"МОСТ" уходит за долги

@@

Государство получает хороший шанс "скорректировать" информационную политику НТВ

2000-08-30 / Людмила Романова



ИНТЕРЕС власти к частному телевидению возрастает. Вчера "НГ" уже писала о возможных кадровых перестановках в руководстве новостных блоков Общественного российского телевидения и телекомпании НТВ.

Власти уже давно ломали голову над "корректировкой" информполитики ОРТ и НТВ. Но если контролирующий часть "первой кнопки" предприниматель Борис Березовский передавать свой пакет акций государству, похоже, передумал, и ограничивать влияние олигарха на информполитику пока можно в основном за счет кадровых перестановок, то в отношении "управляемости" НТВ, видимо, найден более серьезный ресурс. Источники "НГ" утверждают, что вопрос о переходе НТВ под контроль "Газпром-медиа", о возможности чего в начале августа заявил замглавы президентской администрации Владислав Сурков, уже предрешен не только на уровне устных договоренностей, но и практически заверен документально. Произошло это еще 26 июля, как раз в тот день, когда с Владимира Гусинского была снята подписка о невыезде. В самом "Медиа-МОСТе" на эту тему предпочитают не распространяться. При этом в компании не подтверждают, но и не опровергают достижения на сегодняшний день конкретных договоренностей.

По данным источников "НГ", суть договора, заключенного между медиа-структурами Владимира Гусинского и Рема Вяхирева, заключается в том, что "МОСТ" соглашается передать в собственность "Газпром-медиа" 60% акций в различных структурах холдинга. Эта пропорция выводится из соотношения признанной Владимиром Гусинским задолженности "МОСТа" перед "Газпромом" (по данным источников "НГ", она составляет 473 млн. долл.) и капитализации всего "Медиа-МОСТа" (примерно 773 млн. долл). В "Медиа-МОСТе" эти цифры оставляют без комментария. Пресс-секретарь холдинга Дмитрий Остальский ссылается на "всем известные сведения" относительно неурегулированной задолженности "МОСТа" перед "Газпромом". При этом, видимо, речь идет о 211 млн. долл. В этом случае, правда, не понятно, почему пресс-служба "не опровергает" информацию о том, что долг "Медиа-МОСТа" возрос до 473 млн. долл.

Если сделка завершится удачно, в собственности "Газпром-медиа" окажется по 60% всех способных приносить прибыль активов "МОСТа" в его восьми структурах. В их числе, в частности, называются телекомпания НТВ, радиостанция "Эхо Москвы", издательский дом "7 дней", ТНТ, спутник непосредственного телевещания "Бонум-1", через который в настоящее время осуществляется вещание НТВ.

Впрочем, как утверждают источники "НГ", Владимир Гусинский, не пожелавший быть "младшим партнером" государства по медиабизнесу, заготовил себе запасной ход, который может оказаться весьма эффективным. Получить 60% в наиболее прибыльных активах "МОСТа" холдинг "Газпрома" сможет лишь после того, как продаст остальные 40% этих структур. И хотя завершить долговое урегулирование с "МОСТом" "газпромовцы" надеются уже к ноябрю, сделать это им будет довольно сложно. И главная проблема здесь заключается не в возможных покупателях. Тем более, как стало известно "НГ", переговоры на эту тему сейчас ведутся с крупнейшими медиаструктурами США, Франции, Италии и Германии.

Для того, чтобы продать 40% акций в восьми структурах "Медиа-МОСТа", необходимо как минимум заручиться согласием остальных собственников - около 10 человек, в числе которых гендиректор холдинга Джаванфар Замани, первые зампреды совета директоров Игорь Малашенко и Андрей Цимайло, а также генеральный директор телекомпании НТВ Евгений Киселев. Без их согласия расстаться со своей долей активов в холдинге сделка не состоится.

В проекте перевода активов "МОСТа" под контроль "Газпрома", около 38% которого находится в федеральной собственности, любопытна роль государства. Дело в том, что договор между информ-холдингами газовой монополии и "МОСТа" был заключен как раз в тот день, когда Владимир Гусинский снова стал выездным и, воспользовавшись этой возможностью, вылетел в Испанию. По всей вероятности, как писала "НГ", между государством и главой "Медиа-МОСТа" действительно было заключено своеобразное джентльменское соглашение - Владимир Гусинский получает возможность уйти, а в обмен на это возвращает долги "Газпрому". Между тем холдинг "Газпром-медиа" был воссоздан еще в марте, то есть задолго до ареста главы "МОСТа", который, видимо, следует расценивать как очень жесткий подстраховочный вариант, не характерный для тонких финансистов.

@@@
"МОСТ" уходит за долги
"Страна понятного завтра"
"У Лукашенко отсутствует демократическая легитимность"
"У нас есть шанс победить"
"Я не заменю Примакова"
«Чиновникам не хватает знаний»
В ожидании нового цикла

Владимир Путин: позитивные тенденции есть, но пока это только тенденции

@@

Президент России в интервью ОРТ, РТР и "Независимой газете" подводит итоги 2000 года

2000-12-26 В воскресенье вечером президент России Владимир Путин встретился с представителями трех российских средств массовой информации и ответил на их вопросы. Беседа продолжалась около двух часов, и в телевизионную версию, которая показывалась вчера, вошли лишь 40 минут этого интервью. "НГ", интересы которой на встрече представлял Виталий Третьяков, печатает сегодня полный текст интервью, участниками которого были также Михаил Леонтьев (ОРТ) и Татьяна Алдошина (РТР). Эти два канала и транслировали вчера сокращенную версию беседы.







Татьяна Алдошина. - Владимир Владимирович, год назад вы поняли, что вам почти наверняка придется управлять страной. Скажите, за то время, которое прошло, пришлось ли вам расставаться с какими-то иллюзиями? У вас было ваше представление о том, какие вы принимаете дела, какова ситуация в стране. А потом началась практика жизни. Можете ли вы сказать, что какие-то ваши представления о том, что происходит в стране, оказались ошибочными?

- Насчет иллюзий и разочарований, пожалуй, нет. Да и с чего бы? После того момента, о котором вы сказали, через три месяца я был президентом страны. Вот в 1996 году, когда мы с Анатолием Собчаком "продули" выборы в Петербурге, там могли бы наступить разочарования. Потому что я тогда хоть и не был первым лицом в городе, но был большим начальником, у меня было много друзей в связи с этим, а после выборов я оказался безработным без всяких перспектив на трудоустройство. Конечно, могли бы быть разочарования. Но должен к чести своих друзей, не только друзей, но и знакомых сказать, что люди повели себя в отношении меня очень корректно, очень по-доброму, и даже тогда у меня не было разочарования. А сейчас тем более. Больше того, ведь я до этого исполнял обязанности президента и был председателем правительства. Поэтому я, в общем и целом, представлял себе, в каком состоянии находится страна. Но тем не менее количество тех проблем, которые возникли, с которыми мне пришлось столкнуться, конечно, было значительным и многообразие этих проблем в некоторой степени было неожиданным. Хотя помните, по-моему, Джавахарлар Неру, когда его избрали лидером страны, как-то сказал, что у него столько проблем, сколько людей в стране. Похожее чувство было и у меня. Вы знаете, я никогда не забываю о том, что у нас при всех положительных тенденциях, которые мы создали, они очевидны, они есть в экономике, в нашей жизни - это, правда, только тенденции - при всем при этом я никогда не забываю о том, что огромное количество наших граждан живет очень тяжело, живет бедно, и вот это чувство меня никогда не покидает. Не могу сказать, что это всегда помогает при принятии каких-то прагматических, я бы сказал даже технократических, решений в сфере экономики. Наверное, это не всегда самый лучший советчик, но в конечном итоге мне кажется, что это чувство всегда помогает делать эти решения более взвешенными и оно не вредно для руководителя такой страны.

Михаил Леонтьев. - Вы говорили, что для того, чтобы страна сохранилась как передовая экономическая держава, нужно 7-10% роста ВВП. 7% мы достигли, потом стало 4% - и рост как бы "съеживается". Цены на нефть падают. И мы опять падаем? Что вообще происходит?

- В целом у нас, как я уже говорил, положительные тенденции есть в экономике, они очевидны. Семь, может, даже семь с небольшим процентов все-таки будет рост экономики ВВП. От 10-15 и больше - до 30% рост промышленного производства в некоторых секторах. Пенсии у нас где-то на 30% подросли, зарплаты - на 24%, реальные доходы населения - около 9%. Это в процентном отношении смотрится неплохо, но, если учитывать, с какой отметки мы начали, наверное, не все это чувствуют пока. Это тоже правда. И здесь нам приходится выбирать между текущими проблемами социального характера и между выстраиванием нужным образом экономической политики. Действительно, в последний месяц некоторые тревожные тенденции наметились, есть свидетельства о том, что рост несколько остановился, немножко увеличилась безработица. Нужно еще понять, связано это с колебаниями временного характера, с концом года, предпраздничной ситуацией или это связано с чем-то более серьезным. Во всяком случае, это то, на что правительство сейчас, и администрация президента, и я, конечно, должны обратить внимание. Но в целом я бы все-таки отметил позитив. И главным образом он заключается в том, что нам удалось не проесть те самые нефтедоллары, о которых вы упомянули. К сожалению, до сих пор структура нашей экономики и внешнеэкономических связей в значительной степени связана с экспортом наших энергоресурсов. Но, повторяю, к чести и правительства, и Государственной Думы нужно отметить и то, что были приняты и довольно внятные экономические решения. Я имею в виду прежде всего принятие Налогового кодекса, который должен быть в ближайшее время доработан, это выход на плоскую шкалу подоходного налога в 13% и это значительное снижение налоговой нагрузки на экономику в части, касающейся налога с продаж, налогов на различные виды работ и услуг. Это все абсолютно очевидный плюс с точки зрения здравого смысла в экономической сфере. Посмотрим на плоскую шкалу подоходного налога, на 13%. Конечно, наверное, с социальной точки зрения это не очень справедливо. Как же так, и богатые, и низкообеспеченные слои населения - все платят одинаковый подоходный налог? Но здесь мы руководствовались не соображениями социального характера, а экономической логикой, исходили из того, что нам нужно в конце концов предпринять действия не силового характера, а экономические действия, направленные на повышение доверия к государству - первое. И второе - на выведение из тени значительной части экономики страны. Мы очень рассчитываем на то, что это приведет к увеличению массы поступающих налогов в казну. Были и другие решения, не менее осмысленные и, на мой взгляд, верные. Все это определенные социальные ожидания позитивного характера все-таки в обществе породило. И, на мой взгляд, это самое главное.

М. Л. - Насколько вообще эти усилия достаточны, на ваш взгляд, и вообще есть ли какая-то концепция государственного регулирования в экономике: что государство должно регулировать, что оно регулировать не должно?

- То, что вы сейчас затронули, это как бы одна из основ нашей деятельности. Мы должны для себя принять какие-то принципиальные решения в этой сфере, понять, в чем же роль государства. Об этом достаточно много говорилось. Я бы хотел еще раз прояснить свою собственную позицию. Я полагаю, что эта часть экономической политики, конечно же, должна заключаться в том, что мы максимальным образом должны обеспечить экономическую свободу граждан и юридических лиц. При этом под регулирующей ролью государства, конечно же, должны понимать способность государства обеспечить выполнение тех правил и условий, которые оно само вырабатывает. Во-первых, обеспечить грамотное принятие этих решений, обоснованность этих решений обеспечить. Второе - обеспечить их исполнение. Вот в этом заключается и регулирующая роль государства.

М. Л. - В связи с этим много говорили об олигархах. Крупные олигархи, какова их вообще роль, каковы механизмы их влияния на экономические и политические решения и вообще должны ли они быть?

- У нас в стране под олигархами понимали представителей крупного бизнеса, которые из тени, за спиной общества стараются влиять на принятие политических решений. Вот такой группы людей быть не должно. Но представители крупного бизнеса, российского капитала не только имеют право существовать, они вправе рассчитывать на поддержку государства. А вот те, которые влияют из тени, я таких вокруг себя не вижу. Я думаю, что это тоже плюс.

Виталий Третьяков - В этой связи Владимир Владимирович, многие утверждают, что сегодня в России складывается все более и более мощная рыночная экономика, но только основными игроками на этом рынке будут главным образом государственные предприятия, то есть возникает госкапитализм в жестком виде и только собственно свободный рынок там где-то, внизу - для мелких и средних...

- Я уже ответил на этот вопрос. Но повторю еще раз. Я сказал, что государство должно обеспечить максимальную экономическую свободу для граждан и юридических лиц. Это ответ на ваш вопрос. А само государство должно вырабатывать нужные правила и обеспечивать их выполнение. Поэтому, что касается госпредприятий, то не думаю, что госпредприятия и государство как собственник будут исполнять эффективно те экономические функции, которые на них возложены, в той логике, в которой вы сейчас изложили. Далеко не всегда государство является собственником эффективным, мы это уже неоднократно проходили и знаем это хорошо.

Т. А. - Я так понимаю, что у вас все-таки положительное ощущение того, что происходит в экономике. В связи с этим вопрос. Когда вы стали президентом, очень высока была ставка ожидания, казалось, что очень быстро наступят существенные перемены к лучшему. Но при этом говорили, что премьер-министр Касьянов - это технический премьер, какое-то время спустя произойдет смена кабинета министров. Каково ваше ощущение сейчас? Правительство устраивает вас как команда?

- Во-первых, я никогда не говорил о том, что Михаил Касьянов - технический премьер.

Т. А. - Это не вы говорили.

- У нас есть закон о правительстве, и там определено, что является прерогативой правительства и председателя правительства, а что возложено на президента, что возложено на Думу, на Совет Федерации и на другие конституционные органы власти тоже. Я нисколько не сомневаюсь в том, что правительство и его председатель на сегодняшний день со своими обязанностями справляются удовлетворительно. Можно ли считать, что все в этой структуре функционирует идеально? Нет. Так считать нельзя, и более того, команда для того, чтобы она работала слаженно, эффективно, должна соответствующим образом еще и сработаться. Люди должны идейно друг к другу притереться, понять, чем они руководствуются при принятии решения, должны психологически друг к другу привыкнуть. Такой процесс консолидации в правительстве, по-моему, происходит. И правительство стало работать, на мой взгляд, достаточно эффективно. Вместе с тем это не значит, что там нечего менять и не нужно думать о совершенствовании этого механизма. Поэтому мы с Касьяновым обсуждали эту тему, и я попросил его подумать над тем, как сделать работу правительства более эффективной. Он тоже согласен со мной в том, что есть над чем в этом смысле поразмышлять, и готов сделать определенные предложения. Но это не связано ни с отставкой правительства, ни с какими-то увольнениями. Я полагаю, что политическая стабильность многого стоит. Мы очень часто за последние годы наблюдали смену одной команды на другую, и, пока люди входят в тему и вживаются в свою роль, выстраивают хотя бы у себя в голове задачи, которые они должны решать, проходит много времени. Это необоснованные потери. Постараюсь таких потерь не допускать.

Т. А. - Министры силового блока и команда в более широком смысле - правительство и администрация президента - вас все устраивает?

- Если человека все устраивает, то он полный идиот. Здорового человека, в нормальной памяти не может всегда и все устраивать. Конечно, многие вещи мне кажутся несовершенными. Я полагаю, что многое нужно будет сделать, чтобы властный блок работал более эффективно. И мы будем это делать. Делать без революций. В том числе и без кадровых революций.

В. Т. - К вопросу как раз о команде. У меня такое ощущение, что в последние дни без скандальных нот не обошлась дискуссия о том, как нам реорганизовать РАО "ЕЭС России". В том числе и на заседании правительства это обсуждалось, после заседания Анатолий Чубайс и Андрей Илларионов друг друга обвиняли разве что не во лжи. В этой связи два вопроса. Все-таки вы лично стоите за реформу РАО "ЕЭС России" по Чубайсу или по какому-то другому плану? Потому что каждый ссылается на вас и говорит совсем противоположное.

- Во-первых, если ссылаются на меня, то, значит, слово президента что-то значит. Это уже плюс. Второй плюс очевидный заключается в том, что такие вопросы крупномасштабного характера, касающиеся без всякого преувеличения судьбы страны, потому что РАО "ЕЭС" - это одна из основ экономики государства, решаются не подковерно, а в открытой дискуссии. Действительно, такие крупные корпорации, как РАО "ЕЭС", "Газпром", МПС, нуждаются в реструктуризации. Вопрос давно созрел. Проблема только в том, как это делать, по какому пути пойти. Если вы меня спросили, нужно ли это делать по Чубайсу, я вам могу сказать: нет. Делать нужно по уму.

В. Т. - Это очень болезненное для Анатолия Борисовича заявление.

- Ничего болезненного здесь нет. Я к Анатолию Борисовичу отношусь с огромным уважением, но он - руководитель компании. Мировая практика показывает, что сама структура сама себя изменяет и реструктуризирует не всегда плохо, но всегда при учете своих собственных интересов.

А правительство должно принять решение в интересах всего государства. Но для окончательного решения нужно, чтобы само правительство уделило этому достаточное внимание. Нужно обязательно, опираясь на нашу российскую почву, как говорил Витте, тем не менее учесть и международный опыт. Нужно обязательно привлечь в связи с этим специалистов международного класса, а такие есть. Их немного, кстати сказать, в мире, это, по-моему, три-четыре фирмы, которые в мире считаются специалистами по реструктуризации энергетических отраслей и компаний. Надо привлечь эти силы, а потом самим подумать и, посовещавшись как следует, в том числе и с региональными лидерами, принять окончательное решение. Это тот случай, когда мы должны, используя терминологию, предложенную нам, по-моему, еще Гиппократом, действовать по известному принципу: не навреди. Эта проблема была уже предметом обсуждения на президиуме Госсовета, и в самое ближайшее время я намерен вынести ее еще раз. Все члены Госсовета имеют соответствующие документы, я просил их подключиться к этой работе и самих, и с помощью экспертов еще раз подумать и предложить правительству их видение этой проблемы и решения этой проблемы. Поэтому будут учтены все мнения и Анатолия Чубайса, и моего советника Андрея Илларионова, и региональных лидеров, в конечном итоге и международный опыт, повторяю. Собрав все это, правительство примет окончательное решение.

В. Т. - У меня есть глубокое ощущение, что намечается и чисто бюрократический выход из этой скандальной ситуации. Два высокопоставленных человека говорят прямо противоположное, обвиняют друг друга во лжи, и, в общем, все ждут, кого из них тем или иным способом президент уберет...

- Я думаю, что такие силовые решения в ситуации подобного рода неприемлемы. Оба эти человека достаточно известные в стране, пользуются репутацией людей высокопрофессиональных, у них есть своя точка зрения на те острые и жизненно важные проблемы, которые обсуждаются. Я не вижу здесь никакой катастрофы. Не считаю, что нужно драматизировать. Пусть борются, пусть защищают свою точку зрения, свою позицию.

В.Т. - То есть можно сказать, что и тому, и другому вы по-прежнему доверяете как специалистам в сфере их компетенции?

- Я доверяю и тому, и другому.

М. Л. - Вы произнесли слова о диктатуре закона. Складывается такое впечатление, что в рамках наведения порядка осуществляется тотальный прессинг, рэкет по сути, по отношению к мелкому и среднему. Мне кажется, что вообще это один из главных рисков…

- Абсолютно согласен. Действительно, мелкий и средний бизнес задыхается под бюрократическим прессом, под налоговым прессом, и очень много надо сделать для разбюрокрачивания ситуации, для того, чтобы он задышал и стал действительно, как происходит во многих странах мира, основой экономики. В этой сфере тоже планируется ряд осознанных действий, связанных и с так называемыми контрольными проверками, и так далее. Можно вполне здесь опереться на опыт Москвы. Мне кажется, что руководству Москвы удалось найти неплохие решения, связанные с защитой мелкого и среднего бизнеса, в том числе в сфере бесчисленных проверок. Есть проект закона по организации этой контрольной деятельности. Очень много надо будет сделать в сфере налогообложения.

М.Л. - Решающий экономический вопрос - долги. Что у нас с долгами? Одни говорят, что мы можем все долги платить, другие говорят, что не можем платить.

- Долги всегда надо платить. Вопрос только в том, как и когда это делать. Разумеется, мы это можем делать, только опираясь на основной экономический закон страны - на бюджет. На мой взгляд, это моя позиция, бесконечно откладывать оплату долгов и в моральном плане не очень приятно, и экономически невыгодно. Потому что те варианты отсрочки, которые нам предлагались до сих пор и предлагаются сейчас, нам экономически невыгодны: слишком большие проценты. Если мы по этой схеме пойдем дальше, мы будем платить, платить бесконечно и никогда не расплатимся. Я уже не говорю о том, что это тяжелым грузом лежит на нашем бюджете и создает неблагоприятный образ России на мировых рынках.

Вопрос, конечно, в том, как найти механизм, который был бы привлекателен и для наших партнеров, и для нас. Одно из предложений, которое было сделано совсем недавно и, на мой взгляд, находит позитивную реакцию в некоторых странах-кредиторах, этот механизм заключается в том, что мы готовы и будем платить по долгам, но было бы целесообразным, если бы эти суммы платежей направлялись бы назад в качестве инвестиций в российскую экономику. Там существуют детали, нюансы, но схема в этом. Это вариант того, что предложил канцлер Федеративной Республики Германии Шредер на его встрече с Михаилом Касьяновым недавно в Берлине. Я тоже выступал с такими же идеями. Мне кажется, что это неплохо и для наших кредиторов, поскольку мы долги возвращаем. Это неплохо для нас, потому что мы снимаем пресс значительной денежной массы с нашей экономики и сохраняем макроэкономические показатели бюджета, мы не увеличиваем инфляцию. Это хорошо для наших кредиторов, потому что они деньги получают и потому что, вкладывая в нашу экономику, они завоевывают определенные позиции в экономике России. А нам хорошо, потому что мы привлекаем инвестиции. В общем, если эта идея будет принята нами и нашими партнерами, то она может быть весьма перспективной. При всем при этом мы должны исходить из реалий ситуации, которая складывается в экономике России.

В.Т. - Владимир Владимирович, уходящий год - это очень большая политическая реформа. Со времен 1993 года фактически таких политических изменений не было. Одни видят в этом тенденцию позитивную, демократизацию, а другие - негативную, усиления элементов авторитаризма.

- Вы имеете в виду, что сделано и как я оцениваю изменения в политической сфере?

В.Т. - Да, федеральную реформу и отзыв общества на нее.

- Собственно говоря, что было сделано. Было создано семь федеральных округов, назначены туда представители президента. Это первое, что было сделано во внутриполитической сфере в федеральных отношениях. Второе. Изменены принципы и порядок формирования верхней палаты парламента Совета Федераций. Там до сих пор присутствовали в качестве полноценных парламентариев законодательные лидеры регионов, а сейчас принято решение, как мы знаем, о том, что там будут представители регионов. А сами лидеры не будут там работать. Необходимость принятия таких решений, на мой взгляд, давно созрела. Я об этом говорил в ежегодном послании и характеризовал ситуацию, которая сложилась в России на тот и в значительной степени еще на данный период, как признаки не федерального, а децентрализованного государства. На самом деле что произошло? Федеральные функции центра были провозглашены на территориях, но реально федеральными органами власти и управления из Москвы не исполнялись. А чтобы они не были брошенными, региональные лидеры приняли единственно правильное решение: они подняли функции федеральной власти и стали сами ими пользоваться. И обвинять их в этом никто не имеет права, потому что на самом деле федеральные органы на местах оказались часто просто брошенными. Действительно, если не ремонтировать здание той же прокуратуры, суда, еще какого-то федерального органа, кто это сделает? Местные руководители. Но они и влияли соответствующим образом на процессы, которые происходили на этом уровне власти в стране. Все это привело к очевидному сдвигу от федерального центра, к размыванию общего экономического и правового пространства. И это стало одной из самых главных проблем страны.

Так вот, когда мы думали о том, с чего нужно начать в сфере экономики, мы пришли к выводу, что невозможно вообще ничего сделать, не имея в руках эффективных инструментов проведения этой политики. Знаете, когда я бывал на встречах с деловыми людьми либо у нас, либо за рубежом еще полгода назад, всегда в качестве первого вопроса мне задавали: вы наведете когда-нибудь порядок в стране? У вас, если это говорили иностранцы, будет когда-нибудь единое правовое пространство? Или у нас будет, как раньше говорили, закон калужский и закон тамбовский? Да, нужно обязательно учитывать местные особенности. Да, ряд вопросов должен быть отрегулирован местным законодательством, но должна быть единая правовая база, чего у нас не было до сих пор. Должен вам сказать, что 25% всех законных и подзаконных актов не соответствовали Конституции Российской Федерации. 25%! На сегодняшний день можно констатировать, что значительная часть этих правовых актов, не соответствовавших ранее Конституции России и федеральным законам, приведена в соответствие с Конституцией Российской Федерации. И второй вопрос, который мне часто очень задавали: как вам удалось добиться, чтобы региональные лидеры в верхней палате парламента при принятии закона о том, что они не будут там больше работать, проголосовали как бы сами против себя? Это вообще уникальная вещь. Ведь никто рук не выкручивал на самом деле. Никто не принуждал к этому решению. Да, я твердо заявил о своей позиции, я сделал это открыто и публично. Но эффект был даже для меня необычным. Вы знаете почему? Да потому, что они сами стали понимать и чувствовать, что неурегулированность в федеральной сфере в этом плане мешает развитию не только всего государства, но прежде всего самих регионов. Это было их ответственное решение. С моей подачи, но решение было их. Поэтому я считаю обоснованным и правильным то, что было сделано с точки зрения реконструкции Совета Федерации. Теперь то, что касается представителей президента в округах. С самого начала я говорил об этом. Могу повторить еще раз. Представители президента в округах не должны влезать в сферу компетенции местных руководителей. Мы постепенно уходим от децентрализованного государства, но мы ни в коем случае не должны вернуться к суперцентрализации по советскому образцу. Это было бы другой ошибкой. Мы обязательно должны поддерживать авторитет, властные полномочия и оставлять нужные возможности региональным лидерам для решения тех крупномасштабных вопросов, которые есть на территориях. Но самое главное даже не это. Самое главное в том, что для того, чтобы у нас вся машина функционировала более или менее без сбоев, нужно подумать над совершенствованием другой важной составляющей - местного самоуправления. Я когда был в гостях у Александра Солженицына, мы много говорили на эту тему, и должен сказать, что у него есть вещи, на которые вполне не только можно, но и нужно обратить внимание. Нужно, чтобы местное самоуправление было ближе к народу. Чтобы люди, которые избирают местных руководителей, могли бы реально потребовать от них исполнения обязанностей и обязательств, а не так, как это происходило сейчас в некоторых районах Дальнего Востока. И вторая составляющая - это местное самоуправление должно естественным образом подпитывать, поддерживать и составлять на определенном уровне единое целое с государственным уровнем управления в субъектах Федерации. Такой гармонии мы пока не достигли.

В.Т. - Но я хотел бы все-таки услышать ваш ответ на вот какой вопрос. Есть эта развилка - демократия и авторитаризм. На ваш взгляд, за этот год Россия по этой развилке все-таки прошла в какую больше сторону?

- Авторитаризм - это пренебрежение законами. А демократия - это исполнение законов. Потому что в законе выражается воля населения страны, которую материализуют избранники народа - депутаты Государственной Думы и члены Совета Федерации. Исполняем закон, который принят легитимным органом власти,- у нас все в порядке с демократией. Не исполняем - закон подменяется волюнтаристскими решениями конкретных лиц, это плохо, это авторитаризм. Не думаю, что у нас сегодня ситуация, которая может кого-либо тревожить в этом плане.

Т.А. - А Госсовет? Какая реальная польза от этого органа власти? Он совещательный, как я понимаю, при этом многие члены Госсовета хотят расширения своих конституционных полномочий.

- Это неплохо. У нас каждый чего-то хочет. Вот когда у нас все перестанут всего хотеть, это будет беда. Что касается Государственного совета, то могу сказать, что на сегодняшний день этот совещательный орган для меня очень важен. Потому что я таким образом имею возможность регулярных встреч, контактов, общения с руководителями региональных структур власти. Думаю, что такой прямой контакт очень полезен. Кроме того, это такой орган, через который можно было бы обкатывать определенные решения, важные для страны. Вот мы уже упоминали, допустим, о реструктуризации РАО "ЕЭС", я же не случайно этот вопрос поставил перед членами президиума Госсовета. Потому что для меня крайне важно, как те или иные предложения, которые сделаны и самим РАО "ЕЭС", и правительством, отразятся потом на территориях, на жизни простого человека. Все-таки региональные руководители ближе стоят к проблемам простого человека. Поэтому в этой части с точки зрения подготовки крупномасштабных вопросов, как в правительстве, так и с точки зрения законодательных инициатив, мне кажется, Госсовет очень востребован.

Т.А. - Через полпредов нельзя ли то же самое делать?

- Через полпредов можно, но я считаю, что президент страны должен общаться напрямую с руководителями регионов и это механизм прямого общения. Причем я хочу обратить ваше внимание - полпред исполняет наши федеральные функции на местах. А я хочу напрямую общаться с руководителями регионов в части, их касающейся, в части, касающейся их полномочий. А это все-таки немножко разные вещи.

Т.А. - Что касается Государственной Думы. Насколько вам кажется эффективной работа законодательного органа власти, который сейчас так же, как и прежде, весьма часто предается политически-декларативным размышлениям на пленарных заседаниях?

- Это неизбежные издержки работы любого законодательного органа, в котором достаточно ярко представлены взгляды политических партий, хотя они у нас еще не структуризированы соответствующим образом. Но в целом, на мой взгляд, работа Государственной Думы и вообще Федерального собрания стала гораздо более эффективной, чем в последние годы. На протяжении многих лет мы не могли принять ряд законов, которые были приняты на протяжении последнего года, скажем, тот же Налоговый кодекс. На повестке дня у нас Кодекс трудовых отношений. Я думаю, что и это будет сделано. Болезненный вопрос был с землей, не решен до сих пор, но Дума подошла к его решению вместе с правительством. Вы посмотрите, как Дума работает над основным законом страны в сфере экономики - над бюджетом. Своевременно. Такого никогда раньше не было. При всех спорах, при всем напряжении, при известном кипении страстей все-таки проблемы решаются. И это весьма позитивно.

В.Т. - Во время одной из поездок вам задали вопрос об оппозиции, и вы оригинальную формулу употребили: либо это хулиганы, а если не хулиганы, то оппозиция. Я не совсем ее понял. Можно, я впрямую спрошу? Есть ли, на ваш взгляд, в России нелегальная оппозиция - та оппозиция, которая, допустим, стремится свергнуть нынешнюю власть? И есть ли легальная?

- Судя по тому, что происходит иногда, например, взрыв памятника Николаю II либо вещи аналогичного порядка, можно сказать, что нелегальная часть оппозиции существует. Хотя не думаю, что у них есть хоть какой-то шанс добиться своей цели подобными средствами в сегодняшней России. Думаю, что это абсолютно невозможно. Что же касается легальной оппозиции, то здесь не все так просто. Потому что у нас нет точной политической структурно выстроенной жизни в стране. Ее нет, потому что у нас нет устойчивых общенациональных партий. Больше они носят все-таки такой характер политических клубов. Но основа для создания таких партий есть. Если в ближайшее время будет принят закон о политических партиях, и они смогут распространять свое влияние не только в рамках Садового кольца, но и на территориях, смогут там эффективно работать, и если эти партии будут произрастать до Садового кольца именно с территорий страны, то в этом случае у нас можно будет говорить о том, что, допустим, правительство сформировано чисто по партийному принципу. И тогда явно будет проявляться какая-то легальная оппозиция, которая не согласна с теми предложениями или идеями, и с той политикой, которая проводится правительством. На сегодняшний день можно сказать, что у нас, разумеется, есть легальная оппозиция, но поскольку правительство у нас не сформировано по строго партийному принципу, а сформировано по профессиональному принципу, ясно, что при принятии тех или иных решений кто-то из представителей различных политических сил согласен с одним вопросом, с другим не согласен. При решении вопросов в сфере экономики, допустим, мы часто сталкиваемся с левой оппозицией. При решении других вопросов правительство получает критику со стороны правых партий. И те и другие выступают в качестве оппозиции по отдельным решениям, которые принимает президент.

Т.А. - Скажите, надо ли менять Конституцию? На днях стало известно, что один из авторов Конституции 1993 года подготовил новую редакцию Конституции. И там довольно существенные предлагались перемены, в частности правительство парламентского большинства, а у президента остаются функции в основном по сохранению государственных гарантий граждан и в целом законности. Что вы думаете об этом обо всем?

- Мы, когда задумались о федеральной реформе, об образовании федеральных округов, о принципе формирования Совета Федерации, исходили из того, что надо сделать все, чтобы не затронуть основополагающие принципы Конституции, и нам удалось это сделать. Несмотря на, казалось бы, невозможность решить эти проблемы в данных рамках. Я не думаю, что на сегодняшний день все возможности Конституции мы исчерпали. Там заложены очень глубокие идеи, мысли, и они изложены с помощью хорошей юридической техники, поэтому не уверен, что нам нужно спешить с изменением Конституции.

В.Т. - Владимир Владимирович, не можем, естественно, обойти чеченскую проблему в разговоре. В этой чеченской кампании мы вступаем во вторую зиму. Каковы, на ваш взгляд, на сегодняшний день итоги и военные, и политические? Как скоро совершится радикальный переход от собственно военных методов к политическим?

- Сначала два слова, собственно, о проблеме. Вы сказали - вторая кампания. Не было бы никакой второй кампании, если бы нам ее не навязали. Это же очевидно. Если в первую так называемую кампанию речь шла о независимости Чечни, и в конечном итоге Россия согласилась с этим, я, знаете, сейчас не побоюсь сказать, согласилась ценой национального позора, но согласилась с этим. И что мы получили? Мы получили не самостоятельное государство Чеченская Республика, а территорию, оккупированную бандформированиями и религиозными экстремистами, территорию, которую начали использовать в качестве плацдарма для нападения на нашу страну и для раскачивания ее изнутри. С таким положением не только Россия, ни одно другое государство мира не согласится. Мы долго терпели. Для того чтобы защищать независимость Чечни, не нужно было нападать на соседние места. Это агрессия, которая вылилась уже на другую территорию Российской Федерации. И даже после этого мы не сразу приняли решение об операции в Чечне. Только после четырехкратного нападения на Дагестан и взрывов домов в Москве мы окончательно убедились в том, что нам не решить этой проблемы без ликвидации банд террористов на территории самой Чеченской Республики. Только после этого мы приступили к операции. Сегодня, я в этом абсолютно убежден и думаю, что подавляющее большинство наших граждан так считает, уйти, бросить опять - было бы непростительной ошибкой. Но что делать дальше? Дальше нужно доводить дело до конца с точки зрения военной составляющей. И здесь, я думаю, нам нужно переходить к тому, что мы сейчас уже начали делать. А именно: мы на постоянной основе посадили там 42-ю дивизию, очень хорошо подготовленную, неплохо обученную и лучше всех других дивизий оснащенную. Мы сейчас там практически закончили размещение бригады внутренних войск. Непосредственно боевые действия с бандформированиями в некоторых горных районах будут продолжать спецподразделения, они должны состоять из профессионалов. То есть самую острую, самую опасную часть работы боевой составляющей этой проблемы должны решать профессионалы. Вместе с тем постепенно мы должны нормализовывать там ситуацию, создавать органы власти и управления. Ведь там даже судов не было нормальных с точки зрения понятий цивилизованного общества. Что там были за суды? Расстрелы на площадях, избиение кнутом, вот и вся судебная система, которая там была. И так во всех сферах управления. Это все подлежит восстановлению и реконструкции. Это требует времени. Самая главная проблема, которую нужно решать сегодня, это проблема социальной реабилитации и экономического восстановления Чеченской Республики. Нужно наконец, чтобы многострадальный чеченский народ осознал, понял и поддержал окончательно те усилия, которые предпринимаются Россией в направлении восстановления жизнедеятельности этого региона России. В значительной части это задача уже решена, но еще многое предстоит решить. В части создания обстановки доверия населения. Уверяю вас, далеко не все настроены на противодействие усилиям федерального Центра. Уверяю вас, что многие члены чеченского общества, многие чеченские граждане чувствуют себя обманутыми боевиками. Понимают, что их просто использовали и эксплуатировали для достижения целей, которые ничего общего не имеют с интересами чеченского народа. Я бы так определил эту ситуацию на сегодняшний день и еще раз хочу сакцентировать на этом внимание: главный упор теперь будет делаться на социальную реабилитацию и экономическое восстановление.

Т.А. - А кто возьмет на себя создание мер доверия между гражданским населением, между женщинами чеченскими, между мужчинами чеченскими, которые не все боевики, и военными? Известно, что это очень больной вопрос для чеченцев.

- Только сами чеченцы это будут делать.

Т.А. - А военные?

- Разумеется, военные тоже. Но решить проблему Чечни можно, только опираясь на самих чеченцев. Военные решают там огромное количество задач, даже не свойственных армии. До сих пор сегодня для того, чтобы пенсии и заработная плата бюджетникам в Чечне дошли до простого человека, до сих пор используются финансовые учреждения Министерства обороны.

В.Т. - А кто глава Чечни?

- Глава Чечни? У вас сомнения? Кадыров.

В.Т. - У меня нет сомнений. Я сам в Чечне не бываю, но те, кто бывает и взаимодействует с чеченцами, говорят, что он частично контролирует территорию, кто-то ему подчиняется, кто-то нет. Конфликты разные возникают по этому поводу.

- Конечно. А как вы хотели? Чтобы после десяти лет беспредела, который там творился, пришел человек, даже облеченный доверием народа, даже бывший муфтий, то есть религиозный лидер республики, и за несколько месяцев, за год даже все восстановил и поставил под контроль? Как вы думаете, это реально? Конечно, нет. Хочу, чтобы и сомнений ни у кого не было. У нас будет только один центр власти в Чечне - Ахмад Кадыров. Он назначен президентом России и будет исполнять свои обязанности до тех пор, пока мы не перейдем к другим способам решений политических вопросов подобного рода, к избранию руководителя республики. Либо если он сам по каким-то соображениям уйдет и не сможет дальше исполнять свои обязанности, потому что, уверяю вас, работа там не сахар.

В.Т. - А, кстати, как тогда вы относитесь к последним контактам представителей "Союза правых сил" с представителями, как я понял все-таки, чеченских боевиков? И "Яблоко" по-моему тоже было.

- К контактам с представителями боевиков отношусь негативно. А с представителями вообще чеченского общества - другое дело...

М.Л. - Если точно, то они заявили, что надо вести переговоры с президентом Чечни...

- С каким президентом?

М.Л. - С Масхадовым.

- Президент Чечни избран в нарушение Конституции Российской Федерации, и для нас он легитимным не является. Но более того, даже если считать, что Масхадов президент, у него срок полномочий истекает в январе следующего года. Поэтому если кто-то хочет вести с ним переговоры, то мы не будем мешать, но не считаю, что это продуктивный путь решения.

М.Л. - Насколько вообще это вредно и опасно за спиной армии вести переговоры с лицами, которые воюют против этой армии?

- Я думаю, что политические контакты не вредны. Не думаю, что это наносит существенный ущерб моральному состоянию войск. Потому что все в войсках знают, что окончательное решение за президентом, за мной. А у меня есть на этот счет твердое убеждение: все, кто с оружием, должны быть преданы суду. А как этого добиться? Существует много способов, и все эти способы возложены на Вооруженные силы и правоохранительные органы.

М.Л. - Было принято решение, что части армии в Чечне будут размещаться в населенных пунктах, а не в поле. Почему так долго понадобилось идти к этому?

- Почему так долго шли к этому решению? Во-первых, это решение еще подлежит проработке в практическом сценарии. Во-вторых, я не думаю, что это был долгий путь. Просто никто не думал, если по-честному, никто не думал, что вот эти самые боевики, о которых сейчас только что было упомянуто, перейдут к террору против собственного народа. Кто-нибудь об этом раньше думал? Все считали, что в чеченском обществе мы никогда не найдем поддержки. Оказалось, что это не так. И боевикам пришлось перейти к террору против собственного народа. А это поставило на повестку дня вопрос о защите этого народа от боевиков. Вы знаете последние трагические события: взрывное устройство на площади - пострадали мирные жители, знаете о том, что большое количество религиозных авторитетов было уничтожено боевиками, невзирая на возраст. Знаете о покушениях на глав районных администраций Чеченской Республики. Никто не думал, что федеральным властям удастся найти опору в чеченском обществе. Но это было сделано, и это вызвало обратную, ответную реакцию со стороны бандитов. Они перешли к физическому уничтожению. Конечно, это поставило на повестку дня вопрос о защите мирного населения, и, конечно, мы будем это делать.

М.Л. - Насколько чеченский опыт, в том числе и негативный, повлиял на концепцию военной реформы?

- Повлиял. Повлиял, потому что стала очевидна некая структурная расхлябанность, что ли. Стало очевидно, что значительная часть материальных ресурсов для Вооруженных сил уходит в те сферы и области, которые не востребованы сегодня и вряд ли будут востребованы завтра.

М.Л. - Армия должна быть профессиональной. Это уже завершенное, законченное решение или еще нет?

- Армия должна быть профессиональной. Это значит, что мы должны отказаться от массового призыва на срочную военную службу. Я думаю, что нам вряд ли удастся решить этот вопрос быстро, но это достойная цель.

Т.А. - Вопрос о "Курске". Всякая трагедия - это всегда урок. В данном случае - какой урок?

- Моральный прежде всего. Моральный для всех нас. Главное, что вызвало такую реакцию в обществе, что естественно в сердце каждого человека отразилось. Во-первых, мы все как бы ставили себя на место наших подводников, каждый чувствовал себя, как будто он там находится. Поэтому было так больно. Потом, чувство бессилия, конечно. Это было самым страшным. Потому что вроде вот она, лодка, мы знаем, где она, а сделать никто ничего не может. Но это был и урок в чисто практическом плане, в том плане, в котором уже был поставлен вопрос о структурной перестройке в армии, о военной реформе. Мы должны знать прогноз экономического развития, должны знать, сколько денег у нас будет в бюджете в ближайшие 10 лет, сколько из этих средств мы должны направить на оборону и куда конкретно. Мы должны иметь не огромную, расплывчатую, а небольшую, но мобильную высокопрофессиональную и хорошо подготовленную, обученную и, разумеется, в техническом плане хорошо оснащенную армию.

Т.А. - Вы много раз говорили о том, что все российские проблемы лежат внутри страны, но тем не менее за короткий срок вы совершили много зарубежных поездок. Это были обязательные международные мероприятия, и это были страны, с которыми Россия имеет общую границу. Скажите в целом, какая логика внешних контактов России?

- Во-первых, вы правильно сказали, были обязательные международные поездки, в которых нужно было принять участие. Кроме того, надо было и раздать некоторые долги, которые накопились за последние десять лет. Долги именно в дипломатическом плане, потому что состоялась серия визитов к нам глав государств и правительств, и очередь была за нами. Но в некоторых странах руководители России не появлялись по двадцать лет. Например, в Монголии. Хотя это наш ближайший сосед и в геополитическом смысле не последняя из стран для нас. Но если говорить о приоритетах, они строятся исходя из приоритетов внутренней политики и прагматичных интересов экономики. Если вы обратили внимание, то действительно я посещал или те страны, с которыми мы непосредственно граничим, либо те страны, которые являются нашими крупнейшими партнерами, - это в основном индустриально развитые страны "большой восьмерки". Должен сказать, что накопился целый комплекс вопросов, которые нужно было решать, - с этим и связана определенная наша активность. Я бы даже сказал следующее: мы в свое время, в советские времена так напугали весь остальной мир, что это привело к созданию огромных военно-политических блоков. Пошло ли это нам на пользу? Конечно, нет. Но десять лет назад мы почему-то решили, что все нас так сердечно любят и все остальные должны быть семеро с сошкой, а мы одни с ложкой, если говорить о странах "большой восьмерки". Нам даже и ложку не нужно, достаточно только рот раскрывать, а галушки сами нам будут туда забрасываться. Выяснилось, что и это не так. Мы должны избавиться от имперских амбиций, с одной стороны. А с другой стороны - точно и ясно понимать, где лежат наши национальные интересы. Бороться за эти интересы, формулировать их ясно. Но при этом оставаться, конечно, в добрых отношениях с нашими соседями и партнерами. Для того, чтобы создать такую обстановку, нужно объяснять свои действия, нужно общаться.

В.Т. - В этой связи хочу спросить. Коль скоро в ваш маршрут в этом году не попали все бывшие восточноевропейские страны соцлагеря, не означает ли это, что они не относятся теперь к нашим стратегическим партнерам, и что мы будем общаться с Западной Европой через их голову? Раньше дружили только с Восточной, а теперь только с Западной Европой?

- Нет. Не означает. Это означает только одно: Россия никому себя навязывать не будет. Мы будем работать с теми, кто хочет этого. Многие из стран Восточной Европы, также как и мы 10 лет назад, кстати говоря, резко переориентировали свою внешнюю и внутреннюю политику, экономическую политику на страны Запада. За что же их винить, мы сами пытались это сделать. Теперь приходит понимание того, что имевшийся ранее уровень межгосударственных отношений должен быть абсолютно деидеологизирован, но использован для получения взаимной выгоды от развития прежде всего экономических связей.

Т.А. - А как быть со странами с проблемными режимами. Вы были на Кубе, в Северной Корее. В России, как я понимаю, ожидают приезд президента Ирана. То есть с этими странами как Россия будет строить отношения?

- У нас в прежние времена со многими из этих стран отношения в области экономики, политики строились на идеологической базе. Нам нужно абсолютно деидеологизировать эти отношения, но использовать тот уровень межгосударственных связей, который был. Главное здесь - ничего не растерять. Вот вы упомянули Кубу. По разным оценкам - у кубинских наших партнеров одни оценки, но по нашим оценкам, долг Кубы перед Россией составляет 22 млрд. долларов. Некоторые объекты, а их достаточное количество на Кубе, не достроены, заморожены и брошены. Мы только в прошлом году истратили на консервацию недостроенной атомной электростанции на Кубе 30 миллионов долларов. Что же мы так делать будем каждый год? Что нам с этим всем делать? Пора, наконец, вернуться к этой проблеме, посмотреть, что там происходило за последние годы, сколько вложено, и, сохраняя очень добрый характер отношений, высокий характер межгосударственных отношений, разобрать те завалы, которые образовались за последнее время, и выходить на какой-то конструктивный путь развития, смотреть в будущее, что дальше мы будем делать. На той же Кубе в никелевой промышленности на 75% уже сидят канадцы и плодотворно работают.

Т.А. - Мы уже туда не попадем.

- Последние переговоры показывают, что туда уже трудно попасть. Есть проблемы уже. В сфере туризма, допустим, активно работают испанские фирмы, активно работают французские фирмы. Нас там тоже нет. И это при всем том, что у нас задел был очень хороший, межгосударственный, который мы почему-то стесняемся использовать.

Т.А. - Это касается Ирана и Ирака?

- Это касается и этого региона тоже. Здесь есть определенное своеобразие, которое заключается в необходимости учета озабоченности международного сообщества, связанной с проблемами безопасности. Мы, как постоянный член Совета Безопасности ООН, как член большой "восьмерки" должны учитывать эту озабоченность. Но, повторяю, не забывать и про свои национальные интересы. В том же Ираке или Иране происходят существенные изменения. В Иране очевидные изменения. Вот вы вспоминали о наших внешнеэкономических связях, а для Ирана Федеративная Республика Германия открыла кредитную льготную линию "Гермес", по-моему, в 1 миллиард марок или даже в 2 миллиарда, здесь я могу ошибиться. Во всяком случае, вот на какой уровень выходят отношения между Европой и Ираном. А нам-то что стесняться?

М.Л. - Приход новой американской администрации вызвал очень заметные стенания среди нашей политической элиты, во многом воспитанной на общении с демократами. Ожидается некая жесткость в силу того, что позиции республиканцев в отношении России будут крайне жесткими…

- Во-первых, мне с вами трудно согласиться, что мы должны прогнозировать ухудшение российско-американских отношений. Мой анализ новейшей истории показывает, что, когда к власти в Соединенных Штатах приходили республиканцы, не было ухудшения даже американо-советских отношений. Я не вижу оснований для того, чтобы американо-российские отношения стали хуже. Нам всегда удавалось найти с республиканцами нужный тон и нужный ключ в общении друг с другом. То, что сейчас говорит вновь избранный президент Соединенных Штатов, а он говорит о том, что мы в области безопасности и обороны можем строить отношения действительно с чистого листа, потому что - и дальше очень важно - Соединенные Штаты и Россия не являются больше врагами или противниками так, как это было в прежние советские времена, разве это не позитив? Это, мне кажется, серьезное заявление, дающее основание надеяться на добрые отношения между Россией и Соединенными Штатами в будущем. Мне кажется, что у нас есть хороший задел. Задел, сделанный администрацией президента Клинтона. И я уже говорил об этом, очень хотел бы надеяться на то, что эта эстафета будет принята новой администрацией. Мы надеемся на это и готовы к тому, чтобы сотрудничать позитивно, позитивно.

В.Т. - О проблемах СНГ мы еще не говорили. Их, наверное, много. Последний год жизни нашего Содружества как врач вы скорее бы определили как выздоровление или по-прежнему умирание?

- В наших отношениях со странами СНГ мы переходим от политического формализма к пониманию того, что нам нужен постоянно действующий механизм консультаций в СНГ. Это первое. Второе. Нам нужен инструмент, который бы позволил нам создать условия для более тесной интеграции прежде всего по экономическим вопросам. Как вы знаете, мы вообще развиваем отношения со странами СНГ по различным направлениям: на односторонней основе, на двусторонней и с группами стран. Мы используем любую возможность для того, чтобы сблизить наши позиции и сделать наши взаимоотношения более выгодными, более эффективными, так, чтобы эти отношения приносили реальную пользу людям, которые проживают в наших государствах, и нашим экономикам. Но не будем забывать, что на пространствах бывшего СССР в странах СНГ проживают более 20 миллионов граждан России, те, которые считают русский язык своим родным языком. Поэтому, для нас, конечно, отношения со странами СНГ - не с СНГ как организацией, а со странами СНГ - были и будут приоритетом номер один.

М.Л. - Сейчас мы выводим все наши базы из Грузии, в том числе из тех районов, которые нынешней властью в Тбилиси не контролируются... А ведь есть серьезная проблема лояльности Грузии по отношению к нашим действиям в Чечне.

- Зачем мы приняли решение о выводе наших баз с территории Грузии? Мы приняли это решение только после того, как эту проблему подняла сама Грузия. Грузия - независимое государство, суверенное, она не хочет на своей территории иметь российские базы. Хорошо это или плохо для Грузии - это должно решать само грузинское руководство. Это не наше решение. Единственное, о чем мы думаем - о том, чтобы это не происходило таким образом, как это было во время вывода наших военных подразделений из Восточной Германии, когда сотни тысяч людей оказались в голом поле без инфраструктуры и возможности к нормальному существованию. Это требует определенного времени, и мы готовы это сделать и будем делать по договоренности с грузинской стороной. При этом, разумеется, будем руководствоваться нормами международного права и добрососедскими отношениями с нашими грузинскими соседями.

В.Т. - Такое ощущение, что резко улучшились отношения с Украиной буквально в последние дни или нет?

- Это ошибочное впечатление.

В.Т. - Не улучшились?

- Я сейчас объясню, в чем, на мой взгляд, ошибочное впечатление. Они действительно резко улучшились, но не за последнее время. Они резко улучшились после нашей встречи с президентом Украины в Сочи. Они резко улучшились потому, что мы уже там принципиально договорились, что мы в интересах российского и украинского народов разрешим наболевшие проблемы, которые скапливались в течение десяти лет. Это прежде всего проблемы экономического характера, проблемы, которые давали основания утверждать, что наши украинские партнеры не всегда в некоторых вопросах в газовой сфере корректны. И я считаю, что президент Кучма принял абсолютно правильное и экономически обоснованное решение о разрешении спора в энергетической сфере. Это делает Украину абсолютно цивилизованным партнером не только для нас, но и для европейского сообщества. Это выводит Украину в качестве самостоятельного партнера в решении энергетических общеевропейских проблем вместе с нами. Мы выступаем с продуктом, они могут выступать в качестве самостоятельного игрока на этом поле в качестве страны, которая предоставляет транспортные услуги, трубопроводный транспорт, и это создает самое главное - обстановку доверия между нашими странами. Это дает нам возможность выйти на решение и других вопросов, в частности в области кооперации. А у нас по проблемам ВПК огромная кооперация с Украиной. В некоторых областях Украина потребляет до 80% комплектующих из России, а мы, в свою очередь, до 80% комплектующих с Украины. Это дает нам возможность в сфере электроэнергетики прорабатывать вопросы и решать их в интересах Украины, не забывая об интересах Российской Федерации. Это дает нам возможность скоординировать усилия более взвешенно на международной арене. То есть я бы сказал, что действительно за последние месяцы наступило качественное и в лучшую сторону изменение отношений между Россией и Украиной.

В.Т. - Думаю, что коллеги со мной согласятся, будучи журналистами, и в этой связи представляя сегодня как бы всех сегодня российских журналистов, обязаны вам задать вопрос о том, каково, на ваш взгляд, положение со свободой слова и печати в 2000 году? Не ожидает ли нас резкое ухудшение и того, и другого в 2001 году?

- Не ожидает. Мне думается, что единственное, на что должны обращать внимание журналисты, это на экономическое состояние, состояние экономики.

В.Т. - Экономики своих органов?

- Экономики страны. Единственное, от чего они должны зависеть, это от экономической составляющей. Они должны быть независимы от всех. Они должны развиваться на собственной экономической базе. А для того чтобы иметь такую возможность, нужно сохранять соответствующие темпы роста в стране и добиваться того, чтобы государство, как мы уже говорили в начале, гарантировало условия нормального функционирования экономики. Никаких опасений с точки зрения закручивания гаек в административной сфере не предвидится. Мне представляется, что это вообще контрпродуктивно для самой власти. Потому что общество хочет иметь свободную прессу.

Т.А. - Еще два вопроса или даже три. Каким вы хотели бы видеть себя в глазах российских граждан? Почему я об этом спрашиваю? Потому, что некоторые российские граждане уже написали книжки про маленького Володю и даже, говорят, какой-то скульптор отлил уже в бронзе ваш маленький скульптурный портрет. В связи с этим не опасаетесь ли вы, что однажды приехав в какой-нибудь российский город, на центральной площади увидите Владимира Владимировича с рукой, которая указывает на светлое завтра?

- Никогда об этом не думал. Но понимаю, что когда кто-то делает что-то подобное, видимо, руководствуется самыми лучшими соображениями и, видимо, относится ко мне по-доброму, хорошо. Хочу за это поблагодарить, но просил бы этого не делать. Просил бы ни книжек не писать, ни бюстов не отливать. Не могу, правда, активно этому противостоять, но очень прошу этого не делать. Считаю, что это недопустимо.

Я бы хотел, чтобы граждане меня воспринимали как человека, которого наняли на работу. Наняли на работу для исполнения определенных функциональных, профессиональных обязанностей на определенный срок, воспринимали бы как человека, с которым заключили трудовой договор на четыре года. Трудовой договор заключается по результатам выборов, выборы были проведены в марте, как мы знаем, текущего года. Этот трудовой договор, по нашей Конституции, заключается на четыре года. Что будет после исполнения этого мандата, будет видно.

Т.А. - Последнее десятилетие этого столетия было для России очень тяжелым, с такими глобальными переменами. И, наверное, все признают, что было очень большое участие Бориса Ельцина, первого президента России, в создании этих больших глобальных перемен. Скажите, есть ли у вас ощущение, что у Бориса Николаевича есть какие-то навыки, которые бы вы, может быть, хотели бы перенять для себя или, например, хотели бы ими обладать просто от природы? Говорят, что у Ельцина была очень сильная интуиция.

- Во-первых, я бы хотел сказать, что к первому лицу любого уровня приглядываются всегда с повышенным интересом. И всегда можно что-то предъявить в качестве претензии. Я думаю, что и сам Борис Николаевич, глядя на прожитые за последнее время годы, наверное, что-то сделал бы по-другому и более эффективно, но в одном ему нельзя отказать в отличие от многих других. Это человек, который мог на себя взять ответственность. Это важнейшее качество для руководителя такого ранга. Он не боялся брать на себя эту ответственность. Должен вам сказать, что он никогда не навязывал мне своих решений, даже тогда, когда я фактически был у него в подчинении, когда я был председателем правительства в то время, как он был президентом. У него свой стиль отношений с людьми, он мне очень импонирует. И уж тем более, конечно, не навязывает каких-то решений сегодня. Но интуиция действительно у него сильная, и у него очень большой опыт, опыт международных связей. Некоторые вещи, которые мы с ним обсуждали, я брал на вооружение, использовал, но не потому что он предлагал мне сделать так или иначе, он просто как бы размышлял вслух. Я кое-что у него утащил и использовал.

Т.А. - Может быть, самый последний вопрос про наступающий Новый год и новый век. Есть ли у вас какое-то особое чувство к этому празднику?

@@@
Владимир Путин: позитивные тенденции есть, но пока это только тенденции
Выборы с заранее известным результатом
Географические факторы исторического прогресса
Горбачев-фонд занялся самоопределением России
Город всеобщего стресса
Государственное регулирование в ТЭКе
Демократы, но разные

Еще один шаг к социализму

@@

Новые законы Чавеса усилят роль государства в экономике и общественной жизни

2008-08-06 / Николай Сурков



Президент Венесуэлы Уго Чавес своим декретом ввел в действие 26 законов, направленных на продолжение социалистических преобразований и усиление государственного регулирования в таких стратегических сферах, как безопасность, банковский сектор и сельское хозяйство. Противники Чавеса утверждают, что он действует незаконно и пытается исподволь изменить Конституцию страны.

Глава Федерации торгово-промышленных палат Венесуэлы Хосе Мануэль Гонсалес отметил, что принятый пакет законов содержит социалистические концепции, которые были отвергнуты населением в ходе прошлогоднего референдума об изменении Конституции Венесуэлы. «Мы уверены, это не что иное, как навязывание проекта реформы, который был отвергнут в декабре», – подчеркнул Гонсалес.

«Правительство полагает, что может двигаться дальше по пути создания централизованной, подконтрольной государству экономики, но это усилит конфликт с деловым сообществом», – констатировал экономист Хорхе Ботти, который руководил командой экспертов, изучавших влияние политики правительства Венесуэлы на частный сектор.

По информации РИА Новости, венесуэльская оппозиция утверждает, что Чавес действует незаконными методами. «Законы не могут приниматься в секрете, без всенародного обсуждения и рассмотрения их в парламенте страны», – указал экс-министр экономического планирования Венесуэлы и редактор оппозиционной газеты Tal Cual Теодоро Петкофф.

В ответ вице-президент Венесуэлы Рамон Каррисалес заявил, что «принятые законы четко вписываются в рамки Конституции страны». Он также добавил, что «многие законы уже давно надо было изменить в связи с проводимой конституционной реформой». Сам Чавес считает, что принятые законы обсуждались населением страны, и предложил тем, кто с этим не согласен, обращаться в суд.

Аssociated Press передает, что согласно одному из новых законов оптовые и розничные торговцы продуктами питания могут быть посажены в тюрьму на срок до шести лет, если не будут придерживаться установленных государством цен или начнут «придерживать» продукты. Президентский декрет также позволяет государству «брать на себя контроль за реализацией продуктов, когда это необходимо».

Кроме того, принятый закон о безопасности и сельскохозяйственной независимости разрешает правительству «экспроприировать или насильственно приобретать» предприятия, занимающиеся производством и сбытом сельхозпродукции с выплатой «справедливой компенсации».

Недовольство вызвала инициатива президента Чавеса о включении в состав Вооруженных сил страны корпуса резервистов-добровольцев – Национальной боливарианской милиции. Предполагается, что ее члены займутся созданием так называемых комитетов обороны при действующих на местах коммунальных советах. Критики высказывают опасения, что комитеты обороны могут стать аналогом существующих на Кубе комитетов защиты революции, которые ведут борьбу с политической оппозицией.

Нововведения коснулись также государственных финансовых и экономических институтов. Теперь, например, государственная нефтяная компания Petroleos de Venezuela (PDVSA) имеет право без согласия Министерства финансов выпускать долговые ценные бумаги. Для этого лишь надо получить разрешение Чавеса.

По мнению ведущего научного сотрудника Института Латинской Америки РАН Эмиля Дабагяна, появление пакета новых законов показывает, что Чавес не отказался от своего курса на создание предпосылок для строительства социализма в Венесуэле, несмотря на постигшую его неудачу на конституционном референдуме в декабре прошлого года. «Пока цены на нефть остаются высокими, у Чавеса есть возможность заниматься строительством социализма в Венесуэле», – отметил эксперт в беседе с корреспондентом «НГ». Он пояснил, что Чавес опирается в основном на жителей маргинальных кварталов, куда он вкладывает огромные средства, его также поддерживает часть армии.

В экономическом плане следует ждать дальнейшего огосударствления отраслей хозяйства, однако в Венесуэле плановая экономика ничего хорошего никому кроме беднейших слоев населения не принесла. «Имеет место дефицит продуктов питания. Бедняки поддерживают Чавеса, но средний класс и предприниматели недовольны происходящим, студенчество очень резко выступает против Чавеса», – подчеркнул Дабагян.

@@@
Еще один шаг к социализму
Запах бедности
Как выходить из кризиса
Как контролировать «цифру»
Курс определяет рулевой
Лучшие лоббисты России - август 2001 года
Матрица демократии

Нефтегазовый треугольник

@@

Правила игры на сырьевом рынке: хрупкий баланс

2001-09-25 / Юрий Георгиевич Александров - доктор экономических наук, главный научный сотрудник Института востоковедения РАН.



ОТЕЧЕСТВЕННАЯ нефтяная промышленность, взбодренная благоприятной конъюнктурой мирового рынка, продолжает демонстрировать успехи. За январь-август добыча нефти составила 228 млн. тонн, что на 7% больше, чем за то же время в прошлом году, а экспорт по системам "Транснефти" в дальнее зарубежье вырос на 9%, достигнув 97,5 млн. тонн. На фоне такого оживления напряженность в отношениях между нефтяными компаниями и правительственными структурами по поводу налогов, экспортных пошлин, доступа к магистральным трубопроводам и к их строительству создают в российском обществе устойчивый образ обеих сторон как "идейных борцов за нефтяные денежные знаки", каждый из которых тянет одеяло только на себя.

ЧТО ХОРОШО ДЛЯ НЕФТЯНЫХ КОМПАНИЙ...

Между тем сейчас, во время подъема деловой активности в стране, за отношением нефтяных компаний к тем или иным конкретным решениям правительства и к другим влиятельным агентам российской экономики все яснее просматриваются проблемы глобального масштаба. Речь идет, во-первых, о том, какое место займет нефтяная отрасль в экономике России и в стратегии ее развития на ближайшие десятилетия. Во-вторых, кто и как будет это определять. В-третьих, где пролегает граница между полным разменом общественных интересов на своекорыстные частные и такими решениями, в результате которых образуется "сухой остаток" общественной пользы.

Еще совсем недавно - во времена "партии власти" под управлением Виктора Черномырдина - нефтяникам вместе с другими сырьевыми отраслями отводилась роль основных "локомотивов роста", призванных последовательно вытянуть за собой все прочие отрасли экономики. Но сначала падение мировых цен на нефть, а затем неожиданный импульс, который после кризиса 1998 г. получила отечественная обрабатывающая промышленность, породили более скептический взгляд на такую возможность. Теперь амбиции крупных нефтяных компаний по поводу своего участия в принятии решений по всем основным вопросам экономической политики и стратегии явно возросли, будучи подкрепляемыми уже не столько их особыми отношениями с властью, сколько существенно увеличившимся вкладом в федеральный бюджет и экономический рост. Сегодня именно нефтяники выше всех поднимают знаменитый лозунг "Что хорошо для... (подставить нужное, в данном случае - "нефтедобывающих компаний"), то хорошо для страны", который за последние десять лет кто только у нас не примерял к себе.

...ТО ХОРОШО ДЛЯ ГОСУДАРСТВА?

Судя по последним заявлениям официальных лиц, правительство намерено сохранять полный контроль над транспортировкой нефти по магистральным трубопроводам госкомпании "Транснефть". Пока нефтяные гиганты проиграли ей (а значит, и государству) все бои местного значения за право иметь свою долю в акционерном капитале тех компаний, которые были созданы для развития трубопроводной сети экспортного назначения. Как, например, в случае с Балтийской трубопроводной системой (БТС), для строительства которой, как и в других случаях, используются средства, получаемые от нефтяных компаний через специально установленный тариф. Это только усиливает стремление нефтяников решить две проблемы: облегчить своим возрастающим экспортным ресурсам доступ к государственной "трубе" или обойти ее стороной, избавляясь тем самым и от государственного квотирования экспорта.

С этой точки зрения помимо уже хорошо известного строительства экспортного нефтяного терминала компанией "ЛУКОЙЛ" заслуживают внимания и другие факты. Они говорят о стремлении крупных нефтяных компаний активнее участвовать в проектах, нацеленных на расширение географии российского нефтяного экспорта. Что, как известно, почти во всех случаях преследует не только экономические, но и геополитические цели. Естественно, это вносит и нечто новое в треугольник отношений: частные нефтедобывающие компании - "Транснефть" как государственная корпорация - государство как субъект внешней политики.

Самый свежий пример такого рода - проект строительства экспортного нефтепровода в Китай, межгосударственное соглашение о разработке технико-экономического обоснования для которого было подписано летом. С российской стороны в этом приняли участие не только представители государства - министр энергетики Игорь Юсуфов и глава "Транснефти" Семен Вайншток, но и председатель правления компании ЮКОС Михаил Ходорковский. Проектом предусматривается ежегодная транспортировка в Китай 20 млн. тонн нефти с 2005 г. и 30 млн. тонн с 2030 г. Однако примечателен он не только своей масштабностью, но и тем, насколько тесно окажутся увязанными между собой в случае его реализации интересы и ответственность всех его участников.

С точки зрения госчиновников, это важный шаг по пути интеграции единого евразийского пространства - экономического и геополитического. Важный настолько, что ради его реализации пришлось по настоянию китайской стороны отказаться от плана прокладки трубопровода через территорию Монголии. Добывающие компании (а это, кроме ЮКОСа, "ЛУКОЙЛ", "Роснефть" и "Сибнефть") не только получают дополнительный экспортный выход, но и вроде бы берут на себя ответственность за обеспечение согласованных объемов поставок. Что устанавливает определенные рамки для их инвестиционной политики. Но лучший ли это маршрут? Не будет ли "восточный" российский нефтяной экспорт полностью зависеть от Китая? Не лучше ли прокладывать трубу к одному из российских дальневосточных портов? Достаточны ли гарантии добывающих компаний по поставкам нефти на экспорт? Гарантирована ли в проекте роль государства в лице "Транснефти"? Только после ответа на все эти вопросы государство должно решать, стоит ли осуществлять строительство этого трубопровода или есть альтернативные, менее проблемные варианты.

Активность, проявляемая российскими нефтяными компаниями в Ираке и Судане, намерение правительства вовлечь Северную Корею в совместные проекты трубопроводов (пока это газ), которые свяжут Россию с Южной Кореей, а через нее с Азиатско-Тихоокеанским регионом, - все это может оказаться позитивным вкладом в приобщение к международному сообществу "государств-изгоев", которые после терактов в США буквально загнаны в угол.

...ДЛЯ "ГАЗПРОМА"?

Разумеется, общие тенденции пробивают себе дорогу через массу конкретных действий. Один из примеров того - нынешние отношения между российскими нефтяными компаниями и "Газпромом". Казалось бы, у нефтяников и газовиков свое поле деятельности, между ними не может быть конкуренции. Наоборот, желая высвободить больше своей продукции для экспорта, "Газпром" не прочь уступить нефтяникам и угольщикам значительную часть своей доли на внутреннем рынке энергоносителей. Внутренняя цена на газ немного выше 10% от экспортной, добыча сократилась в прошлом году на 1,5%, а за восемь месяцев этого - еще более чем на 2%. Однако для нефтедобывающих компаний главное не внутренний рынок, а внешний.

Проигрывая "Транснефти" и стоящему за ней правительству битву за контроль над "трубой" и, значит, над экспортом своей продукции, нефтяные компании пытаются частично отыграться на "Газпроме", потеснив его на внешних рынках своим попутным газом. На фоне 377,5 млрд. куб. м природного газа, добытого за восемь месяцев предприятиями "Газпрома", 21 млрд. куб. м попутного газа нефтяных компаний выглядит вполне весомо, а прорыв на экспортные направления мог бы сильно стимулировать увеличение добычи. Отсюда возникла поддержка нефтяниками идеи превращения "Газпрома" в некое подобие "Транснефти" - компании, которая отвечает только за транспортировку продукции своей отрасли по магистральным трубопроводам, но не за ее добычу или продажу.

Расчеты на успех проекта в отношении "Газпрома", по-видимому, во многом строятся на оценке его нынешнего состояния. Будучи одним из тех "китов", на которых держится относительная стабильность российской экономики и социальной жизни, "Газпром" тем не менее в своем нынешнем состоянии вряд ли может претендовать на титул "локомотива роста". Он слишком скован государственными ограничениями. Акции "Газпрома" считаются чуть ли не наименее привлекательными среди всех компаний нефтегазового комплекса. Тем не менее до сих пор не решен конструктивным образом вопрос о более свободном, чем сейчас, участии иностранных инвесторов в формировании акционерного капитала компании, в частности об увеличении их доли сверх 20%. По словам Сергея Дубинина, рентабельность "Газпрома" в прошлом году не превысила 4,3%, а активы не покрывают привлекаемых капиталов. По прикидкам авторов Энергетической стратегии России до 2020 г., разработанной Министерством энергетики, для обеспечения необходимых инвестиций в развитие отрасли требуется повысить внутренние цены на газ в 2,5 раза к 2003 г. и еще в 1,4 раза к 2005 г. Но этого не позволяют сделать существующие макроэкономические и социальные условия.

А также, можно добавить, политические. Наблюдая за перестановками в руководстве "Газпрома", нетрудно прийти к выводу, что одна из главных преследуемых ими целей - изменение положения компании в системе политической власти. Если прежде, во времена президента Ельцина, отношения "Газпрома" с властью строились на договорных (во многом неформальных) принципах, то теперь налицо стремление превратить "Газпром" в непосредственную опору политического режима.

Сам факт частичной поддержки этой идеи со стороны нефтяных компаний примечателен. Ведь, по сути, это близко к либеральным программам реформирования подконтрольных государству монополий - с полным выделением из них естественных монополий. В данном случае поддержка - хотя и ограниченная - возникла с неожиданной стороны и без чьих-либо специальных просьб, тогда как до сих пор идеи реформирования монополий на основе рыночных принципов исходили только от либеральных экономистов и политиков. В этом, пожалуй, можно усмотреть признак прогресса в формировании в России единого экономического пространства, отвечающего критериям рыночной экономики. Но парадоксальным образом прогресс стал заметным в ходе толкотни сырьевиков вокруг экспортной "трубы".

НЕФТЯНИКИ КАК "ЛОКОМОТИВЫ РОСТА"

Однако серьезные проблемы стоят и перед самими нефтяниками. Особенно заметны они именно на фоне их стремления к наращиванию экспорта своей продукции.

По оценкам авторов Энергетической стратегии России, при ежегодном приросте ВВП России на 5-6% в 2010 г. необходимо будет добыть 335 млн. тонн нефти, в 2020 г. - 360 млн. тонн. В 2000 г., напомним, было 313 млн. тонн, в 2001-м при сохранении набранного темпа может быть 340 млн. тонн. Проблема в том, что уже в течение ряда лет рост добычи нефти опережает прирост разведанных запасов. К тому же нефть новых месторождений Тимано-Печерского региона, Восточной Сибири и Дальнего Востока отличается сравнительно низким качеством, а ресурсный потенциал меньше, чем в старых районах. Их активная разработка требует создания механизма государственного стимулирования инвестиций. Тем не менее с точки зрения Министерства энергетики 80-90% капиталовложений в ТЭК должно быть обеспечено самими производителями.

Перед вертикально интегрированными нефтяными компаниями (ВИНК) стоит и серьезная проблема модернизации своих нефтеперерабатывающих структур, поскольку их отличает сравнительно низкий выход "светлых" продуктов при высокой доле мазута. Например, в прошлом году: бензин автомобильный - 27 млн. тонн, дизельное топливо и топочный мазут - по 49 млн. тонн, глубина переработки сырья 70% против почти 90% в США.

Господство в отрасли крупных ВИНК создает немало проблем. С одной стороны, использование ими внутренних трансфертных цен усложняет правительству определение их налогооблагаемой базы. С другой - своим контролем над нефтепереработкой и стремлением монополизировать доступ к экспортной "трубе" они подавляют малые компании, которые в прошлом году дали 30 млн. тонн добычи и 18 млн. тонн экспорта нефти. Между тем последние призваны сыграть важную роль в освоении новых - как правило, сравнительно небольших - месторождений, одновременно активно способствуя технологическому прогрессу в отрасли.

@@@
Нефтегазовый треугольник
Нужны ли российской власти деньги
Общественные организации не бедствуют
Перед выбором
Побочный эффект бабочки
Политика: новости
Политическая перспектива левоцентризма

Проблема выбора

@@

Социалистическая альтернатива для России

2000-09-21 / Аман Тулеев







Аман Тулеев.

Фото Фреда Гринберга (НГ-фото)

РОССИЯ в 2001-м будет подводить итоги десяти лет экономических, социальных и политических реформ. Если обратиться к бесстрастному языку цифр, то эти итоги нельзя характеризовать иначе, как удручающими. В сравнении с 1990 г. ВВП уменьшился на 52%, промышленное производство - на 60%. Структура национального хозяйства сдвинулась в сторону топливно-сырьевого сектора. По объему ВВП страна занимает 16-е место в мире, по размеру ВВП на душу населения - 110-е.

Не лучше обстоит дело в социальной сфере. За годы реформ потребительские цены взлетели в сотни раз без адекватного повышения заработной платы основной массы населения. Колоссальные масштабы приобрело социальное расслоение. Только по официальным данным, разрыв в уровне доходов 10% самых богатых и 10% самых бедных слоев населения достигает 20-23 раз, тогда как в экономически развитых странах этот показатель не превышает 10-14. На пороге нового тысячелетия 34% граждан, или 50 миллионов человек, имеют доходы ниже прожиточного минимума.

Мрачная картина в демографической сфере. "Русский крест" - сочетание низкой рождаемости и высокой смертности - дал старт начиная с 1993 г. процессу сокращения населения страны. Если эта тенденция сохранится, то по прогнозам к 2015 г. численность россиян уменьшится с 147,6 млн. до 141 млн. человек. (За тот же период население США вырастет с нынешних 260 млн. до 309 млн. человек.)

При этом нельзя не видеть, что с 1999 г. в стране начался экономический рост. Однако нынешний экономический подъем практически полностью обусловлен девальвацией рубля после августа 1998-го и порожденным ею замещением импортных изделий отечественными, а также высокими ценами на основные товары российского экспорта, в первую очередь на нефть. Действие этих факторов преходяще, и, судя по показателям второго полугодия, темпы роста начинают снижаться. Что касается социальной отдачи от экономического подъема, то большинство граждан ощутили ее в очень малой степени, ведь реальные доходы населения сегодня ниже тех, что были в 1997-м и в первой половине 1998-го.

Главное, все мы видим, что после августовского кризиса в экономической политике государства не произошло ничего такого, что ведет к глубоким, качественным сдвигам в структуре экономики, материально-техническом и технологическом уровне отечественных предприятий, производственной и социальной инфраструктуре. А без таких сдвигов ни о каком устойчивом и динамичном экономическом и социальном развитии страны не может быть и речи.

Так что в XXI век мы в отличие от многих других вступаем с грузом тяжелейших проблем. Но есть и опыт. А это дорогого стоит!

Не только данные социологических опросов, но и мои впечатления от общения с людьми говорят о том, что большинство россиян ни в коей мере не хотят возвращения в не столь уж далекое прошлое. Люди понимают, что не существует другого пути к экономическим и социальным благам, которые имеют граждане многих других стран, кроме как через осуществление рыночных реформ, создание действительно сильного и правового государства, где закон един для всех. А для этого необходимо развитие демократических институтов, обеспечивающих права и свободы личности, контроль народа за деятельностью власти.

Мы научились дорожить такими ценностями, как гласность, многопартийность, свобода передвижения, многообразие форм собственности и хозяйствования, возможность заниматься предпринимательством. Мы создали основные структуры и механизмы рыночной экономики, научились более или менее грамотно работать с ними. В стране сформировался и быстро растет пласт людей, желающих и умеющих работать в новых условиях, проявлять инициативу, идти на риск, брать на себя ответственность. Наконец, удалось сохранить хотя и изрядно ослабленный, но все же достаточно мощный научно-производственный, ресурсный, кадровый потенциал.

Все это позволяет реально рассчитывать на преодоление в обозримом будущем кризисных явлений в хозяйственной и социальной сферах, обеспечение современных темпов экономического роста и ощутимого повышения уровня жизни народа. Задача в том, чтобы умело распорядиться имеющимся потенциалом, а также сложившимися структурами.

В современной России это прежде всего вопрос политики верховной власти: президента, правительства, Федерального собрания. Итоги президентских выборов не оставляют сомнения в том, что большинство избирателей категорически не приемлют курс, который проводил прежний режим. Беда предшествующих лет в том, что исторически назревшие коренные преобразования нашего общества и государства приняли уродливый, действительно антинародный характер. Очередной, не исключено, что последний, кредит доверия выдан президенту под обещание укрепить государственность, повести решительную борьбу с преступностью и коррупцией, остановить обнищание и вымирание нации, обеспечить устойчивый подъем экономики и жизненного уровня народа. Таков, пусть и неявный, социальный контракт, заключенный народом с властью.

Сегодня нет оснований сомневаться в твердости намерений президента Владимира Путина выполнить условия этого Контракта. Однако похоже, что основные направления и узловые точки его стратегии еще не определены.

Для принятия ключевых решений необходимо ясное осознание того, что страна сейчас стоит перед выбором. Либо продолжение той политики (в освобожденном от наиболее циничных проявлений виде), которая погрузила страну в разруху и бедность и в основе которой лежат известные либеральные схемы и рецепты, выписываемые МВФ. Либо политика экономических и политических реформ, адекватных историческим и современным реальностям России, ее традициям, культуре, менталитету народа. Третьего, как говорится, не дано. И именно вокруг этих двух возможных путей движения страны разворачивается сейчас борьба. Если выбор окажется неверным, последствия для страны будут самыми тяжелыми.

МоЯ позиция такова: Россия должна сделать выбор в пользу второго пути. Хочу, чтобы меня правильно поняли. Речь не идет об отказе от стратегии реформ. Только ангажированные экономисты и политики ставят знак равенства между рынком и демократией, с одной стороны, и либеральными ценностями - с другой. Мировая практика знает самые разные пути становления и развития рыночной экономики, правового государства, демократии. Своим путем, во многом отличным от того, что считается незыблемой основой либерализма, шли к нынешнему уровню экономического и социального развития Швеция, Дания, Австрия, Франция, Германия, Япония, Республика Корея.

Есть и гораздо более близкие нам примеры: Польша, Словения, Чехия, Венгрия, Словакия. Эти бывшие социалистические страны имеют в последние пять-шесть и более лет положительную хозяйственную динамику. Руководители этих государств, стоявшие у истоков рыночных преобразований, прямо говорят, что они добились ощутимых успехов благодаря тому, что не поддались соблазнам неолиберальной доктрины.

Например, известно, что МВФ был очень недоволен тем, что в Польше затягивают процесс приватизации. Однако в стране к массовой приватизации приступили только в 1996 г., когда были созданы все необходимые для ее успешного проведения условия. И там она прошла лучше, чем в других странах Центральной и Восточной Европы.

Опыт названных государств развеивает и другой ультралиберальный принцип, согласно которому - чем меньше государство участвует в перераспределении национального дохода, тем успешнее развивается экономика. В Польше, Венгрии, Словении удельный вес государственных расходов в ВВП составляет сейчас 45-50%. В Болгарии и Румынии, где продолжается экономический спад, этот показатель равен 25-35%. Для сравнения, у нас доля государственных расходов в ВВП на уровне 25% и нет недостатка в призывах еще сократить ее. Очевидно, что дело не столько в удельном весе государственных расходов, сколько в их структуре и эффективности.

Наконец, еще один немаловажный момент. Руководители успешно развивающихся стран Центральной и Восточной Европы исходили из того, что инфляция зависит не только от размеров денежной эмиссии, но и от немонетарных факторов. Поэтому там в течение ряда лет жестко регулировались цены на товары стратегического для данных стран значения, валютный курс, доходы, валютные операции, вывоз капиталов.

Я привел эти примеры как подтверждение банальной, но упорно оспариваемой рядом российских экономистов истины, что либеральные схемы МВФ не являются универсальным рецептом и панацеей от всех экономических бед. Еще Толстой заметил, что только счастливые семьи похожи друг на друга, каждая несчастливая семья несчастлива по-своему. Сегодня мы в экономическом и социальном отношении относимся ко второй категории. И соответственно должны искать свои подходы возрождения и развития России.

По моему глубокому убеждению, стратегия реформ, способная решать эту задачу, должна быть нацелена на реализацию базовых интересов, объединяющих практически всех россиян. Это интересная и достойно оплачиваемая работа, возможность получить самому и дать своим детям хорошее образование, привлекательную и перспективную профессию, гарантии медобслуживания и обеспеченной старости. В кругу этих интересов - равенство всех перед законом, защищенность от произвола властей и насилия преступников, соблюдение неотъемлемых прав и свобод человека, сильное государство, обеспечивающее порядок внутри страны и безопасность во внешнем мире. Наконец, в кругу этих интересов - возможность иметь собственность, собственное дело, реально влиять на деятельность власти, контролировать ее.

Все это - интересы, которые самым непосредственным образом связаны с такими глубоко укорененными в российском обществе ценностями, как социальное равенство и справедливость, взаимопомощь, сильное государство, на котором лежит большая доля ответственности за благополучие и безопасность своих граждан. Они составляют фундамент социалистической идеи, социалистической идеологии.

Семь десятилетий советской власти не были чем-то случайным в истории России. Социальные достижения тех лет общеизвестны. Этот период нашей истории показал мощный созидательный потенциал социалистического идеала, его привлекательность и благотворность для людей труда. В еще большей степени этот вывод подтверждает опыт многих государств, включая Германию, Францию, Великобританию, Италию, Испанию, Швецию, Австрию, Финляндию и т.д., где у власти не раз стояли социалистические и социал-демократические партии. Их вклад в экономическое и социальное развитие своих стран, улучшение условий жизни народа неоспорим.

Я считаю, что в основу стратегии возрождения России должен быть положен именно этот опыт с его упором на проведение эффективной социальной политики, направленной на благополучие простого человека, трудящегося. Президент Владимир Путин начал работу по укреплению государства, обеспечению законности. Теперь от него требуются усилия в социальной сфере. Ибо реальность такова, что обеспечение устойчивого экономического роста невозможно без решения этих двух задач.

В самом деле, корень всех бед нашей экономики - в грабительском характере проводившихся до сих пор реформ. Приватизация производства и природных ресурсов привела к такому перераспределению доходов, что, по оценке специалистов, сейчас в России менее 5% населения владеют или косвенно распоряжаются 80% национального богатства. Более половины сбережений (60%) приходится на долю всего лишь 2% населения. Это значит, что большей части доходов лишились как огромная часть населения, так и государство.

Все это привело к сжатию внутреннего рынка и стало основной причиной падения производства. Особенно в отраслях, которые не смогли пробиться на внешние рынки. Естественно, что в экономику, лишенную точек роста, не идут ни отечественные, ни зарубежные инвесторы. Капитал либо бежит из страны, либо участвует в спекулятивных сделках на финансовых рынках.

Перспективные планы, которые вынашиваются сейчас в правительстве, следуют той же логике. Перенос налоговой нагрузки на физических лиц через увеличение акцизов и повышение налогов на имущество, сокращение бюджетных расходов на субсидирование жилищно-коммунального хозяйства, расширение сферы платности в здравоохранении и образовании - все это снижает платежеспособный спрос и, значит, не способствует подъему экономики.

Ни один из видов социальной поддержки не является сегодня основным источником существования. Расходы на образование и здравоохранение не в состоянии обеспечить достойное качество оказываемых в этих сферах услуг. По уровню бюджетных социальных расходов на душу населения Россия находится позади Коста-Рики и Ботсваны. У власти нет ясного представления о том, за счет чего и как будет обеспечен рост реальных доходов населения, что могло бы компенсировать сокращение бюджетных расходов на социальные нужды. Понятно, что такая политика приведет к полному и окончательному разрушению самих основ цивилизованного существования в нашей стране. Процесс вымирания россиян пойдет еще более быстрыми темпами.

Ни для кого не секрет, что другая острая проблема нашей экономики - износ основных производственных фондов. Он достиг 70%. Примерно с 2003-2004 гг. начнется их массовое выбытие, чреватое спадом производств. На эти же годы придется пик платежей по российскому госдолгу.

Безусловно, без привлечения иностранных инвесторов не обойтись, и внимание власти к улучшению инвестиционного климата в стране оправданно. Вместе с тем правительство недостаточно активно и настойчиво в изыскании внутренних источников инвестиций. Норма накопления в российской экономике довольно высокая - 27% ВВП. Но в основной капитал инвестируется чуть более половины, остальное утекает за рубеж. Непреложный факт - несмотря на все заявления власти, масштабы оттока капитала не снижаются. По-прежнему не идут в реальный сектор отечественные банки, не выполняет функцию инвестора российский фондовый рынок. Не предлагает своих сбережений население, хотя во всех государствах это главный внутренний источник инвестирования.

Все это проблемы, которые необходимо решать. Именно здесь особенно важна роль государства, которое должно проявить необходимую твердость и даже жесткость. Однако решительных действий с его стороны пока не видно. Трудно отделаться от мысли, что за этой пассивностью скрывается влияние определенных финансово-промышленных групп и обслуживающих их интересы властных и политических кругов. Вывод очевиден: целью и критерием реформ должно быть не соответствие формальным схемам, разработанным за пределами нашей страны, а устойчивый экономический рост и реальное улучшение жизни населения. Если какая-либо программа не нацелена на это, она не должна даже рассматриваться. Потому что, как явствует из приведенных цифр, страна у критической черты. Еще один неудачный эксперимент, еще одна-две ошибки могут сделать Россию зоной сплошной бедности, а саму страну превратить в сырьевой придаток экономически развитых стран. Президент, правительство и ФС обязаны взять на себя свою долю ответственности, добиться поворота в сторону интересов страны, народа.

Главной политической базой такого курса должны стать левые силы. Готовы ли они сегодня к этому? Ответ напрашивается отрицательный. Это связано с кризисом Народно-патриотического союза России и его ядра - КПРФ.

Справедливости ради следует сказать, что созданный в 1996 году НПСР сыграл положительную роль в консолидации левого фланга российского политического фронта. Он успешно участвовал во многих избирательных кампаниях федерального и регионального уровней в 1996-1999 годах. В результате кое-кто в КПРФ стал видеть в НПСР своего конкурента в левом движении, соперника по влиянию на оппозиционно настроенные к власти массы. Приняв решение о самостоятельном участии в думских выборах, руководство Компартии фактически раскололо НПСР, дезориентировало и подорвало его изнутри. В итоге парламентское представительство левой оппозиции уменьшилось практически в полтора раза, а разобщенные народно-патриотические организации и вовсе оказались вне стен Думы.

Нельзя не видеть, что эта неудача КПРФ, как и очередное поражение ее лидера на президентских выборах, - явление в определенном смысле закономерное. Оно есть результат все сильнее дающей себя знать тенденции к отрыву партийной верхушки во главе с Зюгановым от партийной массы. Высшее звено функционеров быстро утрачивает боевитость, все меньше заботится о защите насущных интересов народа, судьбах страны. По сути, идет процесс интегрирования руководителей КПРФ в действующую политическую систему в качестве квазиоппозиции, шумной на словах и вполне сговорчивой на деле.

Правящая в КПРФ верхушка во главе с Зюгановым давно уже утратила вкус к настоящей работе в народе, к активным действиям, предпочитая парламентские дебаты и громкие заявления на митингах и с экранов телевизоров. Верхушка КПРФ не хочет по-настоящему бороться за власть, так как власть - это ответственность перед народом, которая ей не по плечу. Ведь большинство высших функционеров КПРФ не знают современных экономических и социальных реалий, не имеют практического опыта руководства хозяйством, регионом, не представляют, как функционирует современное общество. Они не в состоянии выработать программу, сформулировать политическую линию, которая бы соответствовала новым условиям, привлекала к партии, к левым силам молодых людей.

@@@
Проблема выбора
Пузырь, который лопнул
Путина "запрограммировали"
Путь, который мы выбираем
Россия больна зерновой лихорадкой
Россия сосредотачивается
Россиянам пойдут на пользу новые "связи"

Условия выживания и предпосылки развития российской экономики

@@

Государство должно гарантировать долгосрочное соблюдение честных "правил игры"

1999-09-08

Данная статья представляет собой сокращенный вариант доклада Совету по внешней и оборонной политике (СВОП), который был представлен авторами на VII ассамблее СВОП в феврале 1999 г. и затем существенно доработан после ряда обсуждений в марте - апреле. Авторы: Ярослав Иванович Кузьминов - ректор Государственного университета Высшей школы экономики (ГУ ВШЭ), член Экономического совета при правительстве России, член коллегии Министерства экономики России, кандидат экономических наук; Сергей Николаевич Смирнов - директор Института социальной политики и социально-экономических программ ГУ ВШЭ; Овсей Ирмович Шкаратан - заведующий кафедрой экономической социологии ГУ ВШЭ, доктор исторических наук; Лев Ильич Якобсон - заведующий кафедрой государственного управления и экономики общественного сектора ГУ ВШЭ, доктор экономических наук; Андрей Александрович Яковлев - директор Института анализа предприятий и рынков ГУ ВШЭ, кандидат экономических наук.





ОДИН из результатов завершающегося десятилетия реформ - это всеобщая нестабильность и неуверенность в будущем. Неопределенность будущего деформирует мотивы и поведение всех участников экономики: от домохозяйств, тратящих ограниченные накопления на чрезмерное или даже показное потребление, до предприятий, опасающихся выходить за рамки освоенной рыночной ниши, и до государства, выжимающего соки из потенциальных налогоплательщиков сегодня, не заботясь о своем завтрашнем и послезавтрашнем доходе. Никто не хочет инвестировать. Каждый боится за свою собственность - и бездарно распоряжается ею.

Эффективно задействовать имеющиеся ресурсы удастся лишь при условии реализации государством таких мер, которые позволили бы существенно изменить мотивацию всех экономических агентов. Это предполагает:

максимальный учет частного интереса и устранение того, что препятствует фирмам и населению в их экономической активности;

снижение тотальной неопределенности, установление "зон предсказуемости" для участников экономической деятельности.

С позиции макроэкономики это требует стабильности денежной системы, то есть крепкой национальной валюты. Теоретически предсказуемость возможна и в условиях инфляции, для чего ее параметры (параметры эмиссии) должны планироваться, быть заранее известны участникам рынка и главное - регулярно выполняться в течение нескольких предшествующих лет. Подобное временами достигалось в ряде стран Латинской Америки. В России в ближайшие два года будет невозможно достичь ни стабильной валюты, ни планирования инфляции. Макроэкономическая неопределенность сохранится.

Микроэкономические условия стабильности предполагают устойчивость институциональной среды. И сегодня действующие лица экономики инстинктивно стремятся воспроизвести те элементы устойчивости, которые зависят от них. Семьи накапливают сбережения в наличной иностранной валюте. Предприятия поддерживают сложившиеся хозяйственные связи. Региональные правительства поддерживают социальное статус-кво, препятствуя закрытию неэффективных предприятий на своей территории.

Государство больше не может навязывать гражданам и предприятиям экономический порядок: последний сложился в значительной степени независимо от намерений правительства.

Главная проблема этого экономического порядка в том, что активность фирм и домохозяйств, не имевших достаточных гарантий на будущее и уже не надеющихся на помощь государства (это, кстати, тоже один из важных результатов наших реформ), преимущественно была направлена на выживание и перераспределение. Таким образом, одна из главных задач экономической политики государства сегодня - это переориентация предпринимательской и социальной активности на микроуровне на цели развития. В этой связи следует особо выделить новый социальный слой, во многом сформировавшийся в течение последнего десятилетия. Это люди, активная жизнедеятельность которых начиналась в условиях экономической и политической свободы. Они в меньшей степени были отягощены грузом советского прошлого. Они отличались высокой социальной мобильностью. В силу этого именно они приходили в новые структуры - и в бизнесе, и в государственном аппарате. Именно они в значительной мере смогли воспользоваться возможностями развития, которые появились в годы реформ.

Их главной проблемой, однако, была преобладающая ориентация на краткосрочные цели (по принципу "схватить и убежать") - ориентация, во многом задававшаяся политикой самого государства. Тем не менее этим людям уже есть что терять, и, на наш взгляд, сегодня они могут отдать предпочтение долгосрочным интересам развития, могут согласиться играть по честным "правилам игры" - если государство окажется способно гарантировать соблюдение этих правил со своей стороны.

ПРЕДПРИЯТИЯ И ДОМОХОЗЯЙСТВА

Ключевые факторы в экономической сфере сегодня - это налоги и частные инвестиции. Без первых невозможно погашение внешнего долга, содержание сильного государства и обеспечение хотя бы минимальных социальных гарантий. Без вторых невозможна реструктуризация промышленности и выход на траекторию экономического роста. Однако фирмы и домохозяйства должны обладать желанием и возможностью платить налоги, а также инвестировать и сберегать средства в легальных и цивилизованных формах.

Гарантии собственности. Критическим фактором правильной мотивации фирм сегодня является стабильность отношений собственности. Риск произвольного перераспределения собственности - как со стороны государства, так и со стороны неконтролируемых акционерами менеджеров - является сегодня одним из главных антистимулов для предпринимательской активности. Не имея ясных гарантий сохранения имущественного контроля за своими компаниями в долгосрочном плане, акционеры крупных предприятий будут ориентироваться на извлечение краткосрочных выгод. А это логически предполагает и неуплату налогов в разных формах (поскольку преимущества законопослушного легального поведения сказываются только в длительной перспективе), и "высасывание" финансовых ресурсов из подконтрольных предприятий - вместо инвестирования средств в развитие данного бизнеса.

С этой точки зрения очень важными являются меры, обеспечивающие прозрачность отношений собственности, - такие, как раскрытие информации об акционерных обществах, регламентация сделок с аффилированными лицами, защита прав акционеров и т.д. Не менее важным является совершенствование процедур банкротства - с преодолением сегодняшней ситуации, когда внешний управляющий, как правило, действует в интересах одного или группы крупнейших кредиторов и объективно способствует не санации, а распродаже предприятия-банкрота.

Однако лишь этих мер уже недостаточно. Уровень накопленной просроченной задолженности по налогам является главным фактором с точки зрения негативной мотивации фирм реального сектора. Здесь возникает ситуация "институциональной ловушки". В условиях массовых налоговых неплатежей государство очевидным образом неспособно обанкротить всех должников бюджета. Вместе с тем на фоне периодически звучащих грозных заявлений правительства для каждого отдельного предприятия сегодня сохраняется и даже возрастает вероятность применения процедуры банкротства, хотя бы в целях устрашения остальных. И все это лишь дополнительно стимулирует экспорт капитала из России.

Реструктуризация долгов. Для изменения сегодняшнего состояния дел в промышленности необходима полная и безусловная реструктуризация задолженности предприятий бюджету и социальным фондам. Такая мера позволит преодолеть деструктивное воздействие накопленной налоговой задолженности на поведение предприятий. В рамках реструктуризации необходимо списание всей суммы штрафов и пеней при одновременном замораживании основной суммы долга на пятилетний срок без каких-либо предварительных условий, которые предусматривались рядом постановлений правительства по данному вопросу в 1997-1998 гг. Аналогичным образом необходимо провести долгосрочную реструктуризацию задолженности предприятий федеральным, региональным и локальным естественным монополиям, которые по-прежнему в основном контролируются государством.

Налоговая амнистия для физических лиц. Подход, направленный на снятие антистимулов, должен быть применен и к физическим лицам. Значительную часть своих доходов домохозяйства (особенно зажиточные и богатые) получают в неучтенной, "серой" форме. Однако возможности инвестиционного приложения подобных доходов объективно ограничены рамками самого неучтенного наличного оборота. В результате с точки зрения национальной экономики в значительной мере эти доходы либо проедаются (наглядный пример - туристический бум в России в 1990-е гг.), либо выпадают из делового оборота, оседая в "чулках" в виде налично-долларовых сбережений. Налоговая амнистия, легализующая предшествующие "серые" (но не криминальные) доходы домохозяйств, сделала бы эти инвестиционные ресурсы доступными для официального, "белого" сектора экономики.

Очевидно, однако, что подобные меры дадут позитивный эффект только при одновременном выполнении двух требований:

при обеспечении для большинства предприятий возможности платить налоги (как минимум в размере текущих платежей) и осуществлять легальные инвестиции;

при введении неотвратимых санкций по отношению к новым неплательщикам и создании стимулов, противодействующих уводу деловой активности в "тень".

Без выполнения первого требования уже через несколько месяцев неплатежи примут сегодняшние масштабы, что вновь сделает неэффективным механизм банкротств и сведет на нет все возможные позитивные последствия реструктуризации долгов и налоговой амнистии для мотивации предприятий и домохозяйств. Без выполнения второго требования налоги перестанут платить те, кто еще платит их сегодня.

ПЕРЕРАСПРЕДЕЛЕНИЕ БРЕМЕНИ ИЗДЕРЖЕК В РЕАЛЬНОМ СЕКТОРЕ

Невозможность платить текущие налоги и осуществлять легальные инвестиции для значительного числа предприятий сегодня определяется слишком высоким уровнем издержек. Отчасти он обусловлен неэффективностью управления предприятиями (что требует более широкого применения процедуры банкротства и финансового оздоровления). Однако в значительной мере превышение издержек над рыночными ценами для предприятий в последние годы определялось неадекватной политикой самого государства.

Снятие "социальной нагрузки" с промышленности. Необходимость финансирования социальной инфраструктуры и содержания избыточных занятых все пореформенные годы выступала своеобразной гирей для крупной российской промышленности. Передача социальной инфраструктуры (особенно жилищно-коммунального хозяйства) в ведение местных властей происходила зачастую лишь тогда, когда базовые предприятия фактически уже находились "при смерти". Именно поэтому, несмотря на всю тяжесть текущей бюджетной ситуации, мы считаем необходимым перейти к финансированию социальной инфраструктуры производственных предприятий из бюджета Федерации и ее субъектов, выделяя целевым назначением соответствующие средства для местных органов власти.

Аналогичным образом государство должно пойти на финансирование общественных работ для избыточных занятых, которые сегодня на полупростаивающих промышленных предприятиях получают минимальную зарплату, часто в натуральной форме и с многомесячными задержками. Основной целью таких работ должно стать поддержание и развитие технологической инфраструктуры - транспортных коммуникаций, энергосетей, коммунального хозяйства. В фонды общественных работ необходимо перевести также значительную часть пособий по безработице, выплачиваемых в настоящее время. Помимо поддержки собственно социальной и технологической инфраструктуры эти меры смогут оказать определенное стимулирующее влияние на спрос на внутреннем рынке.

Реформа естественных монополий. Взаимоотношения предприятий реального сектора с естественными монополиями являются одним из больных вопросов экономической политики. С одной стороны, очевидно, что налоги, собираемые с естественных монополий, составляют значимую долю доходов бюджета. С другой стороны, столь же очевидно, что сегодня естественные монополии, как правило, просто перекладывают свои издержки на потребителей - при активнейшем использовании ценовой дискриминации (как посредством установления разных тарифов для разных категорий потребителей, так и за счет установления разных требований по доле оплаты деньгами при одинаковом номинальном уровне цен). Тем самым неэффективные производства субсидируются эффективными при посредничестве естественных монополий.

Должен быть установлен жесткий государственный контроль за формированием издержек естественных монополий. Государство должно прекратить практику бесплатного пользования их услугами со стороны бюджетных организаций. На этой основе станет возможным прекращение перекрестного субсидирования тарифов естественных монополий.

НАЛОГОВАЯ ПОЛИТИКА

Для рационально действующего хозяйствующего субъекта выбор платить или не платить налоги определяется издержками законопослушного поведения и санкциями за уклонение от уплаты налогов. Первые сегодня чрезмерно велики, а высокая номинальная величина вторых нивелируется низкой вероятностью наложения санкций.

Радикальное упрощение налоговой системы. На нынешнем этапе необходимо ориентироваться на те налоги, которые удается наиболее успешно собирать. Это главным образом косвенные налоги: НДС, налог с продаж, акцизы, таможенные пошлины. Напротив, от "труднособираемых" налогов (даже если они теоретически более эффективны в воздействии на экономических агентов) сегодня лучше отказаться, отложить их на будущее. В этом смысле целесообразен отказ от налога на прибыль для всех юридических лиц. В сфере малого и среднего бизнеса, где издержки контроля за действиями фирм для государства существенно выше, нужно ориентироваться на замещение всех налоговых платежей единым налогом на вмененный доход. Его величина должна рассчитываться в привязке к используемым ресурсам. При этом алгоритмы расчета налога для разных видов бизнеса необходимо устанавливать в центре, поскольку произвол региональных властей в этом вопросе может дискредитировать саму идею данного налога.

Необходим также переход к единой ставке подоходного налога при одновременном введении достаточно высокого необлагаемого минимума. Другая аналогичная мера - явная персонализация социальных отчислений, когда на индивидуальные пенсионные счета работников будет поступать не менее половины начислений на их зарплату. Только в этом случае они будут рассматриваться не как простой побор со стороны государства, а как будущие доходы самих работников. Тем самым будет существенно ослаблен один из наиболее значимых мотивов к получению "черной" зарплаты.

Жесткое пресечение уклонения от уплаты налогов. В этих целях, во-первых, целесообразно повысить активность силовых структур, направленную против прямого ухода от налогов. Вместе с тем такая активность (уже наблюдаемая сегодня) может привести к некоторому росту налоговых сборов только в том случае, если частный бизнес убедится, что это не разовая кампания. Речь должна идти не о сведении счетов с определенными предпринимательскими структурами, а о системе регулярных мер. Для этого такие меры с самого начала должны затронуть разные регионы, разные сферы экономики и фигуры разной политической ориентации.

Подобные меры в равной степени должны реализовываться как для крупного бизнеса, активно использующего для уклонения от уплаты налогов сделки с аффилированными посредническими структурами, невозврат экспортной выручки, различные депозитно-страховые схемы и т.д., так и для малых и средних предприятий, которые для ухода от налогов преимущественно используют неучтенный наличный оборот. При этом в последнем случае основные усилия нужно концентрировать не на контроле за фирмами-налогоплательщиками, а на пресечении деятельности банков и финансовых компаний, организующих оборот неучтенной наличности.

Во-вторых, шаги по пресечению ухода от налогов должны быть дополнены мероприятиями по борьбе с коррупцией среди чиновников на всех уровнях, поскольку сегодня для малого и среднего частного бизнеса суммы взяток подчас сопоставимы с суммами неуплаченных налогов. Необходимость же платить и взятки, и налоги будет приводить к сворачиванию деловой активности - со всеми вытекающими социальными последствиями.

ПРОМЫШЛЕННАЯ И СТРУКТУРНАЯ ПОЛИТИКА

Одним из серьезных просчетов экономической политики начала 1990-х гг. было слишком быстрое открытие внутреннего товарного рынка при сохранении существенных барьеров для прямых иностранных инвестиций и отсутствии работающих механизмов рыночной реструктуризации предприятий. Произошедшая в августе 1998 г. девальвация рубля дала передышку для отечественной промышленности. Вместе с тем очевидно, что она является временной и ее надо максимально эффективно использовать в рамках осознанной промышленной политики. Общая логика такой политики в среднесрочной перспективе, по нашему мнению, должна заключаться в сохранении (в основном нетарифными методами) относительной закрытости внутреннего товарного рынка - при максимальном открытии внутреннего рынка для прямых иностранных инвестиций и создании благоприятных условий для внутренних инвестиций.

Валютный курс. Для реализации данной цели в сфере валютного регулирования нужно поддерживать такое соотношение между темпами инфляции и ростом курса доллара, чтобы защитный барьер, созданный девальвацией, мог сохраниться еще 4-5 лет. При этом курсовая политика должна быть понятной и предсказуемой для всех участников внешнеэкономических операций и для инвесторов.

Регулирование экспорта и импорта. Таможенные пошлины могут и должны использоваться правительством в качестве активного инструмента воздействия на рынок - как для поддержки технологических цепочек импортозамещения, так и для сдерживания роста внутренних цен на продукцию отраслей-экспортеров. Вместе с тем правительству нужно декларировать как принцип, во-первых, что все основные таможенные пошлины будут снижаться во времени, и заранее обозначить для экспортеров и импортеров рамки такого снижения. Во-вторых, речь должна идти не о поддержке отдельных предприятий или производств, а о создании равных условий для всех фирм, работающих на каждом конкретном рынке, что ни в коей мере не препятствует осознанному выбору приоритетных рынков.

Обновление капитала. В условиях высокого морального и физического износа производственных фондов правительство должно максимально способствовать всем формам обновления капитала - от налоговых льгот на финансовые инвестиционные потоки до либерализации тарифов на ввоз оборудования, в том числе и на лизинговой основе. Параллельное движение в заданных направлениях не ослабит российских производителей оборудования, а только создаст для них реальную конкурентную среду. Фискальная либерализация инвестиций и инноваций обязательно увеличит спрос на технологии, как импортные, так и отечественные.

Иностранные инвестиции. Названные меры позволят российским предприятиям сконцентрировать определенные финансовые ресурсы, необходимые им для технологической модернизации и реструктуризации производства. Наряду с этим, однако, ключевым вопросом повышения конкурентоспособности отечественной продукции является стимулирование прямых иностранных инвестиций. Они невозможны без надежных гарантий собственности зарубежных инвесторов в России, включая право на репатриацию доходов (исключительно важное значение здесь будет иметь практическая реализация Федерального закона "О разделе продукции"), и без существенного упрощения реальных процедур открытия новых производств.

Непосредственным результатом этих мер будут импорт технологий и повышение качества отечественной продукции. Этот эффект - благодаря развитию добросовестной конкуренции (в отличие от конкуренции с "челночным" импортом) - будет иметь место даже тогда, когда иностранный инвестор сочтет, что дешевле построить новый завод в чистом поле, чем вкладывать деньги в существующие российские предприятия.

Политика поощрения прямых инвестиций будет иметь еще одно важное последствие: приходя в Россию, крупные зарубежные фирмы создают здесь очаги развитой экономической и производственной культуры, задают повышенные стандарты качества для смежников, постепенно распространяющиеся по всей экономике.

Концентрация отечественного капитала. Вместе с тем для повышения конкурентоспособности нашей продукции на мировом рынке государство должно содействовать формированию крупных корпораций с российским капиталом. Это особенно актуально для машиностроения, где в настоящее время средний размер капитала российской фирмы составляет малую величину по сравнению со средним размером капитала конкурентов.

@@@
Условия выживания и предпосылки развития российской экономики
Усталость от свободы?
Фред Харрисон: "Налоги снижают стимулы к труду"
Чиновник и власть
Эффект бумеранга