"На этот раз в Давосе Россия не сдавала экзамена"

@@

Сергей Кириенко постарался сделать институт полпредов привлекательным для инвесторов

2001-01-31 / Марина Калашникова Президент командировал одного из своих полпредов в Давос - посмотреть, к каким российским реформам есть интерес у Запада. Полпред в Приволжском федеральном округе Сергей Кириенко по возвращении рассказал "НГ", что в кулуарах форума крупные бизнесмены интересовались положением в федеральных округах и примеривались делать инвестиции.



- СЕРГЕЙ ВЛАДИЛЕНОВИЧ, если верить прессе, России в Давосе было уделено меньше официального внимания, чем в прежние годы. И все же к каким российским новациям был проявлен особый интерес, скажем, в кулуарах?

- Просто все развивалось не по обычной формуле, когда Россия приезжала в Давос "сдавать экзамен" крупному бизнесу. Я бы сказал, наша делегация была гораздо меньше, Россия не являлась центральной темой, когда собравшимся на сессию приехавшие из России доказывают, что у нас уже все хорошо или становится все лучше, что мы справились с поставленными мировой общественностью на предыдущих этапах задачами.

Из года в год на Давосском форуме менторским тоном консультанты рекомендовали менять структуру власти, потому что существующая система формирования Совета Федерации, Дума определенного состава "никогда не позволят принять необходимых решений".

За один год в России появилось сразу три фактора: экономический рост, политическая стабильность и президент, который обладает политической волей для действий. Сегодня Совет Федерации изменен, Государственная Дума конструктивна по отношению к позиции президента. И такая характеристика нашей ситуации вызывала некоторые удивленные взгляды. Но так или иначе, Россия сегодня не является главным экзаменуемым. И это дает нам довольно интересную роль.

- На что похожа эта роль? Какие основные ожидания в отношении России?

- Я бы сказал, что Давос - это мировой термометр делового мира. Здесь вроде бы не принимают крупных решений. Но происходит обмен мнениями, на основании которого позже начинают приниматься стратегические решения. Год назад Билл Гейтс в Давосе задал вопрос: кто считает, что акции интернет-компаний дутые и скоро рухнут? Подняли руки 70% присутствующих. Это был очень точный сигнал. Если 70% крупного бизнеса и аналитиков считает, что на этом рынке будет спад, на это начинают делать поправку, в свою стратегию они начинают закладывать вероятность этого падения. В этом году аналогичный опрос, который пытались провести на форуме, касался соотношения доллара и евро.

Больше 70% присутствующих убеждены, что в течение этого года курсовые соотношения будут меняться в пользу евро. Такие опросы показывают ожидания мировой экономической элиты, которая своими же действиями вероятность превратит в настоящее.

В отношении России были попытки зафиксировать наши собственные ожидания и ощущения. Произошло многое из того, чего Запад не ожидал. Понятно, что есть опасения. Если не будет сильного государства, которое обеспечит правила игры, равенство законов, то бессмысленно говорить о чем бы то ни было. Разговор шел в основном вокруг того, что сегодня государство становится сильным и начинает обеспечивать равенство закона.

- Имелась ли в виду роль президентских полпредов в этом процессе?

- Меня много спрашивали о работе по приведению законодательства в соответствие, потому что любой инвестор понимает, насколько важно единое правовое поле. Вообще очень большой интерес вызывали перспективы экономических и правовых действий на текущий год. Реформы естественных монополий представляли очень большой интерес.

На мой взгляд, один из самых болезненных вопросов - погашение российских долгов - Алексей Кудрин отработал в Давосе блестяще. И хотя Давос не филиал Парижского клуба, но большая часть людей, влияющих на принятие решений, там присутствовала.

- К чему из того, что сейчас делается в России, самая большая настороженность?

- Это касается планов действий - здесь и все ожидания, и все опасения. Основные вопросы касались того, что будет дальше происходить в структуре власти, какие основные преобразования можно ожидать в следующем году - от реформы естественных монополий до реформы судов. Все понимают, что без сильного государства сделать ничего нельзя. Но всех интересовало, не зайдет ли процесс усиления государства слишком далеко. Интересовали также прогнозы устойчивости экономических изменений, которые произошли в России, гарантии прав инвесторов, экономическая открытость России с точки зрения мировой экономики. Это главные темы.

- Интересовался ли большой бизнес экономикой федеральных округов?

- Конечно. Прагматичный бизнес в Давосе наши округа интересовали как инструмент, с помощью которого реализуется государственная политика в России. Создание округов - элемент системы власти, институт полпредов - инструмент действия, поэтому людей интересует, как он работает, что он делает, какие задачи могут стоять и какую пользу он может принести для инвесторов. В частности, будет ли обеспечено единое правовое поле, гарантии соблюдения законности, поддержка проектов межрегионального уровня.

- Приходилось ли вам рассказывать о специфике Приволжского округа?

- Мне приходилось говорить об этом в весьма интересном контексте - как о зоне неконвертируемых культур. Для аналитиков и экспертов это представляется интересным. По территории Приволжского округа идет граница между Европой и Азией. И вопрос в том, удастся ли избежать хантингтоновского "конфликта цивилизаций" и найти взаимодополняющие комплементарные сценарии развития на уровне не столько экономики, сколько сосуществования культур, в том числе и конфессиональных.

Отсюда было много дискуссий на гуманитарные темы, в частности по вопросам образования. Много было пленарных заседаний, посвященных образованию.

- О чем вы провели переговоры с главой Фонда Сороса?

- На прошлой неделе перед отъездом в Давос с российским представительством Фонда Сороса мы подписали соглашение о сотрудничестве. Фонд уже давно участвует в наших делах, скажем - в поддержке и проведении Пермской ярмарки социальных проектов. В 20-х числах января мы провели в Нижнем Новгороде большую конференцию по развитию попечительства в учебных заведениях округа.

Так что в Давосе мы продолжили тему: говорили о комплексе гуманитарных проектов, поскольку попечительство может быть не только в системе образования, но и во всех остальных гуманитарных сферах. Попечительство - один из элементов формирования гражданского общества. Государству нужен партнер. Мы говорили о необходимости построения зон совместной ответственности, где одно государство не может нести ответственность. Это образование, культура, СМИ, где государство должно делить ответственность с общественными организациями. Мировые благотворительные фонды, в первую очередь Фонд Сороса, имеют определенный опыт поддержки самостоятельных общественных организаций, создания для них благоприятных условий через конкурсную систему. Разговор был очень хороший, и я думаю, что из него последует много практической работы.

- С кем еще вам удалось договориться о проектах для округа?

@@@
"На этот раз в Давосе Россия не сдавала экзамена"
Будущее России
Валентин Цветков: "Нам не хватает ресурсов"
Власти Украины против официального статуса русского языка
Вопросы из Москвы: достаточно ли у СЩА мудрости, чтобы вести конструктивный диалог с Россией?
Высоким технологиям господдержка не нужна
Глобальные тенденции и российские реалии

Государство приступает к работе с молодежью

@@

Воспитывать подрастающее поколение кроме Минобразования будут Минобороны, МВД и ФПС

2002-08-06 / Максим Гликин



Эксперты Госсовета завершили работу над "Доктриной государственной молодежной политики РФ". В 50-страничном документе изложен новый подход к вопросу о том, как власти должны выстраивать свои отношения с подрастающим поколением и какие новые административные структуры необходимы для этого. Госсовет планирует обсудить документ в сентябре.

В первой части доктрины подведены итоги десятилетней политики государства в данной сфере. Итоги получились неутешительные. Авторы считают, что власть мало что делает для решения проблем молодых и утратила свое на них влияние. В результате "фактически ценностно-смысловое пространство молодежи формируется либо на основе криминальных доморощенных субкультур, либо искусственно навязываемых извне "глобальных" стилей жизни". Иными словами, на подрастающее поколение сейчас больше всего влияют, с одной стороны, криминалитет, с другой - Голливуд.

Авторы проекта разработали целый комплекс мер, для того чтобы вывести молодежь из-под этого дурного влияния. Предлагаются четыре глобальные программы, названия которых говорят сами за себя: "Жизненный старт", "Воспитание патриотизма, морали и нравственности", "Возвращение в общество", "Национальный кадровый резерв". Первая посвящена вопросам обустройства и обучения молодежи. Для этого, в частности, планируется создать некий "Молодежный дискаунт-центр" и выпустить специальную дисконтную пластиковую карточку "Путевка в жизнь", по которой юноши и девушки смогли бы отовариваться в кредит, а также с большими скидками. Кто именно этот "дискаунт-центр" будет финансировать, пока, судя по всему, не решено.

Для воспитания патриотизма и нравственности предлагается более активно привлекать государственные министерства и ведомства. Это, в частности, Минобразования, Минобороны, Минпечати, МВД, Федеральная погранслужба и Минкультуры (оно стоит почему-то на последнем месте). Для тех же целей, согласно доктрине, предлагается переориентировать политику СМИ в отношении молодежи - с нынешней "либерально-коммерческой" на более правильную, "социально-развивающую". Впрочем, авторы концепции сомневаются, что уже существующие издания на это способны. Поэтому планируется создать новый медиахолдинг, "обеспечивающий позитивную информационную социализацию молодежи". По замыслу проектировщиков, в него войдут редакции трех молодежных общероссийских газет и журналов, нескольких детских и молодежных радио- и телепередач, интернет-портала и некоего передвижного методического центра. Называться этот медиахолдинг будет просто и ясно - "Будущее России".

Авторы доктрины констатируют, что прежде государственная политика в этой сфере не была научно обоснована. Теперь предлагается ускорить "официальное становление науки о молодежи как научно-исследовательской сферы". Для этого, в частности, необходимо создать государственный НИИ проблем молодежи, а также всероссийский банк данных по данной проблематике.

Если будут одобрены инициативы рабочей группы Госсовета, серьезные изменения произойдут и в системе государственного управления. Появится целый ряд новых бюрократических структур. В администрации президента будет создано специальное молодежное управление. Его начальник в ранге замглавы администрации возглавит еще одно новообразование - Национальный координационный совет по государственной молодежной политике (ГМП). В правительстве появится Министерство по ГМП. Зам по ГМП будет теперь у каждого полпреда, а также у каждого губернатора. В общем, создается целая вертикаль "молодежного управления" - от Кремля до школы. В образовательных учреждениях тоже появятся новые специалисты - "штатные социализаторы", работу которых будет курировать Федеральная служба социализации молодежи. Новая административная система поможет реализовать основную цель, заявленную авторами доктрины: "обеспечение преемственности поколений, стабильного развития общества и глобальной конкурентоспособности страны".

"НГ" намерена обсудить новую доктрину с представителями разных ветвей власти, а пока мы поинтересовались, что думают о новом подходе государства в отношениях с подрастающим поколением лидеры известных молодежных организаций.

Александра Буратаева, "Молодежное Единство"

Доктрина - это хорошо. Концепции молодежной политики мы и раньше разрабатывали и утверждали. Но самые прекрасные доктрины, если они не будут подкреплены финансово, так и останутся на бумаге. Пока же не находилось средств даже для финансирования давно обсужденной и отлаженной федеральной программы "Молодежь России". На мой взгляд, хорошо было бы осуществить хотя бы три проекта: МЖК, студенческий фестиваль молодежи федерального масштаба и возрождение стройотрядов. Неясно, откуда возьмутся деньги и на создание новых административных структур - ведь всех этих чиновников надо кормить. Пусть хотя бы восстановят комитет или министерство по делам молодежи - структуру, которая была в правительстве до 2000 года.

Илья Яшин, "Молодежное ЯБЛОКО"

Доктрина написана в лучших бюрократических традициях - в высоких кабинетах за закрытыми дверями, без участия молодежной общественности. Вот и получилось, что упор, как всегда, сделан на воспитании, преимущественно военно-патриотическом. Может, этих немолодых, солидных господ такой подход устраивает. Меня и моих сверстников - нет. Ни слова не сказано о самых актуальных проблемах нашего поколения. Есть проблема создания профессиональной армии. Если мы дадим молодым людям возможность заниматься тем, чем они считают нужным, а не выкидывать из жизни два-три года, тогда это будет реальным шагом. Решим проблему с повременной оплатой телефонных разговоров, не допустим того, чтобы наступили на горло развитию в стране интернета - это тоже конкретика, более важная, чем виртуальная "молодежная политика". Вообще истинная цель проекта Госсовета - вернуть госмонополию на воспитание подрастающего поколения. А методы и рецепты, по сути, те же - из прошлой эпохи.

Владимир Коптев-Дворников, "Поколение свободы"

Российская молодежная политика должна опираться на экономические ресурсы общества, а не на придуманную идеологию. Можно, например, стимулировать работодателей, которые готовы брать к себе молодежь, льготными налоговыми ставками на фонд оплаты труда, как это делают в Европе. Нужно сохранять бесплатное высшее образование и льготные условия поступления для отслуживших в армии. У нас же опять говорят о патриотическом воспитании, о догматах служения отечеству, не понимая, что сейчас у молодежи совсем другие проблемы. Им бы выкарабкаться из той ямы, в которую их опустило родное государство. Я не против самой идеи создания министерства по делам молодежи. Лишь бы это опять не вылилось в профанацию. К сожалению, люди, которые сейчас вырабатывают данную политику, одурманены своим комсомольским прошлым. А что такое комсомол времен нашей юности? Это принудительный труд и сплошные попойки. И больше ничего.

Виктория Королева, Союз коммунистической молодежи

@@@
Государство приступает к работе с молодежью
Губернаторы не хотят отдавать контроль над недрами
Еще раз о теоретических пузырях
Казахстан знает, куда идет
Лужкову снова грозит отставка?
Недра в законе
Нужен ли Загребу Коштуница в Белграде

Омбудсмену в России работы хватает

@@

Каждый имеет право на защиту своих прав и свобод

2001-05-29 / Лидия Андрусенко



ДОКЛАД о деятельности уполномоченного по правам человека в РФ в 2000 году, представленный на днях высшим органам государственной власти Олегом Мироновым, еще раз подтвердил, что взаимоотношения человека и власти в нашей стране остаются одной из самых серьезных и трудноразрешимых проблем. А если учесть, что в современном мире именно ситуация с правами и свободами человека является основным показателем уровня развития демократии, то Россия в этом смысле делает только первые шаги в этом направлении. В нашей стране довольно слабо развит контроль за действиями властных структур со стороны общества, да и само общество слишком мало знает о механизме защиты прав и свобод человека. Восполнить этот пробел в какой-то степени и призван институт омбудсмена.

Напомним, что первый уполномоченный по правам человека в России Сергей Ковалев со своей задачей не справился, сосредоточив все свои правозащитные усилия только на Чечне (точнее - только на чеченцах). В отличие от своего предшественника бывший депутат Госдумы Олег Миронов, кандидатуру которого на пост омбудсмена в свое время, кстати, поддержали все парламентские фракции кроме "ЯБЛОКА", старается максимально расширить поле своей деятельности, что и нашло отражение в его отчетном докладе. Если в 1998 году к уполномоченному по правам человека обратилось за помощью 6978 человек, то в 1999 году - 22 815, а в 2000 году эта цифра составила 24 985 человек. Наибольшее число жалоб - 48% всех полученных - связано с уголовной проблематикой, 24,7% обращений касаются вопросов гражданского права и жилищного законодательства, 10% - трудовых отношений, 6,2% - социальных и пенсионных проблем, 5,3% - нарушений в области конституционных процедур и административного права. Как ни странно, проблемы военнослужащих, а также членов их семей составляют 4,3% общего количества жалоб, а беженцев и вынужденных переселенцев - 1,5%. Эта статистика, во-первых, говорит о том, что преступность и нарушения прав граждан со стороны госструктур (в первую очередь сотрудников МВД и органов юстиции) превращаются в настоящее национальное бедствие. А во-вторых, люди почти не верят в то, что некий орган правозащиты, официально никому не подчиняющийся, но назначаемый парламентом, действительно может их защитить от произвола госчиновников.

Хотя вряд ли стоит сомневаться в том, что у огромного числа беженцев и вынужденных переселенцев в России проблем гораздо меньше, чем у обиженных милицией граждан. Впрочем, на сей счет существуют и другие причины. Как отмечает в своем докладе Олег Миронов, до сих пор не принята Концепция государственной миграционной политики РФ. Старая Федеральная миграционная программа с грехом пополам давно закончена, а новой попросту нет, вот и приходится действовать по прежней схеме, не учитывая во многом изменившуюся ситуацию с миграцией населения. Кроме того, в российском бюджете вообще отсутствует раздел "Миграционная политика", будто этой проблемы в нашей стране и вовсе не существует. Не вина, а беда уполномоченного по правам человека состоит в том, что он не может назвать хотя бы приблизительного количество граждан, пострадавших в ходе чеченской войны. Известно только, что за период контртеррористической операции на Северном Кавказе в 1999-2000 годах зарегистрировано свыше 235 тысяч человек, покинувших места постоянного проживания. А сколько людей покинуло Чечню еще раньше, где они теперь и как им приходится выживать - об этом, вероятно, не знает никто.

Разумеется, омбудсмен уделяет основное внимание ситуации в Чечне, поскольку основным правом человека является его право на жизнь и личную неприкосновенность. Права человека там по-прежнему нарушаются и будут нарушаться, пока на территории республики действуют бандиты, а многие так называемые мирные жители по ночам и при каждом удобном случае превращаются в боевиков. Можно сколько угодно обращаться к Совету Федерации и к Госдуме по поводу "создания условий для нормализации обстановки, защиты прав и свобод человека в Чечне", что и делает Олег Миронов, но в конечном счете там ничего не изменится до тех пор, пока сами чеченцы не осознают того, что без их помощи порядок в республике не восстановить. Вообще, говорить о соблюдении прав человека на войне как-то абсурдно, потому что по-настоящему там действует только одно право - уничтожить врага. Так вот, до тех пор пока русские и чеченцы будут считать друг друга врагами, до тех пор пока не будет уничтожен последний террорист, а остальные "повстанцы" не откажутся от идеи уничтожения собственного народа, говорить о правозащите просто бессмысленно. Потому что защита прав граждан зиждется на законе, а террор не признает никаких правил.

По сути, для войны не существует строгих рамок одной территории, потому что война не только рождает, но и тиражирует преступность. Вот почему именно с чеченской войной тесно связана и другая проблема, которая нашла свое отражение в докладе уполномоченного по правам человека, - похищение людей с целью получения выкупа, шантажа, использования в качестве рабочей силы. В свое время Сергей Ковалев активно выступал против введения российских войск в Чечню, называя военную операцию против террористов "преступной". Однако он ни разу не говорил о том, что по-настоящему преступным был режим власти в республике, поощрявший криминал вообще и рабство в частности. А ведь за многие годы правового беспредела рабовладение и торговля заложниками в Чечне превратились в очень выгодный бизнес, с которым государство в силу очевидных причин было не в состоянии бороться. Спустя некоторое время этот "фирменный чеченский промысел" стал источником доходов многих преступных групп, действующих не только на территории Северо-Кавказского региона, но и в целом по России. Эта проблема стоит уже настолько остро, что именно государство, по мнению Олега Миронова, обязано взять на себя заботу о создании единого центра, в который поступали бы данные о всех без вести пропавших. Необходима государственная политика по предотвращению захвата людей и по их освобождению, считает омбудсмен. Но, думается, никакие спецпроекты тут не помогут, если преступность останется нормой жизни.

Пока в борьбе с преступностью государство проигрывает. Больше того, зачастую именно органы правопорядка ведут себя так, что люди боятся не только бандитов, но и милиции. Ради получения признательных показаний в первые часы после задержания людей в милиции нередко избивают и подвергают жестоким пыткам. В основном подобные факты остаются безнаказанными, потому что пострадавшие не заявляют о случившемся, опасаясь мести со стороны работников милиции, да и вообще не верят в защиту своих прав и восстановление справедливости. Только по данным МВД России, в 2000 году за различные правонарушения к уголовной и дисциплинарной ответственности было привлечено 5146 сотрудников милиции, а за нарушения законности и преступления осуждено 1190 человек. Отметим, однако, что это статистика ведомственная. В докладе же Миронова говорится, что жалобы на недозволенные методы воздействия и процессуальные нарушения при проведении дознания либо предварительного расследования составляют одну четвертую часть общего количества жалоб на действия должностных лиц правоохранительных органов, поступающих уполномоченному. Это фактически означает, что наравне с бандитским беспределом в стране существует милицейский беспредел. Омбудсмен справедливо отмечает, что подобная жестокость не помогает созданию гражданского общества. Наоборот, люди теряют веру не только в правоохранительные органы, но и во власть вообще, веру в государство. Закон о милиции, считает Миронов, необходимо менять, поскольку без опоры на широкую общественную поддержку с преступностью не справиться и порядка в стране не навести. Обращаясь к такому вопросу, как применение смертной казни, уполномоченный по правам человека приводит данные опросов общественного мнения, которые свидетельствуют, что почти 71% россиян считают смертную казнь наиболее эффективной мерой в борьбе с преступностью и только 5% высказались за ее немедленную отмену. Он признает, что, объявив мораторий на вынесение смертных приговоров, наша страна столкнулась с рядом серьезных организационных и финансовых проблем, и напоминает, что КС России принял постановление, согласно которому смертная казнь не может назначаться до тех пор, пока суды присяжных не будут введены во всех субъектах Федерации. Однако при этом уполномоченный выступает за исключение смертной казни из всех статей УК Российской Федерации и призывает парламент ратифицировать шестой протокол Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод, запрещающий смертную казнь. На то он и омбудсмен.

Немало внимания в своем докладе Олег Миронов уделил нарушениям экономических и социальных прав граждан. В его поле зрения попали и невыплаты зарплат, и растущая безработица, и задержка пенсий, и обиженные очередники на получение муниципального жилья. Но нельзя объять необъятное. Уполномоченный по правам человека, конечно, может помочь отдельным гражданам, которые обращаются к нему с жалобами, однако он не в силах решить проблему системного кризиса экономики. Даже у нашего правительства это пока получается не очень хорошо. Показателен в этом смысле конфликт омбудсмена с "главным энергетиком" страны Анатолием Чубайсом по поводу веерных отключений электричества. Целые города и поселки остаются зимой без света и тепла, и люди вынуждены не жить, а пытаться выжить. Из-за отключения электричества в больнице погиб человек. Уполномоченный по правам человека не мог не отреагировать на такие вопиющие факты и обратился с соответствующим письмом к председателю правления РАО "ЕЭС России". Но Чубайс ему ответил, что, дескать, не он применяет веерные отключения, от которых страдают люди, а так называемые "перепродавцы" - государственные или муниципальные унитарные предприятия, которые не справляются со своими обязанностями и к тому же не платят денег РАО "ЕЭС". Чубайс даже предложил Миронову вместе бороться с "перепродавцами". Применив столь убедительный демагогический прием, "главный энергетик" вынудил омбудсмена отказаться от его дальнейшей борьбы за права человека на свет и тепло. Миронов заявил Чубайсу, что "решение столь специфических задач в его компетенцию не входит". Эта переписка, разумеется, не вошла в доклад уполномоченного по правам человека, а жаль.

Вообще, очень многие вопросы, которые поднимает уполномоченный, к сожалению, не могут быть решены именно по причине плачевного состояния государственной экономики, социальной политики и деградации общества. И то, что Россия подписала многие международные конвенции и соглашения, взяв на себя серьезные обязательства по соблюдению прав и свобод граждан, - это больше "протоколы о намерениях", чем действительность. Взять, к примеру, требование омбудсмена к мэру Москвы об отмене регистрации в столице. Это действительно противоречит международным нормам о свободе перемещения граждан. Но не стоит забывать и об уровне преступности в Москве, о постоянной угрозе терактов, которые иногда не удается предотвратить. И если защищать только права гостей столицы, у которых не всегда только добрые дела и помыслы, то, пожалуй, без защиты остаются права москвичей, в том числе и на жизнь. Значит, имеет смысл искать какую-то золотую середину, например, принять закон о Москве, регулирующий механизм регистрации граждан, а не обвинять столичные власти в попрании демократических свобод.

Немало вопросов вызывает глава доклада Олега Миронова, посвященная свободе слова и права на информацию. Уполномоченный считает, что государство по-прежнему обязано экономически поддерживать все СМИ. Он полагает также, что необходимо подготовить законопроекты о "недопустимости монополизации СМИ частными лицами и финансово-промышленными группами". В то же время он приводит оценку зарубежных экспертов (видимо, он ее полностью разделяет), согласно которой в России нет ни одного по-настоящему независимого издания, а 80% СМИ напрямую контролируются федеральными и региональными органами власти. Власти при этом якобы занимаются предварительным просмотром публикуемых материалов и проводят неформальную цензуру. (К сожалению, омбудсмен не указывает конкретных средств массовой информации, где творится этот беспредельный и тотальный контроль, иначе, возможно, ему бы пришлось доказывать свою правоту в суде.) Интересно, как представляет себе Олег Миронов свободу СМИ от государства, если он фактически выступает против частных изданий? И что такое вообще "независимое средство массовой информации"? Независимое от чего - от политических взглядов или от денег? Кстати, предложение уполномоченного возродить в массовых газетах рубрику "Письмо позвало в дорогу" не может вызвать ничего кроме улыбки, потому что командировки к читателям тоже должны кем-то оплачиваться. Впрочем, это, конечно, детали, о которых омбудсмен может и не знать.

@@@
Омбудсмену в России работы хватает
Почетная форма дискриминации вместо равноправия
Рига снова перехитрила Европу
Российские автономии: между федерацией и унитаризмом
Русское западничество
Смольный готов легализовать трудовых мигрантов
Торговля оружием - прежде всего государственная политика

Уроки французского

@@

Пушкинский музей проводит ликбез по старому и современному искусству

2002-10-11 / Сергей Соловьев



"Ведь если говорить по существу, чуть ли не всем, что в нашей культуре не является златоглаво-пряничным, мы обязаны Франции", - заметил как-то прозорливый критик. И был не сильно далек от истины. С одной только оговоркой: своей златоглавостью и пряничностью мы тоже обязаны Франции. Как раз французский космополитизм начала ХХ века открыл стиль a la russe, замешав его в своем модернистском котле.

Между тем вид из парижского окна - рамы - всякого русского преображает: делает его благородней (классицизм обязывает), раскованней (тут и кубизм можно позволить, и девушек в кафешантане) и сильно продвинутым по части модных слов (типа "авангардизм", "модернизм" и "современность").

В этом смысле две осенние выставки, почти одновременно открывшиеся в Пушкинском, имеют немалый воспитательный заряд. Одна - "Старые мастера" - стала итогом кропотливого собирания (и осмысления) каталога всей своей внутренней коллекции. Вторая - "У истоков современного искусства: от барбизонской школы до классического авангарда" - последним пунктом европейского вояжа Белградского музея, который усилием спонсоров показывает в Москве свои, что называется, топовые вещи. Обе премьеры франкофильские.

Поучительность двух экспозиций - в их разности. По понятным причинам доморощенная выставка, разместившаяся в парадном Белом зале, оказалась в тени привозной. Ван Гог с Матиссом перекроют кого угодно, уж тем более недавно атрибутированного Дюбуа или семейство де Труа. Но как раз уникальность "Старых мастеров" - в их сдержанности и в подчеркнуто авторском выборе картин, по большей части никогда не виденных.

Куратор Елена Шарнова не скрывала своих пристрастий - лично ей нравится французский XVII век. Оттого в центре - отреставрированный Пуссен, а по сторонам его предшественники, соперники (любители Караваджо и Рубенса) и последователи. Короче говоря, живопись времени зарождения Академии и академизма, когда пухлые амуры перемежались со строгими колоннами, пейзажи, построенные по классическим канонам (Пуссен, Лоррен), с натурными видами ("Въезд Людовика XIV в Венсенн"), а томные барышни - с характерными портретами (взять, например, прижизненный портрет Мольера кисти не слишком большого его поклонника Шарля Лебрена).

Если "Старых мастеров" можно сравнить с французским классицистским театром, то выплеснувшиеся на колоннаду белградские шедевры - с варьете 20-х. Так случилось, что основное ядро югославского собрания формировалось в 20-30-е годы. Белградские князья и меценаты, как и наши Щукин с Морозовым, любили кататься в Париж. Но привозили оттуда уже не подорожавших импрессионистов, а вещи посвежее - художников так называемой парижской школы. К слову сказать, есть смысл кроме гастролеров посмотреть еще и наши залы; тогда картина от барбизонцев (середина XIX века) до авангардистов (20-е годы ХХ века) будет почти идеальной.

Устроители белградской ретроспективы придумали ей такое название, мимо которого так просто не пройдешь. Грешным делом, мы с трудом представляем, что такое современное искусство, а тут нам привезли его "истоки". Всякий уважающий себя человек, которого не сразу заманишь даже на отсутствующих в нашем собрании Модильяни или конструктивиста Ласло Махой-Надя, завсегда рад приобщиться к началу современности.

Заявленные истоки обнаружились в отрицании от пресловутого академизма. Начиная с художников, уехавших в деревушку Барбизон, чтобы там, на лоне природы, забыть о продажных Салонах, до кубистических скульптур выгнанного из киевского училища, но прославившегося в Париже и США Александра Архипенко, академическая картина подвергалась всяческому препарированию. В конце концов к 20-м годам она исчезла как факт. Ее место заняли разрозненные течения, питаемые парижским воздухом, - сообщества оригиналов и сумасшедших (добрая половина - эмигранты), внутри которых зачастую было столько же общего (как между Шагалом и Эль Лисицким), сколько между ними и академиками.

@@@
Уроки французского
Хаттаб настроился на Центральную Азию?
Экономический рост без перспективы