"Кони" скачут по Москве

@@

В конце номера

2001-04-20 / Ольга Яковлева



НА ДНЯХ на Московском ипподроме прошел показ коллекции спортивной шахматной формы, разработанной модельером Ольгой Фешиной по заказу Международной шахматной ассоциации (FIDE). Представленные модели - это только часть новой коллекции прет-а-порте с интригующим названием "Ход конем. Магический квадрат. Объединить слои". Сначала манекенщицы продемонстрировали "одежду для умных" на самом ипподроме, а потом двинулись по Тверской от Пушкинской до Триумфальной площади и по Большому Каменному мосту. Столь странное дефиле Ольга Фешина объяснила тем, что в Москве много широких улиц, как нельзя лучше приспособленных для проведения подобных акций. Она считает, что модным показам из разряда эксклюзивных нужно "стать естественным и повседневным событием". Действительно, сколько уже можно задыхаться на полуночных показах мод в прокуренных клубах? Весна на дворе. Пора разоблачаться и выходить на улицы города.

Шахматная тема определяет идеологию всей коллекции, представленной спортивным, классическим и просто нарядным направлениями одежды. Специально для тренировок, а также сеансов быстрой и одновременной игры Фешина разработала хлопковый комплект: спортивные брюки и легкую куртку. Но главной одеждой шахматиста все-таки остается классический костюм для наиважнейших шахматных турниров и показательных выступлений. Впервые шахматная коллекция была опробована на "клиентах" во время мирового турнира быстрой игры в Каннах, проходившего с 21 по 25 марта. Гроссмейстер из России, Александра Костенюк играла в костюме от Фешиной. Ей очень понравились брюки и приталенная куртка в сочетании с трикотажной майкой.

Действуя по принципу "не навреди хрупкому организму шахматиста", Фешина отказалась от суперсовременных синтетических тканей и выбрала для коллекции натуральные материалы: шерсть и хлопок с небольшим добавлением лайкры. Основные цвета моделей: черный и белый. За основу кроя некоторых деталей Фешина взяла квадрат, а в качестве орнаментальных украшений - шахматные фигуры.

@@@
"Кони" скачут по Москве
"Корабль дураков" поплывет по Москве-реке
8 Марта и призрак феминизма
Атака на фаната
Борис Ельцин: "Терроризм объявил войну России"
Бхутто хотели убить два министра и разведчик?
Возможны ли повторные выборы в США?

Госсовет на пленэре

@@

Тобольск встретил Медведева внеплановым снегопадом, энтузиазмом граждан и усиленными нарядами милиции

2008-03-28 / Анна Щербинина







Дмитрий Медведев (справа) объяснил стране тонкости подхода к проблеме малого бизнеса.

Фото автора

Вчера избранный президент провел свой первый Госсовет в сибирском городе Тобольске. Мероприятие было посвящено проблемам малого и среднего бизнеса, однако стало двойной презентацией: Дмитрий Медведев показал себя стране, а граждане в лице тоболяков выступили гостеприимными хозяевами.

К приезду избранного президента тоболяки готовились с особым трепетом. Хотя Тобольск давно приобрел статус туристического центра Западной Сибири, а его белокаменный кремль номинировали на «7 чудес России», город нечасто посещали первые лица государства. Визит Медведева жители древней столицы Сибири отнесли к разряду событий незаурядных и грандиозных. С особой тщательностью чистили дорожные службы центральные улицы города. Но как назло всю неделю валил снег, что несвойственно в это время года даже Сибири. Улицы города и площади неустанно патрулировались. Постовые стояли не только на каждом перекрестке, но едва не у каждого фонаря. В помощь местной милиции был отправлен тюменский милицейский десант.

Маршрут следования президентского кортежа и объекты, которые высокие гости намерены были посетить, держались от горожан втайне. И тем не менее каждый в душе надеялся, что именно ему повезет и он увидит вблизи нового президента. Когда нас, журналистов ведущих российских и областных СМИ, пригласили в автобус, чтобы отвезти на два тобольских предприятия, значившихся в плане посещения Медведевым, на площади перед зданием горадминистрации появилась старушка. И сколько фээсбэшники ни объясняли ей, что здесь президент не появится и она напрасно мерзнет, старушка стояла на своем: «Не гоните меня, сыночки, я хоть одним глазком на президента посмотрю». Огромная толпа любопытствующих собралась у отеля «Славянская» в надежде, что Медведев остановится именно здесь. Детвора толпилась вдоль центральных улиц.

@@@
Госсовет на пленэре
Заложники времени
Злостный папа
Львов готов принять миллион паломников
Мигрантов в СНГ все больше
На улицах Тбилиси появились танки
Парк без деревьев

Первомайское соцсоревнование

@@

Гражданский протест стремятся растворить в народных гуляньях

2009-04-30 / В подготовке материала участвовали спецкоры "НГ": Владимир Терлецкий (Екатеринбург), Андрей Серенко (Волгоград), Александр Шаповалов (Ростов-на Дону), Ян Гордеев (Республика Татарстан).







Россиянам напомнили о праздничных разнарядках.

Фото Романа Мухаметжанова (НГ-фото)

В регионах, по данным «НГ», объявлено негласное соревнование на самую массовую первомайскую демонстрацию. При этом новые власти повсеместно возрождают советскую практику добровольно-принудительного формирования праздничных колонн. На этот раз шествиям стараются придать подчеркнуто аполитичный характер. Оппозиция обвиняет местных руководителей в стремлении растворить гражданский протест в народных гуляньях.

В управлении культуры Архангельска «НГ» сообщили, что 1 мая на улицы города выйдут 10 тыс. человек. Заявки оформлены, разрешения манифестантами получены. По словам начальника управления Глафиры Балеевой, «в городе восемь округов, которые будут формировать свои колонны. Поступили заявки и от руководителей предприятий».

Корреспондент поинтересовалась в городской мэрии, каким образом удалось властям организовать немаленький контингент в городе с населением в 360 тыс. человек? «Кто-то заявки подает, а что-то решается на уровне администрации округов, – вносит коррективы в схему формирования колонн помощник замглавы города Ольга Корочкова, – в администрации округов города формируются цифры, они сами предполагают, какие размеры колонн пойдут, – кто-то с транспортными средствами, кто-то без них».

@@@
Первомайское соцсоревнование
Петербург устал...
Ранний "Гамлет"
Революционеров изгоняют из Саратова
Семь лет локальной гражданской войне
Смертоносный вал в ставропольской степи
Странные мужчины и обычные женщины Педро Альмодовара

Страсти по-эстонски

@@

Писателю все равно, в какой стране жить, утверждает Елена Скульская

2001-06-08 / Виктор Калашников, Марина Калашникова В Эстонии всегда было деятельным русское культурное сообщество. От того, как чувствуют себя русские интеллектуалы в Эстонии, зависит, сохранятся ли в этой балтийской стране русский язык и русская культура. Сегодня это - один из приоритетных предметов заботы эстонских властей и международных организаций. И потому, что вступление в ЕС и НАТО требует соблюдения международных стандартов в области прав национальных меньшинств. И потому, что все обеспокоены тем, окажется ли посреди Европы враждебно настроенный или открытый европейским ценностям "анклав" России. И потому, что, как оказалось, что сама эстонская культура уже давно получает интеллектуальный драйв от культуры российской, помогая, в свою очередь, выживать самым нестандартным ее частям. Одна из самых ярких представительниц "русской эмиграции" в Эстонии - писатель, поэт и журналист Елена Скульская - рассуждает о том, что утратила и что приобрела русская творческая интеллигенция в независимой Эстонии.



-ЕЛЕНА ГРИГОРЬЕВНА, как изменилась жизнь русской творческой интеллигенции после восстановления независимости Эстонии? О чем теперь здесь пишут русские писатели и журналисты?

- Я полагаю, что для литератора не имеет ни малейшего значения, в какой стране жить. Потому что писатель выводит свои слова на бумагу, а не на улицы города. Ощущение государственности, с которой ты имеешь дело, это - вопрос литературного вкуса. Вы можете рассматривать его как в "Процессе" Кафки или как в "Приглашении на казнь" Набокова. Набоков, в частности, сказал, что самое лучшее состояние государственности - это когда президент в вашем сознании не может выглядеть больше, чем величиной с почтовую марку с его портретом. Поэтому мне думается, что все это - разговоры на языке трамвайных перебранок. А язык трамвайных перебранок в любой стране абсолютно одинаков. В какой бы стране вы ни оказались.

Моя родина - это русский язык и русская культура. Наша жизнь находится не в политических пространствах, а исключительно в личности - там, где мы любим, где нас понимают и где наше одиночество может быть разделено.

- Изменилось ли как-то ваше ближайшее окружение? Потеряли или обрели вы единомышленников среди русских и эстонцев?

- Всякий творческий человек живет так, что друзей за письменным столом у него гораздо больше, чем друзей за обеденным столом. Друзья - это книги, которые стоят на наших полках, это встречи, которым посчастливилось состояться в жизни. Реальных людей, с которыми мы постоянно общаемся, гораздо меньше. И чем больше вы пишете, чем больше вы думаете, тем меньше остается этих людей. Когда я сажусь за письменный стол, я нахожусь в контексте своей родины.

- Надо понимать, родины духовной. Ну, а физически вы где себя больше ощущаете на родине? Ощущаете ли вы ностальгию по России или по Грузии, где вы когда-то жили?

- Я осмелюсь напомнить дорогие мне слова выдающегося эстонского поэта Юхана Вийдинга: "Я - эстонец, родился на этой земле, но чувствую здесь себя эмигрантом". Поэт и художник должен везде чувствовать себя эмигрантом. Если это чувство исчезнет, он перестает творить. Замечательный эстонский писатель Тед Каллас придерживался той же точки зрения: "Поэт, художник, артист - всегда и везде эмигрант".

Современная русская литература во многом определена тремя эмигрантами: поэзия - Иосифом Бродским, вне ритмики и стилистики которого сегодня не живет ни один русский поэт; проза - Набоковым, в которого мы упираемся в изощрениях, исканиях, мимикриях; а самый демократичный слой и самое широкое литературное пространство определено прозой Сергея Довлатова. Я буду утверждать, что талант Довлатова по-настоящему сформировался и достиг своего блеска сначала в эмиграции в Эстонии, а затем - в Америке. Когда человек находится вне комфортности речи и общения, он научается опрятности и пригляду за своим дарованием. Он лишается той расхристанности, требовательности к своим несчастьям, к которым побуждает нас своя родная среда.

- Вы говорите о значении эмиграции только для русской литературы или обобщаете?

- Я думаю, что только в российской культуре перемена места всегда была переменой участи и переменой нравственности. Для нас география - это наука о нравственности. Что дала эмиграция русской литературе? Когда русская литература уж слишком приближалась к жизни, эмиграция напоминала ей о смерти. На протяжении более 70 лет мы были лишены человеческих радостей, связанных с поездками, со знанием, с выбором. У нас ничего не было, кроме книг. У нас в начале было слово и в конце было слово. У нас не было фильмов - мы только слышали о них. У нас не было знания другой жизни - мы были за "железным занавесом". Мы знали, что там живут люди с песьими головами, и больше ничего.

Раньше можно было быть просто писателем - все знали, все читали. А сейчас, наверное, нужно иметь отношение к газете, к телевидению, к журналистике, чтобы как-то обратить на себя внимание. Правда, это больше касается русских, у эстонских писателей положение иное. Эстонская литература и искусство были всегда необыкновенно востребованы у себя на родине. Уж они-то все имеют право сказать, что они - пророки в своем отечестве.

- Говорят, что в советские времена министр образования и культуры пытался искоренять эстонский язык...

- Все не так однозначно. В советские времена издавалось много книг эстонских писателей. И не успевали они выйти, как переводились на русский язык. Российские писатели переезжали в Эстонию специально, чтобы издать свои книги на русском языке - здесь это было проще сделать. Уверяю вас, в Таллине позволялось в тысячу раз больше, чем в Москве. Вы пропускали массу вещей. Эстония была на отшибе. Существовали буржуазно-либеральные традиции. Они создавали определенный фон. Ведь нельзя было давить больше, чем можно было задавить. Главный директор издательства "Ээсти Раамат" Аксель Тамм (сейчас он - помощник президента) делал все, чтобы пропустить достойные книги, обмануть цензуру и Комитет по печати в Москве. В Эстонии была интеллигенция, люди, ориентированные на западноевропейскую культуру. В театрах, в которых спектакли шли на эстонском языке, играть было свободнее, легче и проще. Здесь была необыкновенно монолитно-дружеская обстановка среди художников, артистов и литераторов. Здесь пригревали, принимали и поддерживали сбежавших из Москвы или Петербурга и особенно опальных людей. В Тартусском университете заведывал кафедрой Юрий Михайлович Лотман, который приглашал всех диссидентов, каким-либо образом пересекавших тогда не существовавшую границу, выступать в университете, лично поддерживал их материально, предлагал у него пожить. Это была традиция, это было правило.

- Насколько мы можем судить, общего знаменателя в развитии русской культуры в Эстонии или слияния цивилизаций не просматривается. Что, собственно говоря, происходит?

- Мне думается, что вообще никакой отдельной русской литературы и культуры в Эстонии, Киргизии, Молдавии нет. Есть одна великая русская литература. Нет у нее никаких местнических представителей. Поэтому все трагедии и литературные несчастья на местах - в эмиграции или в провинции - возникают от иллюзий, что мы здесь сами по себе. Невозможно стать первым русским поэтом или замечательным русским драматургом на территории Эстонии. Это кончается крахом, идиотизмом и посмешищем. Если говорить об эстонской литературе с ее отдельными эстетическими и этическими принципами, которую вы немедленно опознаете по фантасмагоричности, притчевости, некоторой холодности, то внутри этой литературы у хороших писателей всегда есть ощущение масштаба и общеевропейского дыхания. Нет поэтов или писателей, которые как бы не знают о существовании мировой литературы. А уж нам делать вид, что мы сейчас здесь, сидя на обочине, на уголке, построим свою отдельную русскую литературу - смешно. Отсюда и ощущение несчастья.

- Значит, российская реальность все-таки для вас - тема. До какой степени эстонские журналисты проникнуты ощущением России и тем, что там происходит?

- Я поняла: чтобы ощущать Россию, нужно чувствовать себя частью ее такой большой общности, как народ. Мне вообще не- свойственно это ощущение. Ни к какому народу я себя не отношу. Моя родина - русский язык и русская культура. Все остальное для меня - междометия или анекдот. В соседнем подъезде моего дома жил замечательный эстонский писатель Рейн Салури. Когда я была второй раз замужем, у меня была уже взрослая дочь, он меня встретил во дворе и сказал: "Слушай, что ты все со своей литературой. Ну, вышла бы хоть разок замуж, родила бы кого-нибудь". Он ничего про меня не знал. Так у нас принято. Меня это вполне устраивает.

- Что представляет собой русское культурное сообщество в Эстонии? Какие у него успехи и проблемы?

- Мы здесь проходим все стадии русской эмиграции - парижской ли, израильской ли, брайтонбичевской ли. Все то же самое. Сначала мы все подружились, потом разругались, потом облили друг друга грязью. Тут все повторяется, как заскорузлый, застарелый фарс.

- А что открывают для себя россияне в эстонцах с тех пор, как жизнь протекает по отдельности?

@@@
Страсти по-эстонски
Танки на Дворцовой
Томские успехи в деле заборостроения
Убивать за убийство?
Уголовно наказуемый патриотизм
Чиновникам предложили взять в руки лопаты
Что подарить музею