"Пиковая дама" в Париже

@@

Валерий Галендеев - послесловие к премьере

2001-04-06 / Марина Заболотняя Галендеев Валерий Николаевич - профессор, заместитель художественного руководителя Малого драматического театра - Театра Европы, педагог по сценической речи. В рамках "Золотой маски" в марте прошел его вдохновенный мастер-класс "Мастерство речи: групповой и индивидуальный тренинг голоса и речи драматического актера", вызвавший необыкновенный интерес профессионалов. Через год будет тридцать лет, как Галендеев работает вместе с Львом Додиным. В феврале 2001 года в Париже в театре "Опера Насиональ де Бастий" он поставил по записям последнего "Пиковую даму" Чайковского.







-ВАЛЕРИЙ НИКОЛАЕВИЧ, вы - режиссер-ассистент всех додинских оперных постановок. Что было до "Пиковой Дамы"?

- В 1995 году в Зальцбурге была "Электра" Рихарда Штрауса с Клаудио Аббадо и сценографией Давида Боровского, которая была повторена во Флоренции с тем же составом исполнителей. Затем во Флоренции в 1998 году на фестивале "Музыкальный май" - "Леди Макбет Мценского уезда". В том же году - "Мазепа" в "Ла Скала". А в 1999-м - "Пиковая дама" сначала в Амстердаме, затем во Флоренции и, наконец, в Париже, в "Опера Насиональ де Бастий". Через полтора года там же в феврале 2001 года состоялась плановая реприза с новыми исполнителями, кроме финки Кариты Маттилы. Сергей Ларин, живущий на Западе, Николай Путилин - солист Мариинского театра, Леонид Бомштейн - солист Большого театра, Максим Михайлов живет в Америке, Гжегож Сташкевич - поляк, Александрина Милчева - болгарка, Марина Домашенко, Елена Батукова живут на Западе, Робер Катанья - француз.

- А творческая постановочная группа ?

- Наши, за исключением хормейстера Давида Леви, Жана Кальмана, мастера по свету, Хлои Оболенски, художницы по костюмам. Она, кстати, сейчас делает костюмы для нашей "Чайки". Замечательный художник, замечательная женщина, замечательный талант. Греческая аристократка, которая училась в Оксфорде, там познакомилась с князем Оболенским, они поженились, уехали в Париж и живут здесь уже 30 лет. Причем лет пятнадцать она сотрудничает с Питером Бруком.

- "Пиковая дама" давно стала мифом петербургской культуры, а Герман - из устойчивых архетипов, как Дон Жуан или Гамлет. Каков Петербург Додина в этом спектакле? Судя по его драматическим постановкам, у него глубоко личные отношения с городом. Их мерцание особенно ощутимо в его работах по Достоевскому. Пушкин, как известно, не любил Петербург... Больной город-миф, город-призрак.

- Додин в значительной степени усилил, или, как написали в одной из парижских рецензий, обострил, обнажил архетипическую сущность этой истории. Больной город, больное сознание, больная душа, больная идея, больные надежды. Не было ни одной рецензии, где бы это не отмечалось: "Квази-Достоевский", но во французском языке это "квази" имеет несколько иное значение, чем в русском, и означает "почти". Не "будто", не "псевдо", а почти Достоевский. Это отмечается всюду и когда ругают, и когда хвалят. Собственно, именно за это и ругают, и хвалят. Герман Сергея Ларина носит бороду, ходит в поприщинском халате и поразительно похож на Олега Борисова из додинской "Кроткой", которая шла в БДТ. Ни Галузин, первый исполнитель Германа, ни Ларин в глаза не видели того спектакля. Эту внутреннюю связь с Достоевским чувствуют все, но мало кто способен это проанализировать. В западной критике анализа спектакля как такового пока нет.

Давид Боровский создал свой Петербург, он сделал контаминацию двух садов - Версальского и сада Джардино Боболи, недалеко от которого жил Чайковский во время работы над "Пиковой дамой".

В пятой картине, в сцене явления Герману призрака, графиня в халате врача со стетоскопом. А вот в финале появляется уже в роскошном черном бальном платье - не рококо, а в духе моды начала XIX века, - в кринолине, парике... с точнейшим осуществлением ремарки Модеста Чайковского. Лишь за малым исключением: в нашем спектакле Герман не стреляется, а Лиза не топится. Гигантский подиум с игроками в сопровождении грандиозного мужского хора Национальной оперы, со статистами, солистами, с графиней и Лизой - вся эта сценическая махина поднимается кверху, оставляя в неподвижности кусочек авансцены, а на нем - безумный Герман на кровати спиной к залу, с картами, со своей идеей фикс, в попытке понять, как он мог обдернуться.

- Аскеза больничной палаты и пышность Версальского сада должны порождать психологический дискомфорт, душевную тревогу.

- Поначалу они существуют порознь. Лишь в конце первого акта распахивается задник, раздвигаются стены, и перспектива уходит в сад. С огромной - до неба - лестницей. Конечно, это и рассчитано на контрапункт. И когда в финале возникает собственно игра, в которой Герман терпит поражение, все планы соединяются.

- Игра тоже решена нетрадиционно - без стола с зеленым сукном?

- Стола нет. Играет все пространство. Одна группа игроков с Германом режется на больничной койке, другая - у пьедестала статуи Венеры Прекраснозадой. Третьи играют на лестнице. Гигантское казино, втягивающее в себя и Версаль, и больничную палату. Это чисто додинская идея - все уходит в универсум.

- Тотальная игра вне времени. Обогащение за счет знания мистического секрета. По-моему, это уже наша национальная идея, чтобы быстро и все сразу.

- И не работая. Это и есть безумие. Пушкин об этом и писал. Про тотальное безумие, связанное со страстью к легкому богатству. "Три карты знать - и я богат". Такая простая мысль. Вот ключ к опере, оставшийся практически не замеченным.

- Количество спектаклей обусловлено контрактом? Десять - не больше и не меньше?

- Больше не бывает. Суперуспех - это 12, и крайне редкий случай. Я не помню, чтобы в последние сезоны в "Опера Гарнье" или в "Опера де Бастиль" такое было. Там же зал на 2600 человек. Умножаем на десять: даже для Парижа, где четыре очень хороших оперных театра, 26 тысяч любителей оперы - много. Это самый большой оперный театр в мире не по количеству мест в зрительном зале, а по кубатуре.

- Имя Додина известно оперному зрителю?

- В Париже его знают очень хорошо. Знают и Додина, и его театр, который приезжал на гастроли в Париж 8 раз при супераншлагах. Боюсь, что там Додина знают лучше, чем в Москве. Тем более что Додин - обладатель знака Почетного легиона. С одной стороны, считается хорошим тоном побывать на его спектакле. С другой стороны, уже есть партии поклонников и оппонентов.

- На Западе контрактные постановки ограничены во времени.

- Да, за исключением очень немногих репертуарных театров. Но мы умеем работать и быстро. Сейчас, например, в Париже, нам было отведено две недели. 14 дней с принципиально новым составом исполнителей. Мы знаем внутренние ходы, знаем мизансцены.

- Это все-таки ремейк. А первая постановка?

- Там Додин запрашивал по меркам современного западного театра сроки фантастические: 5 недель для работы. Мне кажется, что здесь есть некоторый перебор, можно уложиться и в четыре. Все дело в том, что в опере работают профессионалы очень высокого класса.

- Они знают партии наизусть.

- Это-то чаще всего является помехой в работе над ролью. Они участвовали в предыдущих постановках. Они во власти другой идеи, порой даже с противоположным зарядом. Но их способность переключаться на новое задание, вообще-то говоря, ошарашивает. Если они понимают, что есть на что переключиться и что в предлагаемом новом решении есть смысл, они переключаются охотно и, я бы сказал, фанатично, страстно. Например, Карита Маттила - великая финская артистка, великая певица, живущая в Лондоне, Лизу поет больше десяти лет, в основном в двух театрах: "Метрополитен Опера" и "Ковент Гарден". А в новую работу включается с первой секунды. Она улавливает идею, и в ней все меняется: пластика, голос, лицо. И когда Герман поет: "Ты плачешь, что значат эти слезы..." - не было случая - ни на репетиции, ни на спектакле, - чтобы она в этот момент не заплакала. У нее огромные зеленые глаза, она знает, как подставить их под свет, чтобы все видели эти вскипающие слезы. Таких примеров много. Несколько труднее с нашими артистами. Они чуть-чуть консервативнее.

- Может быть, это обусловлено внутренним темпоритмом нашего, сугубо отечественного, бытия?

- Это инерционность. Ее нет в русских, живущих на Западе, работающих с западной динамичностью, мобильностью. Оборотная сторона этой мобильности - поверхностность, оборотная сторона нашей углубленности и инерционности - консерватизм. Наши попросту могут не успеть вскочить на подножку уходящего поезда.

- По-моему, ни в одном другом театре, как в Малом Драматическом - Театре Европы, нет такой отлаженной системы жизнедеятельности театра через связь с институтом. И началось это с первых выпусков Кацмана и Додина. Додин охраняет человеческие отношения, дружбу. Ведь его до сих пор окружают люди, с которыми он работал еще в Театре юного творчества при Дворце пионеров, потом в ТЮЗе. Педагогика в МДТ торжествует, как нигде...

- Помимо того что Додин известный режиссер, он и педагог - в той мере, в какой был педагогом Станиславский. Додин относится к тем кропотливым педагогам, которые берут сырой материал от самого начала, от его первичной обработки, доводят до шлифовки, стимуляции роста в течение всей творческой жизни. Сейчас формально он не преподает в институте из-за чрезвычайной занятости в театральном процессе, но и вся его режиссура - это, конечно, педагогика. И вся организация дела в театре, и все взаимоотношения не только с труппой, но и с художественно-постановочной частью, - это опять же педагогика. Он человек корневой, поэтому вы правильно вспомнили ТЮТ, ТЮЗ. Это для него - святое.

- Как вам кажется, насколько велико значение школы для таланта?

@@@
"Пиковая дама" в Париже
'КиноPuzzle'
'Свадебно-похоронный оркестр' Горана Бреговича
«Молодость» без оружия
Английские булавки Ирины Понаровской
Без берегов
Бизнесмены на разогреве

Бог и дерьмо

@@

Деклан Доннеллан рассказал студентам о том, как жить славе вопреки

2003-10-16 / Екатерина Ефремова







Случалось, что мнением Доннеллана интересовались не только студенты-актеры. Владимир Путин и Режиссер. Москва, 2001 год.

Фото Александра Шалгина (НГ-фото)

В Театральной академии, в легендарной 45-й товстоноговской аудитории, прошел мастер-класс Деклана Доннеллана. Знаменитый ирландец аж в 1997-м поставил на сцене Малого драматического театра весьма "Зимнюю сказку" Шекспира с додинскими актерами. На XII Международном фестивале Союза театров Европы он представил публике "мужскую" версию шекспировской же "Двенадцатой ночи" с московскими "звездами" (премьера была сыграна на Чеховском фестивале в Москве; в Петербурге спектакль был показан впервые и всего два раза). Но помимо спектаклей была объявлена еще и программа мастер-классов.

Мастера больше всего интересовала та сотня человек, которая пришла на встречу с ним. "Я бы хотел узнать, почему каждый из вас решил заниматься театром?" - это была не вежливость мэтра, а искреннее желание выяснить, что же интересует в современном театре российских студентов. Сам же с несколько грубоватым юмором рассказал о себе все, что хотели знать студенты, и даже то, о чем его не спрашивали: последние тридцать лет он живет со своим художником и постоянным соавтором Ником Ормеродом, что крайне облегчает работу над спектаклями, хотя дома они практически о работе не говорят. Доннеллан пытался объяснить студентам, что творческим людям "важно мыслить хоть какими-то идеалами: ведь они совмещают в себе художников и проституток". "Бог и дерьмо находятся в одном и том же мире, и художнику надо "подпитываться" и от того, и от другого". А "классика усыновляет режиссера, это драматургия, на которую всегда можно положиться".

@@@
Бог и дерьмо
Виват, индивидуальность!
Голоса, обаявшие Думу
Графический мастер-класс в Тбилиси
Да да нет да
Двойной прыжок
Дмитрий Хворостовский и Михаил Аркадьев отметили свой совместный юбилей в Доме актера

Дневник Театральной Олимпиады

@@ 2001-06-16



16 июня

В "Школе драматического искусства" представлением "Свадьба или любовь соседской девочки" (Душанбе) открывается цикл спектаклей из Центральной Азии.

16, 17 июня

Первая студия на Поварской - "Театр лебединой песни" из Будапешта представляет "Легенду о святом короле Ладиславе". Спектакль основан на средневековых хрониках, ритуалах, народных легендах и песнях.

17, 18 июня

Зал "Глобус" - "Король Лир" - режиссер Овлиякули Ходжакулиев (Туркмения, Ашхабад). Трагедия Шекспира сыграна известным актером Анна Меле в традициях масхарабозов, уличных шутов и европейского театра абсурда.

18, 19, 20 июня

Пятая студия на Поварской. Спектакль-лаборатория Владимира Берзина "Островский, или Скромное обаяние буржуазии".

21, 22 июня

Зал "Глобус" - "Сон бабочки" (Худжент, Таджикистан), режиссер Барзу Абдураззаков. Сценическая композиция по мотивам романа Зульфикарова о Ходже Насреддине.

21, 22 июня

Зал "Манеж" на Сретенке - "Царь Эдип" Софокла, режиссер Тадаши Сузуки, Шизуока Перформинг Артс Центр (SPAC), Япония.

22 июня

Зал "Манеж" - "Электра" Тадаши Сузуки по текстам Гуго фон Гофмансталя и Еврипида.

22-25 июня

В Седьмой студии на Сретенке Тадаши Сузуки проводит мастер-класс для русских актеров и режиссеров.

24, 25 июня

Зал "Глобус" - "Гамлет-урок" с Аллой Демидовой, режиссер Теодорос Терзопулос.

В эти же дни - "Полночь" Петра Боровского из Варшавы. Свободная сценическая лаборатория на тему поэмы Адама Мицкевича "Дзяды", построенная на материале исследований Рабочего центра Ежи Гротовского в Понтедера.

21-27 июня

@@@
Дневник Театральной Олимпиады
Доминго и Балтика
Женщина на троне
Здравствуй, "Дерево"!
Зимняя сказка
Как разогревались гости Михалкова
Как японцы велосипед изобрели

Качество коллекции

@@

Государственный Центр современного искусства отмечает десятилетний юбилей

2002-08-09 / Екатерина Варкан Министр культуры России Евгений Сидоров 11 августа 1992 года подписал приказ об учреждении Государственного центра современного искусства. Сегодня это сотни проектов и программ, коллекция, строящееся помещение в Москве, четыре филиала (в Санкт-Петербурге, Калининграде, Нижнем Новгороде и Екатеринбурге). Центр - федеральная структура, поэтому Министерство культуры из бюджета финансирует его существование. Кроме того, действует и грантовая система - в Минкульт подаются заявки на финансирование различных творческих проектов, 10-15 из которых ежегодно получают поддержку государства. Остальные идеи поддерживают фонды и частные лица. Проекты центра - разного масштаба, сложности и финансовых затрат - от однодневных акций (будь то мастер-класс или лекция) и до российского участия в Венецианской бьеннале. С инициативой создания центра 10 лет назад выступил Леонид Бажанов, он и по сей день возглавляет это государственное предприятие, деятельность которого направлена на поддержку и развитие современного искусства.



- Леонид Александрович, вы пришли в Министерство культуры с идеей создания Государственного центра современного искусства. Почему именно "государственного", не было желания создать независимую структуру?

- Я понимал, что негосударственный центр в наших условиях при отсутствии развитого общества, общественных фондов, без независимой спонсорской поддержки существовать не может. Была и проблема получения помещения. Думаю, когда-нибудь ситуация изменится и будут независимые центры и другие формы творческой деятельности. Но пока об этом можно только мечтать.

В любом цивилизованном государстве существуют подобные структуры, у нас же 10 лет назад вообще не было ничего, кроме 2-3 галерей, и создание такого центра стало естественной потребностью. Я думаю, что это и для России был важный момент. При советской власти все мы сидели в подполье, и все это делали. Такой был энтузиазм, но очевидно, что всерьез профессионально этим заниматься без наличия структуры невозможно. Никто другой не создавал, значит, кто-то должен это сделать.

- Сейчас, по-моему, стали появляться музеи современного искусства: музей Церетели на Петровке; знаменитая коллекция Леонида Талочкина теперь хранится и выставлена в РГГУ. Александр Глезер давно высказывает подобные идеи.

- Да, Глезер давно носится с идеей музея, он весьма яркая фигура и борец, но не музейщик и вряд ли из этого что-то получится. Талочкин вообще уникальный человек, и у него замечательная коллекция, но она все-таки не музей, потому что музей - это организм, сотрудники, программа. Сейчас в Третьяковскую галерею заведовать отделом новейших течений пришел работать Андрей Ерофеев. Он принес туда коллекцию, которую собирал в Царицынском музее. И вот это уже серьезно. Ерофеев профессионал, искусствовед, с опытом музейной работы, и я думаю, что в Третьяковке в связи с этим какая-то деятельность будет разворачиваться. Есть персональные экспозиции, но всерьез говорить о музее Шилова, что это музей современного искусства, - не приходится, это просто не имеет отношения к современному искусству в профессиональном искусствоведческом смысле. Мы связываем надежды с музеем Церетели на Петровке. Там сейчас новый директор, может быть, он представит интересную программу. Пока что там хаотическая деятельность, но одно то, что существует помещение, пространство, коллекции, - замечательно. Однако в таком мегалополисе, как Москва, должно существовать пять крупных музеев современного искусства, как в Нью-Йорке, Лондоне или Париже. Вот мы тоже готовим коллекцию и откроем свой музей современного искусства, что входит в программу деятельности центра. Хотя это, конечно, не единственная цель. Для меня показательна модель Центра Помпиду, где не только коллекции и такая хранительская деятельность, а актуальная оперативная работа с художниками, с живыми проектами, информационными и образовательными программами.

- Какие коллекции в ваших фондах?

- Мы собираем искусство последних десятилетий прошлого века (в основном это 90-е годы) и начала XXI века. Словом, это отечественное и зарубежное искусство рубежа тысячелетий.

- Чей вкус определяет качество коллекции?

- Вкус - наш. Приобретение - наш выбор, и мы несем за это ответственность. Есть ученый совет, в который входят профессионалы-искусствоведы. Кроме того, мы подаем заявки в Государственную экспертную комиссию, которая покупает работы для музеев - Третьяковки, Русского музея, в том числе и для нас. Какие-то работы нам дарят. Но мы здесь не торопимся. Год назад у нас вообще не было собственного помещения - для хранения коллекции мы арендовали его на окраине города. Но собирать будущую коллекцию в каком-то случайном месте - несерьезно. Мы активизируем собирательскую деятельность, когда отстроим в будущем году новое здание с нормальным контролем, климатом и температурно-влажностным режимом. Проект, кстати, предполагает не только строительство нового здания, но перестройку всего комплекса зданий.

- Какие свои подвиги вы бы вспомнили за 10 лет?

- Нет подвигов, есть методичная и профессиональная работа - терпение и, может быть, романтический идиотизм, который не позволил бросить это довольно трудное дело. Есть самоотверженность сотрудников, которые вполне могли бы найти применение своим силам в других местах, но нашли возможным работать здесь за вполне скромные зарплаты и в отличие от меня не очень даже веря, что все это состоится. Я, наверное, единственный со своей романтической глупостью верил, что все будет. Теперь вот приятно об этом говорить, потому что идеи приобретают реальные очертания.

- Но мы слышали и о ваших ярких успехах, которых довольно много.

- За эти годы мы изменили имидж российского искусства на международной сцене и стали адекватными партнерами и участниками крупнейших международных художественных форумов, таких, как Венецианская бьеннале, Стамбульская бьеннале, выставка в Сан-Паулу. Я думаю, что немногие ведущие культурные страны мира могут похвастаться тем, что за 10 лет получали две престижнейшие награды на Венецианской бьеннале.

- Не кажется ли вам, что рождение центра стало возможным в результате развития демократии в России, раз дело дошло до искусства?

@@@
Качество коллекции
Кинопоказ без помпы
Концептуально и по-английски
Мастер-класс для Соловьевой
Мастер-класс по шепотам и хрипам
Мертвая натура
Москва промарширует в "Параде Миллениумов"

На европейском уровне

@@

В Звенигороде начала работу Летняя школа СТД

2008-06-04 / Алла Шевелева



В Звенигороде открылась II Международная летняя школа Союза театральных деятелей. До конца июня начинающим актерам дадут мастер-классы ведущие театральные деятели Москвы и Санкт-Петербурга: Петр Фоменко, Олег Табаков, Лев Додин, Лев Дуров, Александр Ширвиндт и многие-многие другие, не менее достойные.

Вчера первый мастер-класс дал Петр Наумович Фоменко, затворник, из которого в другом случае слова не вытянешь, на интервью не затянешь, – если, конечно, речь не о его собственных учениках, не о его мастерской.

@@@
На европейском уровне
Олег Павлов: "Есть человек, есть его воля, так и не сломленная"
Он был тих, светел и одет
Петер Штайн: "Я не считаю себя самостоятельным художником"
Питерские депутаты не знают Цицерона, но помнят Конфуция
Реальная виртуальность
Сезон в разгаре

Старая любовь не ржавеет

@@

В московский прокат выходит фильм "Луной был полон сад"

2000-11-22 / Елена Стишова



"О, как на склоне наших лет

нежней мы любим и суеверней…"

Федор Тютчев

ФИЛЬМ "Луной был полон сад" словно бы ничего не знает про то, что старикам в нашем кино определена жанровая выгородка - комедийно-водевильная. Чтобы можно было посмеяться над экстравагантностями не в меру жовиальных бабушек и дедушек. История завязана на любовном треугольнике пожилых людей - "в тени за семьдесят", как говорится. Иронии и самоиронии в картине хоть отбавляй, только возраст героев тут ни при чем. И эффект получается - как бы это сказать? - смех сквозь слезы, пожалуй, так будет точнее.

Режиссер Виталий Мельников добывает и смех, и слезы, и любовь из глубин жизни, поперек жанровых условностей, хотя мелодраму обожает. Вспомним хотя бы его "Здравствуй и прощай" или "Старшего сына" по Вампилову - замечательное было кино. И в новом фильме пульсирует реальность, отодвигает в сторонку условность жанра, иной раз и током шарахнет, как от оголенного провода. Сценарий Юлии Дамскер, где реальное житейское и романтическое литературное переплелось в хорошо прописанной истории, просто не мог пройти мимо Мельникова. Как нашли друг друга недавняя дебютантка и мастер - мне неведомо, но это перст судьбы. Со стороны никогда бы не догадаться, что у мастерицы маргинальных текстов из жизни тусовщиков и тусовщиц ("С новым годом, Москва!", "Странное время") вдруг прорежется вкус к традиционной мелодраме, да еще с русским финалом - то есть без всякой надежды на happy end.

А я, признаться, надеялась. Герой обмолвился, что сконструирует пушку для циркового номера, и тут же в воображении нарисовалась картинка: новоявленная принцесса цирка уйдет из пушки в небо, а героиня Вера Андревна прослезится от радости за успех Алексея Иваныча. Крупный план, общий план, апофеоз! Да, ну а где же в это время будет законный супруг героини, капризный Григорий Петрович, с которым прожито сорок с гаком лет, нажиты дети и внуки? Останется дома писать свои мемуары лагерника, где ж ему быть. А старая любовь - она не ржавеет. Случайная встреча через полвека, когда жизнь уже на излете, окажется последней и роковой. Воспоминания о совпавших с войной отроческих годах, проведенных в детском доме, где они с Алешей нашли друг друга, выбивают героиню из жесткого потока повседневности. Достаточно суровой. На пенсию школьной учительницы не прожить, сын, подавшийся с семьей в Америку, сам еще не устроен, так что приходится вкалывать и репетиторшей у отпрыска новых богатых, и чтицей у постели больного. Здесь-то, между прочим, и прозвучит сладкозвучная фетовская строка: "Луной был полон сад"…

Сюжет, как и полагается уважающей себя мелодраме, живет интригой и перипетиями, да еще развивается в двух временных планах. Но плотность ему дают не внешние, а внутренние события и микрособытия. И тут авторство принадлежит актерам - Зинаиде Шарко, Николаю Волкову, Льву Дурову. Особый кайф наблюдать, с каким азартом обживают они жанровое пространство, подчиняя его себе. Кажется, сюжет рождается на глазах, в процессе актерских импровизаций на заданную тему. Класс мастерства такой, что, даже дистанцируясь от своих героев, они умудряются играть на том градусе достоверности, который оправдывает мелодраматические допущения сюжета. К примеру: Вера Андревна, узнав в бомжеватого вида нетрезвом мужчине Алексея, свою первую любовь, приводит его домой, заставляет принять ванну, дает ему мужнино исподнее, сажает за стол, ничего в сущности о нем не зная, ведь полвека как расстались. По жизни такое трудно себе представить. Но Зинаида Шарко проводит эти эпизоды с уверенностью, что только так и должно поступать человеку с человеком.

В результате мы знаем о героях гораздо больше, чем сказано вслух. И мелодрама, которой не зазорно быть равной своему сюжету, тяжелеет дополнительными смыслами, включая совсем как будто неожиданные - полемические.

По сути дела, в фильме реабилитирован пласт реальности, не освоенный нашим экраном. По причинам прежде всего идеологическим. Советское кино, рожденное в стране программного ювенильного пафоса, определило старикам свою нишу. Долгие годы они авторитетно транслировали в массы нечто былинно-идеологическое. Эмблематичный образ ветерана всех войн и революций напрягал окружающих "беззаветной преданностью", примером служения и аскезы. А когда историко-революционный сюжет иссяк, оказалось, что в постсоветском пространстве старикам вообще нет места. Разве что на свалке, среди обломков и мусора советской империи. Эта метафора прочитывалась уже в повести Бориса Васильева "Вы чье, старичье?". Одноименный фильм Иосифа Хейфица, вышедший в 1988 году, узаконил на экране образ престарелого люмпена советской формации. С тех пор "ничье старичье", промышляющее по помойкам, сделалось приметой нового времени. На экране и в жизни. В ожесточившейся до зверства борьбе за место под солнцем у пожилых людей практически нет шансов. И нет более униженного сословия, чем старики. Быть стариком некрасиво, стыдно, неэстетично. А тот, кто дискриминирован в жизни, не может стать культурным героем.

Пожалеть старика, подмонтировать планчик, где бедолага подбирает пустые бутылки, - это мы можем, это гуманизм. Но представить его, сирого да убогого, в состоянии сердечной смуты, в страстях?! Это, если хотите, вызов. Картина решительно отметает дурные стереотипы. Стариковские чувства не вписываются в ваши представления о прекрасном? Не имеют права быть? Так вот вам правдивая любовная история, с реалиями нашей повседневности, - с выстуженной квартирой, потому что плохо топят, с блошиным рынком, где можно торгануть пиджаком с лауреатским значком на лацкане, наконец, с типичным героем наших дней. Ведь Алексей Иваныч (Николай Волков) чистит клетки в петербургском цирке не из любви к искусству цирка. Он потерял солидную работу инженера ВПК, а потом и жену вместе с квартирой. И этот ушибленный жизнью человек, не чуждый рюмке, всерьез претендует на место в сердце нашей героини. И находит отклик. Сыграть такое во всей полноте, со всеми возможными обертонами под силу только большим артистам и крупным личностям. Нужны чувства!

В начале века, когда кино было модным аттракционом - не более, на российских кинофабриках некоторые ленты снимались с двумя финалами - западная публика заказывала happy end, российская же требовала "полной гибели всерьез". С тех пор в нашем коллективном подсознании мало что изменилось. "Русский финал" тяготеет над нами. И я, конечно, лукавлю, будто надеялась на иное. В небо ушла не принцесса цирка, а Вера Андревна. Когда влюбленный Алексей Иваныч сказал с мальчишеским запалом, что пора решать, с кем она останется, героиня вошла в свой двор, испуганно присела на скамеечку, взглянула в вечереющее, уже весеннее небо, на полную луну. И отлетела. Она сделала свой выбор.

@@@
Старая любовь не ржавеет
Старик Гринуэй благословил молодежь
Странные танцы Йоко Оно
Триумф "Галины Вишневской"
Уроки музыки и жизни
Холодное тело Ньютона
Цветная открытка