"Страна понятного завтра"

@@

Возможно ли преодоление "синдрома переходного периода" в России?

2000-10-26 В "НГ" 9 октября состоялся "круглый стол" с участием депутатов Госдумы, политологов и экспертов. Предметом обсуждения стала возможность создания нового идеологического проекта для России, способного преодолеть крайности либерализма за счет привнесения сильной социальной составляющей, а также анализ существующих в российском обществе перспектив по конструированию на его основе эффективных политических институтов. В дискуссии участвовали: Александр Асмолов - профессор, доктор психологических наук, Евгений Гонтмахер - начальник Департамента социального развития аппарата правительства РФ, Валерий Зубов - депутат Госдумы, Анатолий Кулик - старший научный сотрудник Института научной информации по общественным наукам РАН, Георгий Леонтьев - депутат Госдумы, Михаил Мень - вице-губернатор Московской области, Евгений Сабуров - директор Института проблем инвестирования, Елена Шестопал - профессор МГУ, Александр Шохин - депутат Госдумы, Виктор Учитель - советник вице-губернатора Московской области.



Евгений Сабуров. Собравшихся здесь объединяет, во-первых, неудовлетворенность ситуацией, которая сложилась на идейном поле российской политики; во-вторых, стремление предложить более адекватную российским условиям идеологию, чем крайне правый либерализм, но в то же время избегающую односторонностей социал-демократии.

Существует гипотеза, согласно которой для этого может быть востребован опыт европейских христианско-демократических партий.

Истоки этого движения восходят к концу прошлого века. В борьбе угнетенных социальных слоев с правящими классами Церковь находилась на стороне последних. И простые люди, которые не хотели рвать с христианством, оказались в противоречивом положении - не находя возможным поддержать социалистов, они стремились реально бороться за социальные права.

Данное противоречие в России наиболее полно выразил Достоевский, у которого стремление к социальной борьбе сочетается с полным неприятием идеологии социализма. Естественно, оно требовало разрешения.

Лед тронулся в 1891 году с появлением папской энциклики "Rerum novarum", где впервые Церковь признала право рабочего класса на борьбу за улучшение социального положения, за расширение своих прав.

В основе христианской демократии в России первоначально лежала концепция Бердяева о взаимоотношениях человека и общества. Бердяев был убежден, что не человек является частью общества, а наоборот.

К моменту окончания Второй мировой войны социализм и национализм как этатистские идеологии были в значительной мере дискредитированы. Это положение дел было осмыслено Аденауэром и переведено на конструктивный политический язык с помощью так называемого принципа субсидиарности, который является базовым при построении христианско-демократических партий. Этот принцип гласит: основную ответственность человек несет перед собой - и в этом христианские демократы смыкаются с либералами. Но кроме основной ответственности (в этом их отличие от либералов!) есть еще дополнительная ответственность: наибольшая - перед семьей, поменьше - перед общиной, в которой человек живет, и т.д., вплоть до государства, которое, по словам Аденауэра, по мере возрастания интеллектуального потенциала населения должно редуцироваться.

Никакие общественные организации не являются для христианских демократов самоценными; у них не может быть иных целей, кроме обслуживания человека. Здесь обнаруживается весьма существенное расхождение с социал-демократами, которые являются этатистами; для них общество более важно, чем человек, а государство обладает некоей самоценностью.

У христианских демократов и социал-демократов разное отношение к государству, а отсюда - разные принципы государственного строительства. Построение государства исключительно как федеративного вытекает из самой сути христианско-демократической идеологии.

Данные идеологические расхождения не являются чем-то оторванным от повседневной политической практики, что мы, собственно, и наблюдали сравнительно недавно. Когда ХДС был у власти в Германии, косовский конфликт был в принципе невозможен, но как только социал-демократы пришли к власти - он стал трагической реальностью.

Здесь следует отметить еще одно важное обстоятельство. С учетом того, что в Европе проживает множество людей самых разных вероисповеданий, демократы отказываются от прежнего обозначения и принимают название "народная партия".

Скептицизм христианских демократов в отношении России обусловлен во-первых, не слишком благоприятным впечатлением, произведенным на них нашими "христианскими демократами". Кроме того, у них накопился очень сложный опыт работы с православными странами.

Александр Асмолов. Хотелось бы, прежде всего, уяснить цель нашей дискуссии. Вначале было сказано, что мы собрались обсудить ряд вариантов возможного целеполагания, связанных с идеологией. Затем Евгений Федорович уточнил, что такая идеология уже есть, соответствующая философия тоже есть, и есть такая партия.

Мне кажется, что здесь мы ловимся на эффект "гипноз спины", то есть мы пытаемся догнать впереди идущего человека и таким образом отсекаем множество других путей.

Виктор Учитель. Мне кажется, мы обсуждаем проблему христианской демократии потому, что она уже принесла в других странах реальные результаты, к которым мы в России только стремимся. Либеральные крайности сегодня не получат поддержки у широкой российской аудитории. Поэтому для того чтобы Россия могла обрести реальный политический механизм преобразований, нужно, во-первых, отыскать адекватную идеологию, которая утвердилась на мировом уровне, а, во-вторых, приспособить ее к реальным российским условиям.

Христианская демократия нам в этом смысле подходит. Она сочетает в себе идеи либерализма, но в то же время включает в себя сильную социальную составляющую, которая ограничивает либерализм.

Елена Шестопал. У меня возникает два вопроса. Первый: хотим ли мы понять, как структурируются те или иные идеи, которые витают в воздухе, или речь идет о создании некой новой партии, движения? Второй: кто является субъектом изменений? Прежде всего, речь может идти о действующей власти. У нас есть избранный президент, есть его команда; в этой команде существуют разные группировки. Кто именно из них может стать соответствующим субъектом? Пока это не вполне ясно. Не выработала системы политических приоритетов и такая группа, как представители бизнеса, предприниматели. У этих людей есть вполне конкретные интересы, но идеология еще не оформилась.

Так существует этот субъект или нет? Мне кажется, что определенный социальный заказ на новую идеологию в неявном виде присутствует, но, очевидно, он еще до конца не оформлен.

В ходе предварительных обсуждений с коллегами у нас возникло три слогана, определяющие востребованные обществом ценности. Это - "безопасность", "эффективность", "стабильность". Мы назвали желательный результат реализации этих лозунгов "страна понятного завтра".

Мне представляется непродуктивным изначально загонять себя в рамки христианско-демократической идеологии. Скорее всего это будет психологически неприемлемо для общества, поскольку Россия - многоконфессиональное государство. В православной стране попытки строить идеологию, корни которой имеют католическую или протестантскую основу, по всей видимости, обречены на неудачу.

Если же христианско-демократические ценности будут переформулированы таким образом, что окажутся не только поняты, но и приняты основной массой населения, то тогда уже можно будет сформулировать правила поведения и для элиты.

Говоря о возможной идеологии, я бы предложила проводить ее анализ с использованием нескольких шкал.

Шкала первая: "левые - правые". Попытаемся, например, представить идеологию, которую потенциально может "заказывать" номенклатура и власть. Эта идеология по определению не может быть левой, скорее она смещается немного вправо от центра, но не слишком далеко. Результаты реформ, проводимых ультралибералами, показали, что крайне правая идеология не принимается обществом, и власть это в своем большинстве понимает.

Христианские демократы - движение скорее правое, чем левое, его было бы правильно квалифицировать как правоцентристское. Поэтому для потенциального заказчика со стороны власти эта идеология скорее приемлема по данной шкале.

Приемлема она в принципе и для широких слоев населения, поскольку крайне левые взгляды разделяют лишь 20-25% избирателей, а крайне правые - 15-20%; все остальное в той или иной степени - центр.

Шкала вторая: "этатизм - антиэтатизм". Антиэтатистская направленность западноевропейских христианских демократов в России вряд ли будет популярна в обозримой перспективе. Опыт либеральных реформ показал, что если уж у нас берутся ограничивать роль государства, то делают это "до основания". Поэтому, видимо, и здесь предлагаемая нами идеология должна находиться где-то ближе к центру по нашей шкале, с некоторой склонностью к этатизму.

Шкала третья: "индивидуализм - коллективизм". Наша культура на протяжении многих лет была коллективистской. В последние годы наблюдается изрядный прогресс в накоплении индивидуализма. Можно предполагать, что в ближайшие годы произойдут серьезные сдвиги в сторону дальнейшей атомизации и распада общества. Между тем в любом обществе эти начала - коллективизм, или, можно сказать, общинное начало, и индивидуализм - должны быть уравновешены.

Шкала четвертая: "традиционализм - модернизм". Современная действительность в мире, да и у нас, демонстрирует, с одной стороны, необходимость модернизации, а с другой - появление отрицательной реакции на развитие среди широких слоев населения.

Оптимальным будет появление такой идеологии, которая уравновесит все эти шкалы.

Виктор Учитель. Первый вопрос, который мы себе задаем: нужна ли власти идеология? Второй вопрос: нужна ли идеология избирателям, народу?

Думается, что власти идеология нужна, поскольку трудно удерживать власть длительное время на чисто прагматических основаниях. Необходима более серьезная легитимация в виде иерархии ценностей.

Для ответа на второй вопрос необходимо понять, входит ли идеологема в мотивацию, когда избиратель принимает то или иное решение, или он принимает его по совсем другим основаниям?

Мы много говорим о том, что общество и государство у нас находятся в переходном состоянии. Нужны ли нам такие политические действия, которые рассчитаны исключительно на тактический успех, или мы полагаем, что переходный период рано или поздно закончится, и настало время выстраивать стратегическую идеологию, стратегическую политическую линию, которая, быть может, завтра и не даст реальных результатов, но в будущем принесет те плоды, к которым мы стремимся?

Евгений Гонтмахер. Вопрос в том, что мы понимаем под словом "идеология". Одно дело, если речь идет о какой-то новой программе, стратегии развития России, предназначенной для элиты, и совсем другое, когда мы говорим об основной части населения, имея в виду набор каких-то слоганов: три-четыре слова и две картинки, допустим, медведь с хвостом или медведь без хвоста.

Ответ на этот вопрос чрезвычайно важен, поскольку от него зависит, на каком интеллектуальном уровне мы работаем.

И еще. Для чего нам нужна идеология: для выборов или для постоянной, нормальной жизни общества?

Александр Асмолов. Сегодня можно зафиксировать, что понятие "переходный период" является чрезвычайно опасным. Само словосочетание "страна переходного периода" становится индульгенцией для шулерства и смены правил на каждом шагу. Если власть говорит: "Я - власть переходного периода", это значит, что сегодня она может сказать одно, через секунду - другое.

Альтернативой "стране переходного периода" является страна с точно заданными на определенный период правилами игры, которую я называю "страна понятного завтра". Мне кажется, что наша стратегическая задача заключается в том, чтобы перейти от "страны переходного периода" к "стране понятного завтра". Идеология же христианской демократии как раз и отличается логикой "понятного завтра".

Михаил Мень. Можно ли вообще выстроить какую-то политическую конструкцию, какую-либо партию, политическое движение, которое базировалось бы на какой-либо идеологии? Что мы наблюдаем сейчас? Коммунистическая идеология существует, на ее базе действительно выстроена какая-то структура. Либеральные идеи также существуют, и на их основе есть соответствующая структура. Все остальные партии и движения, которые мы наблюдали за последние десять лет, не несут с собой практически никакой идеологии.

Далее. Может ли вообще идея христианско-демократической партии лечь на российскую политическую почву? Представляется, что если христианско-демократическую идею обработать, совершенно отойдя при этом от западных документов, то, наверное, определенную часть населения можно сориентировать на эту идею. Но нам надо выработать способы простого объяснения людям своих базовых принципов. Например, либералы предлагают чуть-чуть дать тем людям, которые не могут работать, а все остальное вообще не перераспределять в пользу социально незащищенных слоев. Социал-демократы настаивают на другом: государство отнимает половину и больше доходов у здоровых, сильных и удачливых людей в пользу социально незащищенных.

Христианская демократия подразумевает, что не государство должно отнимать у богатых в пользу бедных, а те внутренние рычаги, которые у человека имеются; они его подталкивают к тому, чтобы он поделился, а государство выполняет технические функции распределения. Кто-то называет эти рычаги совестью, кто-то - христианскими, нравственными ценностями. Если бы нам удалось отыскать несколько подобных штрихов для объяснения людям своей позиции, то тогда подобная идеология достигла бы определенных успехов.

Самое главное, что остается для меня непонятным - это две буквы "ХД" - христианская демократия. Если "ХД" оказывается в центре, то здесь возникает сразу масса вопросов. Это, прежде всего, наши взаимоотношения с конфессиями. Церковь очень ревностно относится к общественным организациям, тем более политическим, которые в своем названии имеют слова "христианская", "православная" и т.д. Если же мы уходим от названия "ХД", то возникает совсем другая ситуация. Тогда есть простор для творчества.

Александр Шохин. Попытаемся для начала сформулировать принципы политического движения, основанного на самих ценностях правого центризма. Это открытость, отказ от изоляционизма и приоритет международного права; принцип субсидиарности - передача функций власти вниз; сохранение демократии, прямые выборы в представительные органы власти; толерантность к оппозиционному типу поведения; законодательная защита прав меньшинства; отказ от политики переходного, мобилизационного периода; либеральный принцип рынка; федерализм; равенство субъектов Федерации; безопасность личности на основе судебной защиты; ликвидация пробелов в законодательстве; формирование институтов гражданского общества; защита частной собственности; независимость профсоюзов и СМИ; социальная мобильность; обновление элиты; легализация прав собственности.

Евгений Гонтмахер. Последнее, о чем сказал Александр Николаевич, - легализация прав собственности, представляет собой один из ключевых элементов общественного согласия. Если мы этого не сделаем, то будем бесконечно копаться в том, кто, где и как заработал деньги. Надо подвести под этим черту, легализовать доходы, за исключением экстремальных случаев.

Александр Асмолов. Здесь момент очень важный потому, что логика легализации - это логика "страны понятного завтра". Дело в том, что мы ведь все время "вытесняем" олигархов или тех, кто предположительно зарабатывал деньги неправедным путем, тем самым бессознательно порождаем неврозы.

Елена Шестопал. А Раскольникова нам легализовать или еще подождать? Это вопрос о вседозволенности: власть выдает "добро" на то, чтобы все было можно, или она легализует, подводит черту, говорит: вот, до сих пор?

Александр Шохин. Я считаю, что схема должна быть следующей. Допустим, государство легализует вывоз капитала. Оно говорит владельцу зарубежных счетов: заплати 13% в виде налогов, и ЦБ выдаст лицензию на вывоз той суммы, с которой ты заплатил налог. А с 1 января (или с 1 июня) 2001 года все счета за рубежом, которые открыты без лицензии ЦБ, считаются незаконными, и вступит в действие закон о жестких мерах ответственности для их владельцев. Речь идет о том, что мы подводим черту, но не по принципу - мол, ребята, и дальше нарушайте законы, а создаем новую технологию отношений.

Надо все сделать для того, чтобы, с одной стороны, дать пряник, то есть государственную поддержку процессу легализации, а с другой - "загнать" в этот процесс старыми проверенными добровольно-принудительными методами.

Валерий Зубов. Еще один аспект. Какая цель стоит сейчас перед страной и посредством каких механизмов ее можно достичь? Я думаю, что некоторые нормы поведения в обществе, которые рассматриваются как нежелательные при высоком уровне развития, оказываются неизбежными при другом, более низком уровне.

Самый банальный пример - диктатура. Петр 1 реализовал очень важную для страны цель - он нас встроил в Европу, хотя его методы никак нельзя назвать демократичными. Или Пиночет - он сумел осуществить реформу, ужесточив политическую власть, урезав демократические нормы. Но ему удалось провести реформы и вытянуть страну из бездны кризисного падения.

В политическом процессе для того, чтобы перейти к устойчивому обществу с демократической нормой поведения, может оказаться неизбежным какой-то этап ужесточения. Я думаю, что эта проблема существует. Проблема демократии как принципа, как цели, и проблема конкретной формы ее реализации на конкретном периоде развития. То же и в экономике. Чтобы снизить налоги, быть может, придется пойти на их временное увеличение, скажем, для реализации программы отселения людей с северных территорий и других целей.

Александр Шохин. На самом деле мы обсуждаем все тот же тезис "о переходном периоде". Действительно, это ключевой вопрос. Если мы говорим об экономике, то невозможно решить проблему сокращения госрасходов, не затратив предварительно деньги на решение определенных проблем, таких, как отселение людей с северных территорий, военная реформа и т.д. Понятно, что предшествующий этап развития обрекает нас сегодня на большие затраты.

Другой вопрос: за счет чего обеспечить эти затраты? Вот, например, традиционная логика: нельзя снижать налоги, необходимо даже вводить новые: соберем большой бюджет и тогда будем решать задачи роста. Но есть и другая логика. Либеральная доктрина гласит, что если снизить налоги, то увеличится налогооблагаемая база, и, следовательно, налоговые поступления в бюджет.

То есть существует два подхода. Первый - технология переходного периода: введем новые налоги, решим все проблемы, а потом сразу снизим в 3 раза. А есть и другой - регулярная технология. Снижаем налоги и по мере роста налогооблагаемой базы и поступлений в бюджет начинаем решать одну проблему за другой.

Аналогичным образом нужно и по другим направлениям идти. Есть ли у нас возможность отказаться от логики переходного периода? Можем ли мы уже сегодня работать только на регулярных технологиях?

Самое опасное, что может быть, - это отказ от завоеваний демократии. Потому что по законам власти как таковой, если власть консолидируется, что ее заставит отказаться от дополнительных полномочий, кроме катаклизмов? Ничто, она вынуждена будет дойти до последней черты, пока не упрется в стену, как это случилось в нашей стране в середине 80-х годов.

Роль государства должна быть большой, но это не означает отказа от демократии. Отстроить демократическое гражданское общество можно только за счет усиления государства. Победить коррупцию в госаппарате - кто может? Только сильное государство. Каким образом? Образцово-показательными посадками? Ротацией кадров по типу 37-го года? Нет. Нужна независимая судебная система, универсальные законы прямого действия и т.д. Решиться на это может только сильное государство, так как для этого ему необходимо отказаться от части своих полномочий. Сильное государство - то, которое откажется от части имеющихся у него ресурсов и передаст их обществу.

Александр Асмолов. Та "народная партия", о которой мы говорим, так или иначе будет нащупывать нишу во власти и обществе, с которой можно идеологически работать.

В последнее время растет доверие к поселковой и мэрской власти. По сути дела, встает вопрос: не народилось ли сегодня в России особое "мэрское сословие", состоящее из руководителей низовых территориальных образований, от которых зависит судьба конкретного человека? Не может ли оно стать опорой для группы народных депутатов-одномандатников или той группы, которая создается для продвижения христианско-демократической идеологии? Выделенное нами сословие совершенно особое, и оно играет очень интересную роль в культуре.

Как это ни парадоксально, но именно опора на мэров может привести к реальному усилению президентской власти и в то же время к созданию баланса властей. Почему? Если сегодня президентская власть поддерживает мэра, то есть человека, который работает с общиной, этим достигается очень важный результат в плане реализации гибкой стратегии, причем уже не переходного, а стабильного периода. Мы поддерживаем тех людей, от которых зависит община. Здесь возникает уникальное идеологическое целеполагание, с которым можно работать.

Идеология выступает как конструирование желаемого будущего. Для этого надо найти соответствующие социальные группы в обществе. "Мэрское сословие" тянется к среднему классу как стабилизатору, которого пока еще нет, но создание которого мы с вами можем сформулировать как задачу проектирования, конструирования и выделки.

Георгий Леонтьев. Суть вот в чем: не мэры, а местное самоуправление. Этот институт власти выделен из государства, он независим, он живет самостоятельно. Вот она - та самая ячейка, где нам следует искать базу для своей работы. Поэтому мы говорим о мэре лишь в том смысле, что он в этой ячейке является главным лицом, поскольку знает окружающую его социальную среду. В целом же правильнее говорить о местном самоуправлении и местных сообществах.

Михаил Мень. Вот практическое применение идей христианской демократии на местах. Это и есть проявление субсидиарности. И если мы будем подходить к политикам на местах с такими идеями, то у нас есть перспектива.

Елена Шестопал. Давайте вернемся к идеологии. Само представление о ней может быть разным. Идеология может выступать как некая предвыборная платформа, но это не то, что мы обсуждаем. Видимо, идеология интересует нас как некий проект будущего, программный документ.

Речь в нашей дискуссии идет и о том, чтобы сформулировать определенный набор политических ценностей. Это должна быть декларация, в которой обозначено, что данная идеология строится на позициях христианской морали, причем не вообще, а именно на позициях православной морали, доминирующей в нашем обществе. Было бы правильно, если бы мы зафиксировали необходимость того, чтобы все другие конфессии политически признали примат православия.

Совершенно очевидно, что выход из кризиса может быть найден через моральное очищение общества. Причем моральное очищение политическая элита должна начать с себя.

Мы не достигнем никаких результатов в решении насущных задач, если не произойдет консолидации элит. Говоря же о консолидации общества в целом, следовало бы начать с сохранения территориальных ценностей. И отсюда перебрасываем мостик к тем идеям самоуправления, о которых мы говорили. Но прежде стоит сформулировать некие общие политические принципы. Среди них необходимо обдумать соединение принципа демократии с традиционными ценностями.

Проблема традиционных ценностей очень хорошо коррелирует с необходимостью опорной идеологии. При этом хотелось бы, чтобы она не трактовалась как консерватизм в традиционном, скучном смысле этого слова. Просто законсервировать то, что есть, значит идти назад.

Еще был предложен принцип предсказуемости. Власть должна быть предсказуемой, чтобы жизнь была предсказуема. Сейчас о стабильности говорят все. Может быть, стоит определить как задачу не просто стабильность, а предсказуемость, когда люди могут делать инвестиции, когда могут планировать будущее своих детей, и т.д.

Теперь вопрос: кто эту идеологию может воспринять? То самое молчаливое большинство (около двух третей населения), которое не относится к радикальным крыльям. Это не одна какая-то конкретная группа, в этом заинтересовано все общество. Если мы ставим вопрос о том, чья это может быть идеология, от чьего имени она транслируется населению, то это, скорее, национальная идеология, и она может высказываться устами президента, устами партии, которая по праву сможет назвать себя "народная".

Александр Асмолов. Мы сегодня наблюдаем ситуацию идеологического шока. Особенно сильно она отражается на поколении, которое не знает, что делать, которое оказалось в определенном смысловом провале. Ситуация идеологического шока рождает в стране все большее социальное напряжение, и все рассуждения о стабильности - это разговоры в пользу бедных.

Мы имеем два обнаженных полюса: полюс отмороженных либералов, которые утешают страну формулой "рынок нам поможет, вперед к рынку!". Это, по сути дела, абсолютистский либерализм. Другой полюс - это группа левых традиционалистов, фундаменталистов. Эти два полюса существуют, и чем более четко мы их выделим, тем лучше. В результате люди будут голосовать за тех, кто предсказуем, прогнозируем, кто в известной мере так или иначе адаптируем.

Мы предлагаем соединить несоединимое, совершенно по Леви-Строссу: горячее, вареное, сырое объединяются. Первое: конструктивный консерватизм. Идеология конструктивного консерватизма предполагает, что консервация всегда требует изменения, иначе она не сохранится. С другой стороны, отодвигаясь от полюса модернизма, мы провозглашаем "консервативный модернизм". Говоря о том, что ничего не будет, если не будет преемственности, мы имеем в виду социальный эволюционизм, согласие элит и согласие конфессий. И здесь я хочу остановиться на том, что вызвало оживленные реплики по поводу христианства и православия. Нам нужны христианские ценности, принимаемые другими конфессиями. Тем самым мы заостряем тезис на толерантности христианства по отношению к другим конфессиям. Это позиция христианского экуменизма.

И последнее: если мы понимаем, что сегодня необходимо интеллектуальное и культурное строительство, а не партийное, то у нас появляется новая формула. Партия, которая вызвала наш интерес, называется "ХД" - христианские демократы, очень бы хотелось сделать партию "КД" - консервативные демократы.

Анатолий Кулик. Мне кажется, полезно возвратиться к изначальным функциям государства, которые были сформулированы еще в XVIII веке. Первая - обеспечение порядка (это защита жизни и прав собственности). Вторая - производство общественных работ, то, чем начала заниматься Римская империя, строя дороги в Европе. Третья - обеспечение социальной справедливости, задача, которая возникла в 50-х годах и которая имела и моральную, и прагматическую стороны. Здесь предполагается перераспределение общественного продукта от богатых к бедным. Моральная сторона укладывается в христианско-демократическую идеологию, а прагматическая сторона состоит в том, что тем самым достигается стабильность общества и сохранность богатых. Посредством решения этих трех основных задач возможно достижение консенсуса всех правящих политических и экономических элит.

И еще. Та же христианско-демократическая идеология обращена в первую очередь к самодеятельной, самостоятельной и ответственной личности. Если мы ищем носителя нашей идеологии, то большим упущением я считаю то, что у нас ни разу не прозвучало упоминание о третьем секторе, о НКO - некоммерческих организациях и НГО - негосударственных организациях. Это очень мощное движение, выполняющее ту функцию, которую не способны реализовать политические партии. Это функции связки между населением и властью. Я считаю, что искать носителей и распространителей этой идеологии надо среди структур НКО и НГО, которые достаточно организованны. На международном уровне они имеют очень высокий статус.

Многопартийная демократия была политическим институтом промышленной модернизации, то есть давала политическое обеспечение индустриальной революции, урбанизации, а затем обеспечивала ограничение капитализма гражданскими правами и свободами. Это сделали политические партии, свою функцию они выполнили. Россия находится в ситуации, когда ей надо решать задачи, которые решались на Западе в эпоху модерна: завершение индустриальной модернизации и решение проблемы выживания, подъема производства, экономики и промышленности. Но решает эту задачу Россия совершенно в другую эпоху, в эпоху постмодерна. В этих условиях рассчитывать на то, что партии будут сильными, не приходится.

Александр Шохин. Давайте сформулируем основную проблему так: для чего нужна идеология? Для политических проектов под названием "выборы", которые время от времени реализуются, или же она нужна для нормальной жизни, для управления обществом?

@@@
"Страна понятного завтра"
"Экстремальные" выборы сплотили элиту
Александр Дзасохов: два года президентства
Без скидок на вечную мерзлоту
Выписал рецепт прокурор
Георгий Полтавченко: "Я не разочарован годом работы в округе"
Головокружение от успехов

Горюче -смазочная кампания

@@

В Саратовской области идет активная подготовка к весенним сельхозработам

2001-03-16 / Ольга Копшева, Сергей Сергиевский



Для российского села в последние годы проблема обеспечения техники "горючкой" стала одной из самых острых - цены на горюче-смазочные материалы растут, а у сельских товаропроизводителей лишние деньги не водятся. Даже те, кто в состоянии обеспечивать себя собственными силами и не просят поддержки у властей, предпочитают рассчитываться с поставщиками горючего осенью, когда урожай убран и оценен. Нефтяные компании, естественно, предпочитают работать по принципу "деньги вперед", это гораздо надежнее, чем полгода ждать урожая и зависеть от погоды. Но трезвомыслящие и дальновидные предприниматели понимают, что, работая на территории области, нельзя игнорировать ее проблемы. Основным поставщиком нефтепродуктов для сельского хозяйства Саратовской области в последние несколько лет стала нефтяная компания "СИДАНКО". В прошлом году она поставила для сельского хозяйства Саратовской области 179 тыс. тонн дизельного топлива, и треть этого горючего село получило по разным кредитным схемам - в основном весной. Тем самым компания полностью обеспечила нефтепродуктами проведение посевной кампании 2000 года. Уже в феврале нынешнего года руководство компании и областное правительство уточнили программу поставок 65 тыс. тонн дизельного топлива для проведения посевной-2001. До сева осталось совсем немного времени, и поставки уже идут - и опять частично в виде товарного кредита.

Соглашение о сотрудничестве между "СИДАНКО" и областным правительством было заключено в декабре 1996 г. В дальнейшем это соглашение "обрастало" конкретными программами сотрудничества как в производственной сфере, так и в социальной. За четыре с лишним года совместной работы об этом, похоже, не пожалели ни сами нефтяники, ни саратовцы. Многогранность и масштаб этого сотрудничества определяется тем обстоятельством, что компания располагает на саратовской земле тремя дочерними предприятиями, выполняющими весь комплекс работ: "Саратовнефтегаз", работая в 16 районах области, добывает нефть; Саратовский нефтеперерабатывающий завод выпускает широкий спектр нефтепродуктов; "Саратовнефтепродукт" является основным поставщиком нефтепродуктов - прежде всего сельским товаропроизводителям.

Такая разветвленность и универсальность, с одной стороны, дает компании немалые преимущества: в частности, разветвленная сеть из 37 нефтебаз и нефтескладов, расположенных по всей области, позволяет "Саратовнефтепродукту" поставлять горючее селу с относительно небольшими затратами - ни у кого из конкурентов такой сети нет, и создать ее крайне сложно и дорого. Но, с другой стороны, большое хозяйство создает и немалые проблемы.

Серьезнейшая реконструкция потребовалась на нефтеперерабатывающем заводе. Саратовский НПЗ, по традиции именуемый в городе "Крекингом", был построен в конце 20-х годов. Еще несколько лет назад предприятие было одним из самых отсталых в отрасли, недопустимо низкой была глубина переработки нефти - доля светлых нефтепродуктов. Новый генеральный директор Геннадий Мощенко, работавший до этого на Павлодарском НПЗ (до распада СССР это было одно из лучших предприятий в стране), организовал планомерную масштабную реконструкцию. Заменена значительная часть оборудования, это позволило вывести качество продукции на современный уровень. Культура производства выросла во всем: от спецодежды до производственной и технологической дисциплины и, что очень существенно, чистоты - на самом предприятии и вокруг него. За последние годы на заводе введены в строй три установки по переработке отходов производства, построены дренажные устройства, позволяющие очищать грунтовые воды, заменены устаревшие резервуары для нефтепродуктов. Одно из последних новшеств - установка по обеззараживанию сточных вод ультрафиолетовым излучением, единственная в области. Завод приобрел и оборудование для передвижного экологического поста, с помощью которого теперь контролирует экологическую обстановку на заводе и ближайших жилых районах. Более экологичной, безопасной становится и продукция НПЗ: здесь начали выпускать неэтилированные бензины А-92 и АИ-95, добились снижения содержания серы в дизельном топливе. Программа реконструкции завода еще не завершена, она рассчитана на большой срок и требует огромных капиталовложений, но результаты уже весьма серьезны и замечены: в 1999 году Геннадию Мощенко было присвоено звание "Лучший менеджер России".

Много разговоров, как критических, так и одобрительных, вызвала совместная программа "СИДАНКО" и областного правительства по производству на Саратовском НПЗ и реализации дешевого бензина. Эта идея возникла во время нефтяного кризиса 1998-1999 годов, когда нефтепродукты стали дефицитом, а цены на них резко возросли. Тогда даже бензин А-76 стал стоить от 5 до 8 руб. за литр. Появление в продаже так называемого "народного" бензина по 2,5 руб. не было каким-то "саратовским экономическим чудом", секретным ноу-хау нефтепереработчиков. Это был просто давно знакомый бензин А-72, который было перестали производить и использовать, но нужда заставила. Разумеется, это низкооктановое горючее не годится для чувствительных двигателей дорогих автомобилей, но их владельцам его и не предлагали. "Народный" бензин предназначается прежде всего для людей небогатых: пенсионеров, малоимущих, инвалидов. За время действия соглашения между "СИДАНКО" и областью по программе "народного" бензина реализовано 32 тыс. тонн топлива по льготным ценам. Подсчитано, что потребители (это около 300 тыс. человек ежемесячно) сэкономили примерно 90 млн. руб. Сейчас льготный бензин реализуется предприятиям социальной сферы Саратовской области: больницам, школам, детским садам. В нынешнем году за счет этого будет сэкономлено около 50 млн. руб. бюджетных средств, которые должны пойти на другие подобные программы. Конечно, даже и этот бензин должен бы стоить значительно дороже. Но нефтяная компания и ее дочерние предприятия каждый месяц вкладывают в реализацию программы "народного" бензина около 10 млн. руб.

Еще одна совместная программа - работа по газификации сельских районов. В конце прошлого года установка, запущенная специалистами "СИДАНКО" и "Саратовнефтегаза", позволила обеспечить газом жителей Перелюбского района - одного из самых отдаленных в области. Осуществлен совместный проект снабжения газом ТЭЦ в городе Энгельсе, это сделало работу городского энергетического комплекса города более стабильной и надежной.

В конце прошлого года нефтяники согласовали с правительством Саратовской области свои новые инвестиционные проекты по развитию дочерних предприятий. Намечены дальнейшее освоение месторождений и расширение разведочных работ на лицензионных участках "Саратовнефтегаза", строительство новой установки на нефтеперерабатывающем заводе, реконструкция действующих на территории области заправочных комплексов и строительство новых. Областные власти пообещали создать для предприятий компании режим наибольшего благоприятствования, в том числе и с помощью налоговых механизмов. "СИДАНКО" сегодня - один из крупнейших плательщиков областного бюджета: за 2000 год ее саратовские предприятия заплатили более 1,6 млрд. руб. в бюджеты и внебюджетные фонды всех уровней, почти 600 млн. руб. из этой суммы уплачено в территориальный бюджет - это приблизительно 10% всего областного бюджета. Если же с помощью налоговых льгот удастся стимулировать увеличение добычи нефти, рост объемов нефтепереработки и реализации нефтепродуктов, то вырастут и налоговые поступления, то есть область от этих льгот внакладе не останется.

Разумеется, сотрудничество в таких масштабах не может быть безоблачным, хотя бы потому, что крупная нефтяная компания всегда неизбежно создает угрозу для окружающей среды. Тридцатилетней давности трубопроводы "Саратовнефтегаза" далеко не всегда успевают дождаться ремонта. Трубы рвутся, и, хотя это не магистральные нефтепроводы большого диаметра и давления, а промысловые, неприятностей они причиняют много. Экологи считают главной бедой "Саратовнефтегаза" то, что предприятие занимается ремонтными работами на аварийных участках, не ведя капитального ремонта, между тем многие трубопроводы отработали свой проектный срок эксплуатации. Экологи не раз штрафовали нефтяников, коллегия Госкомэкологии области обязывала руководство предприятия выполнить разработанную экологами программу контроля, профилактики и устранения загрязнений. От серьезной компании, работающей на высоком профессиональном уровне, область вправе ожидать столь же профессионального и ответственного отношения к проблемам экологии.

@@@
Горюче -смазочная кампания
Губернатор без приставки
Губернатору Ямала негде размахнуться
Должен ли горсовет быть абсолютно "стальным"
Жан-Мари Ле Пен: "Мы больше не являемся действительно свободной и независимой страной"
Интеллигенция против разграбления Якутии
Как нефть потечет на восток

Лес воруют – щепки летят

@@

Незаконные вырубки наносят Иркутской области огромные убытки

2004-05-24 / Сергей Кез







Отборная древесина российских лесов в огромных количествах уходит за рубеж без особой выгоды для России.

Фото Петра Кассина (НГ-фото)

В последнее время налоговые поступления в иркутский региональный бюджет от лесопромышленного комплекса сократились почти вдвое. Между тем на долю Иркутской области приходится более десятой части спелых лесов России (почти 70 млн. га). Половину лесного богатства составляют ценные хвойные породы, в том числе знаменитая на весь мир ангарская сосна. Но, имея такой мощный ресурс, Прибайкалье отнюдь не купается в роскоши, хотя объемы лесозаготовок не сократились.

 

Нелегальные дровосеки

 

За январь и февраль этого года в Иркутской области, по официальным данным, незаконно вырублено 13 тыс. куб. м леса. В сферу сверхприбыльного бизнеса вовлечены не только криминальные дельцы, но и люди с зелеными петлицами. Недавно в Братском районе задержан директор лесхоза, который подозревается в незаконной выдаче лесопорубочных билетов хозяину одного из акционерных обществ, ущерб государству составил 200 тыс. руб. Как сообщил корреспонденту «НГ» начальник УБЭП ГУВД по Иркутской области Владимир Антонов, в прошлом году было выявлено 54 должностных преступления и десять фактов дачи взяток.

@@@
Лес воруют – щепки летят
Лесной бизнес России не должен жить по законам джунглей
МВФ: измените или распустите его
Малых предприятий может стать больше
Молодецкая "дипломатия" Александра Лебедя
Нельзя разговаривать с бизнесом с позиции силы
Ни грамма за рубеж

Политическая геометрия нефтяных интересов

@@

Стратегия углеводородного экспорта России должна быть основана на жестком удержании существующих и создании новых рынков сбыта

2003-02-07 / Дмитрий Орлов - кандидат исторических наук, заместитель генерального директора Центра политических технологий, главный редактор "Политком.Ру".



Недавний визит в Россию премьер-министра Японии обострил проблему расширения рынков сбыта для российской нефти и укрепления рынков уже существующих. И дело не только в выборе между ориентированным на Японию и Азиатско-Тихоокеанский регион маршрутом Ангарск-Находка и упирающимся во внутренние районы Китая проектом Ангарск-Дацин.

Нефтедобыча стремительно растет, и эта тенденция вряд ли изменится в ближайшем будущем. Новороссийск, Приморск, Находка (Перевозная), Джейхан, Омишаль, Мурманск - именно в этом шестиугольнике морских нефтеналивных терминалов, действующих, строящихся и проектируемых, будет решаться судьба России как нефтеэкспортера. А если учесть, что 2/5 доходов федерального бюджета обеспечивают крупнейшие компании ТЭКа, то и ее судьба как государства, самостоятельно определяющего направления экономической политики.

Диверсификация маршрутов как угроза

Угроза очевидна. С началом работы над альтернативными существующим (и находящимся под контролем государства посредством "Транснефти") нефтепроводами на Каспии и в Северо-Западном регионе российское правительство могло столкнуться с реальной проблемой потери контроля над прокачкой углеводородов не только из Каспийского региона, но и из внутренних областей нашей страны.

Уже сегодня менеджеры Каспийского трубопроводного консорциума (КТК) установили тариф за прокачку, который значительно ниже действующего на государственном нефтепроводе Баку-Новороссийск и при этом позволяет ничего не платить в федеральный бюджет. Диверсификация маршрутов транспортировки нефти на постсоветском пространстве вступает в финально-абсурдную фазу: на некоторых из них (как на том же КТК, например) трубу попросту нечем заполнять.

В таком развитии событий - своеобразной "избыточной конкуренции" нефтепроводных проектов там, где маршрутов транспортировки уже достаточно, то есть на Северо-Западе и в Каспийском регионе, и отсутствии их там, где они абсолютно необходимы России, то есть на Дальнем Востоке, - есть своя логика. Ее необходимо понять. И сделать все, чтобы переломить в интересах российского бюджета и экономики в целом.

Заявив, что частной трубы до Мурманска не будет (как не будет в соответствии с действующим законодательством и других не контролируемых государством нефтепроводных проектов), Михаил Касьянов выступил против традиционно близкой к нему элиты добывающих компаний. Однако премьеру не оставалось ничего другого, как ретранслировать позицию президента. Позицию, которая, очевидно, оказалась весьма жесткой.

Подписанный в конце ноября "меморандум четырех" о строительстве нефтепровода из Западной Сибири до терминала в Мурманске, казалось, менял правила игры в нефтяном транзите. Ведь участники консорциума должны были получить право самостоятельно устанавливать тарифы на прокачку нефти и регулировать доступ к трубе. Теперь любой трубопроводный проект может быть осуществлен лишь в том случае, если "Транснефть" имеет в нем контрольный пакет. А вложения частных инвесторов, по словам Касьянова, "будут учтены при установлении для компаний тарифа на прокачку нефти".

Четыре нефтяные компании обещали правительству, что нефтепровод принесет 9,2 млрд. долл. налоговых поступлений в федеральный бюджет и в бюджеты регионов, по территории которых должна была пройти труба, 1,1 млрд. долл. заказов поставщикам оборудования и несколько тысяч новых рабочих мест. Значит ли решение руководства исполнительной власти, что эти деньги потеряны? Очевидно, нет. Прежде всего мурманский проект гипотетически может быть осуществлен и в государственном формате. Но если нет, то Балтийская трубопроводная система, особенно после модернизации Приморска, вполне в состоянии компенсировать растущие потребности в экспорте российской нефти на северо-западном направлении и на американский рынок. Это даст и налоговые поступления, и заказы, и рабочие места.

Эффектная игра или эффективная стратегия?

Наша страна - традиционно второй, а с недавнего времени, по некоторым оценкам, и первый нефтеэкспортер мира. Соединенные Штаты - главный потребитель нефти. В 2001 г. зависимость США от импорта составляла 52%. Американская администрация считает зависимость от внешних поставок серьезной проблемой. Сегодня, накануне операции в Ираке, Америке нужны новые нефтяные ресурсы. Незаживающую венесуэльскую проблему по имени Чавес, иракскую проблему по имени Саддам и нарастающие проблемы во взаимоотношениях с ОПЕК Соединенные Штаты пытаются компенсировать в Центральной Азии и Закавказье. Стивен Манн, отвечающий в государственном департаменте США за энергетическую дипломатию, занимает весьма жесткую позицию. Ее можно свести к формуле "российской нефти - да, российским нефтепроводам - нет". Такая же формула действует в отношении Ирана.

Сегодня США - сильнейший игрок на мировом нефтяном рынке. Фактор Вашингтона (и, более того, прямые потребности американской экономики) обязан учитывать любой нефтеэкспортер. Российские компании и Минэнерго ведут с американскими энергетиками довольно эффектную игру, связанную с прямыми поставками нефти в США. Эта игра необходима - в первую очередь для обеспечения благоприятных условий работы российской нефтяной отрасли за рубежом. Важна она и как инструмент во взаимоотношениях России с ОПЕК. Главное - не заиграться: американский рынок вряд ли когда-нибудь станет для России приоритетным, главным образом из-за технологических проблем.

Диверсификации маршрутов транспортировки нефти, которая объективно выгодна ее потребителям (и прежде всего США), Россия должна противопоставить эффективную стратегию удержания и расширения реальных рынков сбыта для тех нефтепроводных проектов, которые:

- проходят преимущественно по территории страны или позволяют эффективно влиять на иностранных партнеров (как в случае с маршрутом Дружба-Адрия);

- находятся преимущественно в собственности государства (что происходит, когда госпакет невелик, хорошо видно на примере КТК);

- обеспечивают значительные поступления в федеральный бюджет;

- позволяют государству косвенно (через систему "Транснефти"), но достаточно эффективно влиять на экспортную политику добывающих компаний;

- позволяют избежать зависимости от одного потребителя, дают возможность манипулировать сегментами рынка (например, в Юго-Восточной Азии) в зависимости от сезонных потребностей в нефти;

- способствуют укреплению геополитических интересов России в логике "расчетливой геополитики".

Эта стратегия связана с удержанием существующих экспортных направлений и с реализацией нескольких новых проектов: завершением строительства Балтийской трубопроводной системы, а также созданием маршрутов, ориентированных на порты Адриатики (Дружба-Адрия) и Тихого океана (Ангарск-Находка). Отказ российского правительства от поддержки мурманского проекта как проекта частного - также очевидное свидетельство того, что во властной элите происходит осмысление национальных экономических интересов.

Однако политика "диверсификации во имя диверсификации", которая постепенно теряет популярность в России, по-прежнему сильна на постсоветском пространстве.

Вызов Джейхана

По словам министра энергетики США Спенсера Абрахама, проект нефтепровода Баку-Тбилиси-Джейхан является "важной частью" нефтяной стратегии, разработанной под руководством вице-президента Чейни. Реально прокладка трубы должна начаться только в феврале-марте, а завершиться - в начале 2005 года. Пока продолжается лихорадочный поиск новых партнеров (последней по времени организаторам удалось заинтересовать французскую TotalFinaElf) и собственно нефти. Но чем ближе срок начала строительства, тем туманнее перспективы. Ведь новый нефтепровод - это транзит 50 млн. тонн нефти в год на очень значительное расстояние - 1760 км.

Расчеты рентабельности проекта Баку-Тбилиси-Джейхан исходят из представления, что нефть для него будет обеспечена в необходимом количестве. Однако азербайджанской нефти явно недостаточно, а казахстанская находится в поле притяжения России и транспортируется по существующим маршрутам "Транснефти". Впрочем, проект Баку-Тбилиси -Джейхан создается как альтернатива не только российским интересам, но и иранским; иранским даже в большей степени.

Как считает британская Guardian, строительство нефтепровода может привести к обвинениям против международного консорциума во главе с Вritish Petroleum в нарушениях прав человека. Ведь часть трубы должна пройти через социально и политически неспокойные районы Турции, и поэтому, как утверждает газета, зона землеотвода выведена правительством страны из-под его юрисдикции, а консорциум получил право привлекать для охраны нефтепровода силы безопасности, не будучи связанным при этом обязательствами по соблюдению прав местного населения. Очевидна и грядущая нестабильность грузинского участка проекта, связанная с активностью террористических групп в Панкисском ущелье.

Не исключено, кстати, что гипотетическая потеря азербайджанских 2,5 млн. тонн нефти, которые прокачиваются сегодня по нефтепроводу Баку-Новороссийск, обернется для России и неким приобретением. Ввод в строй трубы Баку-Тбилиси-Джейхан резко разгрузит пролив Босфор, и российские танкеры спокойно пойдут на Запад - в соответствии с регулирующей режим проливов конвенцией Монтре (1936 г.), а не с самопровозглашенными и в силу этого сомнительными актами турецкого правительства 90-х гг.

Итак, нефтепровод Баку-Тбилиси-Джейхан - чисто политический проект. Однако в перспективе и он, и маршруты, ориентированные на порты Пакистана, могут дать некоторые геоэкономические выгоды, связанные с почти полным контролем американских корпораций над транспортировкой каспийской нефти.

Активизируются давние и довольно экзотические проекты по переброске нефти и газа из прикаспийских государств через Афганистан в пакистанские порты Карачи и Гвадар. Нефтепровод, пролегающий через территорию Афганистана, - это глобальный риск. Позволяющий, впрочем, трактовать любое покушение на трубу как акт терроризма. А уже это дает основания для того, чтобы американские войска находились там неопределенно долго.

"Незалежный коридор"

Александр Тодийчук, председатель правления "Укртранснафты", украинского аналога "Транснефти", регулярно вспоминает о проекте нефтепровода Одесса-Броды. Этот нефтепровод должен быть включен в состав Евро-Азийского нефтетранспортного коридора - с прицелом на Гданьск. Но, по словам Тодийчука, "ни "ЛУКОЙЛ", ни ТНК, ни "Казахойл" не проявляют интереса к новому... коридору".

Заинтересованы же в этом "незалежном коридоре" США. Американская администрация не раз заявляла о необходимости "поливариантности" в выборе маршрутов каспийской нефти. Новый украинский коридор явно находится в русле поиска этой "поливариантности".

Разумеется, никаких гарантий финансирования проекта "Укртранснафта" не получала и вряд ли получит: Одесса-Броды-Гданьск - это слишком протяженный и потому чрезвычайно дорогой маршрут. Ветку Одесса-Броды надо достраивать, а ветку от Брод до территории Польши - еще только проектировать. Но допустим, что труба построена. Как пойдет черное золото? Каспийскую (предположительно казахскую) нефть надо доставлять по суше, а затем морем в Одессу. Затем ее нужно прокачивать по трубе от побережья Черного моря до побережья Балтийского. А ведь на Балтике уже есть и Приморск, и даже нефтедобытчик (Норвегия), которому не надо транспортировать чужую нефть за тысячи километров.

Одним словом, это мертворожденный проект. В отличие от ветки Суходольная-Родионовская, которая позволила резко снизить транзитную зависимость от Украины, или проекта Дружба-Адрия, одобренного не так давно российским правительством, руководством Хорватии и Словакии. Нефть российских компаний "Транснефть" направит по нефтепроводу Дружба-Адрия к порту Омишаль. Проливу Босфор, находящемуся под контролем турецких властей, будет создана реальная альтернатива.

@@@
Политическая геометрия нефтяных интересов
Провинцию оставили без денег
Равные условия для КТК
Регионы всегда будут пытаться взять деньги из Центра
Россель пригрозил финансовым надзором
Сам сломаю - сам вылечу
Сергей Богданчиков: "Идет нормальный процесс отделения бизнеса от власти"

Стоп-кран

@@

ЮКОС готовится к остановке нефтедобычи. Последствия такого шага будут необратимыми и разрушительными

2004-07-29 / Петр Орехин







Из-за преследования властей ЮКОС готов перестать добывать нефть.

Фото Reuters

Вчера нефтяная компания ЮКОС заявила, что может остановить добычу нефти в ближайшие дни. Об этом говорится в письме, направленном в Министерство юстиции РФ. На такой беспрецедентный шаг, как остановка нефтедобычи, компанию вынудили судебные приставы, которые, по словам представителей ЮКОСа, запретили отчуждать любое имущество добывающим «дочкам» компании и они теперь «фактически вынуждены прекратить добычу и поставку нефти».

В свою очередь, министр юстиции Юрий Чайка заявил вчера, что «действия судебных приставов проводятся исключительно в рамках закона, и никто до настоящего времени не обжаловал и не опротестовал эти действия», а представители ЮКОСа «сознательно создают ажиотаж, шантаж органов власти». По мнению аналитиков, если ЮКОС действительно остановит добычу, то это будет иметь серьезные последствия и в технологическом, и в финансовом плане. Правда, многие просто не верят, что компания пойдет на такой шаг.

«В технологическом плане это (остановка добычи. – «НГ») может привести к очень тяжелым последствиям, так как герметизация скважины, а затем ее обратная разгерметизация могут стоить до 30% от стоимости ее разработки», – сказал «НГ» аналитик ИК «Проспект» Дмитрий Мангилев. В самих компаниях также весьма негативно оценивают возможные последствия прекращения добычи. «Если скважины будут закрыты, это станет огромной проблемой для компании, – заявил «НГ» руководитель пресс-службы «Самаранефтегаза» Роман Наумов. – Скорее всего придется бурить новые скважины: у нас месторождения старые, разрабатываются около 70 лет, поэтому там и стоят качалки, чтобы «подбирать» последнее, остатки нефти из недр. Остановка качалки – это конец скважины. А пробурить одну новую стоит как минимум два миллиона долларов. А порой и больше». Кроме того, необходимо учесть, что «Томскнефть» дает до 30 процентов поступлений в бюджет области. По словам Романа Наумова, «Самаранефтегаз» является вторым после ВАЗа поставщиком средств в бюджет Самарской области. Общие налоговые поступления – в федеральный и региональный бюджеты – самарской нефтегазовой компании в 2003 году составили 11,2 млрд. руб., в этом году ожидаемые налоговые отчисления составляют 12,8 млрд. руб.

@@@
Стоп-кран
У Кудрина нет денег
Шесть способов ограничить власть губернаторов