Cад уральских камней

@@

Фестиваль современной хореографии в Челябинске

2001-05-23 / Майя Крылова







УЖЕ ВОСЕМЬ лет (с периодичностью один раз в два года) две челябинские энтузиастки - Марина Куклина и Татьяна Вольфович - организуют фестиваль современной хореографии. К фестивалю традиционно подверстывается и теоретический семинар для молодых балетмейстеров, на котором демонстрируются и обсуждаются видеозаписи балетов лучших хореографов мира. Местное отделение СТД и областная администрация по мере сил опекают детище, растущее в условиях перманентного безденежья, из-за чего срываются приезды зарубежных артистов, а конкурсная география зачастую вынужденно ограничена Уральским регионом. Последнее обстоятельство, впрочем, дало повод для изощренных бесед в фестивальных кулуарах: обсуждалось символическое сходство панорамы танцев с россыпями уральских самоцветов.

Нынешний, четвертый по счету, фестиваль - зеркальное отражение не только финансовых, но и творческих проблем, стоящих перед современным танцем в условиях российской провинции. Например: чем руководствоваться при составлении программы подобных смотров? Критериями качества или вполне понятным желанием дать возможность показать себя существующим в регионе коллективам? От решения зависит и ответ на смежный вопрос: как сочетать показы профессиональных групп, которые именно здесь, на Урале, особенно "продвинуты" и известны далеко за пределами области и России, с заявками чисто самодеятельных кружков танца, как правило, детских, но работающих с неподдельным энтузиазмом? Принятое организаторами решение - смешать все в кучу - с точки зрения зрительского восприятия оказалось не самым удачным. Все-таки лучше выделить самодеятельность в отдельный смотр. Если в одном концерте выступают "Провинциальные танцы" из Екатеринбурга, которыми руководит дважды лауреат национального театрального фестиваля "Золотая маска" Татьяна Баганова, и ансамбль челябинского Дома детского творчества - то на ни в чем не повинных детей обрушивается недоумение публики: слишком велик контраст.

Оставляя в стороне выступления самодеятельных коллективов (они не подлежат строгой критике, так как прежде всего преследуют благородные воспитательные цели), перейдем к фестивальным фаворитам. Упомянутые "Провинциальные танцы", к сожалению, не показали свою последнюю постановку "Тихая жизнь с селедками". Буквально накануне труппа вернулась из Ниццы, где "Провинциалы" приняли участие в Днях русской культуры. И сил хватило только на обкатанный, но всегда впечатляющий "Кленовый сад" да на короткую новинку "Я здесь?" в постановке нидерландского хореографа Анук ван Дайк. Утонченная световая партитура в опусе ван Дайк - четвертый участник танцевального трио. Исполнители по очереди держат театральную лампу, фокусируя ее локальные лучи на дуэтах, создавая на сцене резкие светотени, вырывая из хаоса диалектическую логику пластики, из небытия - перманентно недосказанное событие, а из классического "треугольника" человеческих отношений - изменчивую избирательность. Эклектичная хореография (понемногу от всего современного) по-европейски выверена, но проблема в том, что сочинение голландки построено не только на сценическом концептуальном движении, лишь приближенном к танцу, как обычно бывает в постановках Багановой, но в значительной степени на самодовлеющей телесной выразительности. А этим искусством багановские артисты недостаточно владеют.

Пребывая в Екатеринбурге, Анук ван Дайк поставила балет и для школы современной хореографии Льва Шульмана. Это новая версия ее давнего спектакля "Выход", сделанного в свое время для Роттердамской академии танца. Ученики школы, одетые в белые марлевые турнюры, проделывают упражнения на смещение телесного центра тяжести. Полезная учебная работа. Как и школьный же спектакль отечественного хореографа Марии Козевой "Река": группа юных танцовщиков в черном изображает водоворот, течение и поток. В третьем показанном спектакле "Закетой" екатеринбургские подростки волею московского хореографа Александра Пепеляева приобщались к тайнам подсознания взрослых. Если в единственной, но повторяемой часто исполнительским хором фразе "Закетойпоракоту" (то есть "За кетой пора коту") отрабатывалась вербальная скороговорка, то в хореографии преобладала подробная и неторопливая метафорика. Человечество здесь - то ли стая прожорливых чаек, то ли стадо голодных кошек. Пластика, как всегда у Пепеляева, демонстративно скудна. Много бега, иронически-агрессивные "приплясы" и в финале - буквально изображенное совместное загрызание местного аутсайдера.

Почти все показы фестиваля проходили на сцене Челябинского театра оперы и балета имени Глинки, что по-своему прибавило мероприятию представительности (и, к слову, зал был всегда полон), но большая сцена не всегда подходила для камерных спектаклей, отчего они периодически полу-терялись в пространстве. Солисты балета театра тоже представили свои опыты (а также сделанные для них постановки) в сфере современного танца. Сфера малознакома, и потому танец часто тяготеет к привычной классике - как по лексике, так и по манере исполнения. Единственный зрительский "уход на сторону" состоялся в направлении театра-студии "Манекен" (существует параллельно основной труппе "Манекена"), где с драматическими артистами работает молодой хореограф Ксения Петренко. По поводу ее миниатюры "Если бы.." со значительной долей вероятности можно повторить слова Шерлока Холмса, сказанные им своему коллеге - провинциальному английскому полисмену: "Вы далеко пойдете в своей профессии. У вас есть чутье и интуиция".

@@@
Cад уральских камней
DanceInversion
Open Look в Питере
«Калимба» и «Мухи»
Агрессия как форма гармонии
Аттестат зрелости
Афишная тумба

Бим-бом и диссиденты

@@

Норвежские радости на фестивале современного танца

2001-10-10 / Майя Крылова



ПОЧТИ все, что в последнее время нравится в театре, вызывает и смех, и слезы одновременно. Когда пафоса далеко не сто процентов, но и стеба не чрезмерно. Норвежский спектакль "Там" - трагикомедия чистой воды. Режиссер, хореограф и художник спектакля Йо Стромгрен придумал, а артисты "Йо Стромгрен компани" исполнили нечто, смешанное из "здоровой примеси нордической скабрезности" (цитирую западную критику), театра абсурда, иронически препарированных стереотипов "ихнего" восприятия нас и гуманитарной нежности сытых европейцев к сирым и убогим. Норвежцы приехали в Москву, чтобы сказать: восток Европы - место, где живут косноязычные, нелепые и именно поэтому очень симпатичные люди.

...В этом джазе только юноши - универсальные артисты (поют, танцуют, терзают музыкальные инструменты). Команда музыкальных эксцентриков разыгрывает клоунаду под названием "жизнь". Их четверо. Три Бима и один Бом. Или наоборот. А может быть, три умных брата, а четвертый - Иван-дурак. Кто они - неясно и совсем не важно. Между собой говорят на языке, который поначалу кажется южнославянским, потом - тарабарским. В программке они названы "диссидентами, оказавшимися не у дел" где-то в мире после распада СССР и соцлагеря. Диссиденты ли, или просто люди - на самом деле опять-таки не важно. Испытывать внутренний дискомфорт могут не только борцы с режимами. Впрочем, такие борцы сейчас более других не у дел. Все, что им осталось, - это нырять в бесконечных перепадах настроения, почесывать интеллигентские бороды и орать благим матом, когда душа горит. Один персонаж очень похож на знаменитого художника Зверева. И рычит, как зверь.

С криков спектакль начинается. Звуками ностальгической трубы, на которой наигрывает один из героев, заканчивается. В промежутке из старенького лампового радио звучит "Калинка-малинка", "Гори, гори, любовь цыганки", "Колокольчики мои, цветики степные" и Вертинский. Чуть что - герои бросаются к приемнику. Радио - здешний центр мироздания, от него нисходит благодать. Эта любовь навеки не ржавеет с тех времен, когда диссиденты ехидно шутили: правду-матку на Руси режет только Би-би-си. Музыка звучит вперемежку с обрывками разговорных передач, в которых периодически возникает имя: Андрей Тарковский. И одна из мизансцен (кто-то припадает к коленям кого-то) восходит к финалу "Соляриса", когда отец Криса обнимает его по мотивам рембрандтовского "Блудного сына".

Жизнь этих парней проходит на чемоданах и огромных ящиках, которые вынимаются один из другого. Как русская матрешка. В коробках лежат иконы, саксофон и старый пиджак. Когда хор поет "Где же вы теперь, друзья-однополчане" - ящики превращаются в могилы, над которыми скорбно склоняют головы. Сразу, без перерыва - все толкаются, дерутся, плюются, играют в прятки, тычут друг в друга пальцами. И пляшут выморочный танец в минуту душевной невзгоды. Причем пляшут очень здорово. Иногда похоже на ансамбль "Березка", а то - на классический па-де-катр. Или на гоголевскую птицу-тройку.

@@@
Бим-бом и диссиденты
Большое дело для маленького тела
Братья по разуму
Бродячая собака
В поисках калинки-малинки
Вечный зов, или Гиньоль под музыку барокко
Вместо сердца – пламенный мотор

Внутренности «Чайки»

@@

Авторы танцевального спектакля по Чехову вызвали драматурга на дуэль

2006-11-16 / Майя Крылова



Спектакль под названием «Альфа-Чайка» – проект театральной группы «Аппаратус», возглавляемой Александром Пепеляевым, старейшиной московского современного танца. Пепеляев вознамерился вникнуть в чеховскую пьесу путем (цитирую программку) ее «препарирования»: «Чайка» переводится в некое «прозрачное альфа-пространство, чтобы посмотреть, что у нее внутри».

Чтобы лицезреть препарирование, надо было попасть в «Актовый зал» – часть фабрики технических бумаг около метро «Бауманская», превращенную в мультимедийную площадку для проектов в области авторского кино и современного танца. Проекты такого рода одинаковы везде, хоть в Москве, хоть в Амстердаме. По неровно покрашенным (непременно в черное) стенам змеятся провода компьютерной аппаратуры, в крохотном зале ряды неудобных скамеек без спинки, в скудном буфете – кофе из пластиковых стаканчиков. Половина зрителей знакома с артистами.

@@@
Внутренности «Чайки»
Вопрос ребром к английской королеве
Встречи нашего «ЦЕХа»
Высказывание наших дней
Глубокое декольте на морозе
Дежурная битва титанов
Звезда звезд

Звезды, полосы, увядающие листья

@@

Американский танец в России представит Нью-Йорк

2003-11-14 / Майя Крылова



17.11. Концерт "Бриллианты американского балета". Труппы "Американский театр балета", "Американский театр танца Алвина Эйли", "Нью-Йорк сити балет". Большой театр.

То ли намеренно, то ли случайно, но гала-концерт в Большом пройдет в канун 70-летия со дня установления дипломатических отношений между СССР и США. И сей факт стоит отметить плясками. Ведь одним из следствий дружбы народов стали регулярные (увы, почти канувшие в Лету) балетные обмены. Мы им, как правило, возили русское классическое наследие, они нам показывали спектакли собственных, американских, классиков жанра: Джорджа Баланчина, Джерома Роббинса, Энтони Тюдора, Алвина Эйли. Именно эти имена будут написаны в балетной программке "бриллиантового" концерта. Кстати, из четырех перечисленных балетмейстеров один (Баланчин, который в молодости был Георгием Баланчивадзе) родился в Петербурге, а другой (Алвин Эйли, великий отец-основатель негритянского современного танца) решил посвятить жизнь балету после того, как посмотрел спектакль русской эмигрантской труппы...

@@@
Звезды, полосы, увядающие листья
Здравствуй, "Дерево"!
Золото русской сцены
Золотой дождь
И с полей уносится печаль
Из жизни насекомых
Избавление от дурных привычек

Искры гаснут на лету

@@

Фестиваль «Цех» вербует новых поклонников современного танца

2006-12-11 / Майя Крылова



Любителей современного танца в Москве не так много, как любителей классики. Но зато первые гораздо преданнее вторых. Балетоманы – зрители привередливые: то ноги артист им не так поднимет, то пируэт закрутит не в ту степь. Зрители же «актуального искусства» готовы за него в огонь и в воду. «Актовый зал» на сто мест (площадка фестиваля современного танца «Цех») был переполнен. И не просто переполнен, а люди буквально стояли друг у друга на головах, хотя качество зрелищ далеко не всегда оправдывало энтузиазм.

@@@
Искры гаснут на лету
Как достать сосиску
Когда пляшут все
Лебеди железного Феликса
Лицедеи
Любовь больших размеров
Люди спят на крыше

Марис с нами

@@

В Москве вспоминали Лиепу

2000-06-03 / Майя Крылова



БЛАГОТВОРИТЕЛЬНЫЙ фонд имени Мариса Лиепы ставит перед собой массу всяких задач, но прежде всего - организацию вечеров памяти самого Лиепы. Фондом руководят дети танцовщика - Илзе и Андрис. Очередной вечер из поминального цикла состоялся в Театре оперетты - именно на этой сцене у Мариса Лиепы прошел первый выпускной экзамен после окончания Рижского хореографического училища. В режиссуре Андриса Лиепы скрестились личные воспоминания членов семьи о великом отце, творческие пристрастия Мариса Лиепы, его замыслы - как сбывшиеся, так и неосуществленные - и световые эффекты из мюзикла "Метро".

Вечер был сотворен совместными усилиями России и Латвии, и организаторы проекта потратили много времени, объясняя журналистам, что российский танцовщик латышского происхождения Марис Лиепа хорошо послужит укреплению несколько пошатнувшейся в последние годы российско-латышской дружбы. В пользу последней и гастроли балета Латвийской национальной оперы: в его исполнении был дан результат работы Андриса Лиепы, несколько лет назад поставившего в Петербурге и Риге "Шехеразаду", балет Михаила Фокина на музыку Римского-Корсакова. Балтийская сдержанная ментальность не только не помешала танцовщикам рижской труппы изобразить восточные гаремные страсти, но, наоборот, придала танцу точно дозированную толику отстранения, необходимого для сегодняшнего восприятия этого "разнузданного", по понятиям наших прадедов, балета. В "Шехеразаде", под оркестр Большого театра с дирижером Андреем Чистяковым, солировали Илзе Лиепа и премьер Мариинского театра Фарух Рузиматов, которые в этом балете уже знакомы московским зрителям: они танцевали эти же партии на одном из предыдущих вечеров памяти Мариса Лиепы. Илзе Лиепа - Зобеида, в черном парике главной жены восточного шаха, впечатляла холодноватой пластикой и декоративной красотой. Рузиматов был самым чувственным из сценических рабов, балующихся с одалисками в гареме.

Второе отделение представляло собой дивертисмент, составленный с тем расчетом, чтобы показать успехи учеников Московской Академии хореографии, Рижского хореографического училища и столичной Школы современного танца Николая Огрызкова - стипендиатов Фонда Лиепы. Баланчин в исполнении рижской стипендиатки Элзы Лейманс столь же нуждается в профессиональном совершенствовании, что и Китри московской стипендиатки Анастасии Меськовой. Зрители ожидали числящихся в программке "мариинцев" Диану Вишневу и Илью Кузнецова, не дождались и отдали весь пыл мариинцу Андрею Баталову, который в качестве Базиля свободно виртуозничал, мешая двойные пируэты с двойными турами.

Третий акт действия анонсирован организаторами как эксперимент - в память любви Мариса Лиепы к экспериментам. Оттого здесь присутствовали и опера, которую Марис очень любил, и современный танец, которым артист особо интересовался, и танец, и пластический этюд, и цирк. Объединяла разнородные жанры птичья тема, заданная кинопоказом танца Мариса Лиепы - печальной птицы из кинофильма "Четвертый" и рассказом Андриса об осенившей его режиссерской идее - сделать образ птицы лейтмотивом. (К слову: десятиминутный фильм о Лиепе "Под знаком солнца и огня", демонстрируемый в начале вечера, действительно пронял публику, особенно тех ветеранов балетоманства, которые еще застали выступления выдающегося артиста на сцене.)

Сначала Илзе Лиепа вышла на сцену вместе с соратником своего отца, тоже великим танцовщиком Михаилом Лавровским, играющим самого себя (очень патетический номер Вероники Смирновой под названием "Отцу с любовью" - музыка Массне из оперы "Таис", стихи о дожде и море, балетный станок для Илзе и по-прежнему четкие вращения Лавровского). Потом эстрадный балет Аллы Духовой "Тодес" натужно исполнил танец "Ночных птиц", циркач Александр Стельцов летал над сценой в "Крылатой фантазии". Оперную часть обеспечивала Любовь Казарновская, которая сначала двигалась по сцене под собственную фонограмму, надев на спину огромные, надо полагать, ангельские крылья (баркарола Оффенбаха из "Сказок Гофмана"), а завершила программу шлягером "О соле мио".

@@@
Марис с нами
Медитация с дискотекой
Мимо девушек в саду
Можем, если захотим
Молитвы Будды на родине Шагала
На Московском фестивале современного танца не будет россиян
Назо и Капото

Наш ответ скинхедам

@@

Современный танец добрался до Кении

2004-11-05 / Майя Крылова







Опио Окач – сочинитель и исполнитель.

Фото предоставлено Фестивалем современного танца «Цех»

05.11. Спектакли «Дило» и «Любите ли вы подглядывать?». Культурный центр «Дом».

 

Глобализм торжествует. В хорошем смысле слова. Спектакль «Дило» – творение кенийского хореографа Опио Окача: он танцы сочинил, он и исполнит. Второй спектакль – российского производства. Название вполне говорящее: «Любите ли вы подглядывать?» Факт их объединения в рамках одной программы, согласитесь, знаменателен (достойный ответ скинхедам).

Кто у нас знает, что современный танец существует на экваторе, на берегах озера Виктория, в окружении баобабов и слонов? Конечно, здесь не обойдется без отсылок к древней культуре Восточной Африки, обыгрывания экзотических ритуалов, экивоков в сторону кочующих племен Судана, Эфиопии и Кении. Опио Окач, худой африканец в черных штанах, к тому же импровизатор: в зависимости от страны, погоды и зрительного зала он каждый раз по-иному играет свою сказку об африканских скалах и камнях.

@@@
Наш ответ скинхедам
Наши не пляшут
Незатейливый секрет Сильви Гиллем
Непривередливые кони
Ню и ню, на сцене гризли
Он вывел на балетную сцену толстых
Открытый и терпимый

Откуда балетик? Из леса, вестимо

@@

По английской пьесе на немецкую музыку танцует греко-кубинская труппа

2002-07-09 / Майя Крылова



Чтобы показать балет, этой танцевальной компании много не нужно. Лишь звездное небо над головой и нравственный закон внутри нас. Греческий хореограф Анастасия Лира - принципиальный сторонник выступлений на пленэре, прежде всего городском. Стелешь ковер на площади какого-нибудь мегаполиса и собираешь в качестве зрителей случайных прохожих, им, прохожим, даже за билет платить не придется. Так Лира, по ее словам, вносит чувство природы в урбанистические ландшафты. А заодно радует своего богатого мужа - спонсора постановок жены.

Осуществлять эти творческие замыслы призваны сразу два коллектива: греческий и кубинский. В рамках совместного проекта они привезли в Москву балет "Сон в летнюю ночь". Хореографа привлек "греческий" сюжет Шекспира (события происходят в Афинах), написанная под этот сюжет дивная музыка Мендельсона, а еще место действия - большей частью лес. То есть та самая окружающая среда, которую хочется почувствовать.

По предварительной договоренности гости должны были выступать под стенами Кремля, в Александровском саду, там, где "античный" грот. Но после футбольных хулиганств в центре Москвы комендант Кремля решил перестраховаться - и запретил Шекспира с Мендельсоном на подведомственной территории. Так что и греческому ансамблю современного танца "Схедия", и "Данса компаранеа де Куба" пришлось срочно перебазироваться в Парк культуры, на тамошнюю открытую эстраду. Организатор гастролей - Театр наций - срочно обтянул обшарпанные подмостки маскировочной военной сеткой а-ля лес, случайно сгармонировавшей с покрытием рядом стоящего дома под капитальным ремонтом.

"Сон в летнюю ночь" снился под звуки разухабистых шлягеров, сплетающихся с Мендельсоном, под отчетливый запах жарящихся шашлыков и бульканье пива, распиваемого отдыхающими в Парке культуры. А труппе понадобилось менять мизансцены: спектакль в принципе рассчитан на круговой обзор, а не на сценическую коробку. Не все успели исправить, и в какой-то момент артистам пришлось кланяться заднику.

@@@
Откуда балетик? Из леса, вестимо
Откуда и куда
Откуда растут ноги?
Па-де-де под глокеншпиль
По направлению к телу
Променад с утюгами
Прыжок в добро

Система выживания

@@

"Люблю власть, но стараюсь это максимально в себе давить", - признается директор Музыкального театра Владимир Урин

1999-09-09 / Анастасия Дедюхина Московскому академическому музыкальному театру имени К.С. Станиславского и В.И. Немировича-Данченко исполняется в декабре 80. Пятый сезон Владимир Георгиевич Урин - генеральный директор театра.



- Владимир Георгиевич, известно, что с будущего сезона предполагается реконструкция театра. Перестройка касается только внешней стороны или затронет и внутреннюю жизнь театра?

- Если бы вы прошлись по закулисным помещениям театра, вы пришли бы в ужас. Третий по величине театр в России существует практически без помещений для цехов, складов для хранения декораций, репетиционных. Вышло постановление правительства Москвы. Юрий Лужков лично помог, утвержден график работ, с этого лета начата реконструкция. Она пройдет в два этапа, начнется со строительства новых помещений, которые будут примыкать к театру, всего около 16 тыс. кв. м. В это время театр продолжит работать. В сезон 2001/02 года театр придется закрыть на год: будет реставрироваться старое здание. Архитектурных изменений не будет, но театр изменится по дизайну, атмосфере, поставят новейшее оборудование. В этот период труппа планирует уехать на гастроли, но, возможно, будем выступать и на московских площадках, по крайней мере такие переговоры ведутся. Стоимость проекта составляет десятки миллионов долларов. В основном за счет дорогого оборудования. Мы планируем строительство малой сцены, предназначенной для экспериментальных работ молодых авторов.

- Это очень важно, ведь театр всегда имел репутацию "новаторского". А как сейчас обстоит дело с современной оперой?

- Сложно. За последние годы у нас было несколько современных постановок, но в основном это касается балета (Валерия Беседина, Михаил Броннер), из оперы - только Шандор Каллош. Переговоры идут, но результатов это не дает. Не очень это для молодых композиторов интересно.

- Что, кризис жанра оперы?

- Нет, это объективная театральная картина. Среди драматургов то же самое. Сколько имен нам дали 50-60-е годы: Зорин, Розов, Казанцев и так далее, и где сейчас они? Сегодня - перепутье конца века, это нормальный, естественный процесс. Чего люди хотят в театре? В 60-70-е годы любое слово правды, звучавшее со сцены, вызывало ажиотаж. Сегодня "театр" - на экранах телевизоров, а в театр приходят услышать о смысле жизни, не о сиюминутности, отдохнуть. Для нашего театра важно возобновление классического наследия, особенно в балете (последняя работа - "Эсмеральда"), хотя время, конечно, наносит свой отпечаток.

- В декабре у театра юбилей - 80 лет. Какие мероприятия планируются в связи с ним?

- Двадцать четвертого сентября открываем сезон. В декабре хотим организовать театральную декаду - до 18 числа. Состоится первый концерт лауреатов премии Casta Diva, в котором выступят лауреаты - Николай Путилин (солист Мариинки), Ольга Гурякова (из нашего театра). Вручать премию будут Ирине Архиповой, и планируется ее выступление. Закроется декада двумя гала-концертами, в которых будет занята вся труппа театра, пройдут они 17-18 декабря. В феврале - премьерная оперная постановка, в апреле - балетная премьера на музыку Верди "Травиата". Пока репетируем под условным названием "Дама с камелиями". Музыкальную редакцию сделал Владимир Корчагин, ставит главный наш балетмейстер Дмитрий Брянцев. Следующая премьера - и это традиция, дело принципа - оперетта, они всегда имели успех, на сей раз это будет "Летучая мышь". Одновременно планируются гастроли. Хочу обратить внимание на следующее событие. 5-18 октября состоится первый европейский фестиваль современного танца. В нем примут участие Франция, Великобритания, Германия, Голландия, Бельгия и Россия. Он пройдет на трех площадках: на сцене Театра Станиславского, Моссовета и Российского молодежного театра. Состоятся не только показы спектаклей, но и мастер-классы, а также большой симпозиум, посвященный проблемам современного танца.

- Знаю, что у вас работала замечательная певица Любовь Казарновская. Недавно она выступала с двумя ведущими тенорами мира, сейчас работает как гастролер. Вы всегда отпускаете своих солистов?

- Да, для нас это дело принципа. Все это работает на авторитет театра, ведь по миру они ездят как солисты Театра Станиславского, хотя есть определенные сложности: приходится иногда подстраиваться под расписание гастролей наших звезд. На мой взгляд, вообще должна быть интеграция, мы бы с удовольствием приглашали и к себе артистов из других стран, если бы позволяли финансы. Сейчас в "Отелло" в партии Яго замечательно выступает Сергей Мурзаев - артист Большого театра, но вхождение в эту роль у него заняло много времени. Ведь наш театр всегда был режиссерский, и не получается просто встать и спеть.

- В Театре Станиславского нет постоянного главного дирижера. Наверное, возможность работы с разными дирижерами предпочтительнее все же для симфонического оркестра, театр менее подвижен. Или я ошибаюсь?

- Да, это одно из наших самых больных мест. У нас есть замечательные мастера, которые обеспечивают высокий профессионализм. Но нужен музыкальный руководитель, тот, кто, помимо дирижирования, возьмет на себя массу других обязанностей, будет обладать определенными качествами организатора. Это должен быть человек, который будет посвящать все свое время театру, притом под сценой, в яме, - между прочим, немалый психологический фактор. Дирижеры предпочитают симфонические оркестры, гастроли, хотят зарабатывать большие деньги. Как правило, режиссер определяет концепцию постановки, музыкальный руководитель-дирижер ее подхватывает. Поэтому в основном дирижирует тот, с кем спектакль ставился, хотя приглашение возможно. Любой новый дирижер вносит что-то свое, оркестр вынужден привыкать. На все требуется время. Мы открыты для всех желающих. Сегодня ведем переговоры сразу с несколькими людьми, не скрывая этого, предварительно их слушаем, ездим смотреть. Дирижер - штучная профессия, и все имена здесь достаточно известны. "Узок круг революционеров"... "и страшно далеки они от театра".

- Театр только что приехал с фестиваля в Каннах. Эти гастроли оправдали ваши ожидания?

- Организаторы фестиваля, замахнувшись на очень серьезный проект, оказались несостоятельными в целом ряде аспектов. Надо уметь очень жестко оценивать реальность и те финансовые возможности, которые у тебя есть, уметь вовремя от чего-то отказаться. Не обеспечив финансовую сторону всей программы, они тем не менее отбоя никому не дали. Начались серьезные проблемы. Минимальные суточные - речь не идет о гонораре, мы согласились выступать без него - не были выплачены артистам. Организаторы наскребли одну пятую часть того, что должны были заплатить театру, что, конечно, резко осложнило ситуацию внутри коллектива. Могу сказать, что зал принимал нас замечательно. Восторженная французская пресса! С точки зрения творческой - замечательно, с материальной...

- С финансами проблемы возникают у всех. Как решается вопрос, когда возникает интересная художественная идея, но есть сложности с ее материальным воплощением?

- Я как директор обязан обеспечить проект. Делается ли это за счет финансирования, которое дает комитет по культуре, там есть специальная статья, которая называется "постановочные средства", но если их не хватает, я ищу спонсора, если нет спонсора, какая-то часть из заработанных театром средств идет на постановку. Мы к 850-летию Москвы хотели поставить "Войну и мир", это очень объемная работа с необходимостью достаточно серьезного вложения и в оформление, и в костюмы, и в приглашение дополнительных специалистов. Обратились к Юрию Михайловичу, но тогда дополнительных денег на постановку не нашлось, и пришлось отказаться от спектакля. Мы оценили возможности и желания и, к сожалению, поступились желанием. Надо жить реально. Никакой человек, занимающийся бизнесом, не пойдет в бизнес, пока он не обеспечен.

- То есть театр - это бизнес?

- В определенной степени, конечно. Прежде чем строить репертуар, серьезнейшим образом взвешиваем, заинтересует ли это зрителя. Рассчитываем. Это вовсе не исключает, что мы пойдем на эксперимент, который может не вызвать интереса у зрителя. Но тут же надо соблюсти арифметику. Допустим, два названия, которые a priori должны как названия иметь зрительский успех, и одно экспериментальное. Это очень серьезный баланс и финансовых, и творческих задач.

Сегодня удалось создать команду, которая руководит театром. У нас, безусловно, есть вопросы, о которых мы спорим, но, что очень важно, договариваемся в моем кабинете, и, договорившись, к коллективу выходим с единой точкой зрения. Возвращаясь к Каннам: я никогда не оказывался в таком положении. За мной коллектив - двести сорок человек. И не организаторы не достали деньги, а я. В этом смысле для меня был самый тяжелый период, но и счастливый. Знаете почему? Ни один из артистов, которые не получили ни копейки, не сказал, что не выйдет на сцену и не будет играть. И когда перед третьим спектаклем стало ясно, что денег не будет, я вышел к коллективу и спросил, что будем делать, артисты ответили: мы будем играть. В театре работают около 1000 человек. Но что сегодня в театре в целом доброжелательная творческая атмосфера - безусловно. Важна и политика отношений со зрителем. Ее мы ведем очень осторожно. У нас один из самых дешевых театров в Москве. Мы не делаем никаких VIP-мест по 200, 250 рублей, потому что понимаем, что в основном зрители в нашем театре очень демократичны, это интеллигенция - люди гуманитарных профессий, которые зарабатывают сегодня очень небольшие деньги. Даже если сегодня у нас и есть билеты по 75 рублей, то имеются и по 10, и по 20.

- Каким образом это компенсируется?

- За счет заполняемости зала. Мы можем поднять цены на билеты, но у нас 1400 мест, и каждый день нам их надо заполнить. Мы лучше заполним их по цене чуть ниже, но у нас будет полный зал, чем ползала по более высокой цене. Пока нам это удавалось, как этот сезон будет складываться, не знаю.

- Если зашла речь об экономике, нельзя не вспомнить об "упаковке" для товара, ибо красиво сделанная обертка - половина успеха. Есть ли новости в этом смысле?

- За последние годы мы изменили дизайн фойе, поменяли все, что касается ужасающих буфетных стоек. Сейчас постарались сменить всю ситуацию с нашей рекламой, ее стиль. Все-таки театр - классический, театр оперы и балета. Мы взяли очень строгий, элегантный информационный стиль. На фасаде вешаем большие цветные фотографии всех спектаклей. К каждому спектаклю выпускаем буклет, который как бы вводит в атмосферу произведения. То есть мы очень серьезно вкладываем деньги в рекламу театра. Изменили стиль билетов. Он должен быть предельно функциональным, билет должно быть приятно держать в руках, это не должна быть просто бумажка.

- Что директора театров предпочитают в своей работе скрывать от людей?

- Мучительные поиски решения вопроса. Я тут прочел в какой-то книге фразу: "Нет неразрешимых проблем, есть непринятые решения". Приходится часто принимать и непопулярные решения. Они должны очень четко компенсироваться популярными решениями: люди должны видеть, что в театре происходит процесс движения, улучшения. Жизнь театра - не только радости премьер, но и запреты, жесткая дисциплина. А проблем с 1000 человек хватает. Иногда не хочется принимать решения, которые принимаю, но вынужден делать это ради дела.

- Например?..

- Замечательный дирижер работал у нас - Владимир Понькин. И, к сожалению, в силу обстоятельств, в основном зависящих от него - он руководил нашим оркестром и еще двумя, - пришлось поставить его перед выбором. Я понимал, что мы теряем замечательного музыканта, с другой стороны - что тех задач, которые он должен решить, он не решает. А как тяжело, когда артисты, которые составляют славу театра, сегодня перестают отвечать предъявляемым требованиям, и им нужно это объяснить. В балете проще: в сорок лет на пенсию - закон. В опере нет. Артисту кажется, что его голос звучит, что он поет, а он уже не поет. Но во время моего пребывания на посту ни один из стариков по нашей инициативе не покинул стены театра. Сохраняем всех, абсолютно. Это для нас принципиальная позиция. Мест нет, но мы их находим. Если исходить не из личных амбиций, а интересов команды, все становится на свои места.

- То есть вы не амбициозный человек?

- Амбициозный. Не бывает людей, занимающих подобного рода должности, неамбициозных. Люблю власть, место, положение и не скрываю этого. Но стараюсь максимально в себе это давить, когда необходимо принять решение.

- Когда как директору вам работалось легче: десять лет назад или сейчас?

@@@
Система выживания
Страсть, игры. Потанцуем?
Техника чувства
Указующий перст балета
Уронили мишку на пол, или Некрофилов просят не беспокоиться
Фестиваль без тела
Цеховая солидарность

Чаепитие с поросенком

@@

Фестиваль современного танца "Цех"

2002-12-18 / Майя Крылова "Цех" проходит уже второй раз. География участников широка, как страна моя родная, начиная с поселка Коряжма Архангельской области. Знакомый до слез "иронический примитив" в спектакле "Гнездо Чу" московского Кинетического театра, не менее знакомые картинки нашего унылого социума - "Ожидание" челябинского Театра танца Ольги Пона и вечный стеб питерского театра "Игуан" - мы снова вместе. Незнакомые иностранные гости: спектакль чешско-итальянской труппы "Дежа донне" - полтора часа немотивированной агрессии и беспричинного раздевания. Приятно, что холодный зал Театра мимики и жеста, где организаторы арендовали сцену, промерзает в два раза слабее, чем абсолютно не топленный Театр наций (место фестиваля в прошлом году). И совсем здорово, что фестивальные показы сопровождались видеопрограммами в Музее кино по истории американского модерн-данса.



Декларации "Цеха" - "интенсивное и беcпафосное" подведение итогов в последнем месяце года на глазах у зрителя. Поиск "пространства, чтобы было где, и времени, чтобы было когда подвигать телом и мозгом", не "выдавая моралей". Все это замечательно. Но чтобы иметь право публично двигаться - надо профессионально владеть искусством движения. Хочешь занять зрительское время любой концепцией - умей ее отформатировать. Это необходимый минимум, без которого обозревателя "НГ" в темноте зрительного зала раздирает зевота. А как не зевать, если смысловая многозначительность заявлена (главным образом на тему "тварь я дрожащая или право имею?"), а пластическая и режиссерская - отсутствуют? Или автор не знает, что делать с пришедшей в голову постановочной идеей - если номер длился больше десяти минут, неоднократно возникало ощущение натужно ревущего бульдозера, увязнувшего в грязи. Потому что, мечтая о т.н. "свободной форме", многие понимают сие как свободу от всякой формы, отчего опусы имеют консистенцию жидкого киселя или манной каши-размазни.

Полеты во время чаепития

Нынешний "Цех" обострил ключевую проблему современного искусства. Его базовый принцип гласит: нет хорошего и плохого, есть предлагаемый текст, в этой ситуации творцом считается любой, кто объявит себя таковым, зритель же не оценивает качество, а считывает правила предложенной игры. Критику, обязанному уважать эстетические манифесты, неловко называть художественную самодеятельность ее настоящим именем. Но что делать несчастному рецензенту, когда самовыражение с нездешней силой лезет из человека, но смотреть на это невозможно? Хоть считывай, хоть не считывай.

Если б не "Провинциальные танцы" из Екатеринбурга - оставалось бы пожелать участникам творческих успехов и счастливого Рождества. И разойтись по домам. Но, к счастью, постановщик "Провинциалов" Татьяна Баганова (с помощью художницы Ольги Паутовой и отлично работающих танцовщиков) выдала небольшой шедевр - "Полеты во время чаепития".

Виноградные кисти на ягодицах

Для спектаклей Багановой впору придумывать новые жанровые определения. К примеру, "элегический бурлеск". Или "сюрреалистическая мелодрама". Чего стоит уже начало: из огромной руки, подвешенной к кулисе, свисает маленький крылатый поросенок. Почти все действие он с тихим жужжанием летает, словно бабочка, описывая круги с упорством маньяка. Так задается камертон - насмешливое недоумение (надо же, летающий поросенок - отчего, зачем?). Эта нота продлится до конца, как кинетический эпиграф: герои "Полетов" будут невесомо порхать, как бабочки, плотно жаться к земле и к друг другу, как животные. Чаю здесь не пьют вовсе, название лишь отсылает к атмосфере легкого безумия из сцены чаепития кэрролловской "Алисы". Герои, имитируя светское общение, то заняты друг другом, то погружены в себя. Существуя в ритме некоего условного променада, они оживленны до истерики и расслаблены до апатии. Здесь жгут бенгальские огни, жонглируют шариками и пришпиливают к ягодицам виноградные кисти. Распущенные волосы прекрасных садовниц окунают в ведра с водой, и брызги с голов летят во все стороны. Все движется в пространстве и неподвижно во времени, манерность естественна, как правда, а белое платье, подвешенное посреди сцены - как последнее испытание, и потому в него необходимо залезть: просунуть руки в рукава, приладить голову и шею к декольте...

Упал и не поднялся

@@@
Чаепитие с поросенком
Черноголовый хохотун