[5] Северный полюс – наш

@@

Ученые водрузили на дно Ледовитого океана под географической точкой Северного полюса российский флаг

2007-12-28







Погрузившись на дно, Россия закрепила за собой Арктику.

Фото ИТАР-ТАСС

Когда 2 августа российские ученые опустились в батискафе на дно Ледовитого океана, точно под географической точкой Северного полюса, и водрузили там российский флаг (вернее, возложили его титановый аналог), это вызвало очень нервную реакцию в мире – в основном со стороны США и Канады.

Самое очевидное объяснение такого поведения – громадное количество полезных ископаемых, которые до поры до времени хранятся в недрах арктического шельфа. Но откуда такие сведения и насколько они надежны? Является или не является океанское дно под полюсом продолжением российского континентального шельфа? Каким образом установка флага помогла разрешить этот вопрос? Наконец, даже если и является, то каким образом это может поддержать наши притязания на огромную часть Ледовитого океана?

Как бы там ни было, Россия фактически дала всем понять, что не собирается никому уступать львиную долю этих минерально-сырьевых сокровищ.

По мнению одного из организаторов экспедиции, помощника директора Института океанологии РАН Юлдуза Халлиулина, это было действительно знаменательное событие: человек впервые спустился в точке Северного полюса подо льдами на глубину 4,3 км. Однако, считает Халлиулин, одно погружение ничего не доказывает. Весь шум, поднятый вокруг российской арктической экспедиции, имеет чисто геополитический смысл.

@@@
[5] Северный полюс – наш
Артур Чилингаров и исконно российская Арктика
Битва за Шпицберген
Военные чувствуют поддержку
Глава РФ на подступах к Казани
Жители Чечни устали от боев
Из Крыма гонят российский флаг

К стрельбе тоже привыкаешь

@@

Один день в зоне грузино-осетинского конфликта

2005-06-06 / Юрий Симонян







Мир в Южной Осетии – штука хрупкая, а потому и автомат лучше держать всегда наготове.

Фото Владимира Сварцевича (НГ-фото)

В Южную Осетию я попал случайно. Хороший приятель Саша Русецкий, возглавляющий Южнокавказский институт региональной безопасности, с одобрения местных властей и благословения духовенства решил открыть в грузинском селе Тамарашени офис своего института и предложил прокатиться с ним. Предупредил: «Документы не забудь, мало ли что». Через полтора часа мы уже были в Гори – на родине Иосифа Виссарионовича.

В Гори находится администрация региона Квемо-Картли. Сюда географически входит Южная Осетия. Только что закончилось большое совещание. В нем участвовал заместитель госминистра Грузии по урегулированию конфликтов Георгий Вольский. Обсуждаемые темы, видимо, были очень актуальны – чиновники продолжали беседовать на улице. И вдруг кто-то вспомнил, как пару лет назад люди, забыв о вражде, вместе налаживали систему водоснабжения.

О том, что ты в Южной Осетии, догадываешься сразу, когда видишь российский флаг и БТР, прикрытый маскировочной сетью. Документы никто не проверяет. Потом Зозиашвили позвонил по мобиле, подъехало несколько машин, нас почему-то рассадили, и в Цхинвали мы въехали небольшой колонной. Первое впечатление: попал в российский провинциальный городок. Большинство надписей на русском, магазины называются сплошь «Катюша», «Андрей», «Надя», иногда мелькают осетинские «Алан» и «Ирон», плакаты «Россия и Осетия вместе навеки!», выцветшие изображения вождя мирового пролетариата, свежие с надписью: «Путин – наш президент!», что-то восхваляющее Компартию… Где кончается Цхинвали и начинается Тамарашени, новичку уловить трудно – один населенный пункт фактически перетекает в другой, и началом грузинского селения, очевидно, следует считать первую же надпись на грузинском языке.

@@@
К стрельбе тоже привыкаешь
Косовский бросок в мирном исполнении
Международное право на стороне России
На дне Ледовитого океана воцарился "Мир"
Над Гудермесом реет российский флаг
Очень холодная война за энергоресурсы
Российский флаг вызвал беспокойство на Западе

Рыцари круглого стола

@@

Нравственно-политическая греза

1999-09-07 / Игорь Волгин Игорь Леонидович Волгин - доктор филологических наук, профессор, академик РАЕН, президент Фонда Достоевского.



"КОГДА я опустился на дно, снизу постучали", - заметил один польский юморист.

Взаимные уверения, что мы-де стоим на краю пропасти, имеют, по сути, психотерапевтический смысл. Они призваны скрыть то обстоятельство, что мы давно уже сиганули с обрыва, в сладостном предвкушении зажмурив глаза. В мечте о российском капитализме оказалось не меньше маниловщины, чем в упованиях на всемирное счастье. Поддавшись очередной чаре (с чаепитием на балконе, откуда - в нашем случае - обозреваемы Нью-Йорк и Париж), мы не заметили, как балкон обвалился.

Ползучей бывает не только инфляция. Национальная катастрофа тоже может иметь ползучую ипостась.

Не потерпевшая военного разгрома и не потрясенная каким-либо внутренним катаклизмом, Россия подписала безоговорочную капитуляцию. Согласно ее условиям, мы лишились огромной части своей страны и едва ли не половины соотечественников. Очертаниями своих западных и южных границ государство вернулось в XVII век. Предполагаемый театр военных действий, словно во времена крымских набегов, придвинулся к дальнему Подмосковью. Не за горами день, когда по примеру Парижского мира нам воспретят являть на Черном море российский флаг. (Что касается Средиземноморья, то, как показал недавний балканский кризис, подобный запрет практически осуществлен.)

Как подобает побежденным, мы платим победителям громадную дань - в виде отчужденной и отчуждаемой собственности. Контрибуция эта, правда, достается не внешнему врагу, а главным образом "внутренним туркам", которые, впрочем, спешат переместить свои нечаянные богатства подальше от наших палестин.

Добро, если бы эти непомерные жертвы были принесены не напрасно. Если бы, скажем, те, кто воздвиг свое личное преуспеяние на крахе страны, хотя бы в знак благодарности возродили ее: запустили заводы, засеяли поля, накормили голодных, споспешествовали расцвету культуры. И, наконец, под всеобщий ропот одобрения оторвали бы головы насильникам и убийцам. Ничего этого нет и в помине. А есть то, что есть: "бездна унижений", шевеление того самого - родимого - хаоса. Если во времени бывают "черные дыры", то мы как раз угодили в такой цивилизационный провал.

"Земная история, - говорит Александр Солженицын, - может быть, не знает другого такого примера самоубийственного поведения этноса". Неужели эта тайная тяга к самоуничтожению и есть наша национальная идея?

Чем губительнее дыхание чумы - тем грандиознее пир. И вот уже чудо-фейерверк озаряет "стены древнего Кремля": еще мгновение - и на них проступит "мене, текел, упарсин". Рекламная пауза затянулась: самого "кина" может уже не быть.

Конечно, ничто не мешает нам уповать на русское чудо, тем более что, случаясь неоднократно (1612, 1812, 1941 и т.д.), оно как бы сделалось дежурной принадлежностью нашего исторического процесса. Но объем отпущенных на нашу долю чудес, по-видимому, не беспределен.

Чудовищные кровопускания и смуты уходящего века сделали свое дело. Иссякло то, что именуется энтелехией, витальностью, пассионарностью, праной. Или, проще говоря, жизненной силой. Надо признать: нация деморализована и ее нравственный организм сокрушен. Поэтому трудно представить грядущих к нам из российских недр гражданина Минина и князя Пожарского. Равно как и отечественную Жанну д"Арк (мужеского или женского пола) - с карающим и неподкупным мечом. Но даже если имеются претенденты, готовы ли они взойти на костер?

Покуда народ безмолвствует, чем занят наш политический класс? Согласен: в последние годы он сделал, кажется, все, чтобы доказать свое политическое ничтожество. Однако с недавних пор "в воздухе" что-то стало меняться.

Вряд ли Югославия, Чечня, Дагестан и т.д. отрезвят тех, для кого проводимый над Россией эксперимент есть область чистой эстетики, своего рода "искусство для искусства". Но даже наши токующие и слышащие только самих себя демократические глухари, которым в обозримом политическом будущем остается уповать разве что на гипотетическое обаяние Хакамады, через силу готовы выдавить из себя ненавистное им слово: "государство".

Государство возвращается. "Действующие политики" начинают догадываться, что, помимо шкурных, существуют еще национальные интересы. И что без защиты последних потерпят убыток и первые.

Назовем это как угодно - эсхатологической интуицией или инстинктом самосохранения, что в данном случае то же. Главное, что появился наконец стимул - договориться.

Выборы в Думу обозначат реальную расстановку общественных сил. Вот исходная точка для национального диалога. "Позорное десятилетие" подходит к концу. И на выходе из него - дабы вновь не угодить в историческую ловушку - у нас нет иной перспективы, кроме как сделаться рыцарями Круглого стола. Это трудно, скучно, рутинно; это, наконец, "немонументально". Однако это оптимальная историческая цена. Все другое обойдется дороже.

Россия начинает сосредоточиваться. И сквозь всю разноголосицу партийных "слоганов", сквозь "паучью глухоту" корпоративных эгоизмов властно пробивает себе дорогу то, что способно объединить всех. Это здравый (он же - государственный) смысл.

Российское общество двинулось к центру: его зримым воплощением является "круглый стол".

Невозможно поверить, что такие неглупые люди, как Примаков, Лужков, Степашин, Явлинский, Путин, Владимир Рыжков etc., будучи (как это делается при выборах римских пап) запертыми на сутки-другие, скажем, в Грановитой палате, не смогли бы прийти к общему мнению о программе-минимум для страны. Если, конечно, им не будут мешать нынешние "кремлевские горцы". Вместо того чтобы превращать коммунистов в электоральных пугал, их следует тоже подключить к диалогу: столы в России имеют спиритическую тенденцию двигаться влево.

Существует несколько фундаментальных позиций, по которым возможен исторический компромисс. Это - пересмотр Конституции. Это - неделимость страны. Это - потребность активной внешней политики и срочного укрепления Вооруженных сил. И, наконец, одоление коррупции, ставшей синонимом власти. А также - чтобы наемный убийца имел государственную гарантию получить пулю в лоб.

Идеальным решением для страны (допустим к рассмотрению эту реалистическую химеру) было бы выдвижение на президентских выборах 2000 года единого кандидата: кандидата от коалиции "круглого стола". Если новый глава государства проходит несомненным и подавляющим большинством голосов, он становится символом национального единства. И тогда Россия получает последний шанс.

Разумеется, компромисс, достигнутый на "круглом столе", закрепляется письменно - в виде пакета договоренностей, предусматривающих как будущие (послевыборные) решения, так, возможно, и имена тех, кто эти решения станет осуществлять. Гарантом выполнения этих условий становится вновь избранный президент.

Но где гарантии, что сам торжествующий победитель соблюдет правила игры?

Мы привыкли - не без помощи СМИ - трактовать наших политиков как людей, готовых на все. Особенно - ради достижения власти. Мы не верим в нравственную мотивацию их поступков, в то, что они способны на жертву ради общего блага. Как показывает опыт, наши сомнения не напрасны. Но еще никем не доказано, что совесть и власть - вещи в принципе несовместные. Случаются времена, когда моральное поведение становится выгодным политически, превращается в личный политический капитал. И когда лидер движения уступает свое место другому, полагая, что это может принести пользу стране, не стоит спешно квалифицировать подобный поступок как некий тактический ход. Хотелось бы верить, что это нравственное решение и продиктовано оно соображениями высшего порядка. Утешим себя надеждой, что предполагаемый "круглый стол" (если он состоится) будет не сборищем инфернальных злодеев, а все-таки обществом порядочных и ответственных людей.

@@@
Рыцари круглого стола
Спортивные игры на федеральном уровне
Так в чем же наша сила, брат? В гербе и флаге
Точка невозврата
Уход с Балкан как неизбежность
Флаг под полюсом
Чечня: хроника конфликта

Японцы задержали российских браконьеров

@@ 2001-02-22 / Ольга Яковлева, Денис Виксне



ВЧЕРА в японском порту Вакканай (на севере острова Хоккайдо) сотрудники японского Управления безопасности на море (УБМ) провели досмотр российского рыболовного судна-браконьера СТМ-17 (порт приписки Владивосток) приморской промысловой компании "Клемена". У берегов Японии оно оказалось, скрываясь от российских пограничников.

Как сообщил журналистам начальник отдела морской охраны Тихоокеанского регионального управления (ТОРУ) Федеральной пограничной службы России контр-адмирал Сергей Мажирин, примерно в три часа тридцать минут во вторник патрульный катер морской охраны ТОРУ в 17 милях от северного побережья Приморья (в Японском море) обнаружил дрейфующее судно без опознавательных знаков (номера на бортах были закрыты). Пограничники заподозрили его в незаконном рыбном промысле и потребовали остановиться, однако судно подняло российский флаг и направилось в сторону Японии, спасаясь от преследования пограничного катера. Примерно через полчаса к погоне присоединились еще один российский сторожевой корабль и самолет сахалинского авиаполка ФПС Ан-72. Несмотря на приказ летчика остановится, браконьеры продолжали движение в сторону Японии. Тогда пограничники открыли предупредительную стрельбу по курсу судна из стрелкового и артиллерийского оружия. После третьего выстрела на судне-нарушителе подняли японский флаг, при этом корабль сильно маневрировал (что при волнении моря в 5 баллов представляло реальную угрозу жизни людей) и пытался протаранить пограничные корабли. Получив сигнал от российской стороны, японское морское управление безопасности направило к месту происшествия четыре патрульных катера и самолет. После этого браконьеры подняли российский флаг и открыли бортовой номер - СТМ-17. Командир корабля-нарушителя вышел на связь и сообщил находящимся рядом японским сторожевикам, что на корабле "неполадки с двигателем". Во вторник, в полночь, после того как шторм утих, корабль-нарушитель был отконвоирован в японский порт Вакканай, где его обследовали и обнаружили в его корпусе несколько пулевых пробоин. В результате инцидента никто из 13 членов команды не пострадал.

@@@
Японцы задержали российских браконьеров