"Хованщина"

@@

Опера Мусоргского бессмертна. Она по-прежнему актуальна для политической жизни России

2002-06-07 / Григорий Заславский



Сегодня вечером в Большом театре впервые прозвучит опера Модеста Мусоргского "Хованщина". "Хованщина" - вообще первая оперная премьера в этом сезоне, которую можно назвать таковой без натяжек и специальных оговорок: две другие были повторением спектаклей других театров. "Хованщину" взять напрокат было негде, к тому же новый главный дирижер и музыкальный руководитель театра Александр Ведерников считается специалистом как раз в русской музыке. До премьеры, наверное, и нет смысла говорить о музыкальной стороне. Здесь и не место разбирать именно музыкальные особенности спектакля, к тому же я не взялся бы рассуждать об этом, поскольку не являюсь оперным критиком. Накануне премьеры самое время поговорить о сюжете. Тем более и повод есть - премьера в Большом совпала с одной юбилейной датой: 6 июня 1682 года, то есть 320 лет тому назад стрельцы, добившиеся расширения своих прав и привилегий, соорудили на Красной площади четырехгранный столп, по сторонам которого были прибиты медные листы с текстом соответствующей царской грамоты. Впрочем, если бы премьера состоялась чуть раньше, можно было бы вспомнить, что 15 мая того же года стрельцы и солдаты взяли Кремль, Москва оказалась в руках восставших, предводимых князем Хованским. Если бы премьеру отнесли на осень - вышло бы, что ее приурочили к разгрому мятежа, казни Хованских. В ноябре грядет юбилей возвращения царского двора в Кремль…

"Аллюзии" - слово из, казалось бы, уже отошедшей в прошлое эпохи. Аллюзий искали читатели и зрители, находившие в этих самых фигах в кармане особое удовольствие от встречи с искусством. Аллюзии искали те, в обязанности которых входило эти самые "сомнительные места" вычеркивать, вырезать, "не пущать". С равным рвением. Спектакли Юрия Любимова, романы Владимира Войновича, фильмы Марка Захарова, конечно, имели и собственную художественную ценность. Однако аллюзии делали их еще увлекательнее, превращая спектакль, книгу или фильм в своего рода кроссворд, разгадывание которого только добавляло удовольствия. И, конечно, повод для размышлений о нашей нелегкой жизни, где прямо ни о чем сказать нельзя.

"Хованщина", в которой Мусоргский (который написал не только музыку, но и либретто к опере) повествует о судьбах русского народа, о русском бунте (который однажды был назван бессмысленным и беспощадным), в разные годы рассказывала о разном. Доподлинно известно об одном отказе от постановки: в 1883 году от постановки "Хованщины" отказалась дирекция императорских театров. В 1886 году опера впервые прозвучала на частной петербургской сцене.

Запрещать оперу не сочли необходимым. Да и с чего бы ее было запрещать?

Стасов, который и подал Мусоргскому идею создания оперы на исторический сюжет, полагал, что "борьба старой и новой Руси, схождение со сцены первой и нарождение второй - богатая почва для драмы и оперы". А дальше - наличие нескольких разных инструментовок позволяло трактовать оперу и как гимн свободолюбивым стрельцам, как описание трагедии восстания, и как печальную повесть о беспомощности и бессмыслице всяческого противостояния центру. И как рассказ о "борьбе реакционных сил старой феодальной России против прогрессивных стремлений юного Петра". Так сказать - в предостережение. Каждая новая инсценировка как бы примеривала события оперы к конкретно-историческим условиям. Так что сам князь Хованский то выглядел подлинно трагическим героем (невинно гибнущим мстителем, на манер Гамлета), то политическим авантюристом, оппортунистом, вредителем, чья смерть, вульгарно говоря, лишь предвосхищала осуждение по расстрельной статье с последующей высылкой всей семьи…

Чувствую уже, что сбиваюсь на слова из более или менее нынешнего словаря. Что поделать! Такая опера подобралась. Или - специально подобрали? Некоторое время тому назад Александр Ведерников, говоря о сложившихся в последнее время добрых отношениях с Министерством культуры, особо подчеркнул, что постановка "Хованщины" финансируется государством.

О чем же споют нам "Хованщину", кажется, одну из самых длинных русских опер, исполнение которой прежде затягивалось почти до полуночи? Предваряя премьеру, режиссер спектакля Юрий Александров сказал, что создатели спектакля попытались объединить три века русской истории. Если так, то стоит ждать не растворения аллюзий и всяческих исторических параллелей, а, напротив, их сгущения и обнажения: ведь там, где удалось спрессовать три века, совсем недалеко уже и до наших дней.

А дальше? С одной стороны, разврат, царящий в окружении первого лица государства, и разброд и шатания в рядах администрации, то есть, прошу прощения, в рядах бояр.

С другой стороны, молодой царь-реформатор, который, вместо того чтобы заниматься вопросами экономики и ее реального сектора, вынужден решать кадровые вопросы. Число политических тяжеловесов близится к критическому. "Приспело время", - поет глава заговорщиков Досифей. И в спорах о будущем России каждый имеет собственную точку зрения.

Даже не имея на то особого желания, то и дело "скатываешься" в грубую, если так можно сказать, публицистику.

Ну и мораль - по нынешним временам: инициативы государственных реформ, идущие снизу, обречены на поражение, поскольку единственно возможные и единственно успешные в России реформы - те, которые спускаются сверху вниз в виде царских реляций. Или - президентских указов ("революцией сверху" когда-то назвал этот путь государственного переустройства историк Натан Эйдельман). Не хочу сказать, что именно такой была концепция нынешней премьеры в Большом, но трудно поспорить с тем, что и такое толкование приходит в голову. И - к чему лукавить! - не в последнюю очередь.

Дирижер Александр Ведерников и режиссер спектакля Юрий Александров, предваряя премьеру, не раз успели повторить, что проблему "смутного времени" они склонны рассматривать в "более общем контексте" (и вообще для них главное было - "копошиться в людских душах"). Но когда перед глазами конкретный спектакль и на сцену выходят конкретные исполнители, трудно говорить "вообще". Даже внешнее сходство того или иного солиста с кем-то из ныне живущих политических фигур "идет в дело".

Согласно сохранившимся свидетельствам, Мусоргский полагал, что героем его трагедии станет сама история. Во Франции или в Италии, во всяком случае - за пределами России такая трактовка, наверное, возможна. Но любознательный и дотошный русский зритель всегда хочет видеть за именами давно ушедших стрельцов и бояр конкретных живых прототипов. И прочитывать более или менее конкретное содержание в исторических романах. Особенно, конечно, когда романы и оперы на исторический сюжет сами подсказывают такое злободневное толкование. Что нам "Хованщина", когда у нас самих еще недавно правила "семибанкирщина", которой ныне и след простыл, точно и не было вовсе.

Либретто

М.Мусоргский "Хованщина". Музыкальная драма в пяти действиях, шести картинах. Инструментовка Н.Римского-Корсакова.

Действие происходит в Москве и ее окрестностях в XVII веке.

Действие первое.

Москва. Красная площадь. Светает. Просыпаются стрельцы. Появляется боярин Шакловитый и заставляет подьячего написать анонимный донос Петру: начальник стрельцов князь Иван Хованский задумал посадить на престол сына и водворить на Руси старый порядок. Появляется князь Иван Хованский, потом выходит его сын Андрей, который преследует красивую девушку из Немецкой слободы, Эмму. Раскольница Марфа, которую Андрей когда-то соблазнил, а затем бросил, встает на защиту Эммы. В это время возвращается отец Андрея, которому тоже нравится Эмма. Они встречаются как соперники, и дело доходит до оружия. Ссору прекращает глава раскольников Досифей.

Действие второе.

Горница князя Голицына. Князь читает письмо, когда появляется Марфа, известная своими пророчествами. Она предсказывает князю скорую опалу. В доме Голицына собираются противники Петра. Беседа Голицына и Хованского - скрытых соперников, ненавидящих и боящихся друг друга, переходит в ссору, которую прекращает Досифей. Он призывает их смирить кичливую гордость, подумать о спасении Руси. Появляется Шакловитый и сообщает, что царь повелел произвести строжайшее расследование по делу Хованских, ибо он знает о заговоре.

Действие третье. Картина первая.

Перед домом Хованских. Марфа не может победить свою любовь к князю Андрею. Стрельцы и их жены с воплями приносят весть, что их дома жгут петровские всадники, семьи пускают по миру или предают мечу. Так обвинение против Хованского выливается в месть его помощникам - стрельцам. Стрельцы зовут Хованского, но их предводитель сам в растерянности, он не может им помочь.

Картина вторая.

Старый князь Хованский лежит на диване. Персидские танцовщицы развлекают вельможу, слуги подливают вино в его кубок. Приходит слуга князя Голицына и предупреждает его о грозящей ему смертельной опасности. Но Хованский ничего не боится в своем собственном доме. Он приказывает наказать посланца Голицына. Входит Шакловитый. Приносит приказ царевны Софьи явиться на тайный совет. Хованский торжественно облачается в парадные одежды, но наемник Шакловитого бросается на старика и закалывает его.

Действие четвертое.

Расправляется Петр и с другими заговорщиками: князя Голицына отправляют в ссылку. На Красной площади назначена казнь взбунтовавшихся против Петра стрельцов, к раскольническому скиту посланы солдаты. Марфа хочет спасти князя Андрея от гибели и увлекает его в скит. На Красной же площади стрельцам, уже приготовившимся к казни, зачитывают приказ о помиловании.

Действие пятое.

Ночь в лесу. Раскольники раскладывают огромный костер. В одиночестве скорбит Досифей: он сознает обреченность раскольников и свою ответственность за их судьбу. Исполненный мужественной решимости, он обращается к братии с призывом сгореть в огне во имя святой веры, но не сдаться.

@@@
"Хованщина"
"Чайка" в перьях
4. Борьба с ветряными мельницами
«Значок ветерана труда мне не грозит»
Актриса в роли драматурга
Афишная тумба
В Париже состоялась премьера спектакля Entre les murs по одноименной книге Франсуа Бегодо

В отсутствие контекста

@@

В кинотеатре "Ролан" состоялась премьера фильма "История Жанны д, Арк" Люка Бессона

2000-02-08 / Антонина Крюкова



СЕРЬЕЗНОСТЬ, с какой Люк Бессон поставил свою "Жанну д, Арк", слегка озадачивает, но она и понятна: культовая фигура французского национального сознания из фильма в фильм, ей посвященных, требует от режиссеров заведомой значительности в трактовке героического образа орлеанской девственницы, дабы не дай Бог быть заподозренными в разрушении канонического сюжета и наведении тени на плетень устойчивого и неприкосновенного мифа. Однако Люк Бессон если и избежал подобных грехов, то прибавил себе других, еще более непростительных.

Обеспечив своей героине, роль которой исполняет красотка Милла Йовович, мистическую поддержку в виде бесконечных изнурительных видений, смонтированных не без помощи компьютерных технологий, режиссер таким банальным образом пытается убедить зрителя в возложенной на героиню Миссии, потребовавшей от нее отречения от каких бы то ни было страстей, хотя и с лихвой компенсирует отсутствие последних у неграмотной девушки сильнейшими рефлексиями по поводу права проливать кровь и убивать себе подобных.

В отличие, скажем, от Жака Риветта, который в своем фильме "Дева Жанна. Битвы" с Сандрин Бонэр, исполнившей главную роль, подробно исследует психологический механизм мессианства героини, подчеркивая народные черты уверовавшей в свое призвание простолюдинки из местечка Домреми, Люк Бессон даже и не потрудился сосредоточиться на обыкновенной природе ее патриотизма, объяснив подвиг легендарной француженки божественным избранничеством. Однако режиссер при этом явно не желает быть последовательным, вынуждая пытливого зрителя задаваться наивными вопросами. Несмотря на настойчивое вмешательство божественного провидения в судьбу Жанны, она отчего-то, как любой обыкновенный рыцарь, остается уязвимой для вражеского оружия. Впрочем, действие сверхъестественной силы Люк Бессон строго дозирует: после жаркой схватки за освобождение от англичан Орлеана раненная стрелой Жанна чудесным образом исцеляется, однако о куда более простых вещах - как, скажем, о возможности избежать бургундского плена или железной клетки - Всевышний не позаботился. Не отстоял свою избранницу и позволил англичанам жестоко и грубо ее изнасиловать, не уберег от обмана епископа, позволил откуда-то вдруг появившемуся дьяволу в монашеских одеждах (Дастин Хоффман) искушать ее мучительными вопросами и в конце концов покинул навсегда, когда отважную девушку приговорили к смерти и сожгли на костре в городе Руане.

@@@
В отсутствие контекста
Вампука где-то рядом
Вирус на российском теплоходе
Возвращение "летучей мыши"
Время собирать пули
Дени Дидро между энциклопедией и эрекцией
Дерматиновое небо

Дон Кихот и дон Жуан

@@

Театр Эйфмана выступит сегодня в Москве

2001-06-27 / Майя Крылова



ПОСЛЕДНИЕ годы петербургский хореограф Борис Эйфман необычайно популярен за границей, особенно в Америке. Именно там он отдыхает душой, зарабатывая и деньги, и моральный почет. За рубежом благодарны Эйфману за то, что он доставляет туда на дом танцы загадочной славянской души в экспортной упаковке. На родине тоже много любителей эйфмановского брэнда - популярно поданой "философичности". Но здесь его регулярно обижают критики (находя в патетических балетах Бориса Яковлевича привкус коммерческого кича) и не жалуют питерские градоначальники (до сих пор труппа не имеет в городе собственного театрального здания).

Именно в Америке, в Нью-Йорке, месяц назад состоялась премьера последнего балета Эйфмана "Мольер и Дон Жуан". Сегодня, а также 27 и 28 июня этот спектакль пройдет на сцене Московского музыкального театра. Постановки показывают в рамках Всемирной театральной олимпиады. После этого труппа Санкт-Петербургского театра балета Бориса Эйфмана переместится в Большой театр, где с 1 по 8 июля пройдут ее столичные гастроли. Они начнутся и окончатся тем же "Мольером...". Спектакль с музыкой Моцарта и Берлиоза основан на подлинных фактах биографии знаменитого французского драматурга. Эйфман использует прием "театра в театре", поскольку Жан-Батист Мольер был не только автором пьес, но и актером, играющим в них. По ходу действия герой выступает в роли Дон Жуана из собственной пьесы "Дон Жуан Тенорио" - и на сцене, и в частной жизни. Кстати, жизнь эта - готовое либретто для мелодрамы с претензией на драму, любимого жанра Эйфмана. Ведь недоброжелатели обвиняли драматурга в кровосмешении: якобы он женился на собственной дочери, поскольку сначала любил Арманду Бежар - актрису своей труппы, а позже ее дочь Мадлену.

Между "Мольерами..." труппа покажет давние балеты: "Русский Гамлет" (3 и 6 июля), "Дон Кихот" (4-го), "Пиноккио" (по утрам 7 и 8-го) и "Мой Иерусалим". Все они подробно рецензировались в "НГ" (см. номера газеты от 27.05.98, от 21.01 и 26.01.2000, от 29.02.2000). Спектакли Эйфмана основаны прежде всего на пластическом пересказе либретто: как не устает повторять хореограф, серьезные мировоззренческие идеи есть залог хорошего балета. Именно они придают смысл бессмысленным, по его мнению, линиям танца. Во всех постановках фигурирует любимый персонаж Бориса Яковлевича - идеалист с тонкой ранимой душой, конфликтующий с грубой действительностью. Это может быть российский император Павел Первый в "Русском Гамлете", Рыцарь Печального образа в "Дон Кихоте" или безымянные танцовщики в "...Иерусалиме" - балете, навеянном впечатлениями от туристской поездки Эйфмана в Палестину. В "...Гамлете", постановке по мотивам русской истории начала XIX века, наследник престола Павел - жертва очень сексуально озабоченной матушки, императрицы Екатерины, а его брачная ночь осуществляется под музыку бетховенской "Лунной сонаты". В спектакле про Дон Кихота отрывки из популярной классической версии перемежаются со сценами в психушке, где и обитает лирический герой. В палестинском же балете средствами танцев народов мира пропагандируется дружба этих народов и заявлен протест против наркотиков.

@@@
Дон Кихот и дон Жуан
Дружит ли Киев с Саддамом
Единая линия в формате А4
Еще раз про любовь...
Завоевание муз,
Зачем человеку супружеская жизнь
Игра в оперу

Испортил песню

@@

В Театре эстрады отныне идет мюзикл «We Will Rock You» по песням легенды британского рока – группы Queen

2004-10-19 / Павел Руднев - театральный критик.







Мюзикл в постановке Астрахана напоминает о кремлевских новогодних елках.

Фото Михаила Гутермана

Геннадий Хазанов снова выгодно сдал свой театр на Берсеневской набережной. Прокат мюзикла «We Will Rock You» рассчитан на весь сезон. В нем его оригинальные создатели – бывшие ударник и соло-гитарист Queen Роджер Тейлор и Брайан Мэй – видят продолжение музыкальной идеи группы. Лондонская премьера состоялась в Лондоне в мае 2002 года, и теперь очевидно, что мюзикл подозрительно быстро доехал до России.

В Москву мюзиклы вообще пришли в кризисный для жанра период. Эпохи послевоенного позитивно-терапевтического театра, а затем и шедевров Эндрю Уэббера глубоко засели в истории. Критика давно сошлась во мнении, что направление законсервировалось. Последней креативной инъекцией в мышцу шоу-бизнеса стали идеи ностальгического «секонд-хенда». «We Will Rock You» или «AbbaMania» – мюзиклы в жанре караоке, вторично использующие уже созданные и отыгранные музыкальные хиты.

Надо сказать, что в российском прокате эффект несколько теряется. Прелесть «We Will Rock You» состоит в том, что при вторичном использовании песен текст не меняется ни на букву. Все главные хиты Queen при хаотичном расположении образуют единую сюжетную линию. Когда песни переводятся на русский (продюсеры оставили нетронутыми только три мегахита – «We Will Rock You», «Bohemian Rhapsody» и «We Are The Champions»), исчезает не только магия Queen, но и магия хитроумного либретто, связавшего в единой сноп разношерстный материал из разных периодов творчества Фредди Меркьюри. Ни бездарно переведенное либретто с идиотскими шуточками ниже пояса, ни наивно-балаганная режиссура Дмитрия Астрахана не смогли убедить нас в том, что этот мюзикл вообще поддается русификации. В русском переводе оказалось, что экс-музыканты Queen создали произведение, буквально порочащее их репутацию. Они подошли к себе как к нерушимой легенде, абсолютно не иронизируя по поводу собственной славы. В их продукте доказывается, что Queen, и только Queen, – душеспасение для молодежи и те самые живительные истоки, к которым нужно припасть, чтобы вылечиться от царства всеобщей попсы. К текстам Queen здесь относятся с фарисейским почтением, история и деятельность группы покрыты толстым слоем сакрализации. И ни разу, буквально ни разу нам не смогли напомнить о трагедии, случившейся с фронтменом Queen, о натуральном, невыдуманном драматизме его жизни, могущем послужить сюжетом не только что для мюзикла – романа!

@@@
Испортил песню
Йошка Фишер на пике политскандала
Камилла и корона
Кейкуок с Лилиан Хеллман
Любовь Валерия Гергиева
Миролюбивый Голос гор звучит в столице
Мой первый Павич

Момент истины - один на всех

@@

Михаил Пташук снял фильм по роману Владимира Богомолова

2001-01-23 / Елена Серова



В рамках Дней белорусской культуры в Москве состоялась премьера фильма "В августе сорок четвертого", снятого режиссером Михаилом Пташуком по роману Владимира Богомолова, известного еще под названием "Момент истины". То, что это событие неординарное, было ясно всем собравшимся в Доме Ханжонкова. Перед зрителями выступил Николай Губенко. В зале можно было заметить массивную фигуру Сергея Бабурина. Все выступавшие давали понять, что фильм является хранителем вечных истин, оставшихся от героической эпохи, - когда Россия и Белоруссия составляли единое государство и враг у них был тоже один.

На самом деле картина Михаила Пташука не так уж и настаивает на консервативных ценностях и не настолько выражает патетику людей, истосковавшихся по сильному и всегда правому государству. Наоборот, фильм "В августе сорок четвертого" пронизан откровенной эклектикой современной эпохи. Чем же роман отличается от фильма? У Богомолова все изначально ясно. Понятно, кто против кого и почему борется. Пространные авторские рассуждения и многократные экспозиции подробно вводят читателя в курс дела, рисуют подробнейшие портреты героев и общую картину событий. Понятно, что захватывающее повествование о деятельности так называемого "Смерша" рождается не потому, что писатель озабочен "читабельностью" романа. О том, как выслеживают высокого класса фашистских шпионов на территории уже освобожденной Белоруссии, интересно читать, так как речь идет о противостоянии с достойным, по-своему талантливым противником. Кроме того, это психологическая война с конкретными людьми. Ее нельзя вести, не будучи внимательным к душам самих врагов. Пристальный взгляд автора на единичные судьбы и характеры рождает элементы классического детектива.

Фильм пытается усилить все очевидные достоинства романа. При этом само вдохновение режиссера, создающего картину - потенциального лидера проката, затмевает заботу о внятности. Слишком много искусов сделать кино, которое прежде всего интересно смотреть, не вдумываясь в общую концепцию нашей военной истории. Обилие крупных планов, выхватывающих волевые, покрытые пылью, потом и копотью войны лица солдат и офицеров. Бегающие бесцветные глаза, торопливая польская речь человека и желающего, и боящегося выдать офицеру "Смерша" нужные сведения. Вереницы шагающей пехоты, чьи темные силуэты высвечиваются медным светом заходящего солнца. Многократно усиленное и как бы "приближенное" к зрителю частое тяжелое дыхание героев, прочесывающих лес, вдыхающих зловоние разлагающихся трупов, оставшихся еще со времени боев. Пятна свежей алой крови на яркой зеленой листве.

Живописная экспрессия образов затягивает сама по себе, превращая военную тему в избыточное кинозрелище, в исторический боевик. В его динамике то и дело теряется сюжет. Картина перенасыщена "звездами", снявшимися в сугубо эпизодических ролях, что тоже выглядит как чересчур старательная проработка эпизодов, отвлекающих от магистрали. Альберт Филозов выступает в роли эксперта, который смотрится как живая цитата из "Пятнадцатилетнего капитана" Жюля Верна - ученый интеллигент в мятой панамке, светлом кургузом плащике, с видом человека не от мира сего. Персонаж появляется на минуты две, чтобы рассортировать "вещдоки" - зеленые огурцы. И полностью переключает на себя зрительское внимание. Не менее блистательно отвлекает от сути событий Виктор Павлов, сыгравший суетливого и заведомо перепуганного начальника склада. Чуть надменная, но безупречно вежливая полячка - медперсонал больницы, где герои ищут следы шпионов, - в исполнении Беаты Тышкевич выглядит как одна из героинь первой величины. Однако ее роль тоже проходная. Как всегда, с кислой миной смертельно уставшего человека, но абсолютно бескомпромиссного, возникает персонаж Александра Феклистова, помогая основной троице разыскивать шпионов. Наконец, слишком многого невольно ждешь от героя Алексея Петренко, приезжающего оперативно активизировать операцию по задержанию преступников. Он успевает прокричать в телефонную трубку монолог о нецелесообразности форсирования событий, успевает сыграть волнение честного и гуманного военного перед высшим руководством. Запоминается, как дрожит над телефоном небритый подбородок, как блестят беспомощные и упрямые глаза. Смысл несогласия невольно отступает на второй план.

Михаил Пташук отказывается от панорамного, предельно обобщенного обзора ситуаций и человеческих масс. Представители воюющих сторон и мирные жители показаны как своего рода титаны военного времени, череда ярких личностей, каждая из которых имеет все основания оказаться в центре повествования. Но режиссер демонстрирует и то, что справиться с этой многофигурной композицией весьма сложно. События несутся мимо людей. И любая фокусировка внимания на том или ином действующем лице, кроме Блинова (Юрий Колокольников), Таманцева (Владимир Галкин) и Алехина (Евгений Миронов) - этой тройке из "Смерша", оказывается ложным ключом к развязке.

Все события разворачиваются между двумя афористичными, с легким комизмом, репликами. Первую произносит Сталин (Рамаз Чхиквадзе): "У нас так много разных органов. И мы не можем поймать трех человек. Почему?" Вторая принадлежит капитану Алехину, инструктирующему случайного участника операции: "Стрелять только по конечностям, даже если тебя будут убивать". Каждый на своем уровне требует невозможного от подчиненных. Главнокомандующий выдвигает ультиматум - найти шпионов в течение суток. А капитан Алехин ставит жесткие условия перед вверенной ему группой. И только так, ценой борьбы на пределе сил, ценой жизней, рождается победа.

Такова жестокая истина о войне, как бы непроизвольно высказанная в фильме, но никак фильмом сознательно неоцениваемая. Лояльность к власти и невольная ирония в ее адрес непротиворечиво уживаются, растворенные в общей жанровой атмосфере.

@@@
Момент истины - один на всех
Неизвестный Довлатов
Новости
Пляски смерти
Председатель
Предутренний самарский сон
Принц - трудоголик

Программка для размышлений

@@

Что остается зрителю после похода в театр

2000-09-22 / Ирина Виноградова - автор и ведущая сайта "Театральный смотритель" (www.theatre.open.ru)



Что остается зрителю после посещения театра - кроме впечатлений, конечно. Билет да программка. С билета посещение театра начинается, изучением программки - заканчивается. Иногда наткнешься на старую программку, посмотришь, вспомнишь что-нибудь хорошее, а бывает - не знаешь ни что, ни когда это было. У билетов шанса случайно найтись практически нет, но если все же случается, тоже что-нибудь может прийти на ум. Конечно, главное, чтобы спектакль был хорошим, а билет и программка - так, дополнения, но иногда без них впечатление остается смазанным.

Что может быть интересного в билете? Обязательная часть - название театра, спектакля, дата, место в зрительном зале. Еще цена, конечно, потому что о том, насколько данное место удобно, можно судить зачастую, лишь сравнив цены разных мест, хотя и это ничего не гарантирует. Схем зрительного зала нет практически нигде, единственный критерий - личный опыт. А разобраться, что лучше - партер, амфитеатр, бельэтаж или загадочный "купон в ложу бенуара" - непросто. Каждый зал имеет свои особенности, впрочем, и зрители имеют свои пристрастия.

Кроме обязательной, на билете есть еще "произвольная" часть - схема проезда, продолжительность спектакля, но эту информацию сообщают очень немногие. По части полиграфического исполнения билетов сегодня, как правило, впереди антрепризные спектакли: на каждый - свои билеты - яркие и привлекающие внимание среди других, с фотографиями, именами актеров. Хотя не возбраняется использовать и билеты принимающей стороны, при этом, правда, не всегда очевидно, чей это спектакль. В последнее время и стационарные театры, у которых наконец-то, кажется, подошел к концу запас билетов, отпечатанных еще лет десять назад, что-то меняют в дизайне билетов. Билеты становятся все более разноцветными, к логотипам почему-то чаще всего добавляются изображения самих театров. Листочки тонкой желтоватой бумаги с написанными от руки номерами мест постепенно исчезают или переходят на обслуживание малых сцен. "Простенькие" билеты используются в основном в случаях, когда билеты продаются только в кассе театра - уж если посетитель до кассы дошел, разберется как-нибудь. В основном по-прежнему используются стандартные бланки с проштампованным названием спектакля, но в "Сатириконе", Театре-студии п/р О.Табакова, Театре Луны для каждого спектакля - свои билеты. Пусть даже к стандартной форме просто добавлена какая-нибудь картинка или фотография. Выделяются и билеты в Музыкальный театр имени Станиславского и Немировича-Данченко - бежевые, серые или желтые в зависимости от мест.

Если билет - это все-таки документ, пропуск в театр, то программка - дело для зрителя добровольное (чего нельзя сказать о газетах, без которых в некоторых театрах программки продавать отказываются). Возможности ее оформления кажутся безграничными. Некоторые обязательные атрибуты есть и тут, но варьировать их можно в самом широком диапазоне. Казалось бы, что тут придумывать - театр, автор и название спектакля, действующие лица и исполнители, постановочная группа, либретто в случае оперы или балета (хотя иногда и драматическому спектаклю не помешает); даты нет, лишь иногда - "сезон". Но, по сути, программка - практически единственное "материальное" свидетельство о посещении театра, и от того, что в ней написано, зависит не так уж мало. Иногда программки нет, и начинает казаться, что не расслышал имена действующих лиц, не узнал или перепутал актеров.

Конечно, первое, на что обращаешь внимание, - оформление. В основном это различные вариации на тему стандартного листочка А4, сложенного вдвое-втрое вдоль или поперек, выполненные в типографии, но иногда и как-нибудь попроще. Тут есть несколько подходов - и стандартная "обложка" с вкладышем, соответствующим конкретному спектаклю, и "персональные" программки. В некоторых театрах - "Геликоне", "Сатириконе", Театре имени Маяковского - программка к каждому спектаклю - отдельное произведение. Интересны по оформлению программки-буклеты к "Гамлету" Петера Штайна и "Борису Годунову" Деклана Доннеллана. Кое-где существуют два варианта - "попроще" и "поизысканнее". И программка, и буклет есть к "Дон Кихоту" в "Et Cetera", "Трем товарищам" в "Современнике", по два варианта программок есть у некоторых спектаклей в Театре на Малой Бронной; индивидуальный подход к программкам для разных спектаклей в Театре на Таганке. Где-то программки на спектакли просто разные, без какой-то особой идеи.

Многие театры в последнее время пользуются услугами одной компании: первая страница обложки - представление театра, остальные страницы - реклама, листочек с репертуарами разных театров на текущий месяц и несколько страничек в середине, посвященных непосредственно театру. Пару лет назад последняя страничка обложки привлекала к себе особое внимание - там девушка в джинсах начинала снимать свитер. При ближайшем рассмотрении оказывалось, что это реклама противогрибкового препарата, но действовало эффективно. В этом году предлагалось "пить без остановки". Вообще реклама в театральных программах в основном о напитках и лекарственных средствах.

Но внешний вид - для первого знакомства. В самых лучших вариантах "сувенирная" и "функциональная" части дополняют друг друга. Хотя зачастую программка покупается просто потому, что "положено", содержание все-таки тоже важно и интересно.

Прежде всего - о "действующих лицах и исполнителях". По сути все понятно, по форме - возможно несколько вариантов, на которые не очень-то обращаешь внимание. Как это обычно делается? Слева - "действующее лицо", справа - "исполнитель" (иногда и наоборот), один или несколько; если несколько, отмечено, какой играет. Как правило, несколько исполнителей размещаются по алфавиту, но иногда и по каким-то иным принципам. Был такой случай. "Ромео и Джульетта" в Кремлевском балете. Программка достаточно дорогая, захотелось сначала посмотреть. Открываю, а там состав не отмечен (в балете исполнителей ну очень хочется знать), показалось - по невнимательности. Подхожу к другому столику, там то же самое. Спрашиваю, почему так. Мне говорят: "А зачем? Танцует второй состав". Эх, знать бы еще, какой состав первый, а какой - второй. "Действующие лица", как правило, задаются пьесой, представление исполнителей определяется некими местными правилами. Возможны случаи с перечислением / без перечисления всех званий; с указанием имени/ с указанием одного-двух инициалов. На первый взгляд, какая разница, но если подумать, все не так однозначно.

Сначала о званиях. Если перед фамилией много-много званий, значит, заслуги общепризнанны. Пусть даже ты слышишь фамилию такого уважаемого человека в первый раз - твои проблемы, но если одну роль играют несколько исполнителей, один из которых - заслуженный, а остальные - "просто", и отмечен один из этих "остальных", вполне можно почувствовать себя обманутым, даже если на деле это совсем не так. На этом редко фокусируешься, но где-то это откладывается.

С именами еще интереснее. В обычной жизни мы очень редко используем только фамилию человека - это либо очень формально, либо достаточно "фамильярно". И неудобно, привычнее имя-фамилия. Представьте себе ситуацию, вас спрашивают: "А кто сегодня играет?". Вы честно смотрите в программку, а там - инициалы и фамилия. Сказать просто "Иванов" - некомфортно, что-нибудь хочется вставить, получается "артист Иванов", "некто Иванов", а чаще - "какой-то Иванов". То же самое, если хочется кому-то рассказать о своих впечатлениях. Если не очень знаешь человека, сложно запомнить его по одной фамилии, вот и ходишь в антракте по театру, ищешь фотографию с именем, чтобы сформировалась законченная картинка. Найдешь - хорошо, не найдешь - останется там ненадолго "какой-то Иванов", о котором в следующий раз скажешь, что "кажется, где-то его видел".

Есть еще особая разновидность программок, в которых только фамилии исполнителей, безо всяких действующих лиц. Возможно, чтобы зрители в антракте не скучали, а ходили бы по фойе, изучали местную фотогалерею, определяя, кто есть кто. "Мистификация" и "Город миллионеров" в "Ленкоме", "Пушкин. Дуэль. Смерть" в ТЮЗе, "Евгений Онегин" на Таганке… Если не знаешь актеров, как определить, кто именно тебе запомнился. Никто и не запоминается. Дальше - лишь радость случайного узнавания: "Ой, а вот этот в прошлом спектакле был с гитарой…" И рассказывать о таких спектаклях тоже тяжело, а иногда хочется.

Конечно, бывает и так, что и действующие лица, и исполнители вроде бы указаны, а разобраться, кто есть кто, все равно невозможно, но это уже отдельная история.

В информации об остальных создателях спектакля тоже большое разнообразие. До или после действующих лиц и исполнителей, в "полном" или "сокращенном" составе… Мелочи, а все равно интересно.

Есть еще некоторые моменты, наличие которых в программке радует, - продолжительность спектакля, количество антрактов, информация о том, когда состоялась премьера. Какие-то сведения об авторах пьесы и спектакля, о самой пьесе могут расширить впечатление о спектакле и даже частично сформировать его. Иногда в программке есть некий "общий текст" о театре, включающий информацию о новых спектаклях, но зачастую он один на весь сезон, и в его конце это уже не так интересно. По-разному можно относиться и к отзывам о спектакле, сопровождающим программку, но скорее это все же хорошо: по крайней мере - повод для дискуссии.

@@@
Программка для размышлений
Проза судьбы
Проплывающий мимо грязи
РАО имеет право
Рок-опера о горьком роке
Сладкие пилюльки Валерия Тодоровского
Спектакль по повести Пелевина

Суматранские тигры в Твери

@@ 2000-03-14 / Алла Тучкова



В ТВЕРСКОМ цирке состоялась премьера новой программы, во втором отделении которой жители города увидели уникальный аттракцион "Суматранские тигры" обладателя Золотого приза Всемирного конкурса в Монте-Карло народного артиста России Николая Павленко. Павленко - один из талантливейших дрессировщиков мира, его номер собирает полные залы в разных странах. Но москвичам он, к сожалению, почти незнаком. Последний раз Павленко выступал в столице со своими тиграми в 1996 году, и когда он приедет в Москву вновь - неизвестно.

В отличие от других дрессировщиков Николай Павленко работает без ассистентов. За его спиной нет людей с брандспойтами, готовых прийти на помощь. В руках Павленко - лишь маленькая палочка, похожая на дирижерскую. Многие, даже сами дрессировщики, объясняют смелость Николая Павленко тем, что его палочка не простая, а с электрошоком. Во время зарубежных гастролей к нему часто приходят "зеленые" и тщательно осматривают палочку, после чего убеждаются - никакого тока в ней нет.

Павленко иногда называют интеллигентным дрессировщиком - во время представления он не кричит на своих питомцев, как другие, и не машет перед их носом хлыстом. Но стоит ему взмахнуть маленькой палочкой, как тигры с готовностью спрыгивают со своих тумб и начинают показывать трюки. Павленко удалось добиться даже того, что эти грозные животные сами встают в очередь, чтобы продемонстрировать свои таланты.

В конце номера несколько тигров, по замыслу постановщика, начинают с ужасным шипением ползти на дрессировщика - имитируется преследование хищниками своей жертвы. Но стоит Павленко взмахнуть палочкой, как тигры, уже готовые к прыжку, моментально становятся ручными и уходят.

"Сейчас в моем номере задействовано 12 животных, - сказал после премьеры корреспонденту "НГ" Николай Павленко, - правда, один тигр болеет. Уже здесь, в Твери, я хочу ввести в номер еще трех тигров. А когда-то у меня выступали одновременно 19 животных. Мне хотелось бы довести численность своей группы до двадцати, но сейчас очень сложно купить маленьких тигрят. Многие зоопарки, в том числе и российские, объединены в единую ассоциацию, и они не могут продавать тигров без разрешений свыше, которые выдаются очень неохотно".

@@@
Суматранские тигры в Твери
Счастливый день
Театр масок на родине Мейерхольда
Холодный плейбой Дон Жуан
Цена прозрения
Человек из прошлого
Шаманизм по-французски

Я становлюсь культовой фигурой

@@

Евгений Евтушенко нашел общий язык с чилийскими хулиганами

2002-10-11 / Александр Шаталов, Александр Щуплов Пожалуй, Евгений Евтушенко - поэт, не нуждающийся в представлении. Как бы ни менялось отношение к его поэзии - от восторженного в 60-70-е годы до более чем скептического в конце 90-х, - его имя до сих пор способно собрать значительную по нынешним временам аудиторию, как это было весной 2002 года, когда на его поэтический вечер в Кремлевский дворец съездов пришли несколько тысяч человек.



- Евгений Александрович, известно, что ваш конек - прямой контакт с читателем, который становится вашим слушателем. В этом году в Кремле вы провели эксперимент и читали сочинения вдвоем с Михаилом Задорновым. Вы не боялись такой конкуренции?

- Страшно боялся. Дело тут не во мне, точнее, не только во мне. Хочу я того или нет, но я становлюсь какой-то культовой фигурой и одним из немногих оставшихся в живых представителей плеяды шестидесятников, которая все-таки очень много сделала для истории литературы. Двенадцать лет назад у меня в Кремле тоже был поэтический вечер. Вообще у нас нет другого такого поэта, который мог бы в одиночку держать зал с таким огромным количеством публики. Я много выступал в больших аудиториях, читал даже стихи на иностранном языке, например, в Арена де Мехико выступал перед 28 тысячами человек, целый вечер читая стихи и по-испански и по-русски.

- А у вас есть какие-то секреты, с помощью которых вы завоевываете аудиторию?

- Нет ничего, кроме предварительного страха перед аудиторией и одновременно любви к ней. Это то же самое, когда признаешься в любви кому-то. Я вижу и люблю свою аудиторию. Конечно, в большом зале можно и потерять какие-то лица, но я ориентируюсь на некоторых людей, которых выбираю себе в слушатели и которые сидят в разных концах зала... Я получаю от них обратный импульс, энергию, которая уже становится мною, моей волной и идет в зал.

Мои зрители - это... читатели моей души, моих порывов, и они вместе со мной сотворцы каждого моего вечера. Это коллективное творчество.

- А бывали провалы?

- Как вам сказать... бывали провальные мгновения. Например, в Перми года четыре тому назад на вечер согнали силком 400 или 500 ребятишек из местных школ. Они никогда (это уже новое поколение) не бывали на вечерах поэзии, никогда не слышали живого поэта. Они сидели, чавкали "чуингам", чтобы выглядеть по-американски... Это слово знают все русские мальчишки, чтобы выглядеть "cool", такими крутыми парнями - нога на ногу. И я понял, что должен им что-нибудь рассказать. И рассказал о себе. Рассказал, что я такой же, как они, и что очень фикстулял в свое время, то есть изображал, что мне ничего не интересно, мол, я устал ото всех... В общем, строил образ, скрывая на самом деле свою собственную неуверенность. Рассказал, как меня исключили из школы за хулиганство и за кражу учебника, который я на самом деле не крал... Думаю, они поняли, что я один из них.

- Только выросший.

- Да, только выросший. И тут уже я взял их голыми руками. Перед тем как начать читать стихи, я сказал, что знаю, что никогда люди не бывают так одиноки, как в подростковом возрасте, и сам себе еще кажусь подростком. Я прочел им самое простое свое стихотворение, очень доходчивое, которое сразу объединяет людей - "Со мною вот что происходит..." Они же никогда его не слышали. Для них это стихотворение было открытием. Потом они уже были моими. Точно такая же ситуация у меня была в Чили в прошлом году. Тогда у меня было выступление в Сантьяго де Чили на площади, где когда-то пиночетовцы бомбили дворец Ла Монеда и убили президента Альенде. Он был моим другом и очень любил мои стихи. Для меня было огромной честью читать с балкона, с которого президент Альенде произнес свою последнюю речь. На площади было тридцать тысяч молодых людей, и Пиночет был жив. Но уже на этой площади стоял памятник Альенде - правда, плохонький, у нас сейчас тоже много плохоньких памятников. На следующий день меня повезли в школу к неисправимым детям - в такую же школу, в какой я учился когда-то в Москве. Из нее меня в свое время исключили. То есть меня исключили из школы для неисправимых. Вот что забавно.

- С вами уже тогда не могли справиться...

- Да, даже тогда. Я сказал чилийским детям, что буду читать стихи об очень важном периоде их истории, о том что они не помнят, но что я хорошо знаю. Объяснил, что, если люди не интересуются историей своей страны, это равносильно неуважению к отцу и матери, потому что история - мать всех нас. Я говорил это искренне, я их не разыгрывал. Стихи я читал по-испански. Прочел сложнейший кусок из поэмы "Голубь в Сантьяго". Они сидели, как зачарованные, и слушали. Потом я им прочел о Че Геваре. Я сказал им: мол, вот вы все носите майки с Че Геварой, а я разговаривал с ним семь ночей. Детей надо заинтересовать, надо втянуть их в свою историю. Потом я уже читал все что угодно, включая стихи о любви, и меня не хотели отпускать. Представляете, пять тысяч неисправимых школьников на окраине Чили! Это почти колония для потенциальных малолетних преступников. На самом деле они такие застенчивые, мечтают о любви и стараются выглядеть хуже, чем есть... В этом тайна подростков, вот и все. Я знал эту тайну, потому что в их возрасте тоже старался выглядеть хуже, чем есть на самом деле.

- Евгений Александрович, скажите, а стихи вообще стареют со временем или нет?

- Конечно, стареют. Маяковский был прав, когда говорил: "Умри, мой стих..." Хотя Пастернак сделал другое справедливое замечание: "Не разделяйте песен с веком, который их сложил и пел". Рассматривать стихи вне контекста истории нельзя. И только очень неосторожные, преступно неосторожные и бестактные люди могут обвинять Маяковского в том, что якобы своими стихами, приветствующими еще не наступившую революцию, он подготавливал 37-й год. Это недопустимая бестактность. Я всегда хотел как поэт соединить в себе что-то от Маяковского и от Есенина и очень многому научился у Пастернака. Я учился у него не стилистике (стилистически он весьма далек от меня), я учился у него исторической нравственности.

- Поговорим о литературных делах. Некоторое время назад вы протягивали символическую руку своим литературным оппонентам. А сейчас протянули бы?

- Понимаете, у нас нет другого выхода. Мы разучились разговаривать и спорить, не переходя на оскорбления. Это некультурно - считать только себя и людей думающих так же, как ты, патриотами. Это нетолерантно. В конце концов, никто не имеет права считать себя патриотом, а всех других антипатриотами. Если говорить о конфликте внутри писателей, то, может быть, в нем мы виноваты все, и я в том числе. Защищая право на нашу профессию, представители отдельных писательских организаций ходят во власть отдельно и разговаривают с властью как единственные в нашем цехе. Потом приходят другие и говорят, что те были ненастоящие писатели... Потом - третьи, четвертые, пятые... И тогда власть имущие умывают руки и говорят: вы разберитесь сначала в своем цеху, а потом приходите. Таким образом, мы сами добились того, что в России, где власть всегда побаивалась писателей и писательского слова, вдруг совершенно неожиданно на писателей стали смотреть снисходительно. У нас образовался вакуум идеалов. Есть люди, которые просто стесняются показывать свою доброту. Быть сентиментальным не принято в тусовках. Скажем, талантливый писатель Лимонов. В его книжке "Это я, Эдичка" есть неприятные места, а есть замечательные, просто полные человеческой тоски, например, когда он смотрит на чужого ребенка и чуть его не крадет, потому что ощущает свое одиночество. Даже в знаменитой и шокирующей сцене с негром на баскетбольной площадке есть какая-то неподдельная тоска одинокого человека, оказавшегося в мире, полном жестокости, и ищущего нежности. Я не думаю, что Лимонов - настолько плохой человек, как он сам себе пытается доказать. Это советская раскольниковщина - пытаться доказать, что ты способен встать над состраданием, над жалостью как над буржуазными чувствами. И еще я не считаю, что писатели, как кто бы то ни было - будь то власть имущие или знаменитые актеры, - имеют право на какую-то привилегированность.

- Может быть, все дело в дурном влиянии на писателей и всех нас политики?

- Не знаю. Все-таки политика не настолько важная вещь, чтобы люди одной профессии абсолютно ненавидели друг друга. Писательская профессия выше, чем политика. Почему люди, по-разному думающие о политике, не могут одновременно быть коллегами, уважающими друг друга? Меня, например, несколько удивляет, что академик Алферов - коммунист. Но то, что он говорит о науке, мне нравится, это абсолютно справедливо. Он никогда не был партийным бюрократом - он был честным человеком. Просто у него свои взгляды, идеалы. Почему он не может думать так, как думает? Или другой пример: я дружу с Алешей Марчуком, который до сих пор гордится тем, что не сдал свой партийный билет...

- Это тот самый Марчук из песни "Марчук играет на гитаре, а море Братское поет"?

- Совершенно верно. И я был искренне возмущен, когда он приезжал на Братскую ГЭС перед какими-то выборами и ему не дали там выступить перед избирателями - ему, проектировщику этой ГЭС! Моя мама была членом партии, но она была, с моей точки зрения, человеком нравственно безупречным. Наверное, она была идеалисткой, и жизнь ее обманула... Или взять Солженицына - он русский националист. Я не разделяю его взглядов.

- Поэтому и премию Солженицына до сих пор не получили!

- Ну и что! Зачем она вообще мне нужна? Я не разделяю взглядов Солженицына на будущее России. И все равно я считаю, что он заслуживает памятника за то, что он сделал для того, чтобы не возник неосталинизм. А еще я помню давнишнюю ситуацию, когда Окуджаву не выпускали за границу - в Швецию. Тот же Стасик Куняев вместе со мной и Рождественским пришел в московскую писательскую организацию к нашему секретарю, бывшему генералу КГБ Ильину, и заявил: если Окуджаву не выпустят за границу, то мы тоже не поедем. Почему сегодня нельзя так себя вести?..

- Летом в Москве состоялась премьера вашей пьесы по мотивам произведений Александра Дюма. Скажите, вы себя случайно не воспринимаете иной раз Портосом, Д'Артаньяном или Арамисом?

@@@
Я становлюсь культовой фигурой