"Все профессора экономики будут против вас..."

@@

Почти официальное заявление команды Гайдара...

2000-10-13 / Сергей Пархоменко От 27 февраля 1992 года

Заручиться согласием Петра Авена, ныне министра внешнеэкономических связей РФ, рассказать "НГ" о проблемах возглавляемого им ведомства удалось еще во время визита делегации России в Париж. Однако к концу почти двухчасового разговора стало ясно, что интервью отклонилось от заранее намеченной темы очень далеко. И на вопрос, можно ли считать сказанное чем-то вроде заявления российского правительства, можно ли расценить слова одного из министров как точку зрения команды Гайдара в целом, Авен ответил утвердительно.



-"Все профессора экономики будут против вас" - это была первая фраза, которую сказал, как только нас назначили, Марек Домбровский: он был госсекретарем в Министерстве финансов Бальцеровича и являлся его левой и правой рукой одновременно. Это наш очень старый товарищ. Так же как и Бальцерович, впрочем. Мы все знакомы много лет - с тех пор, когда никто из нас ни в каком правительстве еще не был и даже не думал, что когда-нибудь туда попадет.

И действительно, мы вскоре достаточно неожиданно для себя определили, что начинается критика со стороны людей, которые не удосуживаются ни прочитать наши документы, ни разобраться в программе. Мне очень хотелось бы прежде всего сказать об абсолютно несправедливых обвинениях, предъявляемых нам людьми, которые считают себя экономистами. Или даже таковыми в ряде случаев являются.

Только давайте по порядку.

Мы с самого начала взяли линию - меньше болтать. Потому что в последние годы все правительства что-то обещали: через месяц, через год, через полтора - счастье, рай. Это богатая коммунистическая традиция. Так вот, сразу было решено: не лезть. Не соваться на экран и так далее.

В этом обнаружились и плюсы, и минусы. Минусом оказалось, что наша избалованная вниманием к себе пресса очень обиделась: так как - не объясняют ничего... Второй минус, на мой взгляд, тот, что действительно с населением не работали: людям не объясняли ни как себя вести, ни что значит это повышение цен, ни почему вводится такой налог, например. Это действительно плохо. И этот недостаток мы теперь прекрасно понимаем. Но я просто должен заметить, что мы работаем по 20 часов в сутки. И чтобы идти на телевидение объяснять - особенно просто объяснять, что самое тяжелое, - время найти было трудно. В конце концов мы бросили это на одного Гайдара. Он очень хорошо выступает, особенно блестяще читает лекции. Хотя, как выясняется, для населения он говорит подчас слишком умно.

Да и вообще насчет того, как телевидение влияет на популярность, - это тоже большой вопрос. У нас выступал Абалкин постоянно или Николай Иванович Рыжков. У нас пример Раисы Максимовны Горбачевой: народ ее не любил, а никому не известные жены пользовались почему-то уважением и даже любовью населения...

Тем более что у нас опыта такого не было, никто из нас никогда политической деятельностью не занимался. Я, например, первое в жизни телевизионное интервью дал Би-би-си, на английском языке - вот неделю назад.

Но мы опять-таки о другом хотели говорить на самом деле. Экономика - это наука. Это серьезное дело, в котором много не просто слов, а много математики. Когда вы читаете книжку серьезную про экономику - надо думать: это не роман. Уравнения пишешь. Часами. Чтобы понять, что на самом деле может произойти. Кривые разные рисуются. Статистика собирается. Огромный опыт. И я хорошо понимаю футбольных тренеров, которые всегда напускаются на дилетантов.

Вот, например, недавно была ситуация: нас уговаривал "АвтоВАЗ" установить специальный валютный курс для исчисления цен на комплектующие изделия, которые они покупают за границей. И я просидел несколько часов: сначала сам, потом с Сергеем Глазьевым, моим первым заместителем; потом пришел Гайдар - мы его подключили; потом Джеффри Сакс появился - взяли и Сакса. Мы писали уравнения, для того чтобы понять - в каких случаях искусственный курс, вообще говоря, экономически оптимален. Отдельная проблема - когда при искусственном курсе бюджет выигрывает, а когда проигрывает...

Это многофакторная задача, которую трудно обсуждать с дилетантами. Но когда дилетанты в ответ начинают на вас гавкать - это неприятно. Если эти дилетанты - просто журналисты, скажем, вот тот же Миша Леонтьев, - обидно, конечно, но ладно. Но когда это дилетанты, которые считают себя экономистами, - вот это нас уже в некотором смысле достало.

Я хочу для начала сказать, что в этой команде, которая пришла с Гайдаром, все - лучшие, любимые ученики каких-то академиков. Лучшие! И любимые! Все - получали повышенные именные стипендии в университете. Гайдар - Ленинскую получал. У всех красные дипломы и так далее. Если интересно, я могу пофамильно назвать, кто чей любимый ученик.

- Давайте.

- Нечаев - любимый ученик Юрия Васильевича Еременко.

Машиц - любимый ученик Ясина.

Вавилов - любимый ученик Волконского и Петракова.

Шохин и Гайдар - Шаталина.

- Ясно. Кстати, маленькое отступление. Скажите, вы действительно министр на общественных началах?

- То есть?

- Вы продолжаете числиться как на основной работе в венском Международном институте прикладного системного анализа, откуда пришли в этот министерский кабинет?

- Ничего подобного. Я прервал контракт с институтом, но мое место за мной сохранено. То есть я не получаю ни зарплаты, ни прочего. Я могу вернуться, если меня, например, выгонят из правительства. И это совершенно нормальная форма: она принята во всем мире. Впрочем, в обозримой перспективе уходить я не собираюсь, как и мои друзья.

Так вот, я бы очень хотел обратить внимание на то, что, пока мы еще были учениками, к нам относились со значительно большим уважением, нежели когда мы вошли в правительство. Во всяком случае нас никто в идиотизме не подозревал. Нас отправляли на стажировки, нас оставляли в аспирантурах - вот именно тех, кто сейчас в этом правительстве, не кого-то другого. Поэтому рассчитывать, что есть где-то другие, которые лучше, - можно, но сложно.

Кроме всего прочего, я уж не буду говорить, что со всеми нашими учителями мы очень много писали вместе: не только статьи, а и книжки. И все это они воспринимали как классную, профессиональную работу... А сейчас получается, что мы такие - вроде придурков, которые занимаются какой-то полной ерундой и почему-то никого не слушают. Мол, вот теперь пришло новое правительство, а их не позвали. С ними не советуются. Все понятно: невостребованность некоторая привела к тому, что у некоторых из них проявилась естественная человеческая обида...

Это не относится к Шаталину, который действительно нас поддерживает, и мы ему очень благодарны. К Аганоегяну - тоже.

- Но зато это относится к Петракову.

- Да, в полной мере.

Николай Яковлевич - один из любимых наших учителей. Безусловно, он относится к наиболее сильным экономистам в стране. Но, бесконечно его уважая, мы с тем большим удивлением читаем некоторые его статьи, многое кажется нам в них тем более странным...

Так вот, давайте теперь по пунктам. Что говорит Николай Яковлевич Петраков?

Первое. Он говорит: правительство не взяло под контроль рубль, потому что оно не контролирует республики - и республики эмитируют.

Наивно предполагать, что такая простая мысль не приходит в голову членам правительства. Поэтому первое, что сделало правительство, - взяло бюджет, как вы знаете, под контроль. Сегодня бюджетом управляет только Россия.

То же самое - в отношении кредитной эмиссии. Все банки переведены на корреспондентские отношения с Центральным банком России.

- Это решено законодательно, но реально не исполняется. Физически этого не существует.

- Существует: на днях мы уже получили первое сальдо по корреспондентским счетам отдельных республик. Можно сказать, что это плохо организовано. Можно сказать, что это неточно реализовано. Можно сказать - посмотрим, как это на самом деле сработает. Но то, что этим кто-то не занимается вовсе, не озабочен этим, - таких обвинений уже не следовало бы выдвигать. Это настолько просто - ну что тут обсуждать?..

Кроме того, так как республики своих денег не имеют, у них деньги пустые. Они готовы платить большую цену за то, что мы сами у себя не покупаем. Ну скажем, автомобили. Или самолеты - они готовы платить за них в четыре раза больше. Нашего бюджета не хватает, а они сначала заплатят вчетверо, а потом скажут нам: будьте любезны, возместите.

Именно потому, что мы это прекрасно понимаем, мы ввели ограничения на торговлю с республиками. И лицензируем продажу им большого списка товаров. Именно поэтому: чтобы не дать пустым деньгам выйти на российский рынок. Это сделано. С самого начала. Если это кому-то неизвестно, можно прийти и спросить.

- Хорошо. Вот вы получите сальдо. И какие у вас есть "инструменты принуждения" неплательщиков и банкротов? Вот выяснится, что баланс торговых отношений с какой-то республикой совершенно катастрофический. Грубо говоря, она разорилась. И что?

- Ничего. Просто эта республика больше ничего не будет получать от нас.

Все. Точка. Никаких товаров. Ноль. Либо - давайте, в явном виде нам что-то отдавайте за бесплатно, покрывайте сальдо, либо - вы от нас ничего больше не получите. У вас нет рублей. Рублей у вас - больше нет! Валюта у вас - кончилась. У вас было - вы все выбрали.

Хотя это, конечно, крайняя мера. А в принципе тут возможны и более мягкие санкции: можно потребовать сократить бюджетный дефицит, размещая государственные облигации; можно предложить повысить учетную ставку процента до уровня не меньшего, чем применяется Центральным банком России; можно поставить условие отмены ограничений на вывоз каких-либо товаров в Россию. Разные варианты существуют.

Это случится со дня на день. Я не исключаю, что на политическом уровне... Будут уступки...

- Ну тут просто убийство начнется...

- Будут уступки, будут переговоры - возможно. Но нельзя говорить, что мы этой проблемы как таковой не понимаем.

- Допустим, вы все правильно понимаете. И решения принимаете правильные. А потом Борис Николаевич Ельцин собирается с коллегами-президентами в городе Минске - и полюбовно договаривается с ними обо всем. Являясь политиком. Заглядывая в будущее. Помня об армейских проблемах, которые на нем висят. Помня о среднеазиатских государствах, руководители которых все время напоминают, как много у них русских живет, и все время интересуются: "А зачем вам столько беженцев?" - а беженцы, мол, будут обязательно.

- Это реальные проблемы - то, о чем вы говорите. Но они относятся уже не к экономике, а к чистой политике.

- И чего стоят все ваши уравнения, если они не учитывают главную переменную - политическую ситуацию? Не учитывают этакого слона, постоянно присутствующего в посудной лавке?

- Отчасти вы правы, но, увы, многое в политической ситуации нам неподконтрольно все равно. Вот как погода портится. Или солнце - всходит и заходит... И ничего с этим не поделаешь.

- Почему же? По части солнца давно изобретена такая мера, как введение декретного времени. Или переход с летнего времени на зимнее. Передвигаешь стрелки на час - и получаешь (либо не получаешь) от этого экономическую выгоду...

- Я пока не вижу серьезных уступок со стороны президента, которые бы реально поломали что-то в нашей программе. Вот не вижу - ни одной.

- Мне все-таки кажется, например, очень серьезным то, что он снова ввел в обиход понятие "уровень рентабельности": "совместное постановление Президиума ВС и правительства" на эту тему появилось уже после его выступления.

- Уровень рентабельности действительно, может быть, не лучшее решение. Это мера, возможно, неэффективная. Но и безвредная.

- А ведь совсем необязательно делать где-то одно огромное демонстративное отступление. Достаточно сделать много маленьких. Вот сейчас, снизив НДС для некоторых отраслей хозяйства, президент проколол тоненькой иголочкой маленькую дырочку. Но вода - либо воздух, я не знаю, что у вас там внутри, - начнет ее неудержимо расширять. И однажды вообще все порвется.

- Политический взгляд всегда шире экономического, я должен вам сказать прямо. И в ряде случаев, я думаю, политические компромиссы, вообще говоря, оправданны, как и принесение в жертву некоторых экономических интересов. Вот американцы, вы знаете, списывают долги некоторым. Сейчас, после кризиса в Персидском заливе, Египту списали около 4 миллиардов. И можно, следуя вашей позиции, сказать: пожалуйста, президент Буш уступил - теперь все будут просить. Разве это логика?

- Логика. Или всем - или никому.

- Вообще говоря, конечно. Как принцип это, наверное, правильно. Но сильная и уверенная в себе власть может позволить себе и уступки. И я еще раз вам повторяю, что такого рода уступки, которые время от времени происходят, - это, я думаю, не проблема президента.

- А чья?

- Если кто-то уступает, то, может быть, скорее само правительство, чем президент.

- Кому уступает?

- В данном случае парламенту, как я предполагаю...

Мы отвлеклись. Вернемся к нашей теме.

Второй, очень популярный тезис Николая Яковлевича Петракова: правительство ведет дело к катастрофе - освободив цены и не демонополизировав торговлю.

Весь мировой опыт показывает, что нельзя демонополизировать и приватизировать в условиях фиксированных цен. У покупателей, у потенциальных приватизаторов полностью отсутствуют ориентиры. Никто не понимает, что происходит сегодня, что будет потом - через месяц, через два, когда цены освободятся.

Существует пример ГДР, где это делалось на основании существовавших цен и издержек. Но когда началась конкуренция с западными товарами, оказалось, что реальная стоимость некоторых заводов - вообще отрицательная. Продукцию этого завода еще никто не покупает, а уже надо его чистить, он воздух засоряет... Поэтому на самом деле все современные экономические теории и советы говорят ровно об обратном: когда наконец сложился нормальный рынок, когда товар получил цену - тогда и объект производства этого товара можно приватизировать. Никак не наоборот. Никак не наоборот! Как бы тяжело это ни было. И потом, приватизация и демонополизация - это совсем не занятие на одну ночь. Нужно по крайней мере несколько месяцев. А их у нас в любом случае не было.

Что-то не совсем хорошо мы здесь сделали - может быть. Но считать, что в правительстве сидят такие дегенераты, которые таких очевидных вещей не понимают, - это по меньшей мере странно. Совсем странно.

Еще один любимый тезис ряда известных экономистов - хотя это уже чисто профессиональная дискуссия - по поводу параллельной валюты. Особенно: доллары пустить в оборот - до сих пор эта мысль популярна.

Значит, так: по нашему глубокому убеждению, идея о параллельной валюте глубоко порочна. Во-первых, любая параллельная валюта - это дополнительный мощный источник инфляции. Государство управляет экономикой, управляя рублем. Как только появляется вторая валюта, которую мы не выпускаем, наша собственная валюта становится дешевле: она не всем нужна. Весь мировой опыт это показывает. Весь. Югославия - как последний пример. Польша до этого - 1800 процентов инфляции в год. Бразилия... Везде, где ходили две валюты, всегда была инфляция. Тут не о чем говорить.

В некоторых условиях - вот, скажем, как это стало в Польше в конце 80-х - вторая валюта (доллар) приобретает смысл: ее оказалось так много, что она уже рынок смогла держать. Государство самоустранилось, и вторая валюта более или менее демпфировала проблемы первой.

Но пропорции соотношений валют у нас и в Польше - совершенно несравнимы. И столько долларов нам еще пять лет к себе накачивать надо было бы, чтобы они какую-то такую роль сыграли.

Николай Яковлевич нас обвиняет в том, что мы мечемся. Сначала, он говорит, они обещали ввести только рубль на территории страны, а потом разрешили торговлю в "Березках" и на рубли, и на валюту. Метания нет. Второе - просто естественный этап на пути к первому. Мы действительно перейдем однажды к жесткому рублевому обороту. Поляки это тоже в конце концов сделали, несмотря на дикое количество долларов, которое у них ходило, и то оставили один только злотый.

Выпускать же свою собственную вторую валюту - это какое-то обожествление денежной единицы. Если государство эмитирует и первая валюта обесценивается - точно так же и вторая будет обесцениваться.

Мы уж читали Юровского не менее внимательно, чем наши оппоненты. Леонид Николаевич Юровский - автор денежной реформы Сокольникова (это когда червонец выпустили). Его "Денежная политика Советской власти" - классика 20-х годов. Очень хорошая книжка. Очень советую прочитать - там все написано: червонец тогда появился и устоял совсем не просто так. А потому, что экономика шла вверх, укреплялась, развивалась. И на росте экономики появилась сильная валюта. Как некоторое дополнительное средство к всеобъемлющей экономической реформе. Больше ничего!

- То есть все эти украинские новации обречены, по вашему мнению?

- Как известно, в последние недели стал падать курс купона к рублю. Если вы не можете вести жесткую кредитную и денежную политику с одной валютой - вторая у вас точно так же лопнет. Почему доллар сильный? Потому что американцы его просто так не печатают. А в условиях мягкого бюджетного ограничения тем, кому вы сегодня даете рубли, когда они приходят и падают в ножки, вы так же точно будете давать вторую валюту. Завтра появятся вторые деньги - "хорошие", на них можно пиво купить иностранное - и вот уже к вам прибегают неизвестно откуда и говорят: ой... рубли не нужны, дайте нам, пожалуйста, вторую валюту. И вы точно так же начнете ее печатать. Завтра же начнете!

У нас все это было. В Госснабе были, кажется... назывались "наряды с красной полосой". Не то чеки. Они давали приоритетные права на получение фондов. И ничего это никогда не работало. В системе бардак - так он бардак с любой валютой, с одной или с другой. Поэтому будет только рубль. И другой валюты в стране не будет. Твердо.

Это - валюта. А теперь - конвертируемость, обвинение по поводу которой для нас совсем уж непонятно.

Прежде всего - у нас пока конвертируемость ограниченная. Реально у нас только резиденты - предприятия и граждане - могут покупать и продавать валюту. В ближайшее время рубль станет конвертируемым по текущим операциям полностью, то есть и нерезиденты получат это право. Это в принципе решено. Тут есть очень сильная боязнь, что у нас "страну скупят", - знаете такие разговоры... Мол, как же так, они вот придут с долларом, купят на него сто рублей, потом купят нашу нефть и ее вывезут...

Это бред: мы же квотируем вывоз. Вот-вот начинаем продавать квоты. Поэтому мы можем с нерезидентов собрать ровно столько валюты, сколько захотим, - чтобы это было выгодно и им, и нам.

Так вот, что говорит Николай Яковлевич? Как же так: вы разрешаете белорусам или украинцам покупать доллары. У них там куча рублей - они прибегают сюда и на них у вас всю валюту скупают...

Лучше бы они на Арбате скупали, что ли? Нет, пусть уж лучше покупают в банках, которые нам налог за это заплатят. Ведь все равно можно в любую минуту прийти на Арбат и...

- ...и купить сто долларов. А дальше? Предпринимателю-то другие суммы нужны.

- По 500 рублей за доллар, Сергей Борисович, - по 500 рублей! - я вам найду два миллиона долларов за четыре часа. Предлагаю поспорить. Только - на всю сумму. Спорим?

- У меня нет таких денег, но мне трудно в это поверить.

- А по тысяче рублей за доллар - я вам вообще любое количество найду. В экономике нет понятия "нету". В экономике есть понятия "дорого" и "дешево". Этот спор уже предлагал Дорнбуш, такой великий экономист. За большую сумму можно купить все что угодно. За деньги вообще в мире все покупается, как правило. Кроме чистой совести членов российского правительства. Вопрос только в цене.

Так вот, пусть этот белорус покупает валюту легально, а не у "жучка" какого-нибудь. И пусть платит налог. Кстати, не могу отказать себе в удовольствии заметить: никто, кроме нас, не верил, что в конце февраля доллар пойдет вниз. Все утверждали, что, наоборот, он взлетит до 500 рублей, до 700... А что вышло?

Теперь. Нам говорили, что будет полная катастрофа с дикой инфляцией в январе месяце. Могу сообщить. Для сведения читателей "Независимой газеты". Эмиссия у нас в январе упала - в первый раз после 1985 года. Она составила 19 миллиардов - против 23 в декабре. Это при том, что были освобождены цены: можно было предположить, что эмиссия в два раза увеличится, а мы напечатали на 4 миллиарда рублей меньше... Вот это вот абсолютно беспрецедентный результат денежной политики. Вот это для любого экономиста действительно информация - сколько пришло денег в систему.

- Вы этого добились довольно дорогой ценой. Половине страны нечем платить зарплату.

- Не так. Не так. Ну, не вполне так.

- Тогда я вам могу сообщить. Для сведения членов правительства. "Независимая газета" существует больше года, и впервые месяц назад у нас начали выплачивать зарплату с опозданием.

- Ну и замечательно. Банки вообще можно время от времени закрывать - это один из советов классической макроэкономической теории. Говорят: закрывайте на два-три дня банки, чтобы сбивать инфляционную волну. Очень помогает. Но это я не вполне серьезно: зарплату, конечно, надо платить.

- А между прочим, какая у нас сейчас инфляция? В день.

- Я не знаю. Очень маленькая. Сейчас цены скорее падают, чем растут, если посмотреть, например, сводки цен на мясо по России. Есть естественное ограничение спроса. Инфляция - феномен денежно-кредитной политики. Нема денег - нет роста цен.

Да, ну и следующее, конечно, - все, что связано с бездефицитным бюджетом... Нам говорят, что вот, мол, инвестиции рушатся. Это и правда большая проблема, особенно когда уже почти все сделано, когда осталось только дверь докрасить - и все заработает.

Говорят, что мы думаем об одних только фискальных ограничениях и на промышленность ложится такое налоговое бремя, что развитие ее нарушается. Должен заметить, что новейшие исследования не показывают ясной зависимости между тяжестью налогового бремени и падением деловой активности. При налоге на прибыль от 30 до 50 процентов статистика не показывает никакой жесткой закономерности. Мы имеем дело просто с традиционными жалобами производителей: что экспортные пошлины слишком велики, что налоги непомерны...

Олег Тимофеевич Богомолов, выступая недавно, укорял нас в том, что мы нажимаем на необходимость свести бюджет без дефицита, вместо того чтобы заботиться о стимулировании развития экономики. К сожалению, это вещи взаимоисключающие: если исходная точка - сначала починить деньги, если мы считаем, что нам сегодня надо остановить инфляцию и навести какие-то ориентиры в экономике, то мы вынуждены поставить перед собой цель бездефицитного бюджета. Нельзя заниматься закаливанием и накачкой мускулов, когда вы при смерти. Врачи советуют бегать трусцой - и они совершенно правы. Но нельзя давать таких советов больному с температурой тридцать девять и пять.

Надо сказать, что у поляков в первые полгода стабилизации бюджет был не просто бездефицитный, а был плюс - 8 процентов он достигал... И 6 месяцев у них не было инвестиций...

- Послушайте, вы что-то очень часто упоминаете поляков...

-Удачный опыт...

- Вы считаете, что у нас похожая ситуация?

- Экономически очень похожая.

- А все эти разговоры: консолидированная нация, католики, маленькие, - а мы большие, у нас расстояния в отличие от них вон какие...

- Значит, "маленькие" и "большие" - это вообще понятия неэкономические. Я что-то не понимаю, в чем разница. Для меня это осталось неясным, сколько я на эту тему ни думал.

- Как в чем разница? В управляемости.

- Я думаю, у поляков бардак был очень похож на наш.

Существует ведь очень глубокая иллюзия, что у нас была централизованно-планируемая экономика. Это только иллюзия, об этом уже очень много писали: мы с Шерониным, потом Найшуль, Симон Кордонский - в вашей же газете...

У нас была "экономика торга", где на самом деле предприятия имели значительно большую реальную власть, чем Госплан. Брежневское время - это апофеоз торга. Апофеоз беспредела "снизу".

Вот у вас - внизу - есть какие-то свои аргументы, а у них - наверху - какие-то свои. Их аргументы - это дать вам ресурсы или нет. Если вы работаете в газете - послать вас за рубеж или не послать. А ваши - работать или не работать. Обещать им, что вы что-то сделаете, чтобы они могли рапортовать своему следующему начальнику, или не обещать. Участвовать в какой-то кампании - или не участвовать. Есть некие правила этой торговли, есть цена этих аргументов...

Этот торг существовал на всех уровнях и был очень похож на рынок. Но рынок, во-первых, без единого эквивалента, без денег, только с бартерными ориентирами. А во-вторых, рынок иерархизированный: торг идет в основном не по горизонтали, а по вертикали. То есть вы торгуетесь не с конкурентом, а с тем, кто находится над вами.

Классическая модель, на Западе давно описанная. И это очень похоже на Польшу - Польшу конца 1989 года. Я бы сказал, что это Польша перед стабилизацией, Польша последнего этапа либерализации, которую начал Раковский и продолжил Бальцерович.

Все это, кстати, имеет отношение к еще одной нашей иллюзии: что Россия - это особая страна. Экономически все страны в равной степени особые. Первое, что говорят вам в Бразилии: у нас особый случай - тут нельзя стабилизировать, тут нельзя приватизировать, потому что вот такое все необыкновенное...

Это неправда. Это - не-правда. Нет особых стран. С точки зрения экономиста - если экономика это наука со своими законами, - все страны в плане стабилизации о-ди-на-ко-вы.

Мы подошли к последнему - и совершенно порочному - традиционному обвинению команды Гайдара: к обвинению в экспериментаторстве. Эксперимент ставит тот, кто не имеет достаточного опыта. Врач отличается от неуча тем, что он знает, как было в других случаях, и дает больному только те советы, которые на ком-то уже опробовались. Поэтому мы в минимальной степени экспериментаторы. Мы пытаемся делать то, что все уже делали.

Мы стабилизируем так, как стабилизировали поляки, как стабилизировали евреи в Израиле - за полгода, в 1985 году, как делалось в Аргентине... Мы пытаемся весь их опыт учитывать. Мы, например, готовы были на некоторые уступки по заработной плате производителям товаров с фиксированными ценами - как и произошло, например, с угольщиками. Потому что это же самое происходило в других странах: у поляков, скажем, на железнодорожном транспорте.

И чтобы закончить с этой темой - что такое команда Гайдара, - я бы хотел сказать только одно. Так получилось, что именно эта команда из первого поколения наших экономистов, которое читает на английском языке. Ну, так получилось. Мало кто читал Фридмана в этой стране. Мало кто читал Окуна. По приватизации - ну хоть кто-нибудь прочел бы Коуза, который получил за это Нобелевскую премию. А Самуэльсона читали на уровне учебника для первого года...

Я уж не говорю о том, что Егор Гайдар чуть ли не единственный в стране, кто хорошо знает опыт стабилизации в Латинской Америке. Гайдар читает на испанском, кроме английского. Андрей Нечаев говорит еще и по-немецки. Сергей Васильев - по-сербски. Ну и так далее.

Поэтому слово "эксперимент" - оно абсолютно не наше.

А обвинение в "академизме" мне вообще не очень понятно. В конце концов в стране 75 лет у власти были практики - и мы видим результат. Бочаров - практик? Или Рыжков - практик, да? Но у нас ведь Косыгин тоже был инженер. И Брежнев был из хозяйственников...

Зато вот Эрхард был академическим экономистом. Давайте посмотрим другие примеры, кто там действительно добивался успеха в экономике...

- Мексика.

- Мексика? Вся команда из Гарварда! Вся команда академических экономистов. Все экономическое чудо - это все ученики Сакса и Дорнбуша! Все как один!

- Испания.

- Одни экономисты-профессионалы: нынешний министр экономики Сольчага - в прошлом преподаватель Массачусетского технологического института, из науки пришел и министр промышленности Арансади. Или вот Чили: вся команда Серхио де ла Куадра - то же самое, академические экономисты. Пожалуйста, Израиль 1985 года - профессор Майкл Бруно...

Пока, я думаю, все успешные экономические реформы делали академические экономисты. Очень легко утверждать: они жизни не знают... Я уж не буду говорить, кто тогда знает.

Какое уж знание жизни у тех, кто нас обвиняет в безнравственности: вот еще и зарплату повысили служащим правительственного аппарата. Нужно совсем не понимать, что происходит, чтобы писать такое сегодня, когда люди из госслужб бегут пачками, десятками сразу. Тут ведь нет теперь ни пайков, ни санаториев - вообще ничего. Сегодня сотрудники моего министерства могут получать и две, и две с половиной тысячи долларов, если перейдут в какую-нибудь компанию, в коммерческие структуры. Мы им платим тысячу рублей, полторы... И вместо социальных гарантий, которые имеет госслужащий на Западе, в качестве компенсации за более низкий заработок, наши работники имеют одни только бесконечные чистки да реорганизации. Поэтому мы должны твердо решиться на то, чтобы платить государственным служащим большие зарплаты - или мы останемся без аппарата вообще.

- И все-таки остается одно обвинение, которое вы не сняли этим разговором, должен вам заметить. Да, вероятно, на Старой площади теперь блестящие профессионалы, но они никак не могут понять, что материалом их блестящего эксперимента являются живые люди в больших количествах. То есть объект политики.

Они не хотят понять, что, пересев из кресел научных сотрудников экономических институтов в эти кресла - министерские, - они на самом деле сменили не место службы, а профессию. Они не хотят учиться ориентироваться и в тех законах, которые описывают процессы, происходящие "в массах". А также и в тех, которые описывают происходящее среди "вождей".

@@@
"Все профессора экономики будут против вас..."
"Единая Россия" защитит интересы банковских вкладчиков
"Катастрофу "Курска" официально признали семь дней спустя"
"Консультации с США ни к чему не приведут"
"Курск" убила своя торпеда. И точка
"У политика должен быть внутренний тормоз"
Быть богатыми и безразличными

В Казани зафиксирована вспышка холеры

@@ 2001-08-01 / Ада Горбачева, Вера Постнова



В Казани у 17 человек, госпитализированных с острым кишечным заболеванием, при лабораторном исследовании выделен возбудитель холеры - вибрион Эль-Тор, серовар Огава. Среди больных главным образом дети до 14 лет, есть и младенцы грудного возраста. По данным Госсанэпиднадзора, с подозрением на холеру к 30 июля госпитализированы 194 человека, из которых 75 имели контакт с больными.

Неделю назад, в ночь с понедельника на вторник, трое подростков были доставлены в инфекционную больницу с симптомами холеры. Ребята купались в водоеме, расположенном в одном из микрорайонов города. Из водоема выделена аналогичная культура холерного вибриона. 29 июля неожиданно был объявлен карантин в больнице "Скорой помощи": там в хирургическом отделении умер больной, у которого при вскрытии диагностирована холера.

30 июля в Казань прилетел главный санитарный врач России Геннадий Онищенко. Он признал ситуацию серьезной, но об эпидемии, по его мнению, говорить нельзя. Карантин в городе вводиться не будет. Онищенко возглавил противоэпидемические мероприятия. Для оказания практической помощи в Казань направлены специалисты из противочумных институтов Саратова и Ростова и противочумного центра Минздрава РФ. С целью выявления больных кишечными инфекциями и тех, кто контактировал с госпитализированными подростками, врачи проводят подворные обходы. Водоем, из которого выделен холерный вибрион, оцеплен милицией. На водоканалах ужесточен контроль за качеством воды. По предварительным прогнозам, холера, которая последний раз была зафиксирована в Казани 29 лет назад, завезена из Средней Азии.

В администрации города создан штаб по борьбе с холерой, на базе городских инфекционных больниц развернут госпиталь на 500 мест для приема инфицированных, куда привозят тех, в отношении кого возникли хоть малейшие подозрения на холеру. Больница оцеплена милицией, к ней даже близко никого не подпускают.

@@@
В Казани зафиксирована вспышка холеры
В поисках зерна истины
Виктор Зубков не будет ликвидировать 10 банков
Вкладываться в монеты, как считают сами банкиры, целесообразно лишь на длительный срок
Военная мощь России будет прирастать Белоруссией
Газовая монополия может приобрести еще 19% акций НТВ
Единой системы ПВО у Союзного государства не будет

Западный бизнес хочет сильного государства в России

@@

По мнению Александра Лившица, показательными для иностранных инвесторов станут три с половиной месяца после президентских выборов

2000-03-21 / Сергей Старцев Вчера представитель президента РФ по делам индустриально развитых стран Александр Лившиц провел в Москве пресс-конференцию, на которой рассказал об итогах своей длительной рабочей поездки, в ходе которой он сначала посетил Вашингтон, Хьюстон, Нью-Йорк, Монреаль, Оттаву и Торонто, а затем, после промежуточной остановки в Москве, - Лондон, Париж, Гаагу, Брюссель, Люксембург, Берлин, Мюнхен и Рим. В итальянской столице Александр Лившиц встретился с корреспондентом "НГ" и прокомментировал итоги своего турне "Независимой газете".



Александр Лившиц.

Фото Владимира Павленко (НГ-фото)

- АЛЕКСАНДР ЯКОВЛЕВИЧ, для того чтобы оценить масштаб проделанной работы, расскажите, пожалуйста, с кем вы встречались в ходе нынешнего вояжа за океан и в Европу.

- Моих собеседников можно было бы разделить на четыре основные группы. Первая - это видные политики, министры иностранных дел и финансов, главы центральных банков, а также руководители крупнейших международных организаций - и.о. главы МВФ Стэнли Фишер, председатель Европейской комиссии Романо Проди, генеральный секретарь исключительно важной, но пока еще мало известной в России Организации экономического содружества и развития (ОЭСР) Дональд Джонстон, руководители Европейского инвестиционного банка в Люксембурге. Ко второй группе относятся руководители крупнейших компаний и банков, а также представители больших объединений предпринимателей. В Мюнхене, например, у меня состоялась встреча с девятью первыми лицами мира бизнеса, некоторые из них специально приехали туда.

Третья группа - это аналитики неправительственных организаций и крупнейших компаний и банков мира. Консультации в ними заняли у меня примерно 50% времени. Это особый жанр, который я бы назвал смесью допроса с диктатом. То есть я приезжаю, закрываются двери, все достают блокноты, и в течение нескольких часов мы говорим о России. Я считаю это чрезвычайно важной работой, о которой практически ничего нельзя говорить, поскольку то, о чем они меня спрашивали, принято считать конфиденциальной информацией. Но, как вы понимаете, такие беседы оказывают определенное влияние на выработку стратегии и этих компаний, и правительственных структур. Наконец, у меня состоялись встречи с журналистами, представителями общественности и различных ассоциаций, занимающихся отношениями с Россией, с сотнями мелких и средних предпринимателей.

- Особенностью вашей поездки, несомненно, было то, что она проходила в преддверии президентских выборов в России. Нет ли у вас ощущения, что отношение Запада к России в последнее время в чем-то изменилось? Затрагивалась ли на ваших встречах чеченская тема?

- Само собой разумеется, разъяснение того, что сейчас происходит в России, какой у нас парламент, как и.о. президента взаимодействует с этим парламентом, что делают олигархи и т.д., происходило с утра до ночи на всех уровнях и на всех встречах без изъятия. Должен вам сказать, что отношение к Владимиру Путину везде позитивное. Вопросов "Who is Putin?", как в Давосе, теперь не возникает вообще.

Я не любитель бить в литавры до срока, но должен констатировать, что изменение отношения к России есть. В последний раз я был в Америке в декабре прошлого года, в Европе - в августе. Мне есть с чем сравнивать. Стало чуть получше. Правда, в разных странах в неравной степени. В Европе это пока мало ощутимо. Когда я слышал в Европе разговоры о Чечне и необходимости учитывать общественное мнение, у меня было чувство, что я в Вашингтоне, но в декабре. В конце февраля в Вашингтоне этого уже не было. Я уж не говорю о Японии: у них были взрывы в метро, они все это понимают и вообще эту тему не трогают. За Атлантикой, в Америке и Канаде, после изнурительных трехчасовых консультаций, когда уже вся работа была сделана, я слышал: "Да, кстати, а что у вас с Чечней?". При этом блокнот закрывался и убирался в портфель. Очевидно, просто нужно было "отметиться". В Европе по-другому. Тем не менее тема Чечни уходит на периферию, она все менее дебатируется. А проблема Европы, вероятно, состоит в том, что сегодня в ней нет лидера, такого лидера, каким был де Голль, каким был Коль.

- Перейдем теперь к основному содержанию ваших бесед - к экономической проблематике. Как бы вы определили общий настрой наших западных партнеров?

- Для крупных компаний принципиально ничего страшного не происходит. Они не нуждаются в господдержке ни со стороны своих правительств, ни, говоря по большому счету, со стороны российского правительства. Они справляются сами. Если же возникают конфликтные ситуации - это бывает не так часто, - когда они по каким-то причинам не могут сами справиться, то они обращаются за поддержкой в госструктуры России и к своим премьерам напрямую. В отношениях с такими партнерами дела обстоят максимально благополучно. Они, конечно, сетуют на налоги, еще на что-то... Не те, кто начал, особенно в нефтегазовом секторе, будут и дальше вкладывать, и за них можно больше не беспокоиться. Однако сказанное относится только к самым крупным компаниям.

У остальных же общий настрой я бы выразил так: у всех хорошие ожидания, все признают достижение политической стабильности. Это не вызывает вопросов ни на каком уровне. Но отсюда вовсе не следует массированный приток капиталовложений в Россию. Как в математике: это условие необходимое, но совершенно не достаточное. Универсальную формулу мы выработали вместе с немцами: "Нам нравится российская экономика, но нам меньше нравится все остальное". Все остальное называется слабым государством.

Что такое слабое государство? На основании сотен проведенных консультаций я могу сказать, что в первую очередь нам, видимо, придется менять саму философию госрегулирования. Дело в том, что идеология госрегулирования - приходится это признать - построена у нас на презумпции виновности предпринимателя. Предполагается, что предприниматель - существо изначально жуликоватое. И на этом строится все - законы, постановления, указы. Исходят из того, что этот парень хочет украсть. Иностранцы говорят: как вы относитесь к своим предпринимателям - это не наше дело, это ваше дело. Но дело в том, что я, немец, я, англичанин, прихожу на рынок не для того, чтобы украсть, а для того, чтобы делать бизнес. А правила одинаковые для всех! Иными словами: конечно, можно создать правила дорожного движения в расчете, что каждый, кто садится за руль, имеет одну задачу - задавить максимальное количество пешеходов. Это можно сделать. Давить людей не будут, но и ездить тоже! Это требует очень глубокого осмысления.

Я не убежден, что нужно продолжать тотальное недоверие к собственным предпринимателям. Но уж по отношению к иностранцам этого делать никак нельзя, это их только отталкивает. Они хотят большей предсказуемости, прежде всего по тем решениям, которые принимают региональные власти и исполнительная власть. На самом деле у них нет резко негативного отношения к федеральным налоговым законам. Естественно, они считают, что эти законы могли бы быть получше, но в принципе эта тема их не возбуждает. Зато их не может не трогать свобода регионов с бесконечным изменением налогов. И решения по платежам, которые вправе устанавливать правительство, скажем экспортные и импортные пошлины. Они готовы их платить, но они хотят заранее знать хотя бы общий подход. Если пошлины меняются раз в год - это одно, если они меняются каждый день, тогда им сложнее планировать бизнес. Короче говоря, им нужна элементарная предсказуемость. Они, например, хотят лучшей работы региональных арбитражных судов. Они, конечно, хотят федерального законодательства о земле. И они хотят реорганизации Консультативного совета по иностранным инвестициям. Им нравится, что этот орган существует, но им не нравится, каков он. На этот счет я имею поручения от и.о. президента Владимира Путина - провести соответствующие консультации. Мы должны сделать этот совет не таким, как это нам удобно, а так, как им надо. Потому что этот совет предназначен не для удовлетворения нашего собственного самодовольства, а для того, чтобы помочь им.

- А каково в настоящий момент отношение правительств западных стран к проблеме экспорта инвестиций в Россию?

- Как я уже говорил, ситуация не везде ровная. Одни страны лидируют. Это относится в первую очередь к Японии и частично - к США и Канаде. Европа в целом здесь отстает. Развитая система - я имею в виду структуры типа САЧЕ (итальянское Управление по страхованию экспортных кредитов. - С.С.) или "Гермеса" - замерла и в марте 2000 года находится точно в таком же состоянии, как в августе 1998 года. Все функции по изменению этой ситуации переданы странами мира (и не только Евросоюза) в ОЭСР. В Париже я вел в этой организации довольно интенсивные переговоры. Ситуация примерно ясна. Возможно, летом ОЭСР будет пересчитывать рейтинг по своим моделям, и это не может не дать благоприятный результат для России. Но это не значит, что после таких расчетов они начинают интересоваться мнением главных стран - просто мнением: "Ну так как, будем или нет?" Вот это "будем или нет" и было предметом моих весьма оживленных переговоров во всех странах.

В принципе настрой позитивный - и по этому поводу, и по всем остальным. Они ждут, что будет в ближайшие три с половиной месяца, поскольку выборы президента России и саммит на Окинаве разделяют как раз 3 с половиной месяца. Этот период будет в значительной мере показательным. Как мне представляется, любой позитивный сигнал из России будет встречать адекватную реакцию. Может быть, она будет распределена по времени, а может быть, она вырвется "пучком" на Окинаве. Нам все равно, лишь бы она была.

Еще одна европейская тема - это расширение мандата Европейского инвестиционного банка в Люксембурге. Это крупнейший банк с уставным капиталом 100 миллиардов евро, финансирующий только трансевропейские проекты. Но, естественно, когда мы обсуждаем проект железной дороги из Парижа на Восток, абсолютно бессмысленно делать железнодорожный тупик на польско-российской границе. "Осторожно, двери закрываются. Следующей станции нет". Все это прекрасно понимают. Наша позиция состоит в том, что диктовать все должна элементарная экономическая эффективность. Да, Россия не является членом Евросоюза. Да, она не состоит в кандидатах на вступление в эту организацию. Ну, а как вы себе представляете ситуацию с газопроводами? Мы их построим. "Газпром" вместе со своими контрагентами в Европе найдет деньги и выстроит все это, реконструирует и отремонтирует. Но это будет дольше, будет дорого, и это будет невыгодно вам самим.

В Люксембурге в Европейском инвестиционном банке это признают - позиция позитивная. В Брюсселе в Еврокомиссии это признают - позиция позитивная. Вопрос тот же: "А как страны?" С этими странами в каждой столице я вел переговоры и добивался по крайней мере готовности к пересмотру прежних решений, а точнее, к выработке новых решений, скажем, по расширению мандата того же инвестиционного банка, с тем чтобы после президентских выборов этот процесс начал движение.

- Александр Яковлевич, как прошли ваши переговоры в МВФ? Что вы думаете о кандидатуре главы ЕБРР Хорста Келлера, которого хотел бы видеть на посту директора-распорядителя фонда Евросоюза?

- В МВФ у меня была хорошая встреча со Стэнли Фишером. Кстати, это произошло в тот день, когда он впервые вышел на работу в качестве действующего директора-распорядителя МВФ, и первым его собеседником был представитель России. Я сказал, что это, наверное, символично. Он согласился. Я спросил: "Настолько символично, чтобы вы вышли и сказали что-нибудь в телекамеру ОРТ?". Он сказал: "Настолько". И пошел, и сказал, в частности, о том, что одобряет соглашение с Лондонским клубом, одобряет макроэкономическую ситуацию, и о том, что МВФ находится в ожидании структурных реформ, после начала которых бесспорно поддержит эти реформы, в том числе и траншами кредита.

Что касается кандидатуры Келлера, то мы его прекрасно знаем, а он, в свою очередь, прекрасно знает Россию, потому что Россия - это 22% кредитного портфеля ЕБРР. По большому счету, перемены в руководстве МВФ не так уж важны. Фонд ведет себя по отношению к России с жесткостью, равной 100%. Жесткости в размере 101% быть не может. Любой руководитель будет вести себя так же жестко или чуть лучше. Хуже быть не может, а поэтому нам все равно. Вот, собственно, и вся логика.

- Изменилось ли что-нибудь в позиции МВФ после достижения соглашения между Россией и Лондонским клубом? Помнится, вы недавно говорили, что в случае принятия Госдумой некоторых законов и поправок к законам, возможно получение кредитов еще до президентских выборов.

- Ничего особенно не изменилось. Линия ясна: вы обещали, вы подписали (подписывали это Примаков и Геращенко), так выполняйте. Возможно, еще вернемся к этому вопросу, возможно, что-то откорректируем - все же почти год уже прошел. Отношение, честное слово, просто доброжелательное. И делать из МВФ пугало, как это у нас умеют, совершенно не нужно. Они ничего особенного от нас не хотят. Они хотят от нас того, что мы хотим сами от себя.

Шансы на получение транша МВФ тоже те же самые. Не выборы их интересуют. Они приняли определенную линию. Линия эта называется "Никаких поблажек". Многие меня будут ругать, но линия эта очень нужна нам самим. От этих бесконечных поблажек в конце концов произошло 17 августа. Больше они этого не хотят и правильно делают. Мне нравится, что ситуация полностью прозрачна. Понятно, что делать, понятно, какие пункты можно откорректировать, а на изменение каких пунктов они никогда не пойдут. Тумана нет никакого. Мяч сейчас на нашей стороне поля. Несколько шагов вполне могут перебросить его на их сторону.

- Очевидно, что правительство России стремится сейчас восстановить привлекательность нашего рынка для зарубежных инвесторов. Делается ли при этом различие между портфельными и стратегическими инвесторами? Или это не принципиально?

- Я вообще не считаю это принципиальным вопросом. Вот в России наблюдается прилив спроса на ценные бумаги: чисто портфельные, спекулятивные операции. Такой прилив спроса может быть вызван только спросом иностранцев - такой у нас рынок. Значит, спрос есть, значит, ожидания президентских выборов позитивные. Люди покупают недооцененные акции в расчете на то, что после выборов их цена будет выше и они их перепродадут и заработают на этом. Конечно, мы заинтересованы в значительно большей степени в прямых инвестициях, но, повторяю, отношение крупных компаний положительное, отношение мелких и средних предпринимателей выжидательное, и то, как мы будем себя вести, все и решит.

- Александр Яковлевич, в последнее время многие эксперты все чаще говорят о том, что ресурс девальвации исчерпан, а повышение мировых цен на энергоносители вскоре может закончиться. Какие меры правительство должно предпринять, чтобы предотвратить новый спад?

- Здесь ситуация такая. Даже когда яблоко созрело, оно само в рот не попадает. Нужны были действия правительства, для того чтобы использовать нефтяные цены и импортозамещение. С этим все согласны. Но прямо скажем, что использованы два главных фактора роста прошлого года: девальвация - импортозамещение и динамика нефтяных цен. Машина, которая едет на двух колесах, называется велосипед. На велосипеде ехать можно, но у него есть три дефекта. Во-первых, он едет медленно. Во-вторых, он неустойчив. И, в-третьих, все, что сыплется с неба, попадает прямо на голову - любая неожиданность, и ты ничем не прикрыт. Отсюда следует, что нужны по крайней мере еще два колеса, а лучше три. Но не больше, потому что это уже будет БТР. Что это за новые колеса?

Принципиально важно, что ни на одной встрече с западными предпринимателями тезис об укреплении государства не вызывал ни тени сомнения, они его на ура встречали. Они хотят сильного государства. Под сильным государством и мы, и наши собеседники подразумеваем эффективное государство. Не такое, которое всюду лезет, но такое, которое умеет защитить инвесторов, которое предсказуемо и т.д. Вот третье колесо. Четвертое колесо - это инвестиционный климат. Колесо номер пять - это структурная реформа. Три этих нововведения позволят нам продвигаться дальше. Никаких иллюзий на этот счет у меня нет. Нельзя дальше ехать на велосипеде, потому что оба колеса уже спускают - можно упасть.

@@@
Западный бизнес хочет сильного государства в России
Затопили нас волны времен...
Идущие в прошлое
Итальянская музыка для русских глаз
Космос без оружия
Кризисный замер
Кто кому подчиняется в "Отечестве - вся Россия"?

Куда ж нам плыть?

@@

Вопросы без ответов

2000-09-29 / Аркадий Стругацкий, Борис Стругацкий Материал был опубликован в #3 от 3 января 1990 г.



Кажется, Марк Твен сказал: "Девятнадцатый век отличается от двадцатого, главным образом, тем, что в девятнадцатом слова о п т и м и с т и д у р а к не были синонимами". Двадцатый век приучил нас к тому, что сбываются только мрачные пророчества, а ошибки в прогнозах происходят лишь в дурную сторону.

Впрочем, может быть, так было всегда? Не случайно же возник "основной парадокс футурогностики": все хотят знать будущее, но никто не хочет знать правды о будущем.

Лет пятнадцать назад мы впервые задумались над вопросом: возможно ли стабильное общество, в котором высокий уровень благосостояния сочетается с полным отсутствием свободы слова и мнений. Нам представлялось тогда, что наше общество движется именно в этом направлении - во всяком случае, с инакомыслием у нас было уже покончено, а достижение благосостояния казалось делом техники (как в переносном, так и в прямом смысле этого выражения).

Безусловно, такое состояние общества выглядело бы идеальным с точки зрения любой Административно-Командной Системы (АКС).

Самые широкие народные массы материально полностью ублаготворены: научно-технический прогресс денно и нощно поддерживает достигнутый материальный уровень и, более того, всячески норовит его повысить: хорошо оплачиваемые деятели литературы, кино, театра и прочей культуры воспевают существующий порядок и развлекают почтеннейшую публику высоконравственными притчами, поучительными историями и точно выверенными по глубине экскурсами в прозрачные рощи души Нового Человека... Господи, да это же Эдем - в натуральную величину и притом рукотворный, созданный по мановению и благодаря АКС! Всякий инакомыслящий, всякий противник существующего порядка вещей, всякий критик АКС выглядит в этой системе попросту чучелом гороховым, он, собственно, даже не опасен, он смешон.

Мы до сих пор толком не понимаем, почему, но такой мир, видимо, невозможен. Во всяком случае, ни одной АКС в истории человечества создать такой мир не удалось ни в античные времена, ни в эпоху НТР.

Любопытно знать, как отнесся бы к такому устройству мира Томас Мор? Или Фрэнсис Бэкон? Сочли бы они такое устройство общества утопическим? С точки зрения Герберта Уэллса, это - типичная антиутопия. С точки зрения Карела Чапека или Евгения Замятина - тоже. А с точки зрения Кампанеллы?

Представления о том, каким мир должен быть, а каким не должен, в каком мире хочется жить, а в каком - страшно, к чему человечеству надобно стремиться, а от чего бежать, - представления эти меняются от эпохи к эпохе разительно, диаметрально, так что кажется иногда, что добро и зло в представлении человека способны меняться местами.

Хотелось бы нам жить в Городе Солнца? Упаси бог! Кому понравится жить в казарме?.. А в мире "Туманности Андромеды"? Не знаем. Холодно. Стерильно чисто и холодно... А вам, читатель?

А сами авторы утопий хотели бы оказаться в мирах, ими созданных?

Утопия и антиутопия - это не антонимы. Утопия - это мир, в котором торжествует разум. Антиутопия - мир, в котором торжествует зло.

Создатель утопии всегда руководствуется рассудком, создатель антиутопии - чувством.

Автор утопии рисует мир, каким он д о л ж е н быть с точки зрения разумного человека, автор антиутопии изображает мир, в котором с т р а ш н о ж и т ь.

Поэтому, на наш взгляд, правильнее все же говорить не об антиутопии, а о романе-предостережении. Этот термин более отвечает содержанию соответствующих литературных произведений, да и сути авторских намерений.

Пусть поправят нас специалисты, но нам кажется, что утопия родилась очень давно, а умерла в ХХ веке. Что же касается романа-предостережения, то родился он на грани XIX и ХХ веков и умрет не скоро, ибо литература вкусила от сладкой горечи и познала болезненное наслаждение мрачных пророчеств.

Все, все, что гибелью грозит,

Для сердца смертного таит

Неизъяснимы наслажденья,

Бессмертья, может быть,

залог!

А может быть, с помощью романов-предостережений мы заклинаем наше будущее, чтобы оно минуло нас, заклинаем катаклизмы, чтобы они не состоялись, - дикари двадцать первого века! - называем зло, чтобы отпугнуть его?..

Во всяком случае, практическая прогностическая польза от романов-предостережений ничтожна. Разве удалось крупнейшим литераторам начала века предостеречь нас хоть от чего-нибудь? Нет, не удалось. Разве сумели они предугадать и "вычислить" тот рукотворный ад, в который погрузилось человечество двадцатого века? Ведь и Уэллс, и Хаксли, и Замятин в конечном счете оказались не столько глубокими мыслителями, сколько великими поэтами, не столько футурологами, сколько прорицателями в самом что ни на есть античном смысле этого слова. Они почуяли страшную угрозу, почуяли трупный запах из будущего, но кто будет гореть на кострах, кто будет корчиться на дыбе, какой Сатана станет править бал и почему это все произойдет, они не поняли и не угадали.

Они видели, какую апокалипсическую угрозу таит в себе победное вторжение научно-технического прогресса в косный мир, едва-едва начавший освобождать себя от морали и догм перезревшего феодализма. Они догадывались, что это такое: вчерашний раб, сегодняшний холоп за штурвалом боевого летательного аппарата или, хуже того, за пультом машины государственного управления. Именно в научно-техническом прогрессе видели они главную опасность, ибо им казалось, что наука всемогуща, а всемогущество в лапах дикаря - это гибель цивилизации. И самое страшное, что виделось им за горизонтом, - это превращение человека в робота, исчезновение индивидуальности, номера вместо людей, рационализация чувств и надежд, программируемый механизм вместо общества - по сути дела им виделся все тот же Город Солнца, но выстроенный самыми современными физиками, химиками, биологами, математиками под управлением самых современных (извечно безжалостных) политиков...

Однако мы знаем теперь, что реальность оказалась гораздо страшнее, чем эти их сумрачные прорицания. Опыт гнусных тоталитарных режимов ХХ века обнаружил, что с человеком может происходить кое-что похуже, чем превращение в робота. Он остается человеком, но он делается плохим человеком. И чем жестче и беспощаднее режим, тем хуже и опаснее делается массовый человек. Он становится злобным, невежественным, трусливым, подлым, циничным и жестоким. Он становится рабом. (Похоже, мыслители конца девятнадцатого подзабыли, что такое раб, - двадцатый век напомнил им об этом).

Любой тоталитарный режим стоит - как на железобетонном фундаменте - на идее беспрекословного подчинения.

Беспрекословное подчинение установленной идеологии.

Беспрекословное подчинение установленному порядку.

Беспрекословное подчинение установленному свыше начальнику.

Человек свободен в рамках беспрекословного подчинения. Человек хорош, если он не выходит за рамки беспрекословного подчинения. Человек может быть назван умным, добрым, честным, порядочным, благородным, т о л ь к о лишь пока он не вышел за рамки беспрекословного подчинения.

Шла дрессировка. На гигантских пространствах Земли и на протяжении многих лет шла титаническая дрессировка миллионов. Слово "роботы" не было тогда еще в ходу. Слово "программирование" было неизвестно либо известно только самым узким специалистам. Так что это следовало бы называть дрессировкой человеков, но называлось это воспитанием масс.

Человек, как и всякое живое существо, включая свинью и крокодила, поддается дрессировке. В известных пределах. Его довольно легко можно научить называть черное белым, а белое - красным. Он, как правило, без особого сопротивления соглашается признать гнусное - благородным, благородное - подлым, а подлое - единственно верным. Если его лишить информации и отдать - безраздельно! - во власть тайной полиции, то процесс дрессировки можно вполне успешно завершить в течение одной-двух пятилеток. Если установить достаточно жесткое наказание за выход (сознательный - невольный, от большого ума - от явной глупости, с целью подрыва или без - все это несущественно) из рамок беспрекословного подчинения, то человека можно даже приучить думать, что он живет хорошо (в полуразвалившейся избе, с лопухами вместо яблонь и с пенсией одиннадцать рублей ноль четыре копейки). Только не надо церемониться! Если враг не сдается, его уничтожают. Если друг - тоже.

Джордж Оруэлл ничего не предсказал. Он только фантазировал на хорошо уже разработанную тему, разработанную до него и не им, а специалистами-дрессировщиками по крайней мере четырех стран. Но он правильно назвал то, что происходило с дрессируемым человеком. Он ввел понятие "двоемыслие".

В тоталитарном мире можно выжить только в том случае, если ты научишься лгать. Ложь должна сделаться основою всех слов твоих и всех поступков. Если ты сумеешь возлюбить ложь, у тебя появится дополнительный шанс на продвижение вверх (вкуснее жрать, пьянее пить, слаще спать), но как минимум ты должен н а у ч и т ь с я лгать. Это не даст тебе абсолютной гарантии выживания (в тоталитарном мире абсолютной гарантии нет вообще ни у кого), но это увеличит вероятность благоприятного исхода, как сказал бы специалист по теории вероятности.

Воображение рисует целые поколения людей "со скошенными от постоянного вранья глазами". Действительность проще и скучнее. (Действительность всегда скучнее воображения, поэтому мы зачастую не понимаем прорицаний даже тогда, когда они по сути своей верны). Действительность демонстрирует нам хорошо выдрессированного человека, у которого способность и умение лгать перешли уже на уровень инстинкта.

Он всегда и совершенно точно знает, что можно говорить и что нельзя; когда надо разразиться аплодисментами, а когда надо сурово промолчать; когда сигнализировать в инстанции надлежит немедленно, а когда можно рискнуть и воздержаться; когда задавать вопросы совершенно необходимо, а когда нельзя их задавать ни в коем случае. Без всякой специальной подготовки он годен работать цензором. И даже главным редактором. И вообще - идеологом.

Он до такой степени пропитан идеологией, что в душе его не остается более места ни для чего другого. Понятия чести, гуманности, личного достоинства становятся экзотическими. Они существуют только с идеологическими добавками: честь - рабочая, гуманность - пролетарская, достоинство - подлинного арийца.

Поскольку ложь объявлена (и внутренне признана!) правдой, правда должна стать ложью... ей просто ничего более не остается, как сделаться ложью... у нее вроде бы попросту нет другого выхода...

Однако дрессированный человек, раб ХХ века, находит выход. У него арестован и расстрелян - "десять лет без права переписки" - любимый дядя, убежденный большевик с дореволюционным стажем, который, разумеется, ни в чем не виноват, он просто не может быть в чем-либо виноват!.. Но в то же время органы не ошибаются, они просто не могут ошибаться... И остается только одно: хранить в сознании обе эти правды, но таким образом, чтобы они никогда друг с другом не встречались. Вот это искусство не позволять двум правдам встречаться в сознании и называется "двоемыслием".

Двоемыслие помогает выжить. Двоемыслие спасает от безумия и от смертельно опасных поступков. Двоемыслие помогает сознанию рационализировать совершенно иррациональный мир. Двоемыслие поддерживает в глупом человеке спасительный уровень глупости, а в ловком человеке - необходимый уровень нравственной увертливости. Двоемыслие - полезнейшее благоприобретенное свойство дрессированного человека. Оно продляет жизнь в условиях тоталитарной системы. И оно продляет жизнь самой тоталитарной системы. Ибо, окажись человек неспособен к двоемыслию, тоталитарные системы вместе со своими подданными убивали бы сами себя, как убивают сами себя штаммы наиболее беспощадных вирусов, вызывающих пандемии.

Почему никто из великих прорицателей начала века не предсказал этой пандемии двоемыслия?

Может быть, они были излишне высокого мнения о человеческих существах? Нет, этого не скажешь ни об Уэллсе, ни о Хаксли, ни о Замятине.

Может быть, такое явление было слишком трудно себе представить? Может быть, находилось оно за пределами воображения? Отнюдь нет! Все это уже было в истории человечества - в эпоху тираний, рабовладения, да и недавно совсем - во времена средневековья, инквизиции, религиозных войн...

Видимо, в этом все и дело. Это было недавно. Память еще жива. Пример и назидание. Прошлое не повторяется. Прошлое миновало навсегда. Прошлое понято, все дурное в нем сурово осуждено - раз и навсегда. Грядет новое время, новый страшный мир - все новое в этом мире будет страшно и все страшное - ново!

Оказалось - нет. Страшное оказалось неописуемо страшным, а вот новое оказалось не таким уж и новым. Просто, как и в добрые старые времена варварства и невежества, все население опять разделилось на дураков и подлецов.

Дураки, как и встарь, не понимали, что с ними происходит, и дружно кричали, когда требовалось: Ура! Хайль! Банзай! Огня! Еще огня! Со всех сторон их убеждали, что они самые лучшие, самые честные, самые прогрессивные, самые умные, и они верили в это и были счастливы тем особенным счастьем, которое способны испытывать именно и только дураки, когда им кажется, что они наконец попали на правую сторону.

Подлецы... На самом деле в большинстве своем они были вовсе и не подлецы никакие, а просто люди поумнее прочих или те, кому не повезло, и они поняли, в каком мире довелось им очнуться. Мы называем их этим поганым словом потому только, что самые честные из них и беспощадные к себе называли себя именно так. Разве же это не подлость (говорили они) - все знать, все понимать, видеть пропасть, в которую катится страна, мир, и - молчать в общем хоре или даже иногда раскрывать (беззвучно) рот, дабы не уличили тебя во внутреннем эмигрантстве?..

Были, разумеется, и святые ("Разве мы не люди?"). Из подлецов не было дороги в дураки, нет такой дороги у человека. Была дорога в палачи и была дорога в святые. Святых было меньше. Несравненно меньше.

"Разве мы не люди?" Это - Герберт Джордж Уэллс. Самый замечательный писатель среди фантастов, самый блистательный фантаст среди писателей.

"Не ходить на четвереньках - это Закон. Разве мы не люди?

Не лакать воду языком - это Закон. Разве мы не люди?

Не охотиться за другими людьми - это Закон. Разве мы не люди?

А тот, кто нарушает Закон, возвращается в Дом Страдания!.."

Страшный седой доктор Моро тщился с помощью окровавленного скальпеля превратить животное в человека, погрузив в горнило невыносимых страданий. Какая странная идея! И какая знакомая!

"Остров доктора Моро" был опубликован в 1896 году, а в странах разом была предпринята грандиозная попытка превратить в навоз целые народы и вырастить на этом навозе Нового человека, пропустив его предварительно через горнило страданий.

И горели над целыми странами разнокалиберные заклинания:

Труд есть дело чести, дело доблести и геройства! (Разве мы не люди?).

Arbeit macht frei! (Разве мы не люди?)

Хакко-итиу! Восемь углов Вселенной - одна крыша! (Мы люди из людей).

Наша цель - коммунизм!

Из-под скальпеля Моро выходили: гиено-свинья, леопардо-человек, человеко-пес... Дрессировщики двадцатого века создавали монстров духа, целые поколения нравственных хамелеонов, они мучили и увечили людей, как подопытных животных, тщась сделать их счастливыми... Новый человек не спешил появляться. С плакатов и ярких лакированных картин он смотрел на это стадо химер - голубоглазый, белокурый, могучий, уверенный в себе и в ослепительном будущем, где людей не будет, будут Новые Человеки, и время наконец "прекратит течение свое".

Вряд ли Уэллс хотел что-то предсказать своим ранним романом. Скорее, он хотел выразить свой страх перед реальностью и ужасные предчувствия свои. А получилось Прорицание - самого высокого уровня достоверности, самого глубокого проникновения в суть вещей и событий.

Авторы антиутопий начала ХХ века ошибались прежде всего потому, что боялись главным образом потери свободы - свободы мысли, свободы выбора, свободы духа. Им казалось, что это самое страшное - потерять свободу мысли и свободу распоряжаться собою.

Выяснилось, однако, что никого, кроме них, это не пугает.

Выяснилось, что массовый человек не боится потерять свободу, он боится ее обрести.

Выяснилось, что "век пара и электричества, век просвещения и свободы" не уничтожил феодализма, он даже не ослабил и не обескровил его. Феодализм выстоял и в двадцатом веке дал последний арьергардный бой, тем более жестокий, что на вооружение оказались взяты и пар, и электричество, и все прочие плоды века просвещения.

Нас учили, что фашизм был реакцией монополистического капитала на Октябрьскую революцию. Ничего подобного. Все известные нам тоталитарные режимы, включая немецкий фашизм и казарменный социализм, были последней отчаянной попыткой феодализма отстоять свои позиции, отбросить надвинувшийся капитализм, уничтожить его там, где он не успел еще окрепнуть, вернуть старые добрые времена патернализма, когда над каждым холопом стоит свой барин-отец, а над всеми - батюшка-царь. И непременная конюшня, где секут до изнеможения. За дело, конечно...

Семьдесят лет мы беззаветно вели сражение за будущее и - проиграли его. Поэт сказал по этому поводу:

Мы в очереди первые стояли,

А те, кто после нас, -

уже едят...

Идея коммунизма не только претерпевает кризис, она попросту рухнула в общественном сознании. Само слово сделалось срамным - не только за рубежом, там это произошло уже давно, но и внутри страны, оно уходит из научных трудов, оно исчезает из политических программ, оно переселилось в анекдоты.

Однако же коммунизм - это ведь общественный строй, при котором свобода каждого есть непременное условие свободы всех, когда каждый волен заниматься любимым делом, существовать безбедно, занимаясь любимым и любым делом при единственном ограничении - не причинять своей деятельностью вреда кому бы то ни было.

Да способен ли демократически мыслящий, нравственный и порядочный человек представить себе мир более справедливый и желанный, чем этот? Можно ли представить себе цель более благородную, достойную, благодарную? Не знаю. Мы - не можем.

В этом мире каждый найдет себе достойное место.

В этом мире каждый найдет себе достойное дело.

В этом мире не будет ничего важнее, чем создать условия, при которых каждый может найти себе достойное место и достойное дело. Это будет мир справедливости: каждому - любимое дело и каждому - по делам его.

Об этом мире люди мечтают с незапамятных времен. И Маркс с Энгельсом мечтали о нем же. Они только ошиблись в средствах: они вообразили, что построить этот мир можно, только лишь уничтожив частную собственность. Ошибка, надо признаться, вполне простительная по тем временам, если вспомнить, сколько яростных филиппик в адрес частной собственности произнесено было на протяжении веков. И если вспомнить, каким ореолом святости на протяжении веков окружена была идея раздать свое имущество бедным и уйти к Богу...

Маркс с Энгельсом, стремясь к замечательной цели, ошиблись в средствах. Эта ошибка носила чисто теоретический характер, но те практики, которые устремились ко все той же цели вслед за классиками, продемонстрировали такие методы, что теперь и сама цель смотрится не привлекательнее городской бойни. А новой цели пока никто еще не предложил...

Куда ж нам плыть?..

Неужели все чудеса будущего отныне свелись для нас к витрине колбасного универмага? Колбаса - это прекрасно, но есть что-то бесконечно убогое в том, чтобы считать ее стратегической целью общества. Даже такого запущенного и убогого, как наше. Ведь из самых общих соображений ясно, что колбасное изобилие не может быть венцом исторического процесса. Венцом должно быть нечто другое. Вообще - венцом истории не может считаться то, что уже существует сегодня... Надо полагать все-таки, что впереди нас ждет что-то еще, кроме колбасного изобилия. Так что же?

Кто знает, что ждет нас?

Кто знает, что будет?

И сильный будет,

И подлый будет.

И смерть придет,

И на смерть осудит.

Не надо

В грядущее взор погружать...

Гийом Аполлинер. Больной, желчный, несчастный, он не ждал от будущего ничего хорошего и был, безусловно, прав. Он умирал, а толпа патриотов под его окнами ревела: "Guillaume - a" bas!", и в смертельном бреду ему казалось, что они требуют: "Долой Вильгельма!" - начиналась первая мировая, первая из феодальных войн ХХ века...

"Не надо в грядущее взор погружать" - там нет ничего, кроме всесильной подлости, подлого всесилия и - смерти, которая ставит точку всему и всем...

Это, положим, так, но

...любопытно, черт возьми,

Что будет после нас с людьми?

Что станется потом?..

И всегда было любопытно. И всегда будет.

Потому что Будущее - это Страна Несбывающихся Снов.

Потому что Будущее - это Страна Заговоренных Демонов. Страна, в которой слабые становятся честными, злые - веселыми, а умные - молодыми...

Три вопроса занимают и мучают нас последнее время, и с ними мы пристаем ко всем встречным и поперечным.

Почему началась Перестройка? Как случилось, что в ситуации абсолютного равновесия, когда верхи могли бы изменить ход истории, но совершенно не нуждались в этом, а низы - нуждались, но не могли, как случилось, что в этой ситуации верхи решились сдвинуть камень, положивший начало лавине?

Почему все-таки невозможно общество, лишенное свободы слова с одной стороны, но вполне материально изобильное - с другой? Почему все-таки "свобода и демократия рано или поздно превращаются в колбасу", а тоталитаризм - в нищету и материальное убожество?

И наконец - куда ж нам плыть?..

Все три эти вопроса теснейшим образом переплетены и представляются нам актуальнейшими. Ответов мы не знаем. Во всяком случае, мы не знаем ответов, которые удовлетворили бы нас самих...

Две трети жизни мы думаем о будущем - сначала восторженно описывали то, что стояло перед мысленным взором, потом пытались его вычислять, теперь уповаем на предчувствие...

Опыт великих предшественников то приводит в отчаяние, то обнадеживает самым решительным образом.

"Если бы нам указывали из Вашингтона, когда сеять и когда жать, мы бы вскоре остались без хлеба". Томас Джефферсон (1743-1826). Президент США в период с 1801 по 1809 год.

Один из нас вычитал это в сборнике "Афоризмы", который издательство "Прогресс" выпустило в 1966 году.

@@@
Куда ж нам плыть?
Культурная элита не заметила Беслана
Любой российский олигарх лучше покупателя из Поднебесной
Могущественное "ничто"
Не только Черномырдин в России баянист
Нужны ли российской власти деньги
Он диктовал на смертном одре

Политика: коротко

@@ 2000-11-23



Решение о гимне России примет Дума

НА СУД Госдумы от Госсовета будет вынесено два варианта музыки гимна России - Глинки и Александрова. Об этом вчера заявил губернатор Санкт-Петербурга Владимир Яковлев. Но окончательное слово все-таки будет оставаться за Думой. Думский расклад предпочтений уже на данном этапе достаточно ясен. Такие фракции и депутатские группы, как "Единство", ОВР,"Регионы России", "Народный депутат" и агропромышленники готовы поддержать то, что попросит Кремль. А вот для депутатов КПРФ, СПС и "ЯБЛОКА" вопрос выбора главной государственной мелодии является принципиальным. На вчерашней пресс-конференции в Думе первые заместители руководителей фракций "ЯБЛОКО" и СПС Сергей Иваненко и Виктор Похмелкин объявили о том, что решили не поддерживать предложение утвердить в законодательном порядке музыку Александрова в качестве гимна России. Такое решение было принято на заседании координационного совета двух депутатских фракций. Что касается КПРФ, то они до последнего будут настаивать на музыке Александрова. Так что в этом пристрастия Кремля и левых совпадают. Единственное, в чем мнение коммунистов и президентской администрации разнятся, так это в вопросах герба и флага. По информации из думских источников, большинство нижней палаты склоняется к поддержке нынешнего вида этих символов государства, то есть триколора и герба с двуглавым орлом. Однако левые, по некоторой информации, намерены настаивать на своих вариантах, внешний вид которых будет выполнен в лучших традициях СССР.

О.Т.



ЦБ РФ аннулировал лицензию ОНЭКСИМ-банка

БАНК России с 21 ноября аннулировал генеральную лицензию у ОНЭКСИМ-банка и запись о регистрации этого банка в Книге государственной регистрации кредитных организаций. Как говорится в сообщении департамента внешних и общественных связей ЦБ РФ, это связано с решением акционеров ОНЭКСИМ-банка о реорганизации в форме присоединения к Росбанку, а также решением акционеров Росбанка о присоединении вышеназванного ОНЭКСИМ-банка.

@@@
Политика: коротко
Поправки - это не изменения
Правозащитники пожаловались комиссару
Притягательная сила Европы не ослабевает
Разговоры о Парфенове – «это чушь собачья»
Рунет предвыборный
Руслан Хасбулатов: "Кадыров становится маленьким Саддамом"

Сергей Собянин: "Мы не ведем речь о дележе власти"

@@

Губернатор Тюменской области - сторонник экономического пути интеграции сложно построенных субъектов Федерации

2001-11-13 / Сергей Сергиевский Тюменская область образована 14 августа 1944 г. Территория - свыше 1,4 млн. кв. км (8,4% территории России). Население - 3,25 млн. чел. (2,1%) В состав области входят два автономных округа - Ханты-Мансийский и Ямало-Ненецкий, образованные 10 декабря 1930 г. и являющиеся самостоятельными субъектами Российской Федерации. Областной центр Тюмень - крупный индустриально развитый город с населением свыше 550 тыс. человек. На территории области образовано 28 городов и 38 административных районов. Здесь добывается 65% российской нефти и 92% природного газа. По запасам деловой древесины область занимает третье место в России. Основа экономики -- топливно-энергетический комплекс (93% промышленного производства). Область занимает первое место в Федерации по объемам промышленной продукции, капитальных вложений, произведенному валовому внутреннему продукту на душу населения. Здесь формируется восьмая часть налоговых поступлений в федеральный бюджет и осваивается более 12% капитальных вложений от общего объема в России. Через Тюмень проходит Транссибирская железнодорожная магистраль, автодороги федерального значения, имеются международный аэропорт и речной порт. В промышленности юга области около 75% общего объема производства составляют электроэнергетика, химическая и нефтехимическая отрасли, машиностроительная и пищевая. Здесь выпускают нефтепромысловое, буровое, геологоразведочное оборудование, запасные части для автомобилей, тракторные и автомобильные прицепы, строительные машины, деревообрабатывающие станки, аккумуляторы. Важной составляющей экономики юга области является агропромышленный комплекс. Производство зерна, картофеля, овощей, мясомолочных продуктов в значительной мере обеспечивает продуктами питания не только южную часть области, но и Ханты-Мансийский и Ямало-Ненецкий автономные округа. ЗАО "Птицефабрика Боровская" - крупнейший в России производитель яиц. Юг области традиционно является базой развития нефтегазовой отрасли северных округов - как в материально-техническом отношении, так и сфере науки и подготовки кадров. Образовательный комплекс юга области объединяет свыше 1000 общеобразовательных школ, 67 профессиональных учебных заведений начального и среднего уровня, 12 вузов. В области действуют 3 профессиональных театра, государственная филармония, 27 музеев. Областной краеведческий музей имени И.Я. Словцова - один из старейших в Сибири, основан в 1879 г.



-Сергей Семенович, вы руководите областью десять месяцев. Недавно сверстан консолидированный бюджет-2002 - впервые за несколько лет бездефицитный. Каким образом за такой короткий срок удалось это сделать и насколько ваши расчеты надежны?

- Одна из главнейших задач, стоявших с самого начала перед нашей командой - это наведение порядка в финансах. В течение года вынуждены были трижды вносить поправки в бюджет и решать проблемы, связанные с серьезными долговыми обязательствами, которые есть у области. Добивались, чтобы у муниципалитетов не возникали задолженности ни по зарплате, ни по коммунальному хозяйству, ни по транспорту. Структурировали те задолженности, которые оставались, - это значительные суммы, и одни из немногих в России серьезно снизили задолженность по коммунальным платежам. Самое главное: текущая задолженность не растет.

Полностью ликвидировали зачетную систему в налоговых платежах, работаем с живыми деньгами, поступающими в бюджет. Финансовые ресурсы стали более прозрачными. Мы вводим казначейскую систему исполнения бюджета, что тоже дает немало экономии ресурсов. Продолжается достаточно интенсивный рост инвестиций и рост производства, значит, растет и налоговая составляющая. Повысилась налоговая дисциплина, стараемся ликвидировать те задолженности, которые еще остались у предприятий. За счет всего этого и идет наполнение бюджета рублем. Но профицит для нас сегодня - это источник погашения задолженности. В соответствии с Бюджетным кодексом долговые обязательства погашаются за счет строки, которая называется профицит. Поэтому нельзя говорить, что бюджет области избыточен. На начало следующего года он будет в 1,5 раза выше, чем на начало текущего года, но мы знаем, что и инфляционная составляющая достаточно высока. А самая главная проблема заключается в том, что плата за недра, которая составляет половину бюджетных поступлений, теперь жестко привязана к мировым ценам на нефть. Падение мировой цены барреля на 1 доллар в среднем выбивает из областного бюджета миллиард рублей в год доходов.

- Межбюджетные отношения юга области с двумя округами, в частности, плата за недра, в недавнем прошлом порождали серьезную политическую напряженность. Как обстоит дело сейчас и каковы перспективы?

- Плата за недра никогда не была камнем преткновения. Она поступает не в счет доли автономных округов, а в счет федеральной доли в бюджет. Мы ни рубля за счет округов в областной бюджет не получаем. Проблема была не столько экономическая, сколько политическая. В свое время инвестиционные потоки шли на север, а юг был некой базовой площадкой для трамплина на север, инвестиции в социальные сферы на юге были сравнительно невелики. И вдруг экономика севера была отрезана - и бюджетные потоки остались там. Естественно, население юга почувствовало себя несколько ущемленным. Это настроение использовалось в постоянных попытках перераспределения властных полномочий, изъятия их от автономных округов. Возникали конфликты, которые создавали проблемы не только политические, но и экономические. Юг области поставлял в округа значительную часть своей продукции машиностроения, сельского хозяйства, но эти связи начали рваться, что, конечно, ударило по интересам населения. Сейчас это напряжение снято. Мы уже не ведем речь о дележе власти, перераспределении полномочий, мы говорим об экономической, социальной интеграции, сотрудничестве.

- В соглашении о сотрудничестве, подписанном властями области и обоих округов, упомянут инвестиционный фонд, или бюджет развития. Это будет совместный фонд трех субъектов Федерации?

- Формально какого-то внебюджетного счета и перечислений в общий фонд не будет, потому что это противоречило бы действующему бюджетному законодательству. Скорее всего это будет набор инвестиционных проектов, который согласовывается на уровне трех субъектов и реализуется за счет совместных источников - и предприятий, расположенных на территории, и финансовых структур, и бюджетов. Со стороны только Ханты-Мансийского автономного округа в течение года поступило инвестиций около 30 млн. долл. в Тюменскую область.

- Куда в основном округ направляет инвестиции?

- Боровская птицефабрика, одна из крупнейших в России. Там идет реконструкция за счет инвестиций автономного округа. Затем есть такой долгострой - завод лекарственных препаратов, который несколько лет строился за счет бюджета Тюменской области и не введен в строй - там еще требуется около 10 млн. долл. Еще один объект инвестиций - ликероводочная промышленность, которая фактически была банкротом и не приносила ни в бюджет России, ни в бюджет области никаких доходов.

- Как же стала банкротом столь прибыльная отрасль?

- Во-первых, морально устарело оборудование. Кроме того, в Тюмень поступала масса левой продукции по заниженной стоимости. Она выбивала местных производителей. Мы навели порядок в системе акцизных складов, создали единые акцизные склады. С помощью правоохранительных органов убрали с рынков левую водку и потом привлечением инвестиций обновили основные фонды этих предприятий. Уже сегодня в 4,5 раза увеличились поступления в бюджет, в будущие годы поступление должно увеличиться в 7-8 раз - и составит 0,5 млрд. руб.

- В прошлые годы широко рекламировалась как тюменский эксперимент поселенческая модель местного самоуправления. Но недавно на референдумах в нескольких районах области люди проголосовали за возврат к районной системе. Что же, эксперимент полностью провалился?

- Чтобы местное самоуправление называлось местным самоуправлением, у него должны быть собственные источники доходов, тогда оно самостоятельно может решать проблемы социально-экономического развития. Когда же в муниципальном образовании собирается доходов меньше, чем заработная плата его председателя, то возникает вопрос: для чего оно создается. Если сегодня экономическая база не способна давать даже 10% необходимых доходов, то говорить о местном самоуправлении просто не приходится. Одна школа существует на три поселка, каждый из них является муниципальным образованием. Но школа содержится только за счет того, на чьей территории находится, другие в ее финансировании не участвуют. То же самое в здравоохранении. Без концентрации ресурсов невозможно решить ни одной серьезной проблемы. Кроме того, в ходе этого эксперимента Тюменская область вышла на первое место в России по уровню затрат на управление - почти 10% бюджета области.

- Но хоть какие-то муниципальные образования в области работали успешно по поселковой модели?

- Конечно. В Тюменском районе есть муниципальные образования, которые имеют крупные предприятия, серьезные бюджеты, самодостаточные населенные пункты. По этой причине мы попросили их воздержаться пока от объединения. Надо посмотреть, как это будет дальше развиваться.

- Сейчас вы начинаете еще один эксперимент - обкатку механизмов реализации реформы ЖКХ. Почему именно в Тюмени - у вас есть какие-то наработки?

- В реформе коммунального хозяйства можно выделить три главные проблемы. Первая - восстановление основных средств: коммуникаций, оборудования, техники, которая на 80-90% морально устарела. Вторая - установление обоснованных тарифов, чтобы предприятия могли сводить баланс и не быть вечными должниками. И третья: невозможно добиться эффективного использования ресурсов, не включая в этот процесс население.

По первой части мы уже достаточно много сделали в этом году: в Тюмени реставрировано около 80 километров инженерных коммуникаций - в 4 раза больше, чем в предыдущие годы. Благоустроено дорог в 3 раза больше, чем в предыдущие годы. Обновлено техники инженерной в 6 или 7 раз больше, чем в прошлые годы. С такими темпами за 2-3 года инженерное обеспечение в коммунальном хозяйстве будет на приемлемом уровне. С "Тюменьэнерго" есть соглашения, по которым они занимаются реконструкцией ТЭЦ. Тарифами мы тоже занимаемся достаточно эффективно. В течение года мы финансируем бюджетную сферу по таким нормативам, которые обеспечивают полные выплаты энергетикам, коммунальщикам, транспортникам. И третья составляющая - мы разрабатываем соответствующие методики, чтобы включить население в процесс реформы.

- Как ожидаете зиму с вашим коммунальным хозяйством - уверенно или основания для тревог есть?

- Сибирская зима всегда вызывает тревоги, застраховаться от экстремальных случаев невозможно. Но то, что можно было сделать для подготовки к зиме, сделано. Плюс к тому, мы на миллиард уменьшаем задолженность перед энергетиками, таким образом, проблем с отключениями также не ожидается. Я думаю, практически все коммунальное хозяйство готово к зиме.

- Хозяйственными делами хорошо заниматься, когда политическая обстановка спокойна. Как влияют на эту обстановку приближающиеся выборы в областную Думу?

- С нынешней Думой отношения очень хорошие. Все программы, которые мы вносим, поправки в бюджет самым серьезным образом анализируются, обсуждаются, но решения принимаются исходя не из узких политических интересов, а из требований жизни, из прагматических соображений. Кампания по выборам следующего созыва Думы пока идет достаточно спокойно. Думаю, что до конца выборов будет все так же спокойно. Некоторые аналитики предполагали, что опять возникнет старый конфликт между администрацией области и руководителями автономных округов. Этого не случилось и, я думаю, не случится.

- В некоторых местных СМИ публикуются весьма агрессивные материалы, направленные против вас и вашей администрации.

- Они рассчитаны не столько на население, на читателей, сколько на того человека, против которого направлены, чтобы выбить из седла.

- Но за этим явно стоят какие-то силы, не просто же журналисты резвятся?

- Конечно. Нельзя идеализировать ситуацию и думать, что все будут тобой довольны. Мы уже говорили об алкогольной промышленности - ведь мы вытеснили целые мафиозные группы, которые лишились многих миллионов долларов доходов. Я не думаю, что они являются моими большими сторонниками. Сегодня в области развертывается достаточно серьезная кампания по борьбе с наркоманией и незаконным оборотом наркотиков. Вряд ли это понравится тем, кто стоит за этим бизнесом. Сегодня достаточно решительные меры принимаются по возврату долгов в бюджет. Это создает напряженные отношения с рядом крупных предприятий-должников.

- Вы получаете информацию о том, как люди оценивают вашу деятельность?

@@@
Сергей Собянин: "Мы не ведем речь о дележе власти"
Стальной тайм-аут
Суд книжников
Техника слабеет, народ крепчает
У Йордана нет никаких гарантий
Чили помнит "черный сентябрь"