"Вдумывайтесь в смысл исторического перелома..."

@@

Письма Николаю Устрялову (1920-1934)(1)

2000-11-30 Говорят, что ничто так не характеризует человека, как круг его друзей, характеры, стремления, убеждения близких ему людей. Выбирая себе товарищей, в определенной степени мы разделяем с ними и их судьбу… В настоящей публикации писем и записок к признанному лидеру русского национал-большевизма (сменовеховства) Николаю Васильевичу Устрялову делается попытка найти подход к характеристике личности знаменитого сменовеховца, отраженной в письмах его соратников и просто хороших знакомых. Ведь, по мысли мудрых латинян, amicus cognoscitur amore, more, ore, re - друг познается по любви, нраву, речам, делам. Кроме того, в характерных отрывках писем к Устрялову определенно чувствуется атмосфера драматизма и смуты, порожденная великим русским пореволюционным рассеянием, в некотором смысле - дух все более отдаляющегося от нас интеллигентского периода русской истории. Подлинники документов хранятся в фонде Н.В. Устрялова архива Гуверовского института при Стэнфордском университете в Калифорнии (США). Редакция "Хранить вечно" выражает свою признательность Гуверовскому институту войны, революции и мира, а также Олегу Воробьеву, подготовившему и отобравшему по просьбе редакции репрезентативные фрагменты писем.



Письмо Вс.Н. Иванова (2).

Иокогама, 13 мая 1920 г.

Дорогой Николай Васильевич!

Только что прочитал в # от 6/4 Вашу статью об интервенции в "Новостях Жизни".

Дорогой Николай Васильевич! Объехав все интервентируемые пункты, могу констатировать:

Никакой интервенции нет: если б она была, то Вы, Николай Васильевич, давно были бы в Москве!

А что есть? Есть оккупация, не заботящаяся ни о политической форме данной страны, ни об добропорядочном с нею отношении.

Вы изволите говорить: оставьте нас в покое! То есть кого Вас? Вас, Николая Васильевича, или те рыбные промыслы, которые "Ваши", и где рыба живет, стареется и умирает, в то время когда в 36 ч[асах] пути 60.000.000 страна, где население разводит рис в горшках? Вас-то они, может быть, и оставят, а вот то, что лежит плохо, они не оставят.

Наблюдая картину вблизи, думаю, что вижу отмирание огромной протянутой на 6.000 верст руки, отмирание из-за недостатка соков. Ну что дала великая Советская Россия Дальнему Востоку кроме одного Виленского (В.И.Ленина. - О.В.) в пломбированном вагоне?

Досадно было читать Вашу статью, дорогой Николай Васильевич! Знаете ли Вы, что именно в Вас говорит никто иной, как былой Омск, со всеми его категориями?

Скоро буду в Харбине, поговорим.

Жму руку.

Ваш Вс.Иванов.

Из письма Ю.В. Ключникова (3).

Париж. Конец марта 1921 г.

Вы помните мой доклад в "Юридическом Обществе" "о программах Мира". Тогда у меня было лишь две программы (империалистическая и федеративная), а для революционной не было никаких подходящих категорий. Да и первые две не были вполне объяснены. Теперь я только что закончил небольшую книгу (в форме 5 лекций), - к сожалению на французском языке, в которой у меня дается очень стройное и правильное, на мой взгляд объяснение и изложение революционной мировой программы и при том не только в плоскости чисто социологической (т.е. с точки зрения социологической механики), но и в плоскости этической. Но, "революционность" моих мыслей не дает мне возможности рассчитывать на французского издателя, а на русского, - здесь, - и тем паче.

Статьи напишу Вам с удовольствием в первую же свободную минуту. Здесь я написал несколько статей, из которых ни одна не появилась. Не могли ли бы Вы каким-нибудь образом устроить на Дальнем Востоке и русский перевод моей книги? Вот оказали бы услугу, если бы я смог получить за него 800-1000 иен! За интересность, серьезность и полезность книги - ручаюсь. В ней около 200.000 букв французского текста. Если паче чаяния, что-либо возможно, телеграфируйте. Подумайте, еще два-три месяца спокойной (?) жизни с этими иенами!!

Из письма Ф.Ф. Кубки (4).

Прага. 16 мая 1921 г.

В Италии ситуация очень горячая. Там повсюду, на стенах старых дворцов, на церквах и башнях, на кораблях - "да здравствует Ленин!"… "Товарищи, не забывайте наших русских товарищей" и т.д. При том ежедневные схватки, бомбы, уличные бои с фашистами-белогвардейцами. Fasci di combatimento - союз бывших военных. Крайне националистические организации. Действуют белым террором. Италия теперь в ужасном положении. Вечный беспорядок. Центры красного движения: Рим и Милан, фашисты повсюду. И они идут против правительства, которое теперь состоит из правых социалистов и из либералов. Красное движение в Италии - кажется все-таки не дождется победы, так как страна, пьяная победой и старой латинско-буржуазной традицией, не позволит рабочему движению развиться. И поэтому фашисты только лишние провокаторы.

Письмо П.Д. Яковлева-Дунина (5).

Харбин. 26 мая 1921 г.

Многоуважаемый Николай Васильевич!

Николай Костарев (6) (из Москвы) просит меня передать Вам следующее:

"Передайте Устрялову, что им заинтересовался Ильич (полагаю, что В.И. Ленин) и книга его "Борьба за Россию" лежит у него на письменном столе. Ильич отдал приказ высылать столичными курьерами его письма о революции ему в Москву; предполагает его с помпой перевести в Центр".

Рад иметь возможность исполнить его просьбу.

Всегда готовый к Вашим услугам

Яковлев-Дунин.

Письмо Ю.В. Ключникова.

Париж. 13 июля 1921 г.

Дорогой Николай Васильевич!

Сердечное спасибо Вам за присылку Ваших писем и статей. Они были чрезвычайно дороги мне. На Вас и на мне по-прежнему лежит трудная задача и то, что мы вдвоем несем ее дает массу бодрости и уверенности в себе. Теперь я не одинок: у нас образовался небольшой кружок единомышленников, пока без всякой внешней организации. Это - я, Лукьянов7, А.В. Бобрищев[-]Пушкин (сын) и Садыкер (один из сотрудников парижского журнала "Смена Вех" и его продолжательницы - берлинско-московской газеты "Накануне". - О.В.). В бытность в Париже примкнул к нам Ю.Н. Потехин. Максимум через месяц мы надеемся выпустить сборник наших статей (упомянутые лица, без Садыкера только). Не удивляйтесь, что найдете в числе авторов и Ваше имя. Для нас это чрезвычайно ценно. Однако, я сам еще не знаю, в какой форме окончательно выразится Ваше участие. Первоначальный план был, - что мы с Ю.Н. Потехиным посвящаем Вам статью за нашей двойной подписью. Статья эта была написана Ю.Н., но его жена - по-видимому, неуравновешенная женщина - взяла и разорвала ее. А вдобавок он уехал, сообщив лишь, что "материалы" скоро мне вышлет. Материалы - это Ваша книга и Ваши статьи. Если он их вышлет, - то мы сделаем, по-видимому, так: напечатаем Ваши новейшие статьи, с каким-нибудь небольшим введением, приветствием Вам и легкой критикой: что мол "редиской" не надо слишком увлекаться, и что дело не в том, чтобы под новым с радостью усмотреть старое, а чтобы добровольно приять новое как новое. На этом мы все сходимся и в этом мой Вам совет: вдумывайтесь больше в смысл происшедшего исторического перелома и воспринимайте его именно как перелом. Я уверен, что Вы все это отлично понимаете. "Блокироваться же" со всякой дребеденью сейчас уже ни к чему: можно вести более азартную игру. Мы - накануне больших выступлений или больших скандалов. И мы их не боимся. Бой все время приходится вести на новых неукрепленных позициях и мы идем и на это. Наша ставка не на те или иные эмигрантские группы - всем им грош цена - а на Россию и эвентуально на серьезные иностранные элементы. И мы уже и теперь знаем, что за нас и Россия и эти иностранные элементы. Подтверждение этому я приводить не имею здесь ни места ни времени, ни особого доверия к почте, но достаточно Вам сослаться на прилагаемую мою статью в просоветском "Пути", который всех принял с распростертыми объятиями. Если Вам попадется берлинский (уже чисто советский) "Новый Мир" (8), то там часто пишет "Не-коммунист" (А.В. Бобрищев-Пушкин. - О.В.), отражающий наше влияние и наши мысли. Знаете, что Вы, я и Лукьянов сейчас всемирно известные в русских кругах люди. С нами очень считаются, а пуще всего нас боятся. Ваш и мой авторитет весьма высок… в Чехии. Я уже Вам телеграфировал про еженедельник. С сентября он начнется непременно, если не помешают непредвиденные препятствия, всегда возможные при нашей позиции. Если Вам очень мытарно в Харбине, выясните, - могли ли бы Вы получить визу в Англию и немедленно переехать туда, а оттуда, быть может, и во Францию. (Хотя и Англии довольно.) Если можете и у Вас есть средства на Наталию Сергеевну (жена Н.В. Устрялова. - О.В.), на Ваш-то переезд я раздобыл бы средств. И тогда телеграфируйте. Я ничего не обещаю, но хотел бы, чтобы Вы заранее были в курсе моей мечты быть вместе с Вами, работать на пользу России и всего мира рука об руку и... вместе доконать наших рамоликов, дураков и подлецов. Кроме проезда я бы обеспечил Вам и первые 3 месяца скромного европейского существования - все разумеется, при условии, что мы не ошибаемся в нашем прогнозе и что правильна и полезна именно наша линия поведения. Итак, подумайте, при случае - рискните и телеграфируйте.

Мои личные материальные дела обещают немного поправиться: заказы на сборник, предложение редактировать еженедельник, сотрудничество в ряде изданий, и выпуск вслед за сборником моей книги - позволят мне существовать в дальнейшем, не нуждаясь. Но долги, долги, долги - за старое время делают то, что мне все еще приходится просить Вас позаботиться о высылке мне гонорара за первую статью и сделать так, чтобы прилагаемый мною мой отзыв о собственной лекции (за подписью С.Л-в, с разрешения Лукьянова) и моя же передача моей речи в кадетском собрании были напечатаны в том или ином виде и я получил бы за них гонорар. В ближайшее время пришлю Вам статью "Кризис Либерализма". Я давал ее в "Последние Новости" - Милюков сказал, что не хочет рекламировать меня, а Рысс взял и позаимствовал у меня и тему и манеру подходить к ней. Ну, Бог им судья. - В "Голосе России" от 24-го мая большая моя статья "На великом историческом перепутье".

Словом, дорогой, Николай Васильевич, если не прискорбные случайности, от которых мы не застрахованы, благодаря дикости некоторых из наших соотечественников и близорукости иностранцев - придет не сегодня-завтра наш день.

N.B. В телеграмме читайте: журнал типа "Накануне", а не просто "Накануне".

Пишите, пишите!

Ваш Ю.Ключников.

Из письма Ю.Н. Потехина (9).

1 сентября 1921 г.

В результате, на днях в Праге выходит сборник: "Смена Вех". Название вызывающее, содержание тоже. <…> (Если Вам надо будет снабдить мое появление в газете ("Новости Жизни", Харбин. - О.В.) пояснениями о моей личности, то вот краткие сведения: кадет, председатель фракции кадетской 1-ой районной думы Москвы, член Московского комитета от Сретенского района, член Совета Московских Совещаний Общественных Деятелей, член Национального Центра, член Главного Комитета Всероссийского Земского Союза в Москве и Временного Главного Комитета в Ростове. Товарищ Министра Торговли и Промышленности при Деникине).

Из письма Ю.Н. Потехина.

Альтмюнстер. 22 декабря 1921 г.

Все это время был жестоко занят;... в третьих - работали по изданию книги Ключникова "Перед всемирной революцией", для чего специально съездил в Вену, где она сейчас набирается и откуда только позавчера вернулся... <...> В душе, как Вы можете видеть из моих статей в "Смене Вех" неокоммунизм не менее близок моему миросозерцанию. Я думаю, что "великодержавие" в старом смысле окончательно кончено не только для России, но и для всего мира. Великодержавие новое тесно связано с интернационализмом и именно поэтому Россия - может и станет снова Державой; великой же она осталась.

Книга Ключникова берет всю эту проблему так глубоко и полно, освещает так ярко и оригинально, что, несмотря на некоторую сухость и теоретичность первой части ее - я думаю она будет известна далеко за пределами русской читающей публики. Ее переведут и на немецкий, о чем я буду уже теперь вести переговоры.

Хорошо бы если бы к моменту окончания печатания книги Юрия Вениаминовича, я бы уже получил рукопись от Вас, если только Вы решили последовать моему совету.

Из письма NN (Ф.Ф. Кубки. - О.В.).

Прага. 16 января 1922 г.

"Смена Вех" вредит Вашей идеологии. Не понимаю, какой смысл в этом упорном стремлении подмазаться к коммунизму, напр. у Когана10. Разве это не Каносса? И… разве не окажетесь Вы опять одиноким, когда выявится истинное лицо этих примиренцев?..

Открытка Ю.В. Ключникова.

Генуя. 17 апреля 1922 г.

Дорогой Николай Васильевич!

Не писал вечность, потому что разрывался на части и, по обыкновению собирался написать Вам "большое письмо". - События идут с необычайной быстротой. Теперь я в Генуе, в качестве юридического эксперта русской делегации. Первое практическое применение сменовеховства. На днях выходит моя книга "На великом историческом перепутье" - на русском языке. Посвятил ее Вам. С нетерпением жду момента, когда увидимся. Пишите для "Накануне". Советов не даю, но нужно идти вперед, чтобы не быть в противоречии с настоятельными требованиями истории.

Записка Ю.Ю. Мархлевского (11).

Харбин. 21 апреля 1922 г.

Многоуважаемый Николай Васильевич!

Простите! Не зная порядков у Озарнина (сотрудник редакции харбинской газеты "Новости Жизни". - О.В.), я дал распоряжение не тому, кому нужно, и когда Вы пришли, меня не уведомили. Мне очень и очень совестно и очень жаль, что не мог продолжать нашей беседы с Вами.

Сегодня уезжаю в Пекин, надеюсь приехать обратно через неделю. Тогда непременно зайду к Вам.

Сейчас у меня горячая просьба: необходимо, чтобы Ваша группа приложила все усилия воздействовать на здоровые элементы в Приморье. "Новости Жизни" не справятся, газета ведь в Приморье не попадает. Нужно писать воззвания, листовки, брошюры. Если у Вашей группы есть затруднения, чтобы эту "нелегальщину" переправлять, то конечно наши товарищи помогут. Если нужно, спишитесь по этому вопросу с редакцией "России".

Еще раз прошу извинения за свою оплошность.

С искренним приветом

Ю.Ю.Мархлевский.

Из письма А.Ф.Бонч-Осмоловского (12).

Чита. 2 мая 1922 г.

Матвеев (председатель правительства Приамурской республики. - О.В.) говорил, что в Москве беседовал с Лениным о новом направлении эмигрантской мысли. На него произвело впечатление, что Ленин очень следит за этим движением, выделяет среди других примиренцев Вас и, по-видимому, знает Вас не только по "Смене Вех", но и по "Новостям Жизни".

Из письма А.В. Бобрищева-Пушкина (13). Монте-Карло. 10 июня 1922 г.

Даже можно возлагать большие национальные надежды на Россию, которая будет оправляться, когда Европа будет разгораться. Но под непременным условием: Россия должна стоять во главе идущих на штурм гнилой западной "культуры" народных масс, а не быть в обреченном на гибель лагере их поработителей. <...>

<...> Антитеза между Богом и коммунистической революцией как будто непонятна: можно верить и в Бога, и в нее. Но если взять православие, каким оно было тысячу лет на Руси, каким входило в триединую формулу "православие-самодержавие-народность" и привело к "срему" собора Антония с возглашением Помазанника Божия, то религиозная романтика православия так же противоположна коммунизму, как католическая реакция, в сочувствии которой Вас так недобросовестно упрекал Мирский (14). Но в Бога верили и многие энциклопедисты, и Гюго, и Толстой - противники католицизма и православия. Возьмите догматическое богословие, критика которого написана Вольтером и Толстым. Далекие от земли догматы нетленного зачатия, первородного греха, Троицы неизбежно приведут Вас к реакционной идеологии, как и мораль Христа, ибо непротивление злу и смирение и ожидание награды в раю за скорбь на этом свете явно противоречат революционным добродетелям, возмущению, отстаиванию своих прав и захвату чужих, эросу власти, о котором Вы пишете. Поэтому первая же великая революция, уже в лице подготовлявших ее идею философов, совершенно видоизменила религиозную идею, разбив догматы, поставив вместо католичества деизм, признававшийся и Вольтером, и Робеспьером, и Гюго, и Жюлем Фавром15. Керенский и Ленин не упомянут о Боге в своих речах, в противоположность этим вождям французской свободы. Мы же можем, как эти вожди, подъять даже религиозную романтику, учитывая, однако, изменения, внесенные в религиозную идею не только первой, но и второю революцией. Моей темы сейчас не касается, останется ли тогда что-либо от православия…

<...> Вера, но не православие. Твердая власть, но не самодержавие. Народность, но не противополагающаяся другим народностям, а сливающаяся с ними, их ведущая. Христос Блока впереди красноармейцев с кровавым флагом - единственный Христос, в которого может поверить еще новая Русь, если в какого-нибудь Христа поверит. Романтика ее, эрос власти будут революционными.

Из письма кн. Н.А. Ухтомского (16).

Берлин. конец марта 1923 г.

Вообще "Накануне" понимает Вас меньше чем кто-либо. Ясности ради Вам бы следовало дать статью, вскрывающую ничтожность Вас разделяющих разногласий. Поверьте, что дело тут больше тона чем существа; тона, циничного у Дюшена (один из редакторов газеты "Накануне". - О.В.) и чуть патетического у Вас.

Из письма Ю.Н. Потехина.

Москва. 7 мая 1923 ыг.

Удивительное явление: все что соприкасается с коммунистами обнаруживает гниение, распад, разложение - так с меньшевиками, с эсерами, так было с командным составом армии, так и теперь происходит со всякого рода "живыми церквами"… то же случилось и со "сменовеховством".

Из письма Ю.Н. Потехина.

Май 1923 г.

Русский капитал, за отсутствием такового, отпадает. Остается иностранный, который пойдет (в СССР. - О.В.) лишь при наличии политических гарантий, для наблюдения за которыми ему нужны русские контролеры типа Милюкова, Зензинова или Врангеля, а это означало бы неизбежную ликвидацию достижений революции, главное содержание которых - создание совершенно нового человеческого материала. <...>

<...> Поверьте, "сменовеховство" как самостоятельная "фирма" умерло, и имейте (не теперь, а через некоторое время) мужество сказать: если бы Р.К.П. раскололось на левых и правых, я пошел бы в ряды правых коммунистов, с полной искренностью тактики и честностью убеждений.

Из письма кн. Н.А. Ухтомского.

Берлин. 15 июня 1923 г.

Но особенно всем здесь (в редакции газеты "Накануне". - О.В.), повторяю, ненавистен Дюшен, щеголяющий вновь заведенными золотыми часами, ухитряющийся совмещать демагогические выпады по одним вопросам и трогательное смирение по другим. Он состоит на службе и получает большие деньги в американской организации "YMCA" (Young Men Christian Association - Христианская ассоциация молодежи. - О.В.) и настаивал на изгнании Василевского - Не буквы (журналистский псевдоним. - О.В.) из газеты за его полемическую и вполне уместную статью (в связи с сожжением "Леона Дрея" Юшкевича американцами, Василевский их обстрелял и чуть не поплатился).

Из письма Н.Г. Смирнова (17).

Москва, 5 января 1924 г.

Дорогой Устр...

<...> Фридберг18 в Калуге, женат, имеет сына, был председателем Школьного Совета Шалаевской гимназии, но устранен и теперь выступает как юрист. Сер, революции не раскусил, хотя и от религии отошел. Как и Кугель, ругает евреев. Скажи при нем хорошее слово о революции - спрашивает - сколько заплачено. Ругает и тебя, и Ключникова, и всех остальных. Ничего из него не выйдет, очень умен.

Из письма И.Г. Лежнева (19).

Москва. 21 мая 1924 г.

Разве на Западе насаждал кто-нибудь цивилизацию дубиной, как это делал Петр? Какой же Петр "западное начало"? Это - цивилизующийся варвар. Или Горький, клянущий наш звериный быт и воспевающий Запад. Ведь по азиатски клянет и по азиатски неумеренно воспевает.

Письмо Московского Отделения газеты "Ленинградская правда".

Москва. 11 августа 1925 г.

Настоящим Московское Отделение Ленинградской "Правды" (так в оригинале. - О.В.) подтверждает предложение, сделанное Вам нашим сотрудником т[оварищем] Златовым о корреспондировании из Харбина.

Московское Отделение напоминает Вам об обещании еженедельно посылать корреспонденции и ждет Ваших писем.

С товарищеским приветом

ЗАМ[ЕСТИТЕЛЬ] ЗАВ[ЕДУЮЩЕГО] ОТДЕЛЕНИЕМ

Письмо комсомольца.

Москва. 20 декабря 1925 г.

Здравствуйте уважаемый проф[ессор] Устрялов!

Вы конечно будете удивлены, получив письмо из Москвы от незнакомого человека и притом комсомольца. Это естественно, всегда так бывает, но поверьте, что я с Вами знаком путем Ваших произведений, в которых Вы с замечательной ловкостью систематизируете факты советской жизни и из этого сделали вывод, что Советы перерождаются, что постепенно, путем незаметных отклонений от прежней линии, они идут к типу буржуазной государственности. Председатель Коминтерна, Зиновьев в своей брошюрке "Философия эпохи"20 старался Вашу теорию сбить с ног. Результат: "Философия эпохи" вышла весьма бледно, не опровергая основных Ваших положений. Я, лично, гражданин СССР, член Комсомола с шестилетним стажем, присматриваясь к окружающей меня действительности, прихожу к выводу, что начиная с 1921 года "линяние" сов[етской] власти происходит. У меня, как у работника Комсомола, активиста накопилась масса фактического материала о перерождении Комсомола. Весь этот материал я собрал в одной небольшой статье: "Перспективы развития русского Комсомола". Просьба к Вам помочь мне указанием адресов всех газет, выходящих за границей, дабы я мог изредка посылать туда статьи. Словом, помогайте мне работать. Я вижу, что РЛКСМ ("русский Комсомол") не может и не удовлетворяет новых запросов, появившихся у рабоче-крестьянской молодежи в связи с поднятием общего благосостояния страны, что подняло материальные ресурсы юноши и девушки. Усиливается пьянство, хулиганство и прочие нежелательные для РЛКСМ элементы. Масса молодежи уходят из Комсомола и замечательно, из числа ушедших в 1924 году было 74% рабочей молодежи, а в 1925 г[оду] уже % рабочих, выбывших из союза, = 76,8%. Эти цифры знаменательны. Уход главным образом объясняется "от нечего делать" в Комсомоле. И молодежь, которой "нечего делать" в Комсомоле, ищет новых организационных форм своей активности. Просьба заключается в том, чтобы Вы дали мне указания в этой области. Необходимо найти новые формы объединения молодежи. Вот и все.

Прощайте. Уважающий Вас студент Горной Академии Рейнак-Бартольдов.

Из письма проф. М.Я. Пергамента (21)

Н.В. Устрялову. Пекин. 24 октября 1926 г.

Хуже будет? Ну, конечно; кто же станет против этого спорить? Однако, помнить должно, что мы "организм низший", а низшие организмы живут при любой почти температуре.

Из письма г. Т.Курачи (22) Н.В. Устрялову. Токио. 30 октября 1926 г.

Я очень рад, что во время Вашего пребывания в Токио летом сего года я часто имел случаи слышать Ваши ценные мнения о русско-японском сближении, с которым я всецело согласен.

При нашей беседе я сказал Вам, что как один из способов для большего сближения между Японией и СССР, наше Общество (Японо-Русское Общество, руководимое Т.Курачи. - О.В.) намерено в скором времени переменить настоящий устав для того, чтобы выключить анти-советских элементов из Общества и пригласить советских граждан в члены.

Из письма П.П. Сувчинского (23) Н.В. Устрялову. 14 декабря 1926 г.

Сектантская стихия, которая всегда была в русской истории в духовном и волевом смысле наиболее выносливой, определялась основным недостатком, что она концентрировалась на периферии жизни и была всегда направлена против государственности и центра. Большевики сумели превратить эту сектантскую оппозицию в государственную силу, "бегунов" сплотили в новый правящий класс. В этом историческая заслуга большевизма. Но ведь "бегунами" и сектантами-оппозиционерами были не только духоборы, беспоповцы и террористы, но также и старообрядцы. Мне кажется, что задание ближайших поколений - это огосударствление другой стороны русской стихии, конструктивное и центростремительное закрепление иных таких же сектантских сил, для того, чтобы на их основе выстроить такую же государственно-социальную постройку, как удалось выстроить революции на формально сходных, но внутренно полярных тяготениях и энергии марксистов. Не подумайте, что мы (евразийцы. - О.В.) стилизуемся под Аввакума. Наше "старообрядчество" относится лишь к тому, чтобы найти реальный и живой упор в Православии, что не должно помешать (а наоборот, должно содействовать) пониманию и формулировке современности.

Из письма Н.А. Цурикова (24) Н.В. Устрялову. Прага. 22 декабря 1926 г.

Вы думаете и пишете..., что Сталину надо помогать и сочувствовать, я думаю, что в него надо стрелять. <...>

<...> А о том, как все это сделано, т.е. просто давая свою оценку Вами написанного после гибели Колчака, я вижу 1) ловкую и целевую подмену персональной подлости большевиков "стихией народной революции", на предмет оправдания и отвлечения внимания, 2) сознательное завуалирование мерзости ближайшего туманом мнимых исторических далей и тухлятинкой поэтических языкоблудий, 3) органический порок аморально-"эстетического" подхода ко всем политическим проблемам. Тютчев и Соловьев в качестве острой приправы к Зиновьеву и Ильичу - это, несомненно, "высокая марка" для хорошего "гурмана".

Из письма Н.Н. Былова (25) Н.В. Устрялову. Париж. 1928 г.

За этот год мы (пореволюционеры. - О.В.) больше всего внутренней работой занимались, хотя немного и спорили в парижских аудиториях. Очень интересные были беседы (главным образом закрытого характера) с Бердяевым, с которым у нас много общих мест, хотя в общем он ведь не политик, а философ.

Из письма П.П. Сувчинского Н.В. Устрялову. 9 января 1929 г.

Газета "Евразия" ближайшим образом определила давно намечавшийся раскол между "правым" и "левым" евразийством. Сейчас этот раскол стал фактом. Газета, которая ведется парижским "левым" евразийством, вызвала острое недовольство пражского евразийства П.Н.Савицкого. К этому прибавилось недовольство нашей марксистской и федоровской проблематикой. <...> Теперь - разномыслия изжить больше невозможно. В частности, раскол произошел из-за моей статьи "Революция и власть", которая будет помещена в #8.

Из письма Е.И. Титова и А.Я. Авдощенкова (26) Н.В. Устрялову. Харбин. 30 ноября 1929 г.

О рабах любви и ненависти. Ненависть не обманывает; любовь вечно лжет. В эпоху острейшей борьбы классов проповедовать любовь к ближнему - на это способен любой ханжа из любой поповской газетки.

Бейте врага в грудь!

Наше вдохновение - в борьбе.

Наша религия - ненависть.

Наша совесть - в жестокости.

Наш долг - упорство.

Вперед, по могилам!

Из письма Г.Н. Дикого (27) Н.В. Устрялову. Марсель. 26 ноября 1931 г.

Видел Ю.А. Ширинского-Шихматова. Похож на русского раскольника (из Хованщины), но в молодости, конечно. Вообще, это человек не только русской культуры, но и русского корня, со всем его фанатизмом, жестокостью и в то же время большим здравым смыслом. По его словам, он только ради приличия и безопасности делает многие антикоммунистические оговорки, считаясь с локальным суверенитетом и эмигрантскими авторитетами, но его действительные мысли гораздо левее. С Вашей статьей ("Зарубежная смена"28) и он, и его соратники по существу вполне согласны и сделают оговорки только ради вышеуказанных обстоятельств. <…> Об евразийцах он дал мне страшно уничтожающие сведения: Малевский-Малевич дураковатый маньяк (впрочем, я и сам так теперь думаю), Савицкий только честолюбец, Алексеев не верит ни во что, ни в Бога, ни в черта, и в частных беседах говорит, что это учение для малолетних. - Более искренние, как Сувчинский и еще ряд лиц, взяли московские паспорта и порвали с евразийцами. Съезд (евразийцев. - О.В.) носил характер комедии и был рассчитан на американских меценатов, которые и на этот раз согласились дать деньги.

Письмо Н.С. Б.29 Калуга. 5 июля 1933 г.

В Москве не осталось ничего московского. Ни одной почти церкви. Ни одной лошади. Но изумрудные бульвары и залитая асфальтом Садовая, здания чарующе хороши. Масса интересных женщин. Много человеческих лиц, а здесь одна чернь и развалины...

Самое лучшее было бы Москву переименовать, так как Москвы уже нет. Осталось лишь место ее и название. Все уничтожено, что было дорого...

Ужас, навеянный на меня безбожной Москвой, породил во мне дикую мысль скорее идти к Тихону, и из-за этого я бежал поспешно из Москвы, не закончив дел, по которым приехал, не купив ни штиблет, ни штанов, так что сейчас сижу и хожу в опорках и грязных, рваных портках...

…В первый день приезда, когда я сидел во дворе храма Большого Вознесения на Никитской, где венчался Пушкин и который сейчас ломают, какой-то московский поэт, друг Андрея Белого и Есенина, затащил меня к себе, так как я очень ему понравился своей несовременной наружностью, и угощал водкой...

Из письма Г.Н. Дикого Н.В. Устрялову.

16 ноября 1933 г.

Бедная наша страна, несчастный, обиженный историей и географией, континентальный (чересчур) народ! Всегда под бременем государственных тягот и задач государственной обороны на неизмеримых границах, он всегда беден, нищ и состоит в рабстве у государства. Так было раньше и революция ничего не изменила. Снова военное государство, но опирающееся на нищее и экономически слабое население, и снова этому государству противостоят силы, превосходящие возможности этого рабского и нищего населения.

...можно сказать, что у других сейчас может повториться то, что у нас уже было, и что поэтому мы прочнее. Но ведь и для этого надо, чтобы у наших хватило ума, совсем хватило, а мы в этом отнюдь не можем быть уверены: нет ли и на этот раз простого совпадения задач интернациональных с национальными, - совпадения, которое вовсе не гарантировано для дальнейшего?

Письмо А.А. Котельникова (30) Н.В. Устрялову. Афины. 20 ноября 1933 г.

Глубокоуважаемый и дорогой Николай Васильевич.

С большим опозданием получил Вашу книгу о национал-социализме, прочел ее с величайшим интересом. В настоящее время ее вырывают у меня почти силой мои соотечественники, которых, естественно, события в Германии интересуют с каждым днем все больше.

У нас здесь преобладает мнение, что германскому фашизму уготована иная судьба, чем фашизму Муссолини. Как ни странно, но в настоящее время и СССР, и Италия являются в наших глазах наиболее верными оплотами мира. Опасность пожара, которая еще недавно могла пугать, в настоящее время устранена, и русский коммунизм и итальянский фашизм закапсюлированы, их никто не боится. Иное дело Германия. Германия, конечно, не вдвое сильнее Италии, а во много раз. Промышленность Германии, думаю, равняется промышленности всей Европы. За национал-социализмом, с его немудреной философией и квази-научными ссылками на биологию, стоит крупная германская промышленность, которая не может жить без новых рынков, а следовательно без войны. Итальянский фашизм, фашизм крестьянский хочет мира, война для него разорение, даже победоносная. Вот почему речь Муссолини о миролюбивой Италии, произнесенная года два тому назад, возымела такое влияние на фашистские круги Италии. Только с этого момента сами фашисты почувствовали, что Муссолини выражает сокровенные настроения всей страны. В Германии дело обстоит иначе. Гитлеризм не сможет остаться пацифистским, потому, что окажется в противоречии с жизненными интересами страны. Война нужна Германской промышленности, без войны страна обречена на медленное умирание, т.е. то состояние, которое наблюдается в Германии в настоящее время. Ясно, что статистика безработных оперирует с фальшивыми данными… Если так, то в будущем возможно только два исхода; или гитлеризм будет уничтожен вооруженным усилием европейской коалиции, или мы будем свидетелями торжества Германии… Так думает у нас просвещенное большинство… Мне же лично кажется, что германский фашизм пойдет по стезе итальянского. Я даже заключил пари на пятилетний срок и утверждаю, что за это время не случится никаких столкновений вооруженного характера, вызванных Германией. Пари я держу с одним болгарским общественным деятелем и В.И. Лебедевым, бывшим морским министром временного правительства…

Как Вы поживаете, какие Ваши ближайшие перспективы?.. Я, думаю, пробыть на службе еще около года, после этого останусь в Греции, но что буду делать еще не знаю…

Привет сердечный, крепко пожимаю руку, еще раз благодарю за память и книгу, Ваш

А.Котельников.

Письмо Г.Н. Дикого Н.В. Устрялову.

15 марта 1934 г.

Дорогой Николай Васильевич!

Получил Ваше письмо от 27 февраля вместе со статьей. Над последней еще не подумал, - напишу Вам особо, после. А сейчас хочу прежде всего сказать, что наши точки зрения, в конце концов, сблизились, - и я был бы только очень рад, если бы действительность оправдала Ваш оптимизм насчет международного положения.

Следующее, о чем я хочу написать, это - Ваши личные планы. Беру на себя смелость дать Вам совет, руководствуясь теми искренно-дружескими чувствами к Вам, которые во мне сильнее даже политических симпатий. Кроме того, считаю, что на мою долю в жизни выпало больше испытаний, больше тяжелого опыта, и что поэтому мой совет имеет кое-какое значение.

По моему, момент сейчас таков, что Вам больше нельзя оставаться на полдороге. Надо отправляться либо на Север, либо на Юг. Но нужно и отдать себе отчет в том, что при ориентировке на север, на СССР, Вы должны действительно стать аскетом в политике. Вам следует адресовать в центр (через консульство) письмо, в котором Вы заявляли бы о своем полном отказе от позиции "национал-большевизма", вообще от какой бы то ни было своей собственной политической позиции, признавали бы для себя обязательным политическое руководство центра, и просили бы разрешить приехать и получить работу. И, само собою разумеется, с этого момента Вам надо было бы перестать писать что-либо по политическим или философским вопросам, - забыть о них всерьез и надолго. Здесь вопрос не в том, чтобы "не раздражать", но в том, чтобы и ничем решительно не подрывать дисциплину, наложенную на всех.

Если же Вы очень уж дорожите продолжением самостоятельной политической или философской линии, то и не мечтайте о севере, а сразу устраивайтесь южнее. Вы понимаете, как вся моя семья была бы рада видеть Вас в Европе, но я затрудняюсь назвать страну, в которой Вы могли бы устроиться. Разве Латвия. Но и то либо будучи на позиции Пешехонова31, либо (чего не советую) на позиции "Сегодня".

Ни в одном, ни в другом случае - не тратьте денег на ветер, просто на путешествие в Европу. Вы здесь просто ничего не увидите: один только идейный разброд (я говорю отнюдь не об эмиграции).

Я спешу написать Вам обо всем этом, боясь, как бы Вы не сделали ошибки. Поверьте, что я имею очень серьезные основания сообщить Вам, что при поездке на север надо занять позицию очень определенную, а отнюдь не нейтрально-благожелательную. И я даже думаю, что эта определенная позиция была бы логическим и практическим следствием той линии поведения, которую Вы до сего времени вели.

Крепко жму руку. Пишите, что думаете о сказанном мною.

Ваш Гр.Дикий.

Из письма Г.Н. Дикого Н.В. Устрялову.

25 марта 1934 г.

Чтобы не было экивоков, скажу: да, надо снять мотив "спуска на тормозах" и проч.

Из письма Г.Н. Дикого Н.В. Устрялову. Париж. 8 ноября 1934 г.

- Основой моих чувствований всегда было сознание близости и родственности моего я - к революции, и, главное, к массе ее участников. Это те же, такие же, выпаханные революцией* из самых низов социальной пирамиды, способные, горячие, эгоцентричные, но и жертвенные люди, и так же без культурных традиций, и без самой малой прикосновенности в прошлом к господствовавшим или привилегированным слоям. Ощущение кровной близости с миллионами выдвинутых революцией новых людей (а я ведь из них: сын сапожника, сирота с 6 лет, едва побывавший только в городском училище), - оно-то и бросало меня в жар и холод "волюнтаризма"... <...> То боль, то опасения, то негодование овладевали мною, и они нашли выражение в моих письмах к Вам, - но при всем том я чувствовал себя роднее если не революции, не ее идее (тут я Вам уступаю принадлежащее Вам по праву место), то самой массе то ли сделавшей, то ли проходившей через революцию…

*Как и я, но в 1905, а не в 1917.

Из письма Ю.А. Ширинского-Шихматова (32) Н.В. Устрялову от 30 ноября 1934 г.

5. События в Харбинском Университете здесь прошли совсем незамеченными. <...> То, что Вы пишете о роли Рериха меня не удивляет - это шарлатан и шарлатан вредный. Я видел его, когда он был проездом в Париже. Наши взаимоотношения сводятся исключительно к лично-хорошим отношениям с секретарем его парижского отдела, Г.Г.Шклявером, который, сочувствуя до известной степени пореволюционным установкам, предоставляет [Пореволюционному] Клубу почти даром прекрасное помещение. Статью Рериха мы поместили в #3 "Утверждений" лишь потому, что она была совершенно предварительно обеззаражена - и кроме того оплачено место, ею занятое.

1:Свой обширный архив Устрялов переправил в Чехословакию, а также в США. Часть архива была оставлена в Харбине, еще одна часть оказалась в Париже. В СССР архив Устрялова так и не попал.

2: Иванов Всеволод Никанорович (1888 - 1971), ассистент Пермского университета, журналист, писатель-евразиец. В 1919 г. работал вместе с Н.В.Устряловым в колчаковском Бюро Печати, был редактором "Нашей Газеты". Затем сотрудничал с Семеновым, Меркуловыми и другими дальневосточными деятелями. Участник антисоветской газеты "Харбинское Время". В 1931 г. получил советское гражданство, сотрудничал с ТАСС, в 1945 г. благополучно вернулся в СССР.

3: Ключников Юрий Вениаминович (1886 - 1938), писатель, кадет, позже - сменовеховец. Друг и соратник Н.В.Устрялова, одно время министр иностранных дел у Колчака, один из авторов и главный организатор сборника "Смена Вех". Позднее вместе с Ю.Н.Потехиным основал в Берлине ежедневную газету "Накануне" (1922 - 1924), курируемую и субсидируемую Политбюро через И.В.Сталина и Н.Н.Крестинского. Весной 1922 г. издал под маркой "Смена Вех" монографию "На великом историческом перепутье" (в настоящее время готовится к переизданию), в которой изложил основные внешнеполитические постулаты сменовеховства. В 1923 г. вернулся в СССР, в 1934 г. был выслан в Карелию, в 1937 г. вновь арестован, в 1938 г. приговорен к расстрелу.

4: Кубка Ф.Ф., чешский дипломат, журналист и драматург. Приятель Н.В.Устрялова по Харбину, где он одно время жил и служил в конторе одной из писательских организаций. Был женат на русской. В начале 1921 г. вернулся в Чехословакию, где сделал блестящую карьеру журналиста. Переписывался с Устряловым вплоть до начала 30-х гг.

5: Яковлев-Дунин П.Д., общественный деятель, знакомый Н.В.Устрялова. Во время колчаковского правления был иркутским губернатором, активно поддерживал информационный отдел Русского телеграфного агентства в Иркутске, затем под псевдонимом Дунин жил некоторое время в Харбине. Вскоре уехал в РСФСР.

6: Костарев Николай, литератор-партиец и партизан в эпоху гражданской войны. Н.В.Устрялов встречался с ним у поэта С.Я.Алымова, соредактора харбинского сменовеховского журнала "Окно" (вернувшегося в 1926 г. в СССР и сосланного на Соловки). Позднее Н.Костарев также уехал в Москву.

7: Лукьянов Сергей Сергеевич, профессор, в 1909 - 1911 гг. обер-прокурор Священного Синода, был близок к Столыпину. Один из организаторов левоэсеровского мятежа 1918 г. в Ярославле. Позже - директор Института экспериментальной медицины.

8: Общественно-политический журнал, в течение недолгого времени выходивший в Берлине в начале 20-х гг.

9: Потехин Юрий Николаевич, общественный деятель, кадет, позже - сменовеховец, сподвижник Н.В.Устрялова. Вместе с Н.В.Устряловым и Ю.В.Ключниковым издавал в начале 1918 г. в Москве еженедельник "Накануне", участник сборника "Смена Вех". Вместе с Ключниковым основал в Берлине ежедневную газету "Накануне", курируемую и субсидируемую Политбюро ВКП (б). В начале 20-х гг. вернулся в СССР, 6 апреля 1924 г. выступал на известном диспуте "Будущее интеллигенции" в Политехническом музее.

10: Петр Семенович Коган, профессор, один из авторов парижского журнала "Смена Вех", впоследствии известный советский литературовед.

11: Мархлевский Юлиан Юзефович (1866 - 1925), известный советский политический деятель, коммунист, прекрасно образованный. Познакомился с Н.В.Устряловым, будучи делегатом РСФСР на одной из дальневосточных конференций. Один из организаторов и руководителей Социал-демократии Королевства Польского и Литвы. Участник революции 1905 - 1907 гг. (в Варшаве). Один из организаторов группы "Спартак" в Германии. В 1920 г. - председатель Временного ревкома Польши. Создатель Международной организации помощи борцам революции (МОПР), председатель ее ЦК. С 1922 г. ректор Коммунистического университета национальных меньшинств Запада. Оставил труды по истории революционного движения.

12: Бонч-Осмоловский А.Ф., юрист, уроженец Симбирска, бывший член омского кадетского комитета. Хороший знакомый Н.В.Устрялова по его работе в партии кадетов.

13: Бобрищев-Пушкин Александр Владимирович (1875 - 1937), адвокат и публицист, политический деятель, драматург. Заочный знакомый Н.В.Устрялова. Дворянин, сын присяжного поверенного. В 1896 г. окончил Петербургское училище правоведения. С 1898 г. помощник присяжного поверенного, с 1902 г. присяжный поверенный. Товарищ председателя партии октябристов. Участник сборника "Смена Вех", "левый" сменовеховец. Печатался в Праге, в 1923 г. вернулся в СССР. Состоял членом Ленинградской коллегии защитников, с 1933 г. пенсионер. В 1935 г. арестован, в 1937 г. расстрелян, в 1963 г. реабилитирован.

14: Князь Дмитрий Святополк-Мирский, известный политический деятель, журналист, литературовед. Впоследствии вернулся в СССР.

15: Жюль Фавр, французский государственный деятель второй половины XIX века.

16: Ухтомский Николай Александрович, князь, журналист, в Харбине был близок к Белому движению, а также к Н.В.Устрялову. В начале 20-х гг. переехал из Харбина в Берлин, после чего сотрудничал в просоветской газете "Накануне". В 1929 г. вернулся из Германии в Харбин, где сотрудничал уже в белой прессе. Устрялов характеризует кн. Н.А.Ухтомского как достаточно поверхностного, крайне импульсивного и ненадежного человека.

17: Смирнов Николай Григорьевич (? - 1933), литератор, коммунист по убеждениям, близкий товарищ Устрялова по гимназии и юридическому факультету Московского университета. Во время учебы в университете проживал вместе с Устряловым в "Волхонских" меблированных комнатах. Умер в Москве от тифа.

18: Фридберг - калужский преподаватель, близко знавший Устрялова. Кугель - также один из его калужских знакомых.

19: Лежнев (Альтшулер) Исай Григорьевич (1891 - 1955), шолоховед и публицист, уроженец г.Николаева, "левый" национал-большевик. В 1906 - 1909гг. - член РСДРП(б), после 1917 г. - сотрудник газеты "Воля России", издававшейся Леонидом Андреевым, заведующий отделом информации в газете "Известия ВЦИК", в 1922 - 1926 гг. редактор внутрисоветского сменовеховского журнала "Новая Россия" ("Россия"), в 1926 - 1930 гг. в эмиграции (в связи с закрытием редактируемого им журнала был выслан коммунистами в Эстонию), с 1933 г. - вновь член ВКП(б), в 1935 - 1939 гг. зав. отделом литературы и искусства газеты "Правда". Автор "Записок современника" (т.1, Истоки, М., 1935). Переписка Лежнева с Устряловым была опубликована еще в 1981 г.

20: Статья Г.Зиновьева "Философия эпохи" была опубликована в "Правде" 1 сентября 1925 г.

21: Пергамент М.Я., не чуждый сменовеховства ученый-петербуржец, харбинский знакомый Н.В.Устрялова, в прошлом член ЦК партии кадетов. В 1925 г. был советником советского полпредства в Пекине.

22: Курачи Т., японский общественный деятель. Один из руководителей Японо-Советского Общества, член верхней палаты Японии. Сторонник сближения с СССР. Летом 1926 г. встречался в Токио с Н.В.Устряловым, стремящимся использовать руководимое Т.Курачи общество в интересах дальневосточной политики Советского Союза.

23: Сувчинский Петр Петрович (1892 - 1985), музыковед и публицист, председатель правления российского товарищества "Нефть", "левый" евразиец. Зять философа-евразийца Л.П.Карсавина, глава "Русско-болгарского издательства". Долгое время переписывался с Н.В.Устряловым, который оказал на него заметное влияние. В 1926 г. жил в пригороде Парижа - Кламаре.

24: Цуриков Николай Александрович (1886 - 1957), видный эмигрантский общественный деятель ориентации П.Б.Струве и кругов Русского общевоинского союза. Публицист, литературовед, сотрудничал в лондонской газете "Возрождение". С 1923 г. являлся сотрудником Русского педагогического бюро. В газете "Россия и Славянство" резко критиковал Н.В.Устрялова, с которым был знаком еще по московскому университету. Переписка Цурикова и Устрялова опубликована в #2 журнала "Вопросы истории" за 2000 г.

25: Былов Н.Н., участник европейского "пореволюционного" движения, ориентации между просоветским "Накануне" и профашистской "Младоросской Искрой". Знакомый Н.В.Устрялова по переписке.

26: Титов Е.И., подчиненный Н.В.Устрялова по работе в Библиотеке КВЖД, ассистент харбинского Юридического Факультета. В 1929г. был назначен редактором советской газеты "Молва" (Харбин). Позднее уехал в СССР, обосновался в Хабаровске. В 1931г. выступил против Устрялова с серией разгромных статей.

Авдощенков Амплий Яковлевич (1904 - ?), японовед и экономист, преподаватель младших курсов Японского Института в Харбине. Работал с Н.В.Устряловым в Библиотеке КВЖД, публиковался в журнале "Вестник Маньчжурии", в 1926 г. вместе с Устряловым посетил Японию. В 1935 г. выехал из Харбина в СССР.

27: Дикий Григорий Никифорович (1888 - 1961), сменовеховец, товарищ и сослуживец Н.В.Устрялова, заведовал в 20-е гг. экономическим бюро КВЖД. Во время гражданской войны переехал с семьей из Екатеринбурга во Владивосток, а оттуда, в 1920 г., в Японию. В 1922 г. Дикий переселился в Маньчжурию, где в 1924 г. принял советское гражданство. В Харбине совместно с Устряловым Дикий принимал участие в издании сменовеховского альманаха "Русская Жизнь". В 1929 г., будучи на территории СССР и предчувствуя возможный арест, Дикий бежал в Харбин. В 1930 г. он с семьей отплыл из Дайрена в Шанхай, а оттуда во Францию и далее - в Бельгию, где и обосновался. Занимался продвижением позиций Устрялова среди европейской эмиграции.

28: Статья Устрялова "Зарубежная смена" появилась в журнале "Утверждение", #3, октябрь 1932 г.

29: Н.С.Б., родственник Н.В.Устрялова. В 1933 г. был отправлен в ссылку.

30: Котельников А.А., кадет, старый товарищ Н.В.Устрялова по Московскому университету. Во время учебы в университете слыл красавцем, богачом и достаточно умным молодым человеком. В эмиграции - дипломат, чиновник Лиги Наций.

31: Алексей Васильевич Пешехонов (1867 - 1933), экономист, лидер партии народных социалистов, министр Временного правительства. Был сотрудником Укрстатуправления. После высылки из Советской России работал советником торгпредства в Латвии.

@@@
"Вдумывайтесь в смысл исторического перелома..."
"Жизненная карьера" тенора-премьера
"Шантеклер" в "Сатириконе"
Афишная тумба
Балет любит труд
Башмет извинился за опоздание
Бессмертный самиздат

Благочестивым царям на поклонение и молебствование...

@@

Святые образы в своем доме - Кремле

2000-06-15 / Людмила Щенникова Людмила Александровна Щенникова - кандидат искусствоведения, старший научный сотрудник музеев Московского Кремля



В ТЕЧЕНИЕ XIV-XVII столетий в Московском Кремле были собраны самые чтимые на Руси иконы. В летописных повестях, сказаниях, богослужебных уставах и других письменных источниках эти иконы называются "чудными", "чудотворными", но чаще - "святыми", как и все другие, ибо, согласно православному восприятию иконы, Божественная благодать может быть явлена через любой, избранный Господом, образ.

Подлинная история оказавшихся в Кремле древних икон не всегда была известна даже во время привоза, так что почитание нередко начиналось заново - с новыми именами и эпитетами, дававшимися святым изображениям в их новом прославлении. Иконы, связанные с культом святых, с именитыми личностями и памятными событиями отечественной истории, получали личные наименования и почитались как чудотворные даже в том случае, если явных чудотворений от этих образов не было зафиксировано.

СОБИРАНИЕ

Первой чудотворной иконой Москвы была Богородица письма митрополита Петра. Видимо, она была поставлена после смерти святителя в 1326 году в Успенском соборе у его гроба. Сведения о ней содержатся в Житии митрополита Петра (ранняя редакция датируется 1327 годом).

В 1381 или 1388 году митрополит Пимен привез из Константинополя икону Богоматери, впоследствии получившую наименование Пименовская.

В 1395 году из Владимира в Москву была принесена древнейшая чудотворная икона - Богоматерь Владимирская, ставшая главной святыней Кремля, Москвы и всей России.

В летописи конца XV века внесены сказания (повести) о почитании в Московском Кремле двух списков знаменитой константинопольской "Одигитрии": из Вознесенского монастыря и "Смоленской", находившейся в XV веке в Благовещенском соборе.

Перенесение святынь, почитавшихся в разных городах и землях Руси, в столицу являлось самой характерной формой прославления чудотворных икон, восходящей к традициям Константинополя.

Продолжая благочестивые обычаи прародителей, великие московские князья XVI века собирали в Москве нуждавшиеся в поновлении древние образы и новоявленные святыни. Их помещали в кремлевские храмы для поклонения. С принесенных чудотворных икон обычно делали копии, которые ставили в храмы, возводившиеся на местах встреч и проводов святынь. Так, в 1518 году по инициативе великого князя Василия III и митрополита Варлаама из Владимира принесли древние иконы Христа Вседержителя и Богоматери. Отреставрированные и богато украшенные иконы в 1520 году возвратили на свои прежние места; при этом древний образ "Спас на престоле" оставили в Кремле, а во Владимир отослали копию.

Вероятно, в этот же период в Успенском соборе Московского Кремля появилась и другая владимирская святыня - образ Димитрия Солунского на его гробовой доске. Согласно надписи, вычеканенной на металлической пластине под иконой, образ был поновлен по благословению митрополита Варлаама в 1517 году.

При великом князе Василии III началось почитание Гостунской иконы святителя Николая. В 1506 году для этой святыни была построена кирпичная церковь во имя Николы Гостунского, возведенная на месте старой деревянной церкви Николы Льняного.

Наибольшее количество чтимых древних икон появилось в Кремле в царствование Ивана IV Грозного. После того как в июне 1547 года в Москве случился страшный пожар, уничтоживший сокровища многих храмов и дворцовых палат, по царскому указу в выгоревшие кремлевские соборы привезли старинные иконы из Великого Новгорода, Смоленска, Дмитрова, Звенигорода и других городов. После завершения восстановительных работ несколько древних икон, вероятно, особо чтимых, оставили в Кремле. Так, в Благовещенском соборе была, видимо, оставлена в качестве храмового образа древняя новгородская икона "Благовещение", впоследствии перенесенная в Успенский собор и в XVIII веке получившая наименование "Устюжское Благовещение".

В 1555 году в Москву из Вятской земли принесли на поновление древний образ Николы Великорецкого - святыню города Хлынова - обгоревший в пожаре в 1554 году. В 1556 году поновленный чудотворный образ "отпустили", но почитание святыни в Московском Кремле сохранилось.

Иконы святителя Николая среди чудотворных икон Московского Кремля занимают место рядом с прославленными образами Богоматери. В царствование Ивана Грозного, в один из вывозов новгородских святынь (вероятно, в 1570-е годы, когда после разгрома Новгорода в Москве оказались многие древности, не отмеченные в летописях XVI века) в Успенском соборе появилась чудотворная храмовая икона новгородского Вяжищского монастыря - "Никола Вяжищский с житием" начала XV века.

После Казанской победы 1552 года в Благовещенском соборе была поставлена древняя выносная икона Богоматери (с "Успением" на обороте), издавна почитавшаяся в Успенском соборе Коломны, участвовавшая в победоносном походе на Казань и получившая в царствование Ивана IV наименование "Донская".

В 1561 году по царскому указу в Москву привезли древнейшие греческие иконы новгородского Софийского собора - "Спас на престоле" ("Спас царя Мануила", "Спас Златая Риза") и "Святые апостолы Павел и Петр". В 1572 году их отпустили в Новгород; при этом икону апостолов возвратили подлинную, а икону "Спас на престоле" заменили копией, оставив чудотворный образ в Успенском соборе.

В "Книге Степенной царского родословия" помещено Сказание о чудесной иконе Архистратига Михаила из церкви Рождества Богородицы, что на дворе великих княгинь, написанной по явлению ангела Господня великой княгине Евдокии.

Поступление святынь в Московский Кремль продолжалось и в XVII веке, но в значительно меньшем масштабе. Самая знаменитая среди них - Богоматерь Одигитрия Влахернская, принесенная царю Алексею Михайловичу из Константинополя в 1653 году.

Самые полные сведения о кремлевских иконах, почитавшихся в конце XVII - начале XVIII веков чудотворными, содержатся в рукописном сборнике, составленном сторожем Благовещенского собора Моховиковым в 1714-1716 годах. Это сказания не только о тех иконах, почитание которых зафиксировано в летописях и других письменных источниках (Владимирская, Пименовская, Петровская, Донская), но также и о целом ряде малоизвестных. Например, сказание о чудотворном медном литом образе Богородицы Яхромской, взятом в Москву "благочестивым царям на поклонение и молебствование", но по просьбе игумена Яхромского в 1685 году возвращенном в монастырь.

Меньше всего чудотворных образов было в Архангельском соборе, усыпальнице великих князей и царей. Здесь почитались две иконы: семейная святыня Ивана Грозного "Богоматерь Одигитрия Смоленская Иоасафовская" в драгоценном окладе и исполненный царскими мастерами в 1678-1680 годах образ Богородицы, именуемый "Благодатное Небо". Особое внимание к этому нетрадиционному образу объясняется необходимостью оправдания его западной (латинской) иконографии. Прославление этой иконы возобновилось во второй половине XIX века благодаря деятельности митрополита Филарета (Дроздова).

В XIX веке возник культ кремлевской иконы Богоматери "Нечаянная радость", в 1817 году перенесенной из царских комнат в церковь Благовещения на Житном дворе. В начале XX века эта икона, как и "самописанный" образ "Благовещение" в том же храме, имели славу самых известных кремлевских святынь, в то время как почитание древних чудотворных образов из других соборов либо отходило на второй план, либо возникало заново на основе местных преданий.

Этот процесс характерен для многих чудотворных икон. Исключение составляют лишь две особо прославленные первосвятыни - Владимирская и Петровская, история которых, документально зафиксированная, никогда не забывалась.



ПЕТРОВСКАЯ И ВЛАДИМИРСКАЯ

Уже в начальный период великокняжеской Москвы, в XIV веке, благодаря культу святого покровителя столицы чудотворца Петра началось почитание иконы Богоматери его письма, ставшей по преимуществу святыней московских святителей. Для истории почитания двух главных чудотворных икон Московского Кремля в XVI веке - Владимирской и Петровской - чрезвычайно показательны свидетельства Повести "О великом пожаре и милостивом заступлении Богородицы" (середина XVI века). Во время страшного июньского пожара 1547 года митрополит Макарий молился в Успенском соборе. Когда он был вынужден покинуть загоревшуюся соборную церковь, то хотел вынести самые прославленные иконы - Владимирскую и Богородицу письма митрополита Петра. Святыню московских святителей он взял с собой, но великий чудотворный образ Владимирской Богоматери не удалось вынуть из киота, и составитель Сказания так объяснил это событие: главная Богородичная икона Руси не захотела уйти из своего дома - Московского Кремля, и благодаря этому Богородица сохранила не только свой образ "письма евангелиста Луки" (икону Владимирскую), но и всю церковь, покрывая весь мир от всякого зла.

Владимирская икона, в XII веке являвшаяся святыней владимиро-суздальского князя и покровительницей владимирцев, в XV веке получила значение главной святыни великих московских князей, а в XVI веке стала палладиумом Московского царства и всей объединенной Руси.

В XV веке с чудотворной Владимирской иконой связали Сказание о евангелисте Луке, написавшем первый образ Богородицы. Согласно греческой традиции, таким первообразом была Одигитрия. Благодаря Сказанию о Луке-иконописце Богоматерь Владимирская получила славу "русской Одигитрии". В XVI веке Владимирскую икону стали изображать вместо "Одигитрии" в сюжетах с евангелистом Лукой и в сценах Акафиста.

Сказание о Владимирской иконе Богоматери, составленное клиром владимирского Успенского собора в 1163-1164 годах, - древнейший источник, в котором подробно описаны разнообразные формы почитания святыни князем, духовенством и народом. Упомянем только рассказ об исцелении сухорукого человека чудесным знамением Богородицы-иконы, взявшей своей рукой руку больного человека при свидетелях этого чуда и продержавшей ее всю литургию. Государственный аспект почитания Владимирской иконы отмечен в летописях XII века. Согласно этим свидетельствам, молитвы перед чудотворным образом помогали одерживать победы над противниками. Так, в военный поход 1164 года против иноверных волжских болгар князь Андрей, следуя традиции византийских императоров, взял с собой в поход Владимирскую икону, молился ей со слезами, земными поклонами, восхвалял и славословил с радостью и получил небесное покровительство. После убийства Андрея Боголюбского по боярскому заговору (1174 год) в городе начались грабежи и беспорядки, приостановленные крестным ходом с чудотворной Владимирской иконой. Святыня князя Андрея выносилась с крестным ходом и для встречи его тела, привезенного из Боголюбова во Владимир на погребение.

В Повести о чудесном спасении Москвы от нашествия Темир Аксака заступничеством Владимирской иконы Богоматери в 1395 году, составленной вскоре после этого чудесного события, содержатся первые сведения о церковном почитании чудотворных икон в столице. Великий князь московский Василий Дмитриевич поступил подобно его мудрым прародителям и византийским императорам - послал за иконой Богородицы, древней русской святыней, "в старый и славный град" Владимир. Близ Москвы, на поле, икону встречали митрополит Киприан со святителями, князьями и всем народом. Навстречу иконе несли кресты, иконы, Евангелия, свечи и кадила, пели псалмы и духовные песни, и все молились с плачем. Всенародная усердная молитва москвичей не осталась безответной: в тот же день Темир Аксак повернул войска и ушел в свою землю. В память о чудесном заступничестве великий князь и митрополит повелели устроить на месте встречи чудотворной иконы монастырь во имя ее Сретения (встречи), а также установить праздник 26 августа, отмечающий день явленного чуда. В конце XV или начале XVI века, после установления второго праздника Владимирской иконе - 23 июня (в память о вторичном принесении святыни в Москву и бескровной победе над татарами на реке Угре в 1480 году) для празднования иконе в московском Успенском соборе была составлена служба.

Древнейшие списки (копии) чудотворных икон, почитавшиеся в Московском Кремле, сделаны именно с иконы Богоматери Владимирской. Более ранняя из этих икон, исполненная на рубеже XIV - XV веков в манере Андрея Рублева, предназначалась для Успенского собора во Владимире. Другая, созданная в первой четверти XV века, хранилась в Успенском соборе Кремля, причем на нее был перенесен старый золотой оклад чудотворной Владимирской. В периоды отсутствия чудотворного оригинала эти списки почитались как точные подобия или иконы-наместницы. Во время реставрации чудотворной Владимирской иконы митрополитом Варлаамом в 1514 году с нее был сделан еще один точный список, который и находится сейчас в Успенском соборе на месте древнего оригинала. Композиция этого списка повторяет святыню в том виде, который она приобрела при поновлении в 1514 году. В XVI-XVII веках этот список стал главной иконой-наместницей и получил наименование "запасного"; в плохую погоду его выносили в крестный ход вместо древней Владимирской.

Специфически русской формой прославления святынь, распространенной в XVI-XVII веках, являлось создание списков чудотворных икон с клеймами сказаний на полях. Программными иконами такого типа были и списки Богоматери Владимирской. Самый ранний из сохранившихся был исполнен Истомой Савиным по заказу Никиты Строганова после победы над сибирскими татарами в 1581 году. В первой трети XVII века в Московском Кремле была написана (для церкви Ризположения) монументальная икона Владимирской Богоматери, вставленная в раму с 26 клеймами.

Возможно, уже в XV веке было создано изображение Сретения чудотворной Владимирской иконы в 1395 году - храмовая икона Сретенского монастыря, однако сохранившиеся изображения датируются не ранее середины XVI века. А в XVII веке иконы Сретения Владимирской Богоматери получили широкое распространение. Одна из самых интересных икон происходит из московской церкви Алексия Митрополита, что на Глинищах. На этой иконе помимо чудотворной Владимирской изображена также Богоматерь Одигитрия - чтимая святыня Кремлевского Вознесенского монастыря.

Главенствующая роль чудотворной Владимирской в русской истории и духовной культуре замечательно выражена на иконе-картине Симона Ушакова "Богоматерь Владимирская - покровительница государства Московского" 1668 года. В XVII веке древняя святыня воспринималась не только как живой образ Царицы Небесной, что было характерно для предшествующих столетий (особенно для XII и XV веков), но и как символ могущественного православного государства Российского. В произведении Симона Ушакова икона "Богоматерь Владимирская" изображена как эмблема Московского царства, святое древо которого, произрастающее из Московского Кремля, насаждается трудами митрополита Петра-чудотворца и великого князя Ивана Даниловича Калиты, а о его процветании и плодоношении заботятся "живы сущии" государь Алексей Михайлович и царица Мария Ильинична с царевичами Алексеем и Федором.



ПРАЗДНИКИ И ДЕЙСТВА

В начале XVII века окончательно сформировался чин Большого крестного хода, совершавшегося к Сретенскому монастырю в дни празднования чудотворной Владимирской 21 мая, 23 июня, 26 августа и 15 сентября (а также к церкви Введения, что на Сретенке, 22 октября в день празднования Казанской иконы Богоматери). В Большом ходе участвовали "большие" чудотворные иконы - древняя Владимирская и "Одигитрия" из Вознесенского монастыря. Утром в день праздника под звон колоколов "по чину" в Успенский собор Кремля приносили чудотворные иконы из многих церквей и монастырей Москвы. Из самого Кремля брали чтимый список Богоматери Владимирской, именуемый "Слободцкая" (из церкви Рождества Богородицы, что на Сенях), Богоматерь Донскую и "иные святые иконы" из Благовещенского собора - вероятно, запрестольную мироточивую Пименовскую и Смоленскую. Из Успенского собора отпускали драгоценные богослужебные сосуды и пелены, большой Корсунский крест, "запрестольную меншую" икону Богородицы, хрустальный крест и четыре рипиды. Патриарх выходил из Успенского собора и у Грановитой палаты встречал государя, шедшего с чудотворными иконами от дворцовых храмов. Затем все входили со "святыми иконами" в соборную церковь, царь прикладывался к чудотворным образам, а певчие пели ему многолетие. Ключарь вынимал из киота чудотворную Владимирскую и ставил ее на пелену на "столец" против патриарха. К молебну выносили образ Богородицы письма митрополита Петра. В шествовании чудотворную Владимирскую несли непосредственно перед патриархом. У Вознесенского монастыря крестный ход останавливался: посланный от патриарха архимандрит выходил с чудотворной иконой "Одигитрией", патриарх кадил этот образ. Крестный ход, сопровождаемый звоном всех кремлевских колоколов, шествовал через Спасские ворота к Лобному месту. Там иконы ставили на "два лика" - "как на крылосе", с чудотворной Владимирской иконой в центре; перед нею возглашали ектению и ее первую кадили. После чтения Евангелия шли к "празднику" - в Сретенский монастырь, где вновь читали Евангелие и совершали водоосвящение. По окончании водосвятного молебна патриарх "с собором" и "со властьми" служил в большой церкви монастыря литургию, а царь слушал обедню в приделе. Во время литургии, после переноса Святых Даров, патриарх, стоя в царских дверях, благословлял царя животворящим крестом. Государь "знаменовался" у святых икон и подавал к ним золотые монеты. Принятые у царя золотые кропили святой водой и прикладывали к иконе. После литургии "по скору" совершали молебен. Крестный ход возвращался в Кремль, причем заменявший патриарха митрополит или архимандрит кропил святой водой образы на крепостных воротах Китай-города и Кремля.

Что до Малого крестного хода, то главной его иконой была Богородица письма митрополита Петра, которую носили, как чудотворную Владимирскую в Большом крестном ходе, непосредственно перед патриархом или заменявшим патриарха иереем. В Малый крестный ход брали и другую высокочтимую святыню - икону "Моление о народе Пречистые Богородицы" ("Богоматерь Боголюбская с молящимся народом"). Когда в 1653 году в Кремле появилась новая святыня - икона "Богородица Одигитрия Влахернская", ее стали выносить вместе с Петровской взамен образа "Моление о народе". Последний в источниках начала XVIII века более не упоминается, и дальнейшая его судьба не прослеживается.

На первой неделе Великого поста, в воскресенье, отмечается праздник Торжества Православия, знаменующий установление иконопочитания. Действо этого дня наглядно демонстрировало "равночестность", догматическую равнозначность прославленных икон из кремлевских храмов - и не столь широко известных икон из других московских церквей. Высокое богословское осмысление иконописных изображений, заключающееся в догмате иконопочитания, стирало грань между "чудотворными" и "не чудотворными" образами, вновь и вновь напоминая о единственном "виновнике" всех чудес - Боге Слове Иисусе Христе.

В Успенском соборе Московского Кремля это праздничное действо совершалось с особой церемониальной торжественностью. В богослужении участвовали многочисленные кремлевские иконы, а также иконы из других московских церквей. В соборе иконы устанавливали против патриаршего и царского мест. Позже в собор входил царь. Он прикладывался к чудотворным иконам и становился на царское место. Во время провозглашения "памятей" патриарх "со властьми" восседал в алтаре на горнем месте, сослужащее духовенство - на скамье против патриарха. Когда архидиакон "кликал" имя поминаемого, ключари вынимали икону с изображением соименного святого (минейную икону-таблетку), дьякон подносил ее патриарху на целование, а протопопы и певчие на клиросах пели "вечную память". Царю подносили иконы на целование к царским вратам...

В субботу мясопустную происходило действо Страшного Суда. В XVII веке в тот день со святыми иконами выходили "на страшный суд" на Соборную площадь Кремля. За алтарем Успенского собора ключари устанавливали места для патриарха и царя. Напротив патриаршего места ставили икону "Страшный Суд", перед ней - подсвечники и стол с пеленой для водоосвящения, аналой для Евангелий. Из Успенского собора выносили также образ Богоматери письма митрополита Петра в киоте и "меньшие" иконы (то есть те, которые участвовали в Малом крестном ходе). Когда от Благовещенского собора приходил царь и знаменовался "к евангелиям и к образу Страшного Суда и к иным чудотворным иконам", начинали молебен с малым водоосвящением - по чину "еже омыти мощи святых". (Традиция омывать святыни и использовать эту воду как святое и целительное средство восходит к библейским временам. Обычай омывать святые мощи и чудотворные иконы пришел на Русь из Византии. Нередко мощи святых вставляли в иконы, что придавало образам значение особо чтимых реликвий.) После чтения Евангелия "на четыре стороны" (то есть чтения одной и той же строки по четырем книгам патриархом и еще тремя духовными лицами) патриарх умывал руки по установленному чину и святил воду погружением креста, а затем губкой отирал образ "Страшный Суд" и прочие иконы. Государь, приложившись к Евангелиям и святым иконам, уходил к литургии в Благовещенский собор, а святитель благословлял царский синклит, кропил святой водой иконы и весь народ на четыре стороны.

@@@
Благочестивым царям на поклонение и молебствование...
В Москве, на пересечении Бронных
В лесу родился природный парк
В неравной борьбе с критикой
Внешторгбанк не спешит продаваться
Возвращение в храм
Где тюрьма?

Горький в цветах

@@

"Варвары" в театре "Мастерская Петра Фоменко"

2000-01-28 / Ирина Глущенко



ГОРЬКИЙ и "фоменки" - сочетание парадоксальное. Изысканная, даже эстетствующая труппа, говоря о которой принято употреблять слова "легкая", "прелестная", "пленительная", - и драматург, который ассоциируется с идейностью, социальностью, реализмом...

Понятно, что Горькому в интерпретации "Мастерской" предстояло приспособиться к особой эстетике. И решение было найдено: режиссер Евгений Каменькович освободился от ограничений эпохи и стиля. Пьеса была написана в 1905 году, Каменькович эстетически и интонационно сдвигает события к двадцатым годам - это, скорее, Зощенко, а не Горький.

Ощущение зощенковской стихии возникло и закрепилось при появлении Веселкиной - "девицы пагубного поведения" (ее играет Полина Агуреева). Мещанская дамочка в шляпке, в цветастом платье, с развязными манерами - так и кажется, что сейчас она устроит сцену из-за ершика или примуса. И прочие обыватели, обитатели города Верхополье - ловкие молодые люди, пошлые старики - одержимы наглым любопытством подсмотреть чужую жизнь, влезть в нее. По обе стороны сцены стоят лавочки - жители рассаживаются, как в партере, вооружившись биноклями, чтобы лучше разглядеть чужие страдания, страсти, любовь. Пройдет лет пятнадцать - и они заселятся в знаменитые коммуналки. Почему бы и нет?

То, что спектакль будет современен, стало понятно уже при созерцании условной, прозрачной декорации - тут вывеска с надписью "Почта", тут кресло-качалка, тут люстра в стиле модерн.

Эффектно появление столичных инженеров. Когда решительно входят трое мужчин в черном - Цыганов (Рустэм Юскаев) в тройке и сверкающих ботинках, а Студент (Кирилл Пирогов) и Черкун (Сергей Тарамаев) - все в черной коже, чуть не рокеры, понимаешь, что это уже не двадцатые годы, а, пожалуй, шестидесятые. Они приехали из другого мира, чтобы взбаламутить этот. В конце все оказалось смято, выжжено, убито.

Многие отмечают какую-то усталость "фоменок", которая вдруг дала неожиданные плоды. В игре сестер Кутеповых появился нешуточный драматизм. В этом спектакле им выпало быть соперницами. Полина играет жену Черкуна, жалкую, эксцентричную Анну; Ксения - аристократку Лидию Павловну, в которую влюбится Черкун. Анна суетлива, глуповата; Лидия - умна, жестка, строга. В первой сцене она почти без грима, в амазонке, с гладко зачесанными волосами, тогда как Анна, изображающая из себя художницу, появится с мольбертом, в живописной блузе и маленькой шапочке, из-под которой торчат кудряшки. Но постепенно и облик, и поведение обеих женщин меняются. Если Лидия Павловна, по мере того как развиваются ее отношения с Черкуном, выглядит все более женственной, волнующей, то Анна, наоборот, словно высыхает, наполняясь бессильным, мучительным страданием.

Галина Тюнина играет привычно - тонкая, надломанная, романтичная. Она немного не в себе, не расстается с книжкой, ее мечты о любви болезненны. Но ее рисунок неожиданен для роли Монаховой, которую традиционно играют сильной, роковой женщиной.

Из удач младших "фоменок" - Ольга Левитина в роли Притыкиной. Нелепая, глупо накрашенная и напудренная, она ходит в дурацких шляпках, на высоких каблуках, как-то униженно и тупо ставя носки. Ей приходится молодиться - у нее молодой муж, которого она "обожает и боится", почти как мадам Грицацуева. И вдруг - постаревшая, без грима, простоволосая - муж изменяет ей, назвал старой ведьмой, грозится выгнать. Куда делись фальшивые интонации, деланная светскость, умильность. Перед нами - глаза немолодой, насмерть испуганной женщины.

Остальные актеры играют собственные маски - хорошо, узнаваемо, колоритно. Сергей Тарамаев - премьер бывшей "команды Женовача", актер, по школе близкий "фоменкам", - находится в иной весовой категории. Его присутствие придает едва ли не бесплотному ансамблю материальность. Это, пожалуй, наиболее "горьковский" персонаж. Сильна мужская притягательность этого актера - он так бросается на Монахову, что юные зрительницы вздрагивают. И когда Монахова-Тюнина говорит, что ее никто еще так не целовал, в это можно поверить. Тарамаевский Черкун проходит печальную эволюцию: от романтического красавца, озлобленного, сильного, страдающего, до сломленного, потерянного человека. Он начал свое пребывание в городе с войны против городского головы Редозубова (его играет Тагир Рахимов), но в финале разбит, уничтожен, раздавлен так же, как и его враг.

Спектакль интересен интонацией, стилем, ритмом, но режиссер недостаточно четко выстроил отношения с пространством и временем, а именно в подобной работе это должно быть безупречным. Зал в новом фоменковском театре - маленький, сцена - вытянутая и узкая. Если сидишь в первом ряду, плохо видно, что происходит на противоположном конце. Мизансцены никак не помогают преодолеть эту объективную трудность. Очень часто режиссер пытается организовать на сцене параллельное действие, но пока что-то развивается на одном фланге, на другом просто ждут, и это "оптически" растягивает спектакль, наполняет его пустотами.

После антракта на сценической площадке происходят перемены - в глубине сцены открываются две двери, за которыми идет какая-то жизнь - играют в бильярд, ходят, выпивают, может быть, танцуют, играет музыка. Но вот беда - это видят лишь те зрители, которые сидят строго по центру. Понятно, что Каменькович хотел как-то обогатить пространство, создав подобие второго плана, но этот прием можно назвать работающим лишь отчасти: трудно почувствовать связь между действием на сцене и в дальних комнатах, когда не видишь, что там происходит.

Композиция спектакля многофигурна, но режиссер не смог справиться с большим количеством народа на сцене; многие отношения попросту не выстроены, не всегда сходятся концы с концами. Откровенно драматические или мелодраматические сцены соседствуют с гротесковыми и наивно-психологическими. Эти перепады забавны, но размывают целостность впечатления.

Спектакль идет четыре часа, и действие порой расползается - экспозиция растянута, кульминация затянута, а финал просто смазан. Самоубийство Монаховой и фраза ее несчастного мужа "Убили человека" не способны завершить это пестрое действо.

@@@
Горький в цветах
Дама сдавала в багаж…
Девушка на перепутье
Ельцин - миф, человек, политик
Золото, очищенное в печи
Зрители есть, меценатов разыскивают
Икона стратегического назначения

Казнь на площади Бастилии

@@

Лев Додин поставил "Саломею" в парижской "Опера Бастиль"

2003-10-03 / Елена Якунина



Кажется, воздух Парижа весьма на пользу известному российскому режиссеру. Едва столичный зритель успел оправиться от русских сезонов, прошедших в начале этого года в театре "Шатле", где Лев Додин показывал своего "Демона", как Парижская опера открывает сезон его же "Саломеей".

Додин сохраняет библейской истории ее первозданный облик, замечая при этом, что, по сути, у времени нет границ.

Оскар Уайльд написал небольшую пьесу. Такой же компактной получилась и опера - полтора часа сценической жизни и смерти героев без передышки для певцов и музыкантов. Английский драматург изложил притчу по-французски, композитор Ричард Штраус, обнаружив пьесу в переводе, сочинил две музыкальные версии. В "Опера Бастиль" выбор пал на немецкий вариант. Опера была написана и впервые поставлена на заре прошлого века, когда Европа впала в декаданс и тщетно пыталась из него выбраться. Естественно, что новое столетие ищет свои ценности и ориентиры. В XXI веке вновь встают вопросы страсти и власти, не знающей границ. Саломея подается в спектакле не как безнадежно влюбленная девушка, но как иудейская царевна, которая, сознавая свое господство, охвачена безумным чувством и не видит перед собой преград.

@@@
Казнь на площади Бастилии
Календарь
Капсула с крыльями
Космос как предчувствие
Кремль собирает жалобы бизнесменов через интернет
Кровь или красная водица
Культура чтения на АТВ

Мураново может закрыться на год

@@

В тютчевской усадьбе экспонаты страдали и от огня, и от воды

2006-07-31 / Иван Сас



Успокоительные заявления о том, что пожар, случившийся 26 июля в Музее-усадьбе имени Ф.И. Тютчева в Мураново, не нанес большого ущерба историко-культурному заведению, увы, не подтверждаются. Сильно пострадало не только главное здание комплекса, но и музейная коллекция.

В частности, как заявил через ИТАР-ТАСС заместитель руководителя Росохранкультуры Анатолий Вилков, «в результате несчастья утрачено около 109 полотен, среди них есть картины Айвазовского и Левитана». Более детально ситуацию с последствиями пожара корреспонденту «НГ» обрисовала заведующая сектором изобразительного фонда музея Татьяна Гончарова. «От огня сильно пострадали полотна, которые находились в фондохранилище, – сказала она. – В тяжелом состоянии несколько вещей, но самые ценные – это «Заход солнца» Айвазовского (1871 год) и «Морской пейзаж» Саврасова (1859 год)». По мнению заведующей сектором, эти полотна все же восстановимы. «А вот две вещи фактически сгорели – это портрет отца жены Тютчева неизвестного художника и портрет Карабанова художника Тоньчи, – сообщила наша собеседница. – Последняя работа была написана на доске, абрис фигуры просматривается, и мы все же надеемся, что портрет тоже можно будет восстановить».

@@@
Мураново может закрыться на год
Новости
О фельдфебелях, карнавале и заговоре чувств
Олег Ефремов. 1927-2000
Освежили отношения
ПОЧТА
Печать неизмеримой самобытности

План Зюганова против "плана Путина"

@@

Оппозиция в Нижнем Новгороде разбежалась по разным углам

2008-01-28 / Светлана Гамзаева







Нижегородские коммунисты недовольны олигархами, Путиным и реформами.

Фото автора

Во Всемирный день единых действий, который прошел в субботу, оппозиция в Нижнем Новгороде продемонстрировала полное отсутствие единства. В этот день в одно и то же время в разных частях города прошли два разных митинга.

Коммунисты протестовали против повышения цен на коммунальные услуги. На этот раз обком так и не добился разрешения на шествие и митинг. Мэрия отказала коммунистам в проведении акции под предлогом, что по маршруту их следования расположено здание суда. Поэтому колонна под красными флагами прошлась по главной улице города – Большой Покровке – несанкционированно. На митинге недовольство повышением коммунальных тарифов вылилось в призывы голосовать за кандидата в президенты от КПРФ Геннадия Зюганова. В толпе был особенно заметен инициативный пенсионер с самодельной картонной коробкой с надписью «На выборы». В своей речи нижегородский лидер КПРФ Николай Рябов порекомендовал собравшимся ознакомиться с партийной периодической печатью, где изложен «план Зюганова» в противовес «плану Путина». Хотя акция не была разрешена, милиция лишь патрулировала шествие и митинг, не применив никаких силовых действий.

В это же время в другом районе города собрались противники уплотнительной застройки и вырубки в городе деревьев. Под памятником Ленину люди, приехавшие из разных районов города, развернули плакаты, часть которых была написана на обратной стороне пожелтевших обоев: «Нашим детям негде гулять», «Нет точечной застройке». В последнее время в Нижнем Новгороде спонтанно сформировалось общественное гражданское движение, отстаивающее право жителей на городское пространство. Инициативные группы горожан из разных районов ведут судебные тяжбы против вырубок зеленых насаждений и строительства домов на месте детских площадок. Недавно, например, в микрорайоне Кузнечиха было вырублено 116 деревьев (которые в свое время сажали сами жители), несмотря на то что вопрос законности строительства на этой площадке пока не решен и остается предметом судебного рассмотрения. Продолжается судебная тяжба горожан против строительства на территории парка Дубки торгово-развлекательного центра «Парк Хаус». Недавно инициативная группа горожан одержала промежуточную победу в областном суде.

@@@
План Зюганова против "плана Путина"
Победили Бони и Бомба
Пограничные сказки
Полный форсайт
Праздничная увертюра для Геннадия Рождественского
Премьеры в октябре
Русский Сен-Бриак

Семигин передумал судиться с Прохановым

@@

Коммунисты переживают свою победу молча

2003-03-19 / Анатолий Костюков



Вчера вице-спикер Госдумы, председатель исполкома Народно-патриотического союза России Геннадий Семигин отозвал из суда свой иск к газетам "Завтра" и "Советская Россия" и их главным редакторам Александру Проханову и Валентину Чикину. Семигин добивался от этих газет опровержения на опубликованную ими в начале января статью "Операция "Крот". В публикации, подписанной Чикиным и Прохановым, председатель исполкома НПСР был представлен тайным "агентом влияния Кремля", стремящимся расколоть левопатриотическую оппозицию, вывести НПСР из-под контроля Компартии. Геннадий Семигин потребовал от обидчиков морального удовлетворения.

Иск принял к рассмотрению Хамовнический суд Москвы. На помощь главным редакторам бросились их старшие товарищи из руководства КПРФ и НПСР - Геннадий Зюганов и Иван Мельников, лично явившиеся в суд свидетельствовать против Семигина. В отличие от них истец ни на одном из четырех судебных заседаний не показался, что сразу же поставило его в менее выгодное положение. Оно стало совсем критическим после того, как ответчики предъявили суду неожиданный для истца аргумент. Оказывается, скандальная статья была написана по материалам, официально полученным авторами в Координационном совете НПСР. А значит, с газет взятки гладки - Семигину нужно судиться со своим руководством и лично с Зюгановым.

После недельной паузы Семигин решил забрать свой иск. Как пояснил вчера его представитель Максим Гранкин, истец "посчитал, что процесс и его освещение в прессе вредят левому движению". Иначе интерпретирует капитуляцию Семигина противная сторона. "О вреде, который нанесет этот процесс, Семигин мог бы подумать и до обращения в суд,- сказал "НГ" адвокат Проханова Андрей Михайлов. - А сейчас ему просто не хочется признавать, что его претензии к газетам не имели оснований".

@@@
Семигин передумал судиться с Прохановым
Серпом по грифам
Сокровищу быть среди царствия...
Состоится ли путешествие "Троицы"?
Страсти по Ксении
Тяжелая "Лулу"
Умер Григорий Горин

Фанни Ардан не погорела

@@

Мультимедийный проект на сцене Московского дома музыки

2005-11-24 / Анна Андрушкевич, Григорий Заславский В этом году фестиваль «Владимир Спиваков приглашает» проходит с поразительным размахом. Но с тех самых пор, как была объявлена его программа, в Москве с особенным нетерпением ждали одного концерта – исполнения оратории Онеггера «Жанна д’Арк на костре»: на главную роль в этом сочинении была приглашена легендарная французская актриса Фанни Ардан. В постановке был задействован Национальный филармонический оркестр России (дирижер – Владимир Спиваков), хор Свешниковской академии, дирижер – Виктор Попов, молодые солисты этого же вуза. Премьеру сыграли позавчера, сегодня вечером – второе представление оратории.







Жанна д’Арк (Фанни Ардан) готова взойти на костер.

Фото Артема Чернова (НГ-фото)

Руководил всем режиссер Кирилл Серебренников. Так что концертное исполнение местами превратилось в спектакль. Несмотря на свободные места, по окончании аплодировали так, как будто зал был переполнен. Воспользовавшись случаем, московская публика выдала всю свою любовь к Ардан.

Оратория Онеггера была написана на текст Поля Клоделя, известного французского дипломата и истового католического мыслителя. Это – философский диалог Жанны и Святого Доминика. Жанна привязана к столбу и в ожидании казни просит объяснить ей, что произошло и почему ее осудили. В ответ Доминик показывает ей два сатирических эпизода: суд, который ведет Свинья (фамилия судьи, приговорившего Жанну, была Кошон, то есть Свинья), – и «Игру в карты», где под гавоты и полонезы Короли разыгрывают ее судьбу. Потом недавние события уходят вдаль, а прошлые, напротив, обретают явность: Жанна вспоминает детство, праздники и коронацию в Реймсе. В конце – жертвенный костер и хвала освобожденной Франции.

Серебренников и его постоянный соавтор, художник Николай Симонов, конечно, не стали все это разыгрывать прямолинейно (да, в общем, и такой возможности не было, поскольку сцена была занята оркестром и хором). Из всех возможных выбрали жанр мультимедийного проекта. Для исполнителей «освободили» узкие коридоры авансцены и специально выстроили помост, разделивший сцену пополам резким перпендикуляром. За «мультимедийность» отвечал затянутый белым задник, на котором ярко-красные штрихи «затирались» черными, нечто вроде компьютерного скринсейвера из рисованных линий.

Фанни Ардан была в изящном сером платье, Доминик – в современном костюме. Почти единственным предметом, появившимся на сцене, были вербные ветки, означавшие весенний праздник, а по его окончании превратившиеся в вязанку хвороста для костра, пламя которого вспыхнуло на экране. Пока на сцене бушевали страсти, хор мальчиков обрывал белые шарики с вербных веток. Это был хороший контрапункт.

Аккомпанемент оркестра был на редкость деликатным и колоритным, много хорошего можно сказать о певцах. Музыкально этот вечер был бы удачным, если бы не одно обстоятельство. По уже сложившейся в этом зале традиции все солисты пели в микрофоны, иного акустика, увы, не позволяет. И как же это портило дело! Живой хор, живой оркестр и «механические», хотя часто красивые по тембру голоса никак не сливались в ансамбль. Так что его приходилось воображать, вычитая децибелы у одних и добавляя другим.

Впрочем, главной в этот вечер была, безусловно, Фанни Ардан. Наверное, с этой ролью успешно справилась бы и любая хорошая русская актриса (нечего и начинать перечислять, список был бы обширным). Но приглашение Ардан, стоившее, вероятно, немалых денег, конечно, перевело обычный концерт в ранг общественно-культурного события. Оперы или оратории на концертных сценах у нас время от времени появляются (один из недавних примеров – «Эдип» Стравинского, сыгранный год назад в Концертном зале Чайковского; но там все были «наши», и судить о событии пришли лишь искушенные знатоки).

Привыкшая к сложным ролям, за свою жизнь Ардан сыграла не одну сильную духом героиню (например, Марию Каллас у Дзеффирелли). И совершенно естественно, что в ее исполнении Жанна была и экспрессивной, и трагической. Но в результате из символичной фигуры, ведущей отрешенные философские беседы, Жанна превратилась в живую, современную, очень страстную женщину, борющуюся за свои права, за суверенитет своей свободы. Она кричит и протестует, сокрушительно атакуя вопросами святого Доминика. Он же, видя перед собой великолепную Фанни Ардан в гневе, понятное дело, теряется. В результате вместо беседы на духовные темы складывается интеллектуальный поединок, при этом богатырской внешности Доминик (Дмитрий Назаров) выглядит как будто виноватым, а грациозная Жанна вулканически сильна и лишена сомнений.

Ардан веришь во всем, кроме, пожалуй, одной фразы: «Я – бедная пастушка», – говорит она. Вот уж нет! Бедные пастушки выглядят иначе.

@@@
Фанни Ардан не погорела
Художественно значимое уродство
Человек большого пространства
Что плохо лежит
Япончики