"Аукцион века" у женевского Антикворума

@@

В Швейцарии очередные торги часов проходили на русском фоне

2002-11-01 / Александр Тихонов



Проходивший в Женеве 19 и 20 октября 2002 г. аукцион "Exceptional Horological Works of Art", что в вольном русском переводе будет "Шедевры часового искусства", войдет в историю аукционной торговли по целому ряду причин.

Никогда в истории женевского Антикворума презентация коллекции накануне торгов не проходила с русским фуршетом, да еще по самому высшему разряду для такого рода мероприятий - buffet dinatoire, пользуясь французской терминологией. Не найдя специалистов русской кухни в городе, Антикворум обратился за помощью к постоянному представительству Российской Федерации при Европейском отделении ООН в Женеве, шеф-повар которой и его команда позволили приобщиться к русской кухне крупнейшим мировым коллекционерам, представителям часовых музеев, сотрудникам Антикворума и просто любителям часов (а их в Женеве больше, чем где бы то ни было). Успех русского закусочного стола может сравниться только с успехом самого аукциона. Впервые также в истории Антикворума презентацию посетили генеральный консул Российской Федерации в Женеве В.Суханов с супругой и представители поспредства РФ при ООН. На фоне так называемой мафиозной русской темы, составляющей главное содержание материалов по России в местной прессе, дружеский жест лидера мирового аукционного рынка часов женевского Антикворума и его главы Освальдо Патрицци можно только приветствовать. Начавшись на русской ноте, на ней аукцион, можно сказать, и закончился. Ибо все три лота с русским провенансом были сгруппированы в конце роскошнейшего, почти на трехстах страницах, каталога. Подготовленный экспертом и директором Антикворума Филиппом Понизом он отражает развитие часового искусства на протяжении почти четырех столетий.

Как это и было в случае с "русскими" лотами, продававшимися в воскресенье, 20 октября. Все три лота вышли из мастерских самого популярного в дореволюционной России часового мастера - швейцарца Абрахама-Луи Бреге, с 1808 года имевшего свое представительство в Санкт-Петербурге. Первым из этих лотов стали часы "Pendule Marine", выполненные всего в пяти экземплярах и предназначавшиеся, как правило, для европейских монархов. В 1809 г. Александр I приобрел их за огромную по тем временам сумму в 14 тыс. фр. франков. Каталог в виду исключительности многих выставлявшихся на торги лотов не содержал указания на то, как эти произведения оцениваются Антикворумом. Цену должен был установить рынок. И рынок это сделал. Торги, начавшиеся с 400 тыс. шв. фр., закончились в пользу музея Бреге в Париже на отметке в 773 500 шв. фр.

Заметим попутно, что русского царя и Швейцарию связывали достаточно крепкие узы: воспитателем наследника русского престола в конце XVIII века был швейцарец Ла Арп (La Harp) - уроженец Лозанны, познакомивший юного наследника с либерально-демократическими идеями великого женевского мыслителя Жан Жака Руссо. И когда, почти два десятилетия спустя, в 1814 году на Венском конгрессе решались судьбы посленаполеоновской Европы, именно твердая позиция Александра Первого позволила Швейцарии сохранить свою независимость и территориальную целостность. Так что Освальдо Патрицци (Chief Executive Officer, директор и эксперт Антикворума) продавал 20 ноября в переполненном зале Ричмонда не просто часы Бреге "Pendule Marine", а частицу истории русско-швейцарских отношений, да еще с престижнейшим - императорским - провенансом. По окончании аукциона О.Патрицци, который является также и Chairman"ом Антикворума, имел все основания сказать, что "сегодняшний аукцион знаменует начало новой эры, когда произведения часовых дел мастеров будут рассматриваться и признаваться в качестве настоящих произведений искусства. И прежде всего это относится к произведениям таких фирм, как Бреге, Патек Филипп, Картье и Ролекс".

Не будет преувеличением сказать, что одним из самых драматических моментов аукциона стала продажа брегета, как с легкой руки А.С. Пушкина эта марка именовалась в России, принадлежавшего генералу Алексею Петровичу Ермолову. Купленные им 26 августа 1817 г. за 4 тыс. фр. фр., они в результате напряженной, с длинными паузами, борьбы между представителями Музея Бреге и частным женевским коллекционером, сидевшим рядом со мной, пополнили коллекцию последнего. Что ему обошлось в 2 258 500 шв. фр.! Начались же торги с 800 тысяч. Бреге за номером 2807 стал не только самым дорогим лотом в коллекции часов, выставленной на аукцион, но и установил мировой рекорд марки Бреге для карманных часов!

И, наконец, последним лотом с русским провенансом явились каретные часы, также вышедшие из мастерских Бреге, но век спустя, и приобретенные в 1909 г. вдовствующей императрицей Марией Федоровной, супругой императора Александра III. Торги начались с 80 тыс. шв. фр. Императорский провенанс в сочетании с изделием Бреге обошелся новому владельцу в 130 тысяч.

Коллекция, выставлявшаяся на продажу (всего 156 лотов), была показана не только в штаб-квартире Антикворума и в интернете, но и в Нью-Йорке, Париже и Токио. То есть там, где деньги и крупные коллекционеры. На четырех экранах, установленных в зале, можно было следить не только за тем, как идет борьба за определенный лот (в шести валютах), но и кто в этой борьбе участвует - будь то в зале, по телефону (8 линий) или онлайн. Против зала сражались коллекционеры из США (Чикаго и Уимберли), Мексики (Мехико), Колумбии и Японии. И это не считая оставленных письменных бидов, несколько из них, как я слышал, были оставлены французским миллиардером Бернаром Арно, посетившим выставку накануне аукциона. От этих письменных заказов и начинался отсчет в случае, когда каталог не содержал оценок (эстимейта). Поэтому интерес к аукциону был вполне на уровне коллекции. Она была продана за 39 124 580 шв. фр.! Что является рекордным уровнем для продаж часов на аукционах. И не только Антикворумом, но и такими аукционными домами, как Сотбис, Кристис, Филиппс-де Пюри-Люксембург. Что же касается Антикворума, то он установил еще один рекорд - 4200 посетителей было на интернет-страничке аукциона, и участие некоторых из них в торгах принесло Антикворуму 1 044 855 шв. фр.

Девять лотов из 156 были проданы в вилке цен от одного до трех миллионов швейцарских франков. Самым дорогим лотом торгов стали мужские наручные часы Патек Филипп, выполненные из розоватого золота, с вечным календарем, хронографом и пульсометром - проданы за 3 193 500 шв. фр. Что является мировым рекордом для этой модели. На второе место вышли карманные, также из золота и с годовым календарем, часы, принадлежавшие русскому генералу Ермолову, - проданы за 2 258 500 шв. фр. Мировой рекорд для карманных часов Бреге. Третьим самым дорогим лотом среди часов стал также Бреге, проданный в 1808 г. испанскому королю, - продан за 2 148 500 шв. фр. Также мировой рекорд. Куплен, также как и пять других лотов Бреге, Музеем Бреге в Париже, что обошлось ему в 4 044 750 шв. фр. Всего мировых рекордов было установлено девять. Последние две строки в этом списке заняли мужские наручные часы Ролекс Космограф из нержавеющей стали, проданные за 80 500 шв. фр. и Ролекс Ойстер Перпетюель "Дей дейт", мужские наручные часы из нержавеющей стали 1959 г. - 50 600 шв. фр.

И в заключение о том, чего, точнее кого, на аукционе не было. Как вы уже вероятно догадались, не было покупателей из России. Поэтому и на этот раз исторического характера лоты с русским провенансом остались на Западе. Пусть это будут престижнейшие коллекции, в одном случае Музей Бреге, в другом частный музей в Швейцарии, место по меньшей мере двух из трех лотов должно было бы быть в России.

@@@
"Аукцион века" у женевского Антикворума
"Капитал" во втором чтении
"Мы находимся во враждебной среде"
"Проповедь язычникам" в версии Михаила Пиотровского
«Кавказ действительно уходит»
Аграрии приняли половинчатое решение
Адольф Шаевич: "Главного раввина России должны избирать россияне"

Активное автослияние

@@

Пока самым реальным можно назвать проект холдинга, создаваемого "Сибирским алюминием"

2001-04-14 / Евгений Григорьев



ВОСЕМНАДЦАТОГО апреля российское правительство может узнать о том, каково должно быть развитие отечественной автомобильной отрасли как минимум в ближайшие лет десять. Коллегия Минпромнауки представит в правительство доклад о развитии российской автомобильной промышленности.

Говоря о нынешней ситуации в автомобилестроении, по праву можно провести аналогию с персонажами из известной басни, которые тянут многострадальную телегу в разные стороны. На сегодняшний момент все, кто так или иначе связан с автомобильной отраслью России и сопредельных государств, уже заявили о создании и вхождении или, наоборот, о невхождении в холдинги, коих вырисовывается три.

Первым и самым реальным является холдинг, создаваемый группой "Сибирский алюминий". Все началось летом 2000 года с приобретения контрольного пакета акций Павловского автобусного завода, который сейчас благодаря новой команде менеджеров уже наращивает объемы производства. Следующим объектом, на который менеджеры "Сибирского алюминия" обратили свои взоры, оказался Горьковский автомобильный завод. Результатом прихода новой команды менеджеров стал резкий отказ от бартерных схем и переход на денежные расчеты. В дальнейшем "Сибал" активизировал свои проекты во всей автомобильной промышленности и раз за разом начал приобретать акции крупнейших автозаводов страны и предприятий, так или иначе связанных с автопромышленностью.

Все это было оформлено в конкретное предложение, которое президент группы "Сибирский алюминий" Олег Дерипаска направил председателю правительства России Михаилу Касьянову. В нем содержалось предложение создать самый большой на территории СНГ автохолдинг с участием государства, "Фиата", ГАЗа, УралАЗа, пяти автобусных заводов и десяти предприятий по производству двигателей. Кроме того, в холдинг предлагалось включить и Минский автомобильный завод, который находится в госсобственности Белоруссии.

Однако этим российское холдингостроение не ограничилось. Руководитель Волжского автомобильного завода Владимир Каданников предложил создание автомобильного альянса по своему сценарию - на основе АвтоВАЗа, "Ижмаш-авто", Таганрогского автомобильного завода. Кроме того, предлагается реализовать совместный проект АвтоВАЗа и "Барнаултрансмаша" по производству 700 тыс. двигателей. Главная идея вазовцев - это форсирование на своем производстве ввода новых моделей и перевод на другие предприятия уже выпускаемых автомобилей. Совместный проект с "Дженерал моторз" предлагается вывести на полную мощность. Однако проект АвтоВАЗа требует около 2,2 млрд. долл. инвестиций, из которых сам ВАЗ готов вложить только 850 млн. долл.

Профильное министерство тоже не осталось в долгу, среагировав на модную тему автомобильного холдингостроения. Так, в недрах Министерства промышленности, науки и технологий созрел план третьего холдинга - на основе КамАЗа и его дочерних предприятий.

С определенной долей уверенности можно говорить о том, что из всех холдингов создан будет только один, курируемый "Сибалом". Уверенность в этом подкрепляется несколькими факторами. Первый - это то, с какой методичностью и последовательностью менеджеры "Сибирского алюминия" приобретают предприятия, связанные с автомобильной промышленностью. Второе, что позволяет говорить о реальности холдинга, - это то, что группа "Сибирский алюминий" обладает мощными инвестиционными ресурсами и готовностью их тратить, чего не скажешь ни об АвтоВАЗе, ни о КамАЗе, которые потребуют помощи от государства.

Конечно же, государство поддержит создание холдингов и кооперацию между автопредприятиями, однако, как всегда, средства на это вряд ли найдутся. Холдинги будет строить тот, у кого есть на это деньги и желание. Все остальные будут заниматься тем же, чем и раньше - производством.

@@@
Активное автослияние
Александр Мурычев: "У банков есть деньги, но давать их малому бизнесу они не рискуют"
Александр Филипенко: "Нельзя усиливать центр в ущерб регионам"
Благодарности Земфиры
В России золото воруют тоннами
В списках уже не значится
Вертикальные и интегрированные

Виталий Чуркин: "Санкции являются последним аргументом"

@@

Россия никогда не остается в одиночестве в СБ ООН, считает Постпред России при Организации Объединенных Наций

2008-08-13 / Константин Ремчуков







Виталий Чуркин: «Речь не идет о том, что Россия прибегает к вето больше, чем другие».

Фото автора

Виталий Чуркин, Постоянный представитель РФ при ООН в Нью-Йорке, находится в последние дни в центре внимания. Он ведет активную дипломатическую деятельность по разъяснению политики России в Закавказье. Эксклюзивное интервью, которое публикуется сегодня, было дано «НГ» до нынешних событий вокруг Южной Осетии. Но, на наш взгляд, оно представляет интерес, поскольку отражает деятельность Москвы в универсальной международной организации и в Совете Безопасности ООН – единственном органе, уполномоченном решать вопросы войны и мира.

– Виталий Иванович, всем интересно, насколько позиция России в ООН конструктивна, пользуется ли она поддержкой других стран, есть ли потенциал развития заявляемой нами позиции. Это особенно важно с учетом новой ситуации, когда западные страны в обход решений СБ ООН предпринимают односторонние действия в свою пользу. Почти скандальная ситуация возникла недавно с решением Генерального секретаря ООН Пан Ги Муна по переформатированию Миссии ООН в Косово. Россия заняла в Совете Безопасности ООН четкую позицию по Косово и весьма определенно высказывается по иранской проблеме. Насколько эта позиция влияет на других членов СБ ООН, не считая наших западных оппонентов?

– Мне кажется, позиция России существенно влияет на других. Мы – один из лидеров СБ ООН. Россия входит в пятерку постоянных членов Совета Безопасности, и наша позиция привлекает повышенное внимание коллег по СБ ООН и за его пределами. В последнее время можно наблюдать, что мы привлекаем на свою сторону значительное число членов СБ ООН, когда обсуждаются весьма острые проблемы. Не было ни одного случая за то время, что я здесь провел (а это два с небольшим года), когда Россия была бы в полном одиночестве по тем ли иным острым проблемам.

Посмотрите, например, по Косово: нам, по существу, удалось завоевать поддержку своей позиции у половины членов СБ. Как вы помните, было несколько заседаний по Косово, и возникали моменты, когда, если бы было проведено голосование, мы бы получили большинство. Таким образом, тезис, выдвинутый нашими западными партнерами, когда появился план Марти Ахтисаари (фактически подразумевающий поэтапное предоставление независимости Косово. – «НГ»), что Россия все блокирует, подрывался и опровергался самим характером обсуждения. Хотя тогда голосование не проводилось, было очевидно, что наши аргументы услышаны, восприняты и нашли энергичную и четкую поддержку среди целого ряда членов Совета Безопасности. Это наблюдается и сейчас. Скажем, 25 июля проходило очередное заседание, посвященное Косово, и кроме нас пять членов Совета Безопасности заявили позиции, которые очень близки нашей, не говоря уже о том, какую поддержку это имело за пределами СБ.

Мне кажется ярким доказательством влиятельности наших подходов, что сейчас только 43 страны из 192 признали независимость Косово. То есть люди восприняли наш аргумент, что в данном случае речь идет о подрыве международного права и создается очень опасный прецедент. Поэтому обещания, которые раздавали наши западные коллеги, когда готовилось одностороннее провозглашение независимости Косово, что на следующий день его сразу признают 100 стран, оказались неоправданными.

Резюмируя, можно сказать, что наша позиция востребована, наш голос слышат и ценят, что мы не боимся занимать принципиальные позиции и твердо отстаивать их. Все это ведет к росту нашего авторитета в Организации Объединенных Наций, хотя иногда и создает определенные проблемы в наших взаимоотношениях с западными партнерами. Но здесь у меня сомнений и досады нет. Мы говорили и продолжаем говорить нашим западным коллегам, что готовы быть партнерами. Мы считаем исключительно важной целью борьбу за единство пятерки постоянных членов Совета Безопасности, важной целью – единство Совета Безопасности.

Действительно, в подавляющем большинстве случаев решения СБ ООН принимаются единогласно, и мы очень много работаем над этим. Но это должно быть равное партнерство. Если ваше определение партнерства состоит в том, что вы будете диктовать повестку дня, диктовать содержание решения, и когда оно должно приниматься, то это ни к чему не приведет. Ситуация вокруг проекта резолюции по Зимбабве, о которой мы поговорим чуть позже, – это пример неправильного понимания нашими западными коллегами партнерства или образец попытки навязать определенную трактовку партнерства, с которой мы просто не согласны.

– Почему Совет Безопасности не способен выработать единую позицию по событиям в Африке и, в частности, по Зимбабве? Как известно, РФ недавно ветировала проект резолюции по Зимбабве.

– Не только Россия прибегает к вето. Правда, на моей памяти в последние два года США только один раз воспользовались правом вето – в очередной раз по резолюции, связанной с арабо-израильским конфликтом. Но на протяжении всего этого времени было несколько попыток принять резолюцию по Ближнему Востоку в Совете Безопасности, и они натыкались на то, что США, а вместе с ними и Великобритания говорили, что они применят вето в случае постановки этой резолюции на голосование. То есть речь не идет о том, что Россия прибегает к вето больше, чем другие. Хочу к тому же напомнить, что Россия действует вместе с Китаем; мы дважды в последние два года применяли вето – один раз по Мьянме в январе 2007 года, второй раз – по Зимбабве. Первый раз вместе с нами голосовала Южная Африка – по Мьянме, а по Зимбабве с нами голосовали и Южная Африка, и Вьетнам, и Ливия, а Индонезия воздержалась. Речь идет о том, что мы отражаем не просто свое своеволие и оригинальность нашей мысли, а определенные тенденции и настроения в международных делах. Скажем, в случае с Мьянмой для нас была очень важной позиция АСЕАН, которая дружно выступала против этой резолюции и говорила, что ситуация в Мьянме не представляет угрозу миру и безопасности. В случае с Зимбабве для нас была исключительно важна позиция Африканского Союза и Южной Африки как страны, наиболее заинтересованной и пытающейся найти компромисс между различными политическими силами в Зимбабве. Мы видим, что эти попытки приводят к определенному прогрессу, и есть надежда, что обстановка в Зимбабве нормализуется.

Когда обсуждается тема реформы Совета Безопасности, некоторые члены ООН критикуют право вето. Но ведь право вето дает возможность защищать свои интересы не только нам, но и другим членам Организации, которые, может быть, даже не являются членами Совета Безопасности. Наше право вето вместе с правом вето Китая становится на защиту их интересов, поскольку в ряде случаев мы можем лучше воспринимать их позицию и фактически можем ретранслировать их взгляды при обсуждении и голосовании в Совете Безопасности. Поэтому наше членство и право вето в пятерке не является деструктивным элементом. Это – элемент нашего конструктивного участия в дискуссиях в Совете Безопасности, который наверняка способствует повышению нашего авторитета.

– То есть фактически право вето России является в отдельных случаях и правом других стран...

– Конечно. В отдельных случаях они могут апеллировать к нам. Мы, может быть, в большей степени, чем другие, готовы прислушиваться к их мнению, готовы воспринять их логику ситуации. Вообще, почему возникает этот сюжет? Происходит столкновение философий – политических и дипломатических. Наши западные партнеры в большей степени руководствуются логикой давления. Они считают, что посредством давления, санкций, угроз они могут добиться своих политических целей. Мы считаем, что санкционное давление Совета Безопасности является последним аргументом. А в первую очередь следует полагаться на диалог и поиск тех решений, которые всех удовлетворили бы. Это зачастую и позволяет нам занять такие позиции, которые находят хороший отклик в Организации Объединенных Наций.

– СБ ООН пока не смог выработать совместную позицию по Зимбабве и Судану. Каковы механизмы достижения компромисса?

– Совет Безопасности оказался не способен прийти к согласию по Зимбабве, поскольку на голосование был выставлен проект резолюции, который по своему содержанию был экстремистским. У СБ была возможность выработать сигнал, который мог бы быть единогласно принят. Был южноафриканский проект, который давал сигнал сторонам в Зимбабве, в том числе и правительству, что надо идти на переговоры и договариваться, но без мер санкционного воздействия. Даже в заявлении «восьмерки», принятом на Хоккайдо, Совет Безопасности не упоминается вообще, туманно говорится о неких мерах финансового характера. А что предложили в проекте резолюции? Финансовые санкции, запрет на поездки довольно широкому кругу зимбабвийских деятелей и запрет на продажу Зимбабве оружия. То есть выдвинули, причем без особых консультаций и несмотря на протесты Африканского Союза, очень серьезные требования. В проекте резолюции были сформулированы очень серьезные положения, с которыми Совет Безопасности не был согласен и не был готов их поддержать. В данном случае мы защищали не только свое представление о внутриполитическом процессе в Зимбабве, которое нуждалось и нуждается в продолжении диалога между правительством и оппозицией, но и отражали мнение Африканского Союза и наших коллег из ЮАР.

– На стадии подготовки такого проекта западные партнеры с вами консультировались?

– Они консультировались. Но есть консультации и консультации. Они, разумеется, говорили, какие у них планы, но ставили очень жесткие временные рамки, хотели принять этот проект резолюции в течение нескольких дней. Они четко говорили, что их интересует только жесткая санкционная резолюция. А нам было понятно, что это противоречит нашему принципиальному подходу, поэтому серьезного разговора не получилось. На их месте можно было бы и избежать этой конфронтации в Совете Безопасности, если бы они, поняв, что Россия и Китай не собираются пропустить эту резолюцию, пошли бы по пути выработки иной реакции Совета Безопасности на события в Зимбабве. Я не знаю, на что они надеялись. Может быть, они имели такие указания из столиц, и деваться было некуда, и надо было ставить проект на голосование. Но в данном случае вина за провал резолюции, если можно здесь говорить о вине, как минимум в равной степени лежит на тех, кто ее заветировал, и на тех, кто предложил резолюцию явно для того, чтобы она не была принята Советом Безопасности.

– Вопрос по нашему сотрудничеству с Китаем. Некоторые комментаторы отмечали, что, например, в 2002 году при голосовании по иракской резолюции Китай соглашался с Москвой, но был на полшага позади. Насколько эффективно действует сейчас в Совете Безопасности стратегическое партнерство между Россией и КНР? Насколько китайские позиции отличаются от российских и по каким вопросам?

– Во-первых, стратегическое партнерство действует очень эффективно. Вы обратили внимание, что мы практически всегда голосуем одинаково с Китаем, и в тех двух случаях с вето – по Мьянме и Зимбабве – мы голосовали вместе с Китаем. Я бы не о различиях говорил, а о том, что иногда существует разная заинтересованность и вовлеченность России и Китая в те или иные ситуации. Вы вспомнили про Ирак. Возможно, это было так. Это было не при мне, а при Сергее Викторовиче Лаврове, но я вполне могу допустить, что так оно и было. И так оно продолжает оставаться и по сей день. Есть ситуации, в которых больше заинтересован Китай, а есть те, в которые больше вовлечена Россия. Например, Косово. Конечно, здесь большая вовлеченность России. Поэтому в этом тандеме первую скрипку играем мы, а наши китайские партнеры нас поддерживают. Это, кстати, не означает, что заявления должны повторяться дословно. Конечно, могут быть нюансы в трактовке тех или иных ситуаций. Но главное – есть стратегическое понимание необходимости действовать так, чтобы подтверждать в каждом серьезном случае свое стратегическое партнерство. Совет Безопасности продолжает работать с ситуацией в Мьянме, несмотря на вето в январе 2007 года. Там, конечно же, первую скрипку играет Китай, мы и не пытаемся выходить на первые роли. Очевидно, что Мьянма – это сосед Китая, который является одним из крупнейших игроков, пытающихся разрулить ситуацию в этой стране. То же самое можно сказать о Зимбабве и ситуации в суданской провинции Дарфур, которую также приходится много обсуждать. У Китая большая вовлеченность в суданские и зимбабвийские дела, поэтому мы не стремимся здесь выходить на первые роли, а внимательно прислушиваемся к нашим китайским партнерам. Но все равно это проходит процесс согласования: речь не идет о том, что одна сторона формулирует позицию, а другая должна ее автоматически поддержать, а о том, что мы ежедневно, еженедельно разговариваем с нашими китайскими коллегами и здесь, и в Пекине, и в Москве. Идет соответствующий диалог между столицами, и таким образом нам удается поддерживать образ действия, который характеризуется термином «стратегическое партнерство».

– Как Россия относится к перспективе выдачи Международным уголовным судом ордера на арест президента Судана Омара аль-Башира, обвиняемого в геноциде, военных преступлениях и преступлениях против человечности? Здесь мы учитываем позицию Китая?

– Здесь мы учитываем позицию Китая, и здесь главную роль играет Африканский Союз. Африканский Союз и Лига арабских государств высказали серьезную озабоченность в связи с тем, что прокурор Окампо обратился к Международному суду с просьбой выдать ордер на арест президента Башира. А ситуация здесь двояка. С одной стороны, существует принцип независимости судебной власти. Прокурор Окампо и Международный уголовный суд могут действовать самостоятельно. В данном случае, чтобы обратиться с такой просьбой к Международному уголовному суду, Окампо не должен был ни с кем советоваться, в том числе и с Советом Безопасности.

Но здесь ситуация особая: в самом статуте МУС есть статья 16, по которой Совет Безопасности имеет право дать свою политическую оценку. Как раз в эти дни данный вопрос обсуждается в Совете Безопасности, и возникает опасение о том, как эти действия Международного уголовного суда могут сказаться на перспективе дарфурского урегулирования и развертывания миротворческой операции в Дарфуре. А речь идет о крупнейшей миротворческой операции в истории ООН стоимостью 3 миллиарда долларов в год с участием 26 тысяч миротворцев. Судьба 2 миллионов человек зависит от успеха этой операции. Насколько это скажется на территориальной целостности Судана – одной из крупнейших стран континента, от которой зависит обстановка в Восточной Африке? Как вы знаете, в Судане есть серьезные проблемы между севером и югом, которые еще предстоит решить. Поэтому, на наш взгляд, у Совета Безопасности есть необходимость задуматься над этим и, прибегнув к статье 16 статута МУС, высказаться в пользу того, чтобы приоритет на данном этапе был отдан политическим вызовам, а не уголовному преследованию того или иного деятеля. Причем речь идет не о полной отмене возможности МУС преследовать то или иное лицо, а о своевременности этих действий. Возможно, некоторые юридические пуристы могут исходить из того, как нам приходится слышать от наших западных партнеров, что для них приоритетными являются действия суда. Но Совет Безопасности как политический орган в данном случае не только может, но и должен дать свою политическую оценку. Поэтому Совету Безопасности предстоит определиться. Есть основания полагать, что дискуссия о том, как и следует ли Совету Безопасности сказать свое слово в этой ситуации, будет острой.

– В редакционной статье «НГ» мы написали, что Россия при рассмотрении Советом Безопасности ООН вопроса о продлении мандата иностранных войск в Ираке в этом году могла бы поставить в качестве условия указание в документе четкого графика их вывода. Как вы оцениваете возможность такого шага? Москва может настаивать на четком графике?

– Вы знаете, до сих пор наша позиция была такой: каждый раз, когда обсуждался мандат этих сил, мы заявляли, что должна быть обозначена перспектива ухода иностранных войск. Говорить о каком-то жестком графике, может быть, и затруднительно, особенно нам со стороны. Но должно быть ясно, что эти войска уйдут. Мы, разумеется, повторим эту позицию и при следующем обсуждении. Ее констатация является принципиально важной, поскольку, как всем известно, американцы в нажимном порядке ведут с иракскими властями переговоры о заключении такого соглашения, которое на двусторонней основе обеспечивало бы им основы для постоянного базирования в Ираке, причем действовать в Ираке американцы могли бы без оглядки на власти этой страны. Это нам кажется очень вредным.

Присутствие иностранных войск в Ираке подпитывает вражду и конфликт в этой стране, поскольку большая часть населения рассматривает эти войска как оккупационные. Если американцы будут продолжать настаивать на постоянном базировании, я не знаю, как они будут выпутываться и с пропагандистской точки зрения. Потому что получается, что все время меняется причина, по которой они вводили туда войска. Сначала причиной было то, что у Саддама якобы есть ядерное оружие, когда его не оказалось, причиной стало свержение тиранического режима Саддама Хусейна, а потом окажется, что войска вводились для того, чтобы остаться там навсегда, контролировать богатую нефтью страну и усилить свое присутствие в этом экономически важном регионе. Цинизм идет по нарастающей.

Эта непростая ситуация с точки зрения объяснения своей политики, из которой предстоит выпутаться американцам. Но я все-таки надеюсь, что удастся прийти к решению, которое по своему содержанию будет ближе к нашей позиции. Интересно, что сенатор Обама в ходе своего недавнего визита в Ирак сказал о (графике свертывания американского военного присутствия. – «НГ») 16 месяцах, и был поддержан руководством Ирака. То есть понимание необходимости обозначения графика вывода войск существует не только у нас, но и у многих членов международного сообщества, и, как видно, у руководства Ирака.

– Как нам кажется, условие указания графика могло бы быть инструментом давления на американцев, которые часто придираются к политике России, в частности в отношении Грузии. Если надо продлевать мандат присутствия международных сил в Ираке, почему бы не воспользоваться таким инструментом?

– В общем-то, об этом надо подумать. Конечно, это было бы жесткой позицией, но полностью этого исключать нельзя.

– Как продвинулось обсуждение идеи о расширении состава Совета Безопасности?

– Это очень интересная тема, которая сейчас остро стоит в ООН. Сейчас пытаются подвести итог деятельности так называемой группы открытого состава, созданной некоторое время назад. В ней все желающие могли обсуждать проблематику реформы Совета Безопасности, которая подразумевает его расширение. Ни о чем не договорились. Позиция России состоит в том, что Совету Безопасности надо реформироваться. Конечно, частью этой реформы будет расширение числа членов СБ, но это должно делаться так, чтобы не привести к расколу в ООН, чтобы большое число членов Генеральной Ассамблеи ООН поддержало реформу Совета Безопасности. Но пока приходится констатировать, что согласия нет. Одна группа стран продолжает настаивать, что расширение Совета Безопасности должно предполагать расширение числа мест постоянных членов, другие против этого категорически возражают. Сейчас даже не удается договориться о том, чтобы начать официальные межправительственные переговоры. Председатель Генассамблеи Срджан Керим ломает голову над тем, объявить ли ему, что начнутся официальные межправительственные переговоры, или нет, поскольку некоторые члены ООН (не члены СБ) выступают против начала таких переговоров. По их аргументации, невозможно начать переговоры, если нет согласия о том, о чем, собственно, будут вестись переговоры.

Есть два магистральных направления. Одно предусматривает создание дополнительных мест для постоянных членов и для непостоянных членов. Но тут возникает жесткая борьба за то, кто претендует на постоянные места. Ряд стран не устраивает, что одни государства станут постоянными членами СБ, в то время как они – нет, поэтому они всячески блокируют реформу. Второе – промежуточное решение: не будет дополнительных мест для постоянных членов, но будут так называемые полупостоянные члены. Существуют разные варианты. Положим, можно будет избираться несколько раз подряд. Сейчас после двухлетнего пребывания в СБ надо уходить и минимум через два года можно пытаться снова вернуться в Совет Безопасности.

Я кратко излагаю те противоречия, которые есть. Пока приходится констатировать: трудно рассчитывать на то, что в ближайшее время будет найдена та формула, которая будет принята Генеральной Ассамблеей и на основе которой будет реформироваться Совет Безопасности.

– Есть ли идеи реформирования ООН в целом, в том числе у российской стороны?

– Есть новые направления в деятельности ООН, которые существенно освежают работу. На мой взгляд, очень интересное направление – деятельность Комиссии по миростроительству. Это совместное детище Генеральной Ассамблеи и Совета Безопасности ООН, структура, которая помогает странам, только что преодолевшим тяжелые конфликты, планировать и осуществлять шаги, которые закрепляют положение выхода из конфликта. Сейчас в повестке три или четыре такие страны. Раньше приходилось наблюдать ситуации, когда, скажем, после двадцатилетней гражданской войны в какой-то африканской стране при помощи ООН заключалось мирное соглашение, а потом все расходились и про эту страну забывали. Там опять начиналось ухудшение экономической ситуации, и опять возникал конфликт. Чтобы этого не было, создана такая, на мой взгляд, интересная структура, которая помогает сохранять страны в поле зрения ООН, помогает им планировать и реализовывать шаги в социально-экономической сфере, в области безопасности, сохраняя суверенитет и право на суверенное решение за данными государствами. Это неплохой пример новаций в рамках ООН. Важно, что Организация Объединенных Наций оказывается в состоянии довольно быстро откликаться на вызовы современности. Несколько лет назад жуткое цунами затронуло Индонезию, Таиланд и другие страны. Был создан Центральный фонд чрезвычайного реагирования. Это – важно. Ведь если что-то происходит, как, например, недавний ураган в Мьянме, не надо снова бегать собирать деньги. Уже есть механизм и средства чрезвычайного реагирования. Потом можно системно подходить к работе по оказанию долгосрочной помощи тем странам, которые были затронуты чрезвычайной ситуацией. Кстати, пора решить вопрос о выделении в чрезвычайный фонд российского взноса. Разумеется, не за счет бюджета МУС, ведущего свою весьма эффективную работу.

Генеральный секретарь поставил вопросы изменения климата и роста цен на продовольствие очень высоко в своей повестке.

– Проблемы изменения климата поднимаются в различных форматах – на «восьмерке», в ООН... Что можно ожидать в этой сфере?

– Переговоры (по параметрам будущего соглашения об ограничении выбросов парниковых газов, которое придет на смену Киотскому протоколу после 2012 года.– «НГ») продолжаются. К концу 2009 года должна быть выработана какая-то договоренность.

– Какие действия предпринимает ООН в сфере борьбы с терроризмом?

– В этой области ООН действует очень активно. Причем по двум, в моем представлении, направлениям. С одной стороны, это создание правовой и документальной базы международного сотрудничества в борьбе с терроризмом. В прошлом году была принята Глобальная стратегия по борьбе с терроризмом. Ее надо сейчас реализовывать. Принято 12 конвенций по борьбе с терроризмом на разных направлениях. Сейчас продолжаются усилия по выработке Всеобъемлющей конвенции по борьбе с терроризмом, но там возникают сложные вопросы, связанные в том числе с «государственным терроризмом». То есть некоторые страны пытаются вписать понятие государственного терроризма, все это выходит на Израиль, арабо-израильский конфликт, и наблюдается отход в сторону политизации проблематики борьбы с терроризмом. Поэтому пока не удается выработать эту Всеобъемлющую конвенцию.

Второе направление – чисто практическая работа. Есть Контртеррористический комитет в рамках ООН, который помогает странам принимать свое законодательство в этой сфере и осуществлять меры, которые позволят им эффективнее бороться с терроризмом и эффективнее участвовать в международном сотрудничестве по борьбе с терроризмом. Так что здесь ООН играет незаменимую роль. Это одно из новых направлений работы Организации, которого не существовало еще пять лет назад, но которое существует сейчас и в котором Россия играет одну из самых активных ролей.

– В начале разговора я упомянул об инициативе Генерального секретаря ООН по Косово о делегировании части полномочий в крае Евросоюзу в обход Совета Безопасности. Может ли Россия предъявить Генеральному секретарю, нарушающему стандартные процедуры, желтую карточку? Какие механизмы для этого существуют?

– Работа Генерального секретаря очень рискованная. Очевидно, он находится под давлением с разных сторон, особенно когда речь идет о таких острых вопросах, как Косово. Мы заявили, что считаем, что в данном случае Генеральный секретарь вышел за свои прерогативы. Мы это соответствующим образом аргументировали исходя из документов по Косово, принятых в рамках ООН и Совета Безопасности ранее. Но произошло то, что произошло. Пока мы выразили свое недовольство этим и пытаемся поправить ситуацию. Пока еще не произошло ничего трагического.

В данном случае важно учитывать, что во всей косовской проблеме Генеральный секретарь сделал главное, что соответствует нашей позиции, – он констатировал, что, что бы там ни произошло в Косово, резолюция 1244 СБ ООН от 1999 года продолжает действовать, пока Совет Безопасности не примет иное решение, и что ООН продолжает играть главенствующую роль в Косово согласно резолюции 1244. То есть эти фундаментальные вещи сохраняются, и тут есть определенная заслуга Генерального секретаря, что не удается сбить Совет Безопасности с толку. Эти две констатации совершенно четко были сделаны Генеральным секретарем, и никто их не оспорил в Совете Безопасности.

Что касается реконфигурации, Генеральный секретарь дал некий сигнал, но при этом Секретариат ООН и Генеральный секретарь не закрывают дверь для диалога с сербами. Сейчас как раз удачный момент – в Сербии сформировано новое правительство. Решение Генерального секретаря не сформулировано ультимативно, и в этом есть определенная заслуга нашей позиции, ведь Россия была не согласна с его решением и настаивала на продолжении диалога с сербами. То есть существует еще возможность переналадки реконфигурации, которая проходит. Мы сейчас хотели бы видеть, чтобы Сербия и Секретариат продолжали свой диалог и чтобы в итоге диалога была найдена такая форма этой реконфигурации, с которой готовы были бы согласиться сербы. В этом случае Совет Безопасности мог бы ее поддержать, то есть довести до ума ситуацию, созданную односторонним решением Генерального секретаря. С точки зрения положения дел на месте – пока нет угрозы, что европейское присутствие вытесняет Миссию ООН. Борьба вокруг всего этого продолжается. Мне кажется, что на данный вопрос надо смотреть в более широких рамках, которые я сейчас обрисовал.

– Раньше был термин «ползучая аннексия». Решение Генерального секретаря по реконфигурации Миссии ООН в Косово – это де-факто дезавуирование тех двух его принципиальных позиций по актуальности резолюции 1244 и сохранению главенствующей роли ООН в Косово...

– Вы правы, конечно. Но здесь есть еще вторая сторона: если просто продолжать выполнять решение Генерального секретаря о реконфигурации без диалога с сербами, это приведет де-факто к расколу Косово, и все. Это надо понять Секретариату. Я думаю, Генеральный секретарь это понимает, и это подталкивает к продолжению диалога с сербами для поиска взаимоприемлемого решения.

Вы спрашивали, что дала четкая позиция России по Косово. Эта позиция дала возможность Сербии эффективно бороться за сохранение своей территориальной целостности. Игра продолжается, и то небольшое количество признаний, которое получила Приштина, и тот факт, что Генеральный секретарь заявил, что резолюция 1244 остается в силе, и прерогатива ООН сохраняется в крае, позволяют Сербии продолжать борьбу за сохранение своей территориальной целостности.

– Расширяется ли Миссия России при ООН или сохраняется на прежнем уровне? Нормально ли финансируется Постпредство?

– Число сотрудников примерно сохраняется. У нас большая миссия, одно из крупнейших российских представительств за рубежом. Финансируется нормально. Наверное, финансирование даже увеличивается. Мы исправно платим свои взносы в бюджет (ООН), никаких претензий нет. У нас хороший, сильный коллектив, фактически нет вакансий.

– Зарплата конкурентоспособна?

– Зарплата неплохая. Нас в последнее время приятно удивил Центр и пошел на такие шаги, о которых мы даже не мечтали.

– В The New York Times я раньше часто читал о проблемах с российским Постпредством по парковкам, нарушениям...

– Нет, нет. Сейчас, по-моему, остроты нет. В 2002 году было заключено «нулевое соглашение», что все задолженности, которые есть, не аннулируются, но не увеличиваются. А потом сотрудники стали платить сами, если штрафы обоснованны и не опротестовываются.

– То есть сейчас система такая, что сотрудник сам является индивидуально ответственным за свое нарушение?

– Да, по парковкам. Так что каких-то острых ситуаций у нас нет. Все нормально. Работаем.

На одном из предыдущих заседаний уважаемый постпред Грузии назвал семь фамилий якобы российских граждан, которые якобы работают на разных должностях в Южной Осетии, и представил это как свидетельство того, что Россия руководит всем в Южной Осетии. По моим данным, сейчас в Грузии только советников Министерства обороны Соединенных Штатов работает 127 человек...

***

7 августа, то есть буквально в тот день, когда были потом развязаны Грузией военные действия против Южной Осетии, закончились довольно масштабные совместные американо-грузинские учения, в которых участвовала примерно тысяча американских военнослужащих. С характерным названием, кстати, были эти учения – Immediately response – «Немедленное реагирование». Вот, обученные американцами, вооруженные в значительной степени американскими коллегами, грузинские их коллеги немедленно и воспользовались той подготовкой, которая была ими получена...

***

Говорят, что агрессия – это понятие, которое применимо, только если одна сторона нападает на другую. А если агрессия ведется против собственного народа – что, это лучше? А какие юридические термины можно применить к тому, что сделало грузинское руководство? Можно ли применить термин «этническая чистка»? Когда в течение нескольких дней из 120-тысячного населения Южной Осетии беженцами в России оказывается более 30 тыс. человек, более четверти населения, несмотря на то что перейти из Южной Осетии в Северную сопряжено с колоссальными трудностями и риском для жизни – это этническая чистка или нет? Говорят, а соответствует ли это понятию геноцида или нет? А когда из 120-тысячного населения в первые же сутки гибнет 2 тысячи человек мирного населения – это геноцид или нет?..

***

Когда прямому уничтожению подвергается население, большая часть которого является российскими гражданами? Что они ждали? Что наши миротворцы разбегутся, как в свое время некоторые миротворцы разбежались в Сребренице?..

***

Как любой военный человек знает, и не только военный, когда ведется такого рода операция, подавляются цели не только непосредственно в районе конфликта, но иногда и за его пределами. Те цели, которые используются для поддержки военных действий. Это мы видели многократно в разных ситуациях. Скажем, в случае с Косово никто себя особыми дефинициями не ограничивал...

***

Теперь заявление господина Халилзада в отношении террора против гражданского населения. Это заявление, уважаемый господин Халилзад, абсолютно недопустимо. Тем более – из уст постоянного представителя страны, о действиях которой мы знаем, – как они касаются мирного населения Ирака, Афганистана и той же Сербии. Так что если вы действительно хотите искать решения вооруженного конфликта, то давайте заниматься поиском серьезных политических решений, а не пропагандой...

***

Теперь по поводу возмущения представителя Грузии, что наш президент отказался разговаривать с президентом Грузии. Простите меня, а какой же приличный человек будет с ним сейчас разговаривать? После того, что мы годами объясняли ему, что любая попытка военного решения конфликта будет самоубийственной для Грузии!..

***

@@@
Виталий Чуркин: "Санкции являются последним аргументом"
Вишневый сад российской науки
Владимир Лукин: Возможно, в администрации на нас обратили внимание
Вне времени и пространства
Глава Смоленска не желает зваться мэром
Граждане не заметили диктатуры закона
Дупло дубровского,

Земля и воля

@@

Метаморфозы набоковского дара

2002-04-19 / Максим Котин



Двадцать третьего апреля - день рождения Владимира Набокова. Петербургский дом на Морской и усадьба Рождествено - две маленькие ниточки, до сих пор соединяющие Россию с прославившей ее семьей. И в доме, и в усадьбе теперь музеи. Рождественским руководит Александр Семочкин.

Александр Семочкин не любит интеллигентов. И, правду сказать, не очень уважает русских мужиков. Половина нашего населения в штанах, по его убеждению, не имеет права называться мужчинами; русский мужик - худший в мире: это либо придурок, либо трепач. "Если бы вместо болтовни каждый взял по маленькому кусочку земли и восстановил…" - Семочкин даже не заканчивает фразу, не находя слов для описания этого условного благословенного времени. Сам он имеет полное право на резкие слова: его "кусочком земли" давно стала усадьба Набокова в селе Рождествено, практически полностью сгоревшая в пожаре в середине девяностых и благополучно забытая столичным чиновничеством. Уже к концу этого года архитектор Александр Семочкин, ныне директор музея-усадьбы Рождествено, ждет первых посетителей.

На самом деле в "усадьбе Набокова", как называют в народе дом на берегу Оредежи в селе Рождествено Ленинградской области, великий писатель не жил - лишь гостил. Поместье Рождествено принадлежало купцам Рукавишниковым - предкам автора "Других берегов" по материнской линии. А знаменитые слова писателя - "в гостиной незабвенной, в усадьбе, у себя в раю" - скорее всего относятся не к этому дому, а к стоявшей неподалеку усадьбе потомственных дворян Набоковых Батово. Только в 1916 году Рождествено перешло в наследство Владимиру Набокову от его дяди, но вступить в права наследования семнадцатилетний Володя так и не успел - следующим годом грянула революция.

Всего с фамилией Набоковых связаны четыре усадьбы в окрестностях Рождествено, но только дом Рукавишниковых дожил до наших дней. Его знает каждый пожилой рождественский абориген - после войны здесь поместили школу, которая и прожила в этих стенах двадцать шесть лет. В начале семидесятых школа переехала в новое здание, а помещения бывшей усадьбы разделили между собой различные конторы да колхозный музей. Тогда про Набокова никто, естественно, не вспоминал, а экспозиция отдавала предпочтение декабристам, жившим когда-то в окрестностях музея, зачастую весьма эпизодическим образом. "Когда я впервые прочитал "Дар", было впечатление, будто у меня в голове взорвалась бомба", - вспоминает архитектор, коренной житель соседнего с Рождествено села Выра Александр Александрович Семочкин. "Дар" он получил из рук Натальи Толстой, организовавшей в Рождествено в конце семидесятых первые Набоковские чтения. Чтения тоже имели взрывоподобный эффект. Во всяком случае, местные жители восприняли их в штыки: в Набокове большинство еще видели врага. Зато уже через несколько лет в музее, получившем самостоятельность после разорения колхоза, свернули всю краеведческую тему и полностью заменили на "набоковскую". "У нас либо сапоги лижут, либо в дерьмо втаптывают, - говорит об этом Александр Семочкин. - Назвали музей литературно-мемориальным, хотя это ведь неправильно. Грустная история". Уже к началу девяностых здание "литературно-мемориального музея" находилось в катастрофическом состоянии - в некоторых местах все настолько прогнило, что можно было кулаком пробить в стене окно. Решено было провести комплексную реставрацию всей усадьбы - тогда на должность директора музея и пригласили реставратора с тридцатилетнем стажем Александра Семочкина, который был известен и как один из авторов вырского Музея станционного смотрителя.

Через несколько месяцев после начала реставрационных работ Рождествено было потрясено мистическим событием: в день рождения Владимира Набокова по невыясненным причинам полыхнул пожар, поглотивший весь "мемориальный музей" и оставивший после себя лишь черные стены. "Все мы задавали себе вопрос: за что? - вспоминает Александр Александрович. - Ведь все в мире делается не просто так. Ответ нашелся: тогда горела вся страна, и усадьба горела вместе с ней". Музей после пожара был скоро исключен из списка памятников федерального значения и лишен соответствующего финансирования. Восстанавливать его, собственно, никто и не собирался - ни заграничные потомки Набокова, ни федеральные власти. И те и другие вполне обоснованно сомневались в необходимости тратить деньги на реставрацию усадьбы, имевшей косвенное отношение к Набокову. Не сомневался только Александр Семочкин. Но единственное, на что мог рассчитывать директор сгоревшего музея, - это собственные силы и помощь аборигенов.

Два с половиной года после пожара работники музея не получали из столицы ничего - денег не было даже на мизерные десятидолларовые зарплаты. В тот - самый тяжелый - период выстоять удалось благодаря сочувствию тогдашнего главы Гатчинского района Анатолия Ледовских. Крепко помогли и богатые дачники во главе с ныне "опальным" Валерием Малышевым, который тогда занимал пост вице-губернатора Петербурга. Правда, для дачников-бизнесменов Семочкину пришлось придумать целую "Рождественскую республику" (Малышев был ее "шутейным" канцлером). Архитектор - знаток истории и рождественского краеведения - водил граждан "республики" по окрестностям и рассказывал о достопримечательностях. Эти экскурсии заканчивались пикником, после которого обычно Валерий Малышев говорил: "Ну что, мужики, надо бы помочь музею?" Так и собирались деньги. Когда становилось совсем невмоготу, помощь приходила совершенно неожиданно: иногда незнакомый человек просто подходил в церкви и отдавал пятьсот долларов или вдруг появлялся бизнесмен, какое-то время платил рабочим музея зарплату и потом исчезал так же таинственно, как и появлялся. "Господь всегда дает ношу по силам", - уверен Александр Семочкин.

Ныне с деньгами дело наладилось - в этом году музею государство обещало выделить серьезную сумму. Какую, директор усадьбы говорить не хочет - чтобы не дразнить судьбу. Если все пойдет, как задумано, то уже к концу этого года усадьба Рождествено откроет свои двери первым посетителям. Сейчас, когда самое тяжелое время, наверное, осталось позади, Александр Александрович иначе смотрит и на тот судьбоносный пожар шестилетней давности: "Дом пошел нам навстречу. Благодаря огню мы добрались до коренных конструкций здания. Если бы не пожар, то отреставрированные перекрытия начали бы обрушиваться уже через несколько лет". Теперь же архитектор уверенно дает еще 100 лет жизни обновленному дому - если, конечно, за эту сотню лет не случится никакой катастрофы.

Директор музея-усадьбы Рождествено не хочет повторять ошибки прежних хозяев и пытаться сделать в этих обновленных стенах мемориальную экспозицию Набокова. То, что появится после завершения реставрационных работ, станет не столько музеем, сколько действующей усадьбой, которая будет продолжать жить так, как она жила сто лет назад. Пока точного плана, как это будет реализовано на деле, у Александра Александровича нет, но источников для вдохновения - достаточно: примеров подобных "живых" музеев в Европе немало. Главное, убежден Семочкин, не делать "этих экспозиций" с пояснительными текстами. Музеефикация в его понимании во многом тождественна мумификации: "Создавая традиционные экспозиции, мы как бы отрубаем себя от прошлого, - поясняет Александр Семочкин. - И ощущение такое, будто то, что мы видим, не имеет к нам никакого отношения". Кроме того, есть для таких мыслей и более практические причины: с традиционной экспозиционностью будут немалые проблемы: поди еще собери вещи, принадлежавшие этой усадьбе и вывезенные отсюда после революции на девятнадцати возах вместе с ценностям других окрестных усадеб. И если различные музеи еще готовы отдать вещи, то у местных жителей, которым многое досталось по наследству от расторопных родителей, прибравших к рукам усадебные вещи, придется выкупать реликвии за деньги. Но можно быть уверенным, что так или иначе, а жизнь на этом "кусочке земли" наладится. Александр Александрович уже почти спокоен за судьбу усадьбы Набоковых: работа идет, деньги есть, открытие музея - лишь вопрос труда и времени.

У Александра Александровича есть своя теория - исторически не бесспорная, но весьма внушительная. Начиная рассказывать о ней, он заранее предупреждает, что сейчас будет "клепать свои заморочки". "Клепает заморочки" он артистично, с вдохновением, не избегая крепкого слова. В соответствии с его теорией у германской и славянской наций, соединенных вместе, есть все, чтобы явить миру - ни много ни мало - совершенного человека: сочетание немецкой дисциплинированности с русской душевностью может дать миру идеал. И эти две нации должны держаться вместе, в противном случае их ждет крах, чему свидетельство - история всего двадцатого века. Разъединенные народы, по Семочкину, впали в одинаковую дурь и пришли к катастрофе - только русские на сорок лет позже. Сейчас же мы переживаем кризис не потому, что нет денег, а потому, что людей не осталось. На вопрос о его собственной дисциплинированности Александр Александрович машет рукой: "Я русский человек. Такой же раздолбай, как и все". Глядя на невысокую, но крепкую фигуру уже немолодого архитектора, не проходящего мимо церкви без поклона, понимаешь, что эти слова - не дешевое столичное кокетство. Просто этот человек живет другими мерками.

Ныне директора музея одолевает новая, еще более смелая идея. По его замыслу, весь район вокруг Рождествено должен стать крупным туристическим пригородным центром - весь Верхний Оредеж представляет собой огромный памятник усадебной жизни. Помимо Набокова здесь жили Рылеев, Шишкин, Шаляпин, российские заводчики Демидовы, князья Трубецкие. Здесь особый воздух - человек, оказавшийся в этих краях, навсегда оказывается "отравленным" и потом тоскует по этим землям. Недаром ведь Набоков, который провел здесь свою юность, оказался чуть ли не единственным писателем-эмигрантом, у которого не нашлось для России комка грязи. Кроме того, это, пожалуй, единственная земля, расположенная недалеко от Европы, где можно увидеть "презентабельную" Русь. Сейчас Александр Семочкин бьется за то, чтобы объявить Верхний Оредеж заповедным парком - с юридической точки зрения эти благословенные берега пока ничем не отличаются от пустыря.

@@@
Земля и воля
Когда врач нужен всем
Кремль торопит Гусинского
Кто поедет на курорт
Макет по старинным технологиям
Минфин преподал "непослушным" депутатам урок
На медные деньги

Нет онколога в своем отечестве?

@@

Результаты лечения в специализированных учреждениях в России такие же, как в других странах

2003-05-16 / Лев Абрамович Дурнов - академик РАМН, директор Института детской гематологии и онкологии Онкологического научного центра.



- У нашего ребенка рак?! Мы его забираем, повезем лечиться за границу!

Несмотря на долгие беседы, объяснения, что в нашем институте лечат не хуже, что результаты лечения такие же, ребенка приходится выписывать. Как сложится его судьба, что его ждет? Нередко эти дети возвращаются к нам, и мы их лечим. Но бывает и иначе.

Один из ленинградских детских онкологов рассказал такую историю. Встревоженная женщина привела к нему на консультацию свою маленькую дочку. После детального обследования девочке был поставлен диагноз злокачественной опухоли и предложено лечение. Однако мать отказалась и увезла ребенка за границу. Там девочка успешно лечилась, казалось бы, выздоровела и вернулась домой. Через несколько дней после возвращения мать заметила у нее какие-то нарушения и вновь обратилась к ленинградскому онкологу. Тот диагностировал рецидив заболевания и предложил лечение в клинике детской онкологии, которой руководил. Мать вторично предпочла зарубежных специалистов. За границей девочка умерла. Мать тоже не вернулась - осталась жить поблизости от могилы дочери.

Далеко не у всех есть деньги (а их требуется очень много), чтобы лечиться за границей. Пока родственники собирают деньги, нередко обращаясь в газеты, проходит много времени, лечение не проводится, а опухолевый процесс не стоит на месте, и больной погибает, не получив своевременной медицинской помощи. К сожалению, приходится сталкиваться с такими случаями.

Я пишу об онкологических заболеваниях, при которых, впрочем, как и при других, фактор времени часто играет решающую роль. Мы наблюдали больных, у которых диагноз был установлен вовремя, но к тому моменту, когда они уезжали лечиться за рубеж, опухоль уже метастазировала.

Часто я задаю себе вопрос: почему наши больные так стремятся попасть для лечения за границу? Если говорить об онкологии, то результаты лечения в специализированных медицинских учреждениях в России такие же, как в других странах. Так почему же?

Главная причина - общественное мнение, создававшееся годами.

Отправляют за рубеж для лечения по поводу злокачественной опухоли жену известного политика. К сожалению, несмотря на все усилия западных медиков, она умерла. Когда я спросил известного онколога, почему ее не лечили в нашей стране, он ответил:

- Понимаешь, она умерла за границей, и все сказали: болезнь не поддалась врачам, ибо была крайне тяжелая. Если бы она умерла (а может, нет?) у меня в клинике, то сказали бы: надо было ехать к зарубежным специалистам, там бы она выздоровела!

Это сложившееся мнение о том, что надо лечиться за границей, поддерживают многие средства массовой информации.

В одной из центральных газет читаем, что беды России - "дураки, плохие дороги и плохие врачи". Автор этого материала пишет, как ее скверно лечили на родине, но она поехала во Францию, и вот там лечение было хорошее. Ее семью поселили в прекрасном отеле и водили на экскурсии. И все было так замечательно! Правда, журналистка забыла указать, сколько это стоило. Прочитав такую заметку, хочется немедленно поехать в Париж полечиться и отдохнуть, да еще всей семьей!

По телевидению демонстрируют хороший фильм о том, как английские врачи долго боролись за жизнь ребенка с нейробластомой (злокачественной опухолью нервной ткани) и в конце концов вылечили его. Ко мне подошли коллеги и спросили: почему нет фильма о нас? Ведь мы спасли не одного, а десятки таких детей. А у населения создается определенное мнение: таких тяжелых больных можно вылечить, но не в России.

Еще: в центральной газете помещена большая фотография девочки с подписью: "Требуется для лечения за границей 50 тысяч долларов". А зачем этой девочке за границу? Ведь мы ее давно вылечили, и она не нуждается в терапии. И такие случаи не столь редки. Журналист не затрудняет себя проверкой фактов, не звонит врачам, не обращается в клинику, где лежал больной, не пытается выяснить, что произошло на самом деле. Просто публикует ничем не подкрепленный материал о плохом лечении, о том, что надо послать больного за рубеж.

Нужно и можно понять больных и их родственников, которые боятся потерять близкого человека, используют все средства, все свои возможности, чтобы спасти его. Написано много работ о психологии больного и его семьи. Есть исследования, в которых показано, как меняется психика под влиянием тяжелой болезни не только у больного, но и у его близких. Их поведение, поступки не всегда адекватны происходящему.

@@@
Нет онколога в своем отечестве?
После НТВ было ТВ-6, после ТВ-6 будет НТВ
Путин не рискует ничем
Ради чего Петр Латышев борется с Эдуардом Росселем?
Рак пятится назад
Рано вопить "катастрофа!"
Рано или поздно Россия признает нашу независимость!

Рецепты чудачества

@@

Рок-н-ролл сильнее всего, а Отар Иоселиани - всего печальнее

2002-02-16 / Екатерина Сальникова



Приближается к завершению 52-й Берлинале. В последний момент еще может возникнуть какой-то новый фаворит конкурса. И уж во всяком случае всем предстоит быть шокированными картиной брутально-экстравагантного Ким Ки-дука "Плохой парень". А пока фестивальная публика переживает документальный фильм Вима Вендерса "Ода городу Колонье", посвященный эпохе немецкой рок-группы "BAP" и ее лидеру Вольфгангу Нидекену. Рок-движение у Вендерса разворачивается на фоне кадров исторической хроники Второй мировой, американской рекламы, фрагментов поп-шоу, пацифистских демонстраций в Германии и аппелирует к драме Германии и мифологии американского рая. И как бы ни был изысканно образен монтаж режиссера, как бы ни был насыщен видеоряд, визуальным центром картины все равно оказываются титры, на 90% состоящие из английских подстрочников к песням Нидекена со всей психологией европейских поколений 60-х-70-х. И больше всего впечатляют документальные кадры концертов "BAP". Картина Вендерса выламывается из всего фестиваля, поскольку заставляет признать, что рок легко забивает по силе воздействия любой кинематограф.

Другие фильмы, наоборот, целиком укладываются в координаты современного кинопроцесса. "Amen" Константина Косты Гавраса подвергает нацизм психоанализу. Противостояние нациста и служителя церкви интерпретируется как интеллектуальная драма, которую, учитывая накал страстей и цветовую гамму фильма, хочется назвать "Красное и Черное". В роли священника - Матье Кассовиц, ставший популярным после роли любимого мужчины Амели. Актер превращается в звезду, чему способствует его имидж странноватого эротического чудака, парящего над прозой мира.

Еще одна ассоциация с "Амели" возникает после "Королевских Тененбаумов" Веса Андерсона. В этой эксцентрической комедии предлагается американская версия чудачества: оно не от одиночества и неприспособленности к жизни, а от избытка жизненных сил, удачливости и финансовой состоятельности. Это порода очень веселых придурков с очень крепкими нервами и здоровьем. Если Стеклянного Человека и остальных чудаков из "Амели" хотелось заворачивать в вату, столь хрупкими они казались, - то героев Андерсона можно спокойно сбрасывать с небоскребов, только крепче станут. С французской официанткой Амели членов семейки Тененбаумов объединяет отсутствие смысла жизни и мучительный, но задорный поиск "чего-то главного". Белокурой контрастной парой Амели смотрится Марго-Гвинет Пэлтроу. У нее тоже неистребимая печаль в глазах, и тоже стильные прическа и наряды - при полной отрешенности от быта и суеты. Но Марго ни минуты не разыгрывает альтруистку, она - откровенный продукт запредельного эгоизма.

Американский легкомысленный мейнстрим не столько берет на вооружение мотивы серьезного европейского артхауса, сколько непроизвольно совпадает с ним по внутреннему настроению. Неприкаянность, о которой пронзительно высказывается европейское кино, составляет подспудное тихое бешенство в массовом американском.

Настоящий мировой уровень кинематографа показал Отар Иоселиани с картиной "Однажды в понедельник". Его фильм находится на стыке художественных традиций Грузии, Италии, Франции и России. В центре фильма - неимоверно трогательный и непрактичный человек. Он живет в какой-то деревеньке и ездит работать на большой завод, усаживаясь в маленькую голубую машинку и всякий раз оставляя на земле домашние башмаки. При всей эффектности нескончаемых бытовых деталей герой являет собой не столько социальный тип, сколько философский архетип человека, пребывающего по ту сторону прагматики и целеустремленности.

В эксклюзивном интервью корреспонденту "НГ" Отар Иоселиани рассуждает о том, чего он не приемлет в современной жизни.

- Ваш фильм полностью укладывается в нынешнюю тенденцию делать главного героя асоциальным чудаком, который ведет себя не так, как большинство людей...

- Видите ли, когда Ерофеев написал "Москва-Петушки", нам только казалось, что он говорит от лица исключительного персонажа. На самом деле его герой - как мы все. Другое дело, что мы, нормальные люди, стали выглядеть чудаками в глазах тех, кто практикует меркантильную беготню и погоню за бесконечным обогащением. Как будто в этом кавардаке, в этом круговороте весь смысл жизни! А разве так уж странен человек, который вдруг плюнул на работу и куда-то решил смотаться. Или - люди, которые от скуки подсматривают друг за другом через подзорную трубу. Или - люди, которые встречают друг друга случайно, и вдруг решают: а почему бы вместе не прогуляться, не доставить себе такое удовольствие. Просто так! Суть в том, что в моем фильме никто ни от кого ничего не хочет. А по нынешним нормам это действительно как-то странно.

- Но фильмы о людях, похожих на вашего героя, сейчас любят смотреть все, в том числе и те, кто встроен в прагматичную деловую жизнь. Возможно, все мечтают но почти никто никогда не рискует всерьез зажить так, как он...

- Винсент в моей картине отправляется путешествовать в Венецию. И там его тут же первым делом обворовывают. Но оказывается, что это не такая уж ощутимая потеря. Вы заметили, что ведь с ним после этого ничего плохого не случается? Я помню очень хорошее определение проблемы денег у Гиляровского: деньги, их то ли нет, то ли они есть, а лучше бы их не было. Когда денег нет, тогда и проявляется, кто тебе по-настоящему друг, а кто нет. И самое неприятное положению у слишком состоятельных людей. Вокруг них много и домочадцев, и приятелей, но надо все время думать - настоящие ли они друзья, по-настоящему ли они все близкие люди? Я лично, как только сталкиваюсь с богатыми людьми, стараюсь не вступать с ними в дружеские отношения...

- Вы не верите, что деньги и искренние чувства совместимы?

Для этого нужна культура, которая в последнее время исчезла, в том числе и в России. Был, конечно, когда-то Савва Морозов. И не могло быть такого, чтобы он подозревал Серова или Врубеля, что они дружат с ним по прагматическим причинам. А сейчас всякое возможно. Качество интеллигенции и качество владельцев больших капиталов было совершенно иным. Я побывал в России на некоторых сборищах. И познакомился с двумя ключевыми понятиями - халява и тусовка. Эти две вещи определяют зависимость будто бы независимых в силу профессии людей от денег, которые исходят очень часто от тех, кто обладает не очень высоким вкусом.

- Вы говорите сейчас о России. А во Франции как обстоят дела?

- Там то же самое. Только французы умудряются вступать с тобой в очень жесткие отношения под маской вежливости. Тогда уж я предпочитаю наше российское хамство. Во Франции, если у тебя случайно не хватило где-нибудь в кафе 20 центов, тебя так со всей "вежливостью" унизят и обольют грязью и презрением, что на всю жизнь останется воспоминание. В России все же скажут: "Ладно, или уж..."

- Ваш фильм смотрится как гармоничное произведение. Но в основе - резкое неприятие современного общества.

@@@
Рецепты чудачества
России пригрозили исключением из "Большой Восьмерки"
Руслан Хасбулатов: "В Дагестане мы получили неизбежное"
США намерены заблокировать предоставление кредитов МФВ Москве
Саркози репетирует отношения с Россией
Свои и чужие в городе счастья
Соло на трубе

Спектакль о самом главном

@@

В театре «Практика» Эдуард Бояков поставил «Пьесу про деньги»

2006-03-27 / Григорий Заславский



В минувшую пятницу в театре «Практика» сыграли премьеру «Пьесы про деньги». Автору, театральному и кинокритику Виктории Никифоровой, по собственному ее признанию, однажды захотелось «включиться в процесс изнутри», и она написала пьесу «Скрытые расходы» с подзаголовком «Пьеса про деньги». И вот «главный источник страстей современного человека», «самый большой страх нашего времени», то есть деньги, «вышли на сцену» театра, который, кажется, и родился затем, чтобы говорить только о главном.

@@@
Спектакль о самом главном
Стране деньги не нужны
Тропою Пушкина и синхрофазотрона
Удар рейтингом по кошельку заказчика
Улица должна говорить языком поэта
Шанцев к Чубайсу претензий не имеет
Шесть персонажей в поисках должности