам и нормам становятся своеобразными орудиями вмешательства во внутренние дела суверенных государств, инструментом геополитической стабильности в целых регионах. Ярким подтверждением тому является прошлогоднее вторжение натовских войск в Югославию.

Кризис государственности, во многом спровоцированный передовыми западными государствами в 90-е годы на Востоке, продолжается теперь и на Западе. Во многократно ускорившемся политическом процессе современности необратимо возросла роль человека. Как его сильных, так и слабых сторон. На наших глазах возрастает значение "теневых" экономик, огромное значение приобретают мафиозные структуры, под контроль которых переходят целые отрасли народного хозяйства, а то и государственные структуры. В западных демократиях господствует повсеместная аллергия в отношении государства.

Классической государственности Запада угрожает не только криминалитет. Множится число различных неформальных неправительственных организаций, как правило, демократического характера. Хотя демократическая тенденция в формировании новой системы международных отношений подчас слабо прослеживается в политической практике конкретных государств, тем не менее она присутствует во всех значительных событиях международной жизни и проявляется, подчас, через субъективный фактор - деятельность отдельных конкретных личностей. В этом, в частности, находит выражение обратная сторона глобализации международных отношений, заключающаяся в значительном возрастании человеческого фактора и роли личности и конкретного человека в целом.

В августе 1999 года, например, имел место характерный в этом отношении эпизод на сессии подкомиссии ООН по поощрению и защите прав человека. В ходе этой сессии развернулась острая дискуссия вокруг проекта резолюции "Смертная казнь, касающаяся несовершеннолетних преступников". Камнем преткновения стало упоминание в нем конкретных государств, не соблюдающих международные стандарты, которые относятся к применению смертной казни.

В результате раздельного голосования параграфов проекта был сохранен "черный список", в котором наряду с Ираком, Пакистаном, Саудовской Аравией, Йеменом, Нигерией, Суданом фигурировали и США. В результате было прямо сказано, что за последние два года (1998 и 1999 гг.) несовершеннолетние были казнены только в США.

Особого внимания, на наш взгляд, в этом эпизоде заслуживает тот факт, что все попытки постоянных представителей США и Соединенного Королевства убедить британского же независимого эксперта, инициировавшего эту резолюцию, отказаться от идеи упоминания США успехом не увенчались. Проект в целом был принят большинством голосов.

Из этого маленького факта следует, что международные организации в наше время могут стать самостоятельными центрами формирования международного общественного мнения, способными оказывать активное воздействие на политику отдельных государств. Для этого, однако, необходимо, чтобы исходящая от них политическая воля представляла действительно согласованную волю международного сообщества, а не была отражением устремлений правящей элиты того или иного, пусть самого большого и влиятельного, государства.

К сожалению, несмотря на солидный "послужной список", ОБСЕ пока еще намного ближе к тому, чтобы называться "элитарным дипломатическим салоном имени князя Меттерниха", чем средоточием усилий международного сообщества по выживанию в XXI веке. Прежде всего, организация, выросшая под знаком борьбы за права человека и демократию, носит исключительно замкнутый и аристократический характер. На официальных заседаниях ОБСЕ в присутствии журналистов еще никто не сказал и двух связных слов.

Во-вторых, ОБСЕ продолжает оставаться келейной дипломатической организацией, в работе которой не участвуют, хвала исключениям, ни представители общественных организаций, ни специалисты. На высоком профессиональном уровне поддерживается только работа на "профильном направлении" защиты прав человека. Да и то благодаря тому, что, как и в годы холодной войны, она обслуживает нужды США и их союзников по НАТО.

@@@
Региональная организация под бременем глобальных проблем
Ромео на тропе войны
С афганским опытом в Ирак
Соловецкая цивилизация
Титаник пошел ко дну
Упущенная возможность
Хруст костей под сапогами Фемиды

Чтобы правильно задать вопрос, надо знать большую часть ответа

@@

К обсуждению проекта российско-белорусского Договора

1999-10-20 / Константин Затулин Константин Федорович Затулин - директор Института стран СНГ.



НЕ ПРОШЛО и двух лет с тех пор, как на белорусской земле был подписан приговор Союзу ССР, как осенью 1993-го правительства России и Беларуси приступили к переговорам об объединении денежных систем. Сам факт этих переговоров, вызвавших в их начале такое волнение в рядах российских либерал-реформаторов, удостоверил простую истину: может быть, России с Туркменией или Азербайджаном и необязательно жить в составе одного государства, но Россия и Беларусь - две части одного целого.

Прошло еще шесть лет. Граждане двух стран успели пожить и в Сообществе, и в Союзе России и Беларуси. Сегодня опубликован проект Союзного государства России и Беларуси. И каждый раз мы - журналисты, политики, представители "элиты" - с умным лицом задаем умный вопрос нашему народу: "А хотите ли вы жить в одном государстве с Беларусью и белорусами?". И, к удивлению некоторых, подавляющее большинство - определенно "за". Что удивительно в самом деле, учитывая, сколько раз своими действиями или бездействием наша власть компрометировала идею российско-белорусской интеграции, сколько раз мы топтались на месте или шли вспять в процессе объединения. Ведь то, с чего начинали - объединение денежных систем, - это то, чего не смогли достичь, успели забыть, и что теперь вновь становится изюминкой очередного революционного проекта воссоединения с Беларусью.

Конечно, замечательно, что новый проект вынесен на новое всенародное обсуждение, и власть приникла ухом к стетоскопу, пытаясь уловить самые сокровенные пульсы наших славянских сердец. В желании нашего президента бесконечно обсуждать с народом каждую былинку, травинку и бумажку в этом деле есть даже что-то трогательное, учитывая привычки и послужной список Бориса Николаевича. Но бесконечными обсуждениями нельзя заменить недостаток понимания и политической воли, необходимой для создания реального Союзного государства с Беларусью. "Чтобы правильно задать вопрос, надо знать большую часть ответа", - как сказал Роберт Шекли, совершенно иностранный и России, и Беларуси.

Опубликованный проект создания Союзного государства обнаруживает растерянность авторов перед стоящей проблемой: как пойти навстречу народам в деле воссоединения, не достигнув договоренности двух правящих элит и оставаясь в прокрустовом ложе национальных конституций? По прочтении документа для меня и без последних критических высказываний президента Беларуси не подлежит сомнению, что, вопреки нагнетавшимся слухам, Ельцин и Лукашенко не смогли прийти к согласию по основным политическим вопросам, прежде всего - по вопросу о будущей роли Александра Лукашенко, по вопросу о гарантиях белорусской самостоятельности в рамках Союзного государства. Признаком этой недоговоренности является царящий в большинстве политических статей Договора формальный принцип равноправия двух сторон. Вирус "одна страна - один голос" или, если угодно, "каждой твари - по паре" в руководящих органах Союзного государства сводит на нет все усилия по реальному объединению России и Беларуси так же, как до этого он на корню убил перспективу превращения СНГ в дееспособный механизм интеграции. Полное и безоговорочное равноправие граждан объединяющихся государств - необходимое условие всего процесса, но даже самый безответственный парламент России не в состоянии передать суверенные полномочия Российской Федерации в ведение неких наднациональных органов Союзного государства, скроенных по принципу полнейшего равноправия двух разновеликих частей, России и Беларуси.

Правда, в документе делается шаг навстречу жизни, когда речь заходит о порядке избрания нижней палаты союзного парламента и формировании суда Союзного государства (предполагается, что в России избирается 75, а в Беларуси - 28 депутатов палаты общего парламента. Из девяти судей союзного суда шестеро могут представлять одно государство). На самом деле наши президенты подсознательно, почти по Фрейду, делают избираемую напрямую нижнюю палату парламента и суд единственными действительно общими атрибутами Союзного государства только потому, что привыкли воспринимать эти институты власти как второстепенные, подчиненные своей воле. Авторы - и в этом видна рука президентских команд - согласны и на единую денежную единицу, и на исключительные полномочия единого эмиссионного центра, и на другие далеко идущие договоренности в экономике до тех пор, пока это впрямую не затрагивает политических прерогатив, вопроса о власти. Поэтому, договорившись о единой валюте, не стали договариваться о настоящем бюджете и бюджетной процедуре Союзного государства: в соответствии с проектом, союзный бюджет по-прежнему формируется не за счет налогов и сборов, а путем добровольных пожертвований, "ежегодных согласованных отчислений государств-участников".

Почему вместо полнокровного единого государства предлагается его бледная тень, иссушенная заботой о регламентном равноправии? Потому что Беларусь видит в принципе равноправия главную гарантию учета своих интересов в Союзном государстве. Почему Беларуси, а точнее - ее руководству, правящей политической элите - нужна именно такая, формальная гарантия? Потому что нет настоящей политической договоренности с российской элитой, потому что не предложено других, неформальных гарантий и потому, что по опыту шести лет переговоров доверять российскому руководству нельзя - запросто обменяют на Шеремета или аплодисменты западного сообщества. Почему, наконец, правящие в России круги, имея вроде бы все козыри на руках, оказываются всегда не готовы к настоящему диалогу, к приемлемому для Лукашенко предложению? Потому что продолжают, не веря в свой собственный авторитет, бояться его претензий на верховную власть в России, потому что сами себя запутывают и запугивают сложностью изменения российской Конституции.

До тех пор, пока действующая Конституция Российской Федерации не будет изменена ради объединения с Беларусью, будет продолжаться унылое "всенародное обсуждение" - как все изменить, ничего не меняя (а объединение с Белоруссией действительно изменяет вектор происходящего не только в СНГ, но и внутри полураспадающейся России). Перед нами - очередной временный, компромиссный, переходный документ. В нем нет ничего особо нового, но нет и ничего страшного. Страшна только потеря времени и темпа - они безвозвратны в этом единственном сколько-нибудь реальном интеграционном проекте России. Неприятно, что Россия вновь сама себя высекла, расписавшись в неполном служебном соответствии своей управленческой элиты, все еще далекой от понимания остроты новых национальных интересов и способности их обеспечить (на Беларусь нечего кивать, если заинтересованная в ней Россия больше и населеннее Белоруссии в десятки раз). Нельзя же в самом деле всерьез надеяться на референдум с сакраментальным вопросом об объединении, который нам, в отсутствие договоренности президентов и правительств, продолжает предлагать вроде бы неглупый Николай Гончар?

@@@
Чтобы правильно задать вопрос, надо знать большую часть ответа