Апрельские тезисы Владимира Путина

@@

Премьер построил свое выступление перед Госдумой на антикризисном популизме

2009-04-07 / Игорь Наумов

Все материалы по теме "Мировой финансовый кризис"









Министры и вице-премьеры слушали Путина так, как будто он обращался прежде всего не к депутатам, а к ним.

Фото РИА Новости

Вчера премьер Владимир Путин впервые отчитался в Госдуме об итогах работы правительства за 2008 год в качестве премьера. Акцент его выступления был сделан не столько на подведении итогов, сколько на анонсировании подготовленных в правительстве антикризисных мер. Важнейшие акценты были расставлены в вопросах сохранения как минимум до окончания кризиса неизменными 13-процентной плоской шкалы подоходного налога, 26% ставки от фонда оплаты труда социальных страховых выплат. Премьер также сделал реверансы в адрес населения. Он пообещал пенсионерам резко увеличить в 2010 году их пенсии, а получателям материнского капитала возможность использовать незначительную часть этих денег по своему усмотрению.

Это был первый отчет главы правительства перед Госдумой после внесения соответствующих поправок в Конституцию, которые установили контрольные полномочия парламента в отношении кабинета министров. Присутствующие могли отметить, что вчерашний Путин не был похож на Путина образца мая 2008 года, когда Госдума утверждала его на должность главы правительства. Вчера премьер был явно лучше, чем обычно, подготовлен для ответов по сложным экономическим вопросам, профессионально оперировал цифрами и дискутировал с оппонентами, не путаясь в терминах и понятиях.

Тезисы выступления премьера – 48 листов текста – содержали ряд заявлений, которые еще не звучали в ходе обсуждения нового варианта бюджета-2009 и программы антикризисных мер правительства. Эти домашние заготовки усилили содержательную часть отчета Путина. В частности, он упомянул о «практической» готовности завершить формирование правовых основ Таможенного союза России, Белоруссии и Казахстана. «Я думаю, что запустить работу Таможенного союза мы сможем на год раньше – уже с 2010 года», – отметил премьер.

Другое его заявление должно было поставить точки над «i» в разгоравшихся в последние годы, в том числе в правительственных кругах, время от времени спорах о целесообразности перехода на дифференцированную ставку налога на доходы физических лиц (НДФЛ). Доходы бюджета за счет увеличения собираемости НДФЛ за восемь лет выросли в 12 раз и сейчас превышают поступления от НДС. «Весь мир нам завидует. Я вам точно говорю», – эмоционально убеждал депутатов Путин.

По его мнению, отказ от этой системы опять загонит зарплаты в тень, что особенно несвоевременно в условиях кризиса. Дифференциация НДФЛ возможна лишь в условиях устойчивого экономического развития. И премьер не стал зарекаться вчера, что правительство не пойдет на этот шаг в будущем, но до конца кризиса, похоже, этот вопрос подниматься больше не будет.

К налогам Путин вернулся еще раз, комментируя выступления депутатов, предложивших ввести налоговые каникулы для предприятий малого и среднего бизнеса. «Налоговые каникулы для отдельных видов бизнеса – неплохо. Но у нас это уже было в 90-х годах, и тогда мы столкнулись с проблемой фирм-однодневок, которые не доживали до того, когда должны были отчитываться и за полученные льготы, и за результаты своей финансово-экономической деятельности», – заявил он. И чтобы не подставлять правительство под огонь будущей критики, если история с фирмами-однодневками повторится, Путин фактически предложил думцам разделить с правительством ответственность. «Мы тоже хотим найти эффективные пути поддержки, в том числе малого и среднего бизнеса. Давайте подумаем, но только так, чтобы не повторить прежние ошибки», – призвал к сотрудничеству премьер.

Учитывая достаточно авторитарный стиль руководства Путина правительством, это походило на популизм. И не только оно одно. К популистским можно отнести и некоторые другие инициативы премьера, озвученные вчера в Госдуме. В частности, увеличить в 2010 году на 45% в номинальном и на 30% в реальном выражении к уровню 2009 года пенсии, не повышая при этом размеры страховых выплат, которые заменят единый социальный налог. Это важно было услышать и для пенсионеров, некоторые из которых до сих пор получают ничтожную пенсию в размере 1950 руб., и для бизнеса, которому повышение выплат по ЕСН с 26 до 34% в условиях кризиса было бы очень критично.



Вчера Путин выглядел более экономически подкованным, чем обычно.

Фото РИА Новости

Не забыл Путин о материнском капитале. Заложенная в бюджете 13-процентная индексация материнского капитала правительством преподносится как одна из важнейших антикризисных мер социальной поддержки. Между тем это всего лишь компенсация прогнозируемых потерь от инфляции, что в полном объеме не делалось ни в 2007, ни в 2008 годах. Вчера Путин впервые заговорил о возможности направить материнский капитал не только на погашение ипотечных кредитов, но и на повседневные нужды. Правда, в данном случае размер использования средств материнского капитала ограничен 12 тыс. руб. Учитывая, что детские подгузники стоят сегодня около 700 руб., этих денег должно хватить на 17 упаковок памперсов.

Не забыл премьер также «пнуть» крупный бизнес, которому ранее правительство готово было предоставить все блага. Путин жестко сказал, что не исключает того, что заложенное ВЭБу под перекредитование западных кредитов имущество будет изъято у его собственников. «Мы обеспечили перезакладку активов стратегических предприятий РФ из иностранных банков в российские, – сказал премьер. – Мы выдали ВЭБу 50 миллиардов долларов на это. Но это не подарок. Если владельцы компаний не смогут рассчитаться с государством, ВЭБ обратит взыскание на заложенные активы». При этом премьер отметил, что бизнесмены воспользовались только 10 млрд. долл. выделенной помощи, а 40 млрд. остались невостребованы.

@@@
Апрельские тезисы Владимира Путина
Бедность населения тормозит развитие отечественной экономики
Бизнес от снижения ЕСН не выиграет
Бизнесу облегчили его тяжкую ношу
Букаев собирается скорректировать налоговый кодекс
В медицине начинается финансовая централизация
Владимир Путин пригласил губернаторов на мужской разговор

Высокие цены на нефть не панацея для России

@@

Чтобы уверенно смотреть в будущее, необходимо изменить законодательство о банкротстве

2000-09-07 / Михаил Делягин - доктор экономических наук, директор Института проблем глобализации.



Парадоксально, но факт: подъем экономики так и не развеял ощущения неуверенности. И дело не в "привычке к плохому" и не в политических эскападах властей. Дело в отсутствии ключевого, фундаментального условия развития нормальной экономики - защиты прав собственности.

Реформаторы с видимым удовольствием говорят о незыблемости этих прав, но их разговоры касаются едва ли не самого незначительного элемента проблемы - защите прав миноритарных акционеров. Интересы же наиболее важных для России инвесторов - мажоритарных, контролирующих заводы, - для реформаторов, похоже, просто не существуют. По крайней мере они настойчиво игнорируют обе проблемы, порождающие незащищенность собственности: криминальный характер банкротства (иногда возникает ощущение, что закон о нем писался бандитами и для бандитов - хотя и на деньги международных финансовых организаций) и недееспособность суда.

В результате передел собственности стал самым прибыльным из легальных видов бизнеса. Интенсификация этого передела вызвана улучшением экономической конъюнктуры. Когда нефть стоила гроши, а раздавленная дефолтом страна раскачивалась на краю финансовой пропасти, крупнейшим бизнесменам нужны были билеты на самолет, а не заводы.

Но когда флегматичный Примаков за ухо отвел Россию от края и экономика начала восстанавливаться, интересы изменились. Когда же посткризисное восстановление переросло в промышленный и инвестиционный бум (инвестиции в промышленность в первой половине 2000 года выросли на 36,7%), вчерашние индустриальные Золушки превратились в сказочных принцесс, приносящих сотни миллионов долларов. И пошла охота.

Передел собственности становится хаотической "войной всех против всех" и начинает грозить каждому предприятию вне зависимости от его финансового состояния. Итог - общая дезорганизация экономики. Пока нефть дорога, а услуги естественных монополий дешевы, это не страшно. Но, когда ситуация изменится, накладные расходы на защиту предприятий способны оказаться тем камнем на шее, который утянет Россию в пучину новой катастрофы прежде, чем та успеет понять, что происходит.

Наиболее эффективный механизм передела собственности - банкротство. Об интенсификации передела собственности можно судить по динамике дел о несостоятельности: в 1999 году их было возбуждено около 10 000, а за первые полгода 2000 года число таких дел в пересчете на год дало рост почти в полтора раза.

Приемов, позволяющих законно захватить предприятие, масса - вплоть до перечисления на его счет суммы, мизерной с точки зрения предприятия, но достаточной для возбуждения процедуры банкротства. Прелесть операции в том, что между квартальными отчетами бухгалтерия следит за непонятными расходами, а не доходами. В итоге предприятие, не заметив необоснованного перечисления, не возвращает его в предусмотренный законом срок - и "на ровном месте" оказывается несостоятельным должником.

Когда арбитражный суд назначает временного управляющего, который должен провести собрание кредиторов для назначения внешнего управляющего, временный управляющий подконтролен только назначившему его судье. Даже если не рассматривать возможность злоупотреблений, оказывается, что судье сложно признать неправомерность его действий, что бы тот ни натворил, ибо судья признает тем самым и собственную ошибку.

В результате среди безнаказанных "художеств" временных управляющих оказываются совершенно удивительные действия типа подделки решения проводимого им собрания кредиторов. Действительно, ну и что, что кредиторы решили назначить внешним управляющим Иванова? Оказывается, если временный управляющий впишет в протокол Сидорова, то при "нейтралитете" назначившего его арбитражного судьи кредиторам будет сложно добиться выполнения своего истинного решения.

Ведь сегодня контроль качества судебных решений практически не существует, и судья, который примет решение, прямо нарушающее закон, может понести наказание лишь в исключительном случае.

Классический пример - банкротство одной из не самых мелких нефтедобывающих компаний России "Варьеганнефтегаза" (ВНГ). По закону предприятие можно признать несостоятельным только из-за неуплаты основного долга, а не штрафов и пени. Однако суд не только принял к рассмотрению иск, основанный на неуплате только штрафов и пени, но и ввел на предприятии внешнее управление, назначив при этом временным управляющим человека, лицензия которого была выдана с прямым нарушением закона.

Большинство дел о банкротстве завершается продажей должника и его ликвидацией, так как предприятия обычно нужны "финансовым пиратам" не для развития, а для разрушительного высасывания их финансовых потоков. Но ВНГ спасли кредиты Мирового банка более чем на 100 млн. долл., выданные ему под гарантии правительства России: последнее сообразило, что продажа бизнеса предприятия "повесит" эти долги на него, и не допустило этой продажи.

Без прямого финансового интереса правительства никто бы и не подумал об абсурдности банкротства крупной компании из-за долга в 1,5 млн. руб. Напомним: когда Примаков два года назад в сходных обстоятельствах (когда за гроши едва не продали "Пурнефтегаз") остановил ускоренные банкротства, он был объявлен за это чуть ли не врагом рыночной экономики.

К удивительным особенностям российских судов относится массовое невыполнение их решений. С другой стороны, одно и то же по-разному изложенное дело может рассматриваться в разных судах, которые принимают по нему разные решения. В итоге представители двух сторон, столкнувшись "нос к носу" с исполнительными листами прямо противоположного содержания в руках, порой просто не имеют иного выхода, кроме выяснения отношений при помощи силы. Возможно, поэтому закон разрешает судебным приставам привлекать для усиления "представителей общественности", в роли которых выступают все кто угодно - вплоть до местных "братков".

Впрочем, действующие законы позволяют заблокировать почти любое решение арбитража. Достаточно убедить одного из кредиторов подать против другого кредитора, выигравшего арбитражное разбирательство, заявление о любых претензиях к нему. Суд может до выяснения вопроса заблокировать все решения, какие придут вам в голову, в том числе и нежелательное для вас решение о банкротстве предприятия или продаже бизнеса.

На юридическом языке это называется "обеспечительские меры". И временный управляющий, придя на московский завод, услышит от охраны о состоявшемся вчера решении, например, народного суда города Анадырь и о том, что его никуда не пустят, пока суд Анадыря не отменит своего решения.

Но самое удивительное возникает, когда кто-то третий (обычно материнская фирма) платит за должника из собственных средств. Закон разрешает это, так как смысл банкротства - в удовлетворении претензий кредиторов, а не в переделе собственности или закрытии предприятий. При этом тот же самый закон позволяет трактовать такую уплату как соглашение должника с третьей стороной, которое требует согласия кредиторов. Понятно, что если находящийся в здравом уме кредитор затеял банкротство ради собственности, а не ради возврата долгов, то он никогда не согласится на такую уплату. В результате по закону кредиторы могут отказываться от возврата долга. И отказываются. И даже пишут в пресс-релизах, что их не устраивает собственник и они затеяли банкротство для того, чтобы сменить его!

Именно поэтому глава ФСФО Георгий Таль теперь часто говорит о "злоупотреблении правом", которое допускают кредиторы, и о том, что арбитражные управляющие не должны безоговорочно защищать интересы кредиторов.

Сами по себе эти заявления имеют пугающе мало общего со здравым смыслом. Но при сопоставлении с реальностью, в которой бредовые законы усиливаются не менее бредовой судебной практикой, они становятся разумными: кредитор должен претендовать на свои деньги, а не на предприятие. Банкротство - инструмент возврата долгов, а не передела собственности, и, если оно позволяет вернуть долги без такого передела, его не должно быть.

Особенно пикантная ситуация возникает, когда в роли "бескорыстных" кредиторов оказываются госструктуры. Например, при банкротстве того же ВНГ деньги, которые выплатила за него "СИДАНКО", не считаются погашением долга, так как кредитор - Фонд обязательного медицинского страхования - просто не берет перечисленные на спецсчет деньги. Ну не нужны они российской медицине - ей нужны справедливость и передел собственности в нефтяной отрасли. А разговоры о нехватке финансирования и разрушении системы здравоохранения - это для правительства и СМИ: пусть они придумают себе какие-нибудь реформы, раз им все равно нечего делать.

Вероятно, именно случаи, когда внебюджетные, но государственные фонды выступают инструментом передела собственности в интересах третьих структур, и подвигли правительство на попытки консолидировать эти фонды в бюджет. Успех частичен, ибо социальный налог не отменил независимости этих фондов и соответственно их пугающей самостоятельности.

Хочу подчеркнуть - описывая жизненные схемы и ситуации, автор сознательно не пытается выяснить, кто прав, а кто виноват. Ему все равно, кто платил налоги, а кто взятки, кто "кидал" своих партнеров, а кто оказался "кинутым" сам, кто захватывал предприятие, чтобы высосать из него все соки, а кто - чтобы вывести его на мировые рынки. Речь не об этом.

@@@
Высокие цены на нефть не панацея для России
Греф в нулевой степени
Дешевизна рабочей силы в России - миф
Единый социальный налог могут снизить на 15%
Иваненко и Жуков против предложений Минфина
К елке - с отчетом!
Налоговая полиция начала "ремонт" Уголовного кодекса

Налоговая система не должна стричь всех под одну гребенку

@@

Член коллегии МНС Дмитрий Черник считает, что правительству удалось захлопнуть ловушку, через которую уходили доходы

2002-02-16 / Владимир Санько Третий год правительство активно проводит налоговую реформу. Не все получается как задумано. В интервью корреспонденту "НГ" свою оценку нововведений дает член коллегии МНС Дмитрий Черник.

Из досье "НГ"

Дмитрий Георгиевич Черник родился в 1937 году. После окончания в 1961 году Московского авиационно-технологического института работал в авиапромышленности, в структурах Мосгорисполкома. С 1999 по 2001 год - заместитель министра по налогам и сборам. С марта 2001 года - директор Государственного научно-исследовательского института развития налоговой системы при МНС, член коллегии МНС.



- Уважаемый Дмитрий Георгиевич, налоговая реформа - предмет гордости правительства. Однако создается впечатление, что проводится она бессистемно.

- Это не совсем так. Мы воссоздаем налоговую систему с 1992 года. Вот при ее формировании до 1998 года, можно смело утверждать, царила бессистемность и мы действовали методом проб и ошибок. Брали иностранный опыт, который зачастую совершенно неприменим к российским условиям. Налоги брали по высоким ставкам: например, 28% по НДС. Затем также безосновательно резко снижали ставку до 20% и следом вводили спецналог, чтобы сбалансировать бюджет. Ежегодно в массовом порядке шли изменения и дополнения в налоговое законодательство. Этот начальный период становления налоговой системы закончился дефолтом. С 1999 года реформа налоговой системы приняла осмысленный характер. Концептуальное направление реформ правильное.

- Противников направления реформ не так много. Весь вопрос - как они проводятся.

- Я не хочу сказать, что все делается хорошо, со многим я не согласен. Некоторые решения необходимо критиковать и исправлять, другие - разъяснять. Например, единый социальный налог, который предполагает снизить нагрузку на фонд оплаты труда, чрезмерно и безосновательно усложнен. ЕСН при совершенно правильной своей концепции имеет существенные пороки в механизме исчисления.

Мы идем к упрощению налоговой системы, хотя это не всегда получается, стремимся сократить количество налогов, придать стабильность налоговому режиму. Идем к тому, чтобы перенести центр тяжести налогового бремени с товаропроизводителя на потребителя. Это проявляется в снижении прямых налогов и в некотором увеличении косвенных. Все это элементы определенной налоговой политики. Важнейший ее элемент - это освобождение, подчеркну, совершенно осмысленное освобождение от чрезмерного налогообложения фонда оплаты труда предприятий.

- Настораживает та легкость, с которой правительство шло на уступки депутатам в установлении ставки налога на прибыль в 24%. Позже министр Герман Греф признал рискованность этого решения, непросчитанность его последствий.

- И он прав. Я уже не раз говорил о рискованности подобных решений.

- Премьер-министр Михаил Касьянов снова ратует за дальнейшее снижение налогов, и в то же время правительство всерьез озабочено проблемой исполнения бюджета на этот год.

- Я категорический противник резкого снижения и резкого повышения налогов. Снижение ставки налога на прибыль на 11 пунктов ничем не обосновано и никем не просчитано. 35% платили все, а банки, как высокорентабельные организации, платили 43%, и вдруг они будут отчислять лишь 24%.

- Предприятия АПК платили 10%, а теперь тоже 24%.

- Налоговая льгота - это ведь не благотворительность, а регулятор в руках государства. Если мы убираем инвестиционную налоговую льготу, значит, мы должны понять, что инвестиции при этом могут снизиться. Если мы убираем льготы для предприятий, использующих труд инвалидов и пенсионеров, то должны понимать, что это означает: предприятия просто выбросят людей на улицу и взамен экономических проблем будут социальные.

У налога на прибыль я вижу три серьезных порока. Первый - снижение налоговой ставки. Как директор хозрасчетного института, я это приветствую, теперь буду меньше платить налог на прибыль у себя в институте, но, как налоговик, я не понимаю, чем возместить этот разрыв.

Второе - отмена налоговых льгот. Я всегда выступал против этого. Считаю, что налоговая льгота - регулятор экономики в руках государства.

Когда мне говорят, что теперь у предприятия остается больше прибыли и оно будет больше вкладывать в производство, я не верю. Потому что руководитель, который хочет вкладывать, будет вкладывать, а кто не хочет - не будет вкладывать, сколько бы прибыли ему ни оставили. Сама по себе пониженная ставка налога не является регулятором производства.

И третье, что у меня лично вызывает сомнения, - это необходимость введения налогового учета. Везде и всегда налогообложение базировалось на бухгалтерском учете. Если у нас бухгалтерский учет не совершенен, то не стоит вводить налоговый учет, достоинства и недостатки которого мы не знаем, только из-за того, что он другой.

- Многие нормативы производственной деятельности, которые отражаются в бухучете, регламентируются НК, в частности амортизационные отчисления. Ведь проблема обновления основных фондов весьма актуальна.

- У нас в стране всегда применялась, в том числе для исчисления прибыли, а следовательно, и налога на прибыль, линейная амортизация. Сейчас сделана разумная вещь - предусмотрена нелинейная, ускоренная амортизация.

- Если посмотреть основные фонды, их оценку, то она очень низка и, соответственно, малы амортизационные отчисления. Верно ли предположение, что инвестиции, которые сейчас идут в промышленность, в основном являются амортизационными средствами?

- Мне приходилось слышать и противоположную точку зрения. А именно, что в период перестроечных, переходных лет у нас были, наоборот, чрезмерно завышены стоимости основных фондов. Что очень неплохо отражалось на амортизационных отчислениях, но зато приводило к повышению налога на имущество предприятий. Предприятия были вынуждены платить откровенно завышенный налог, поэтому в 90-е годы началась переоценка ценностей.

- С тех пор рубль значительно девальвирован. Здесь мы снова выходим на структуру налоговой системы и, в частности, существующий налог на имущество.

- В Швеции налог на имущество платят только физические лица, а для юридических лиц он отменен, как сдерживающий развитие производства. В советское время и в России сейчас мы неправильно относимся к основным фондам. Стоит отметить, что несколько лет назад структура основных фондов у нас и у американцев была примерно одинакова. По степени изношенности, устарелости. Но американцы, списывая устаревшую технику с передового производства, передают ее на более отсталое предприятие, отсюда - на какое-то малое и так далее. А у нас на самом передовом заводе, оснащенном новейшим оборудованием, стоит наряду с этим застарелое барахло. Вопрос амортизации, оценки основных фондов очень сложный.

- Насколько оправдались ожидания от введения единой ставки на доходы физических лиц в 13%? Увеличение поступлений по этой статье на 50% в 2001 году вполне прозрачно: 18% инфляции, рост реальной зарплаты составил 6%, легализованы депозитные и страховые "серые" схемы выплаты зарплат.

- Все так и есть. Но имейте в виду, что так это и было задумано. Налог с населения и был построен именно таким образом, чтобы захлопнуть ловушку, через которую уходили доходы. Когда вы применяете "серую" схему, то заплатите за нее больше. То, что захлопнули эти схемы, и является одним из основных положений нового налога на доходы физических лиц.

- Тем не менее зарплату по-прежнему получают в конвертах?

- Это явление сохранится еще долгое время.

- Получается, что налог на доходы оправдал себя частично?

- Не частично, а полностью. Нельзя требовать от налога того, чего он дать не может. Нельзя требовать, чтобы, снизив налог, вывести из тени всю зарплату, это просто невозможно. Если такую задачу поставим перед собой, это будет заведомо ложная и невыполнимая задача.

- Но в западных странах при значительно более высоких ставках подоходного налога эта проблема не так остра.

- Каким образом там выводится заработная плата из тени? В США социальный налог не 39, а 16%.

- Но там граждане сами платят в пенсионные фонды?

- Психологический результат и размер отчислений у нас и в США разный. Выход какой? Один - экономику поднимать, а обложение фонда оплаты труда снижать. Выведение зарплаты из тени - это не одномоментный акт.

@@@
Налоговая система не должна стричь всех под одну гребенку
Национальная реформа
Особенности национального бюджетного процесса
Отсутствие закона реформе не помеха
Пенсии заплатят из госбюджета
Пенсионная система должна быть трехуровневой
Первомай на троих

Полевые исследования на обломках империи

@@

Даже распад научного потенциала страны может стать предметом изучения для науковеда

2002-12-11 / Андрей Ваганов



В Москве на базе Российской академии государственной службы при президенте РФ (РАГС) состоялась международная научная конференция "Наука и науковедение в условиях социально-экономических реформ". Устроители этого форума науковедов - Институт истории естествознания и техники имени С.И. Вавилова РАН, РАГС, Российский гуманитарный научный фонд, институт "Открытое общество" (Фонд Сороса), Академия менеджмента и рынка - предложили вниманию участников четыре тематических симпозиума: "Основы научно-технической политики современной России", "Инновационная политика и новые формы организации науки", "Наука и образование: кризис или начало возрождения?", "Роль и задачи науковедения в современных условиях".

Как это ни парадоксально, но в стране, которая всегда гордилась и продолжает гордиться до сих пор мощнейшим научным потенциалом, науковеды (то есть люди, профессионально изучающие закономерности развития науки и накопления научного знания) почти всегда чувствовали себя маргиналами научного сообщества. Достаточно сказать, что лишь три года назад начал выходить первый и единственный пока журнал, занимающийся вопросами саморефлексии науки, - "Науковедение". Не случайно, что Эдуард Мирский (Институт системного анализа РАН) призвал своих коллег-науковедов: "Нам надо считать, что мы все-таки занимаемся наукой". А пока, по его мнению, "науковедение считают некой псевдонаукой, которая дает те или иные рекомендации начальству".

Другой участник конференции, Юрий Грановский (Центр ИСТИНА), причину такого плачевного состояния видит в том, что "азиатской экономике наука не нужна". Азиатский способ производства прост: власть рождает богатство.

Науковедческий анализ происходящих в российской науке перемен как никогда актуален именно сегодня. Так, на наших глазах идет полным ходом создание новой научной державы, которая называется Европа. Временные рамки такому беспрецедентному научному строительству определены очень жесткие - 3-4 пятилетки... В итоге 80% европейских исследований должны быть объединены (сейчас таковых 5%). Бюджет этой объединенной европейской науки составит 800 млрд. евро.

Впрочем, идеализировать европейский проект, по-видимому, не стоит. Бывший министр науки и технической политики РФ, а сейчас - президент Российского дома "Международного научно-технического сотрудничества" Борис Салтыков считает, что кончился "золотой век" науки вообще, во всем мире, еще в 70-е годы прошлого столетия. "Пришло время прагматизма, меркантилизма, цинизма... Наука низведена до одной из отраслей народного хозяйства, которая просит деньги у государства".

По мнению Салтыкова, российская наука как система потеряла два важных свойства: самоидентификацию и самоорганизацию. А в результате - 10-15 тысяч постоянно живущих за границей российских ученых и столько же тех, кто живет в режиме так называемой шаттл-мигрейшн - между Россией и заграницей (и неизвестно, где задерживается дольше). Кстати, это то самое количество активных ученых, которое показывают и конкурсы Российского фонда фундаментальных исследований (РФФИ). "Новая наука отъехала", - констатировал Борис Салтыков.

Возможно, именно нынешнему положению и перспективам развития грантовой (конкурсной) системы распределения финансирования в науке были посвящены самые фактурные, конкретные и интересные доклады на конференции.

Директор Российского фонда технологического развития Андрей Фонотов отметил, что в 2001 году 27% всех средств на науку прошло через фонды. И в то же время они чуть было не были закрыты в начале 2002 года. "Позиция Минэкономики - все само прорастет, - считает Фонотов. - Не прорастет. США вложили миллиарды долларов в развитие вычислительных машин во время Второй мировой войны, а уже потом появились знаменитые сейчас IT-компании: Хьюлетт-Паккард, Интел, Майкрософт… Везде сначало было государство".

У нас этим государством не пахнет, а если и пахнет, то как-то неаппетитно.

"По Бюджетному кодексу нельзя финансировать научные фонды напрямую, так же как и Российская академия наук не может быть бюджетополучателем, - подчеркнул уже цитировавшийся выше Борис Салтыков. - Нет игрока на верхнем поле игры, который отстаивал бы интересы науки". Такого и в самом деле никогда не было: в сегодняшнем российском правительстве отсутствует вице-премьер, отвечающий за науку.

Между тем, как отметил в своем докладе Андрей Фонотов, "наличие фундаментальной науки позволяет снимать сливки с новых рынков: килограмм нефти стоит 20 долларов, килограмм хорошего самолета - 1000 долларов". Но в России мы имеем совсем другую ситуацию. Налоговый кодекс: всех уровнять в правах и со всех спрашивать одинаково. 17% была ставка налога для предприятий, участвующих в инновационной деятельности; для остальных - 24%. И снижение ставки привело к снижению инвестиций. В отрасли, производящей программное обеспечение, единый социальный налог стал чистым разорением, ведь там доля зарплаты доходит до 80% (в нефтянке - 15-20%).

Очевидно, что фонды - это совершенно другая парадигма существования науки, а не просто инструмент в руках государства. В США, например, средний научный грант - 150 тыс. долларов на небольшую группу. (Для сравнения: средний размер гранта РФФИ - 149 тыс. рублей, Российского гуманитарного научного фонда (РГНФ) - 100 тыс.)

Любопытно, однако, как суровые реалии российской действительности сказываются на самосознании самих ученых. Очень интересные результаты на эту тему представила в своем докладе Елена Мирская (Институт истории естествознания и техники РАН). Исследование проводилось в 1996, 1998 и 2001 годах в элитных институтах Российской академии наук.

Гранты изменили стратификационную структуру науки - теперь уже нет должностной иерархии; научные сотрудники получили больше привилегий, чем руководители подразделений. Сегодня в большей мере востребован (и оплачивается) реальный научный потенциал ученых, а не положение в административной иерархии. Но при этом в 2001 году позитивно относились к грантам 58%, негативно 42%. И, что уже совсем удивительно, одна треть руководителей грантовых коллективов негативно относятся к грантам. Большая часть от них предлагают уменьшить долю конкурсного финансирования, передать эти деньги в институты и распределять, как раньше, по-собесовски.

Эти выводы находят подтверждение и в эмпирических исследованиях состояния научного сообщества в провинции. Юрий Плюснин (Томский научный центр РАН), например, привел еще более впечатляющие данные: 60% опрошенных им ученых ТНЦ РАН считают, что фонды выполняют лишь функцию ситуативного выживания в науке; 12% считают, что фонды не нужны вообще.

С другой стороны, удивляться тут нечему: извращенный "азиатский способ производства" не мог не оставить следов и в менталитете научного сообщества.

Кстати, Владимир Минин (РФФИ) подробно остановился на возрастной структуре российской науки, проанализированной на основе базы данных конкурсов РФФИ. Кривая распределения руководителей грантовых проектов по возрастам более или менее нормальная; кривая исполнителей имеет явный провал в наиболее продуктивных возрастах. Причем динамика провала начинается с 1994 года, когда стала падать численность в наиболее продуктивных возрастах. "Профессия ученого становится все менее привлекательной, - считает Владимир Минин. - Доля докторов наук до 30 лет упала в 15 раз".

"Гранты действительно не решают очень многих проблем развития науки в стране: инфраструктура, кадровая проблема, на основе грантов не может нормально развиваться информарий науки: библиотеки, музеи, коллекции, - резюмировал заместитель председателя Совета РГНФ, главный редактор журнала "Науковедение" Евгений Семенов. - Гранты наиболее эффективны применительно к малым формам науки. Но они стимулируют проектную форму организации науки. Вневедомственность здесь принципиально важна. Строго говоря, сейчас в России грантов и научных фондов не существует, сегодня они - государственные учреждения".

@@@
Полевые исследования на обломках империи
Правительство решилось снизить налоги
Правительство снижает налоги с предприятий
Профицит на грани дефицита
Профсоюзы готовят акции протеста
Работать придется до смерти
ФНПР вышла в пикет

Шахтеры снова стучат касками по Горбатому мосту

@@ 2000-06-08 / Аделаида Сигида



Горбатый мост вновь наполнился людьми в касках.

Фото Артема Чернова (НГ-фото)

ВЧЕРА напротив Дома правительства состоялся митинг, организованный профсоюзами России. Акция протеста была посвящена запланированному на ближайшее время слушанию в Государственной Думе проекта второй части Налогового кодекса, содержащего положение об объединении взносов Фонда социального страхования, Пенсионного фонда и Фонда медицинского страхования в единый социальный налог и включение его в федеральный бюджет.

Собравшиеся на Горбатом мосту представители восьми российских профсоюзов развернули плакаты с лозунгами: "Социальный налог - отморозок в госбюджете", "Социальный налог - это вор в законе", "Американскую модель - после американской зарплаты". Шахтеры энергично стучали касками по булыжникам моста, говоря при этом: "Мы начали стучать касками в 92-м году. И вот теперь мы снова здесь".

Собравшиеся составили открытое письмо президенту Владимиру Путину, а в 12 часов председателей профсоюзов пригласили в Дом правительства. На митинге раздавались листовки, в которых говорилось о том, что "трудящиеся с надеждой и уверенностью в будущем подъеме экономики страны проголосовали за президента и согласились с его выбором председателя правительства, но первые же предложения Касьянова вызвали шок". По мнению профсоюзов, политика Касьянова - это "не подъем экономики, не развитие социальных гарантий, а уничтожение последних завоеваний трудящихся в интересах богатеев и крупных чиновников".

Председатель Нефтегазстройпрофсоюза Лев Миронов сказал на митинге: "Бюджет у нас всегда был дефицитным. Как только деньги фондов попадут в госбюджет, они тут же исчезнут в неизвестном направлении". По мнению профсоюзов, этот законопроект призван "залатать бюджетные дыры", которые залатать невозможно, так как российский бюджет является не чем иным, как "черной" дырой.

Лев Миронов отметил, что желание правительства слить воедино деньги внебюджетных фондов вызвано либо давлением МВФ, либо "средства фондов уже давно разворованы, и теперь кому-то нужно это прикрыть".

@@@
Шахтеры снова стучат касками по Горбатому мосту