"В возобновлении грузино-абхазского конфликта никто не заинтересован"

@@

Так считает лидер Абхазии Владислав Ардзинба

2000-05-18 / Екатерина Тесемникова, Армен Ханбабян



- В КАЧЕСТВЕ одного из условий появления российских пограничников на чеченском участке границы Тбилиси выдвигал требование о дислокации грузинских застав на границе между Абхазией и Россией. Как вы относитесь к подобным инициативам? Какими могут быть действия Сухуми, если бы Москва и Тбилиси проигнорировали позицию абхазской стороны в этом вопросе?

- В настоящее время вопрос о присутствии грузинских наблюдателей на границе между Россией и Абхазией не обсуждается, так как грузинская сторона не поддержала предложение о размещении российских наблюдателей на грузинской стороне чеченского участка границы. Сейчас мониторинг этого участка осуществляют наблюдатели ОБСЕ.

- Согласно достигнутым международным двусторонним договоренностям Москва обязалась в ближайшей перспективе вывести из Грузии свои военные базы, в том числе и базу, дислоцированную на абхазской территории в Гудауте. Известно, однако, что Сухуми негативно относится к этому решению. Как может отразиться уход российских военных на ситуации в зоне грузино-абхазского конфликта? Не скажется ли это на режиме прекращения огня?

- Накануне подписания Стамбульского соглашения, в соответствии с которым должна быть ликвидирована Гудаутская база, мы выступили с четкой позицией, суть которой сводится к тому, что этот шаг нанесет существенный урон возможностям России в осуществлении миротворческой миссии. Недавно Совет Федерации РФ по предложению президента Владимира Путина принял решение о продлении мандата российских миротворцев в зоне грузино-абхазского конфликта. В то же время снабжение миротворцев осуществляется главным образом через Гудаутскую базу, которую решено вывести с территории Абхазии. Таким образом, одно решение противоречит другому. Мы исходим из того, что миротворцы в основном справляются с возложенными на них функциями. Их присутствие - важная гарантия стабильности не только для Абхазии, но и для Грузии, которая сейчас активно участвует в реализации проектов по транзиту каспийской нефти. Однако в любой ситуации есть варианты решения проблемы. В частности, вопрос пребывания военной базы в Гудауте можно решить путем подписания двустороннего соглашения между Россией и Абхазией.

Если же российские военные покинут Гудауту, база перейдет в распоряжение абхазской армии. Там находится прекрасный аэродром и другие сооружения, которые могут использоваться нашими военными. Это существенно увеличит возможности абхазских вооруженных сил. В то же время, на мой взгляд, сейчас никто не заинтересован в возобновлении вооруженного конфликта между Абхазией и Грузией. Для России это означало бы еще большую дестабилизацию обстановки на Северном Кавказе, в первую очередь в республиках, населенных родственными абхазам народами. Одновременно ни Запад, ни Грузия не заинтересованы в возобновлении войны, ведь она поставила бы под угрозу осуществление проектов, о которых я упоминал выше. Таким образом, очевидно, что вывод Гудаутской базы не приведет к возникновению новой войны.

- В своем стремлении к самоопределению Абхазия всегда рассчитывала на помощь России. Однако в последнее время Москва однозначно поддерживает принцип территориальной целостности, что вполне понятно в свете обстоятельств, связанных со всем комплексом проблем на Северном Кавказе. Как, на ваш взгляд, будут в этой связи складываться отношения между Сухуми и Тбилиси, в частности, возможны ли подвижки в ходе переговоров относительно уровня государственно-правовых отношений между Абхазией и Грузией?

- Первое, что хочется отметить по этому поводу, - Абхазия выступает за урегулирование конфликта на основе норм международного права, одним из важнейших принципов которого является право наций на самоопределение. С точки зрения права Абхазия не имеет никакого отношения к границам нынешней Грузии, поскольку это государство не является правопреемником бывшей Грузинской ССР, субъектом которой была Абхазская АССР.

Следует вспомнить, что 4 марта 1921 года была создана ССР Абхазия, независимость которой была признана органами власти Грузинской ССР. Однако в декабре того же года под давлением Сталина Абхазия была вынуждена подписать союзный договор с Грузинской ССР. В 1989-1991 годах руководство Грузии приняло ряд решений, согласно которым все правовые акты, принятые в период советской власти, были признаны не легитимными и не имеющими силы. В акте о восстановлении государственной независимости Грузии говорилось, что она является правопреемницей Грузинской демократической республики 1918-1921 годов. С этого момента Грузинская ССР де-юре прекратила существование. В феврале 1992 года Военный совет Грузии принял решение об отмене Конституции Грузинской ССР 1978 года и переходе к Конституции 1921 года, в которой Абхазия как субъект государственно-правовых отношений не значится. Таким образом, руководство Грузии в одностороннем порядке разрушило государственно-правовые отношения с Абхазией.

В ответ на действия грузинского руководства парламент Абхазии принял решение об отмене Конституции Абхазской АССР 1978 года и переходе к Конституции ССР Абхазии 1925 года, согласно которой республика являлась суверенным государством, субъектом международного права. В результате этого на территории бывшей Грузинской ССР возникло два не связанных друг с другом государства - Республика Грузия и Республика Абхазия.

Следует также добавить, что по советскому законодательству, принятому еще в период нахождения Грузии в составе СССР, бывшим автономным республикам в случае выхода союзной республики из СССР предоставлялось право самостоятельно решать свою судьбу и свой государственно-правовой статус.

17 марта 1991 года в СССР был проведен референдум об отношении граждан к сохранению Союза. Грузия отказалась от проведения плебисцита, заявив, что уже вышла из состава СССР. В Абхазии же референдум был проведен, и народ нашей республики высказался за сохранение Союза. Таким образом, Абхазия осталась в составе СССР и до его распада осталась субъектом Союза. СССР распался в декабре 1991 года, и Абхазия как его субъект стала с точки зрения права независимым государством.

Таким образом, к моменту принятия Грузии в ООН она не имела никакого отношения к Абхазии, следовательно, заявления о признании территориальной целостности Грузии в пределах бывшей Грузинской ССР лишены правовых оснований.

По окончании войны между Абхазией и Грузией 4 апреля 1994 года абхазской и грузинской сторонами, а также представителями ООН, России и ОБСЕ было подписано Заявление о мерах по политическому урегулированию грузино-абхазского конфликта, зафиксировавшее отсутствие каких-либо государственно-правовых отношений между Абхазией и Грузией.

Что же касается России, то, на наш взгляд, она, будучи посредником на грузино-абхазских переговорах, должна содействовать тому, чтобы урегулирование осуществлялось на основе принципов международного права, а также подписанных сторонами документов. В конечном итоге от этого зависит стабильность на Кавказе, являющаяся в настоящее время одной из важнейших целей российской политики.

Убежден, нынешняя ситуация на Северном Кавказе является следствием того, что на протяжении десяти последних лет Россия не могла выработать четкой политической стратегии. Очевидно, что эта стратегия должна включать в себя и такие параметры, как отстаивание своих позиций в регионах, входящих в область национальных интересов России. Следует вспомнить, что совсем недавно страны НАТО сделали все возможное для того, чтобы Балканы практически стали зоной их единоличного влияния, при этом никто особенно не заботился о принципе территориальной целостности Югославии.

- Некоторое время назад Сухуми выступил с инициативой о вступлении Абхазии в Межпарламентскую ассамблею СНГ. В свою очередь, недавно руководство Нагорно-Карабахской Республики дало понять, что готово вступить в Союз России и Белоруссии, в случае если НКР получит статус полноправного субъекта этого Союза. Как бы вы оценили подобную возможность в приложении к абхазской проблеме?

@@@
"В возобновлении грузино-абхазского конфликта никто не заинтересован"
"Разминирование" правового поля РФ
"Руководство переселением возложить на НКВД..."
"Черная дыра" российской геополитики
В Томске будут выбирать по-особому
Власть в Москве делят без резких движений
Генпрокуратура накануне реформ

Госсовет спорил о земле

@@

Центр присматривается к экспериментам в регионах

2001-01-31 / Людмила Романова







ВЛАДИМИР ПУТИН не раз заявлял о том, что стране необходимо внятное земельное законодательство, поскольку нынешняя "правовая неопределенность тормозит осуществление инвестиционных проектов". Однако до сих пор вопрос о земле оставался открытым, как и сто лет назад. Попытку решить его "окончательно и бесповоротно" предприняли вчера члены президиума Госсовета. Впрочем, судя по результатам этого заседания, окончательная "внятность" в земельный вопрос будет внесена еще не скоро, несмотря на грозное предупреждение президента по поводу того, что "мы слишком долго откладывали решение этого вопроса и лимит времени исчерпан".

По сути, основные дискуссии о земельной реформе велись по двум вопросам: будет ли соответствующее законодательство единым для всех регионов или оно должно носить рамочный характер и стоит ли отдельно прописывать нормы об обороте сельскохозяйственных земель. Последний вопрос частично был решен еще на прошлой неделе - приняв поправки к действующему Гражданскому кодексу, депутаты Госдумы договорились, что проблема сельскохозяйственных угодий должна быть вынесена под юрисдикцию отдельного закона. Вчера же министр экономического развития и торговли Герман Греф после заседания президиума Госсовета заявил журналистам, что уже сейчас в России 63% сельхозземель находится в частной собственности и "закрыть этот вопрос означает, по сути дела, пойти на деприватизацию".

Что касается вопроса о статусе Земельного кодекса, то, как и предполагалось, победила точка зрения большинства губернаторов. Кодекс должен включать в себя две части - общую и рамочную. По отзывам региональных лидеров, такая модель позволит учесть экономическую специфику различных субъектов Федерации. Не случайно вчера члены правительства особенно подчеркивали, что "региональные эксперименты с земельным законодательством" могут оказаться небесполезны. А основной докладчик - губернатор Белгородской области Евгений Савченко - заметил, что отменять региональные правовые акты, касающиеся земельного оборота, пока не следует.

Уже не в первый раз за историю многочисленных госсоветовcких мероприятий Путин дал почувствовать губернаторам, что консультативный орган при президенте России может рассчитывать на определенную роль в процессе принятия государственных решений. Глава государства и теперь пообещал губернаторам, что материалы обсуждения поступят в правительство, где они будут доработаны, а затем в отредактированном виде будут представлены в Государственную Думу - на слушания. После этого они вновь вернутся в правительство, которое обязано посвятить земельной теме специальное заседание. Затем, следуя логике президента, документы будут обсуждаться по второму кругу.

В правительстве всю эту процедуру надеются завершить до конца года. Во всяком случае, вчера Герман Греф, курирующий земельный вопрос в правительстве, дал понять, что Россия может обзавестись Земельным кодексом за исключением главы об обороте сельскохозяйственных земель уже в 2001 году. Сами же губернаторы относятся к таким прогнозам с известной долей скепсиса, отмечая, что окончательно этот вопрос решится не в Кремле, а на местах.

Вчера же Владимир Путин подписал распоряжение, позволяющее экс-губернатору Тюменской области Леониду Рокецкому сохранить свое членство в Госсовете. Как уже писала "НГ", две недели назад у Рокецкого состоялась встреча с Путиным, на которой, в частности, обсуждался вопрос о дальнейшей карьере проигравшего региональные выборы губернатора. По некоторым сведениям, к организации этой встречи бывшего губернатора с главой государства непосредственное отношение имел лидер парламентской группы "Народный депутат" Геннадий Райков. И вчерашнее распоряжение президента, по видимому, не что иное, как практический результат этой встречи.

@@@
Госсовет спорил о земле
Декорация муниципальной власти
Интеллект получит право собственности
Контрольная для демократии
Концепция внешней политики Российской Федерации
Кремлевский некрополь должен быть сохранен
Крепкое купеческое слово

Лесной бизнес России не должен жить по законам джунглей

@@

Спор вокруг Котласского ЦБК необходимо решать цивилизованными методами

2002-11-27 / Артур Элденович Мяки - заместитель председателя комитета Государственной Думы по проблемам Севера и Дальнего Востока.



Недавно рабочая группа депутатов Государственной Думы РФ вернулась из поездки на Котласский целлюлозно-бумажный комбинат. Депутатам необходимо время, чтобы подытожить результаты этой поездки. Пока все мы сходимся в одном: ситуация, сложившаяся вокруг Котласского ЦБК противоречит интересам людей и государственным интересам.

Вернемся к истории вопроса. Приватизация Котласского ЦБК проходила по типичному сценарию. Российский федеральный фонд имущества в середине 90-х провел инвестиционный конкурс. В результате владельцам корпорации "Илим Палп Энтерпрайз" всего за 40 тысяч долларов удалось приобрести в долевую собственность предприятие, которое оценивается в сотни миллионов долларов. Чиновники, принимавшие решение, объясняют это тем, что будущие владельцы обещали в течение трех лет вложить в комбинат 180 миллиардов рублей.

В результате недавней проверки Счетной палаты РФ выяснилось, что принятые на себя финансовые обязательства корпорация не выполнила, на Котласском ЦБК выявлены массовые злоупотребления.

На основании выводов Счетной палаты суд принял решение взыскать убытки с "Илим Палп Энтерпрайз" в пользу Котласского ЦБК. Для исполнения судебного решения часть акций, принадлежащая корпорации, была выставлена на открытые торги через РФФИ.

Если действовать по закону и дальше, то представители новых собственников вместе с акциями приобрели право принимать участие в управлении предприятием и распоряжаться его имуществом в той мере, в какой это определяется процентом их долевого участия. Но именно на этом этапе и начался конфликт между новыми и старыми собственниками.

"Илим Палп" оспаривает права новых собственников управлять и распоряжаться имуществом, которое они приобрели. Решение суда, повлекшее за собой продажу акций, впоследствии было отменено. Но отменено уже после продажи и перепродажи акций на вторичном рынке. В соответствии с действующим законодательством покупатели, которые приобрели акции на законных основаниях, остаются их владельцами. На бытовом уровне ситуацию можно описать так: вы купили квартиру, честно заплатили деньги и готовы въезжать, а на пороге стоит бывший владелец квартиры и вас не пускает… Ваши действия?

Эта проблема может и должна быть разрешена цивилизованным путем. В июле 2002 г. представители владельцев подписали протокол, договорившись не предпринимать силовых действий при разрешении конфликта, не инициировать процедуры банкротства предприятия и не использовать трудовой коллектив при разрешении споров между акционерами. Но похоже, что эти договоренности так и остались на бумаге.

К сожалению, в нашей стране любой хозяйствующий субъект в возникающих спорах стремится использовать все возможные и невозможные рычаги влияния. И на Думу, и на правительство, и на президента. Нередко выходя при этом за рамки правового поля. Факты криминализации лесного бизнеса я могу привести и на примере Республики Карелия, и на примере Дальнего Востока, и на примере той же Архангельской области. Но российский бизнес не может жить по законам джунглей.

Криминализация - только часть проблемы. Не надо забывать, что Котласский ЦБК, например, для Архангельской области является бюджетообразующим предприятием, которое производит около 15% всей российской целлюлозы и 20% - картона. Недопустимо, когда предприятие такого масштаба лихорадит, когда налоговые поступления в бюджет под вопросом, когда снижается инвестиционная привлекательность и предприятия, и региона в целом. В этих условиях люди чувствуют себя беззащитными. Уже идут разговоры о том, что старый собственник, уходя с предприятия, начнет спешно выводить основные фонды и увеличивать кредиторскую задолженность дружественным фирмам. Если пустить дело на самотек, то работники ЦБК окажутся на бирже труда, а бюджетники - учителя и врачи - останутся без зарплаты.

Защитить права нового собственника в этом случае опять должен суд, опираясь в своем решении на действующее законодательство. Именно здесь и лежит зона ответственности Государственной Думы. Противоречия в законах, их непроработанность нередко позволяют заинтересованным сторонам толковать правовые акты по своему усмотрению. Уверен, что результатом поездки депутатов станут и изменения в законодательной базе. Уже давно назрела необходимость на законодательном уровне прописать четкую схему поэтапного решения этих вопросов. Во всем мире собственность переходит из рук в руки и при этом работники предприятий не угрожают расправой судебным исполнителям. Еще раз подчеркну, что только суд может и должен ответить на вопрос, насколько правомерно со стороны "Илим Палп Энтерпрайз" препятствовать новым собственникам. А задача президента, правительства, Думы - не допустить давления на судебные инстанции.

@@@
Лесной бизнес России не должен жить по законам джунглей
Лужков ищет союзников
Мелодии и ритмы чеченской эстрады
Минтранс нашел управу на террористов
НПО: ангелы демократии или демоны революции
Надо заново учиться жить
О добрососедстве подлинном и мнимом

По ту сторону свободы

@@

Законы о борьбе с шовинизмом работают тогда, когда общество требует их применения

2003-02-12 / Владимир Юрьевич Зорин - министр РФ;

Эмиль Абрамович Паин - руководитель Центра по изучению ксенофобии и политического экстремизма. Института социологии РАН.




Политические дискуссии последнего времени отмечены острыми спорами как о самом определении экстремизма, так и о мерах борьбы с ним. Дополнительную пищу для этого дала подготовка и принятие в 2002 г. Закона "О противодействии экстремистской деятельности". Но при этом практически все единодушно и безоговорочно относят к понятию экстремизма возбуждение национальной, расовой или религиозной вражды. И скинхеды, нападающие на африканских дипломатов или кавказских торговцев, и террористы, захватившие мюзикл "Норд-Ост", - все они, пусть и в разной мере и форме, выражают именно эту этно-расово-религиозную разновидность фобий, побуждающих к насилию. Именно эта разновидность экстремизма сегодня, безусловно, преобладает в российском обществе.

Иммунодефицит эпохи перемен

Социолог Лев Гудков отмечает, что в современной России "комплекс социальных обид растет очень сильно, но, что характерно: он не становится социально окрашенным, а принимает форму национальных обид, чувства притеснения со стороны других, этнически чужих, национальных противников и врагов. И тогда возникают мифы: о засилье "черных", азербайджанцев, цыган и др.".

Проявления ксенофобских форм экстремизма отмечаются во многих странах мира, в том числе и в экономически развитых и политически стабильных, однако наибольший всплеск этнической и религиозной нетерпимости, лежащей в основе экстремизма, наблюдается в периоды крутых исторических перемен, подобных тем, которые пережили народы бывшего Советского Союза, вынужденные в короткие сроки изменять одновременно и свой политический режим, и экономическую систему, и национально-государственное устройство. Такие периоды известный польский социолог Петр Штомпка назвал временем "травматической трансформации". Именно в это время экстремизм представляет наибольшую опасность, поскольку бурно трансформирующиеся общности обладают меньшим иммунитетом в противодействии этому злу.

Важной, на наш взгляд, причиной роста этнополитического экстремизма является восприятие (взращенное, разумеется, не без помощи пропаганды) определенной частью российского общества своей недавней истории, в том числе и последнего десятилетия, как чуть ли не национального поражения.

Сегодня "комплекс обид" утвердился в виде стереотипов массового сознания, и, к сожалению, велико количество политических деятелей, которые пытаются их разжечь в корыстных целях. Именно поэтому наибольшую угрозу обществу сегодня представляет не столько фанатичный экстремизм масс (его, к счастью, пока нет), сколько прагматичный экстремизм элит.

Особенно опасен скрытый экстремизм националистического толка, маскирующийся под оболочкой политической респектабельности и парламентаризма.

Механизм запуска идеологем экстремистского толка подобен многоступенчатой ракете. Первая ступень - это выступление лидера малочисленной экстремистской группы (например, скинхедов) с лозунгами погромного характера в листовке, малотиражной газете или в интернете. Это как бы пробный шар, и он может быть облечен в самую брутальную форму. Затем та же идея, но уже как ответ на "требование народа" и в более респектабельной упаковке, высказывается известным политиком. Это становится информационным поводом для СМИ, которые вольно или невольно тиражируют экстремистские высказывания в массы. Именно так в свое время получили широкое распространение антисемитские речи бывшего депутата Госдумы Альберта Макашова.

Казалось бы, сразу же напрашивается простейшая рекомендация: запретить прессе обращать внимание на подобные высказывания. Однако в демократическом обществе такое предложение нереализуемо (трудно себе представить, что в условиях свободы слова экстраординарное заявление известного политика, тем более государственного деятеля, осталось бы без внимания прессы), а главное, контрпродуктивно, поскольку в демократическом обществе именно пресса, активизирующая общественное мнение, включает политический и правовой механизм, противодействующий экстремизму. Вот свежий пример. В декабре 2002 г. Трент Лотт лишился поста лидера республиканского большинства в американском сенате, потому что пресса усмотрела в одном из его частных высказываний лишь намек на расизм.

Если сравнить описанную ситуацию с отечественной, то станет ясно, что наша проблема не столько в том, что пресса обращает критическое внимание на экстремистские выходки, сколько в отсутствии последующей правовой и политической реакции на отмеченные прессой факты и в пассивности общественных сил, хотя большинство россиян, как показывают опросы, негативно относятся к различным проявлениям экстремизма.

Поступок Татьяны Сапуновой, выдернувшей плакат с антисемитскими лозунгами и поплатившейся за это множественными ранениями, к сожалению, редкий. Еще труднее припомнить факты, когда представители, например, татарской или якутской общественности выступили бы в защиту законных интересов русских в соответствующих республиках.

Если деятельность экстремистских движений не встречает отпора со стороны государства и общества, то начинается эрозия всей общественно-политической жизни, размывание конституционных устоев:

- существенно повышается уровень дозволенного в политической сфере, т.е. респектабельными становятся политические силы, которые фактически являются маргинальными, и в результате снижается общий уровень политической этики, что репродуцируется на всю общественную жизнь;

- в обществе сгущается атмосфера нетерпимости, а следовательно, все менее устойчивой становится политическая система;

- насилие все более воспринимается как допустимый и даже наиболее предпочтительный метод достижения целей. Особенно пагубно это сказывается на молодежи, для которой естественно тяготение к решительным действиям и их романтизация независимо от идейной подоплеки и конечных целей. И этим прекрасно пользуются идеологи и организаторы экстремистских движений, формируя фанатиков, готовых "за идею" на любой террористический акт или иное преступление;

- наконец, страх становится лейтмотивом гражданской жизни, а это есть лучший фон для дестабилизации политической ситуации в стране.

Скептицизм и бездействие

На интуитивном уровне большинство граждан России отвергают экстремизм, хотя и далеко не все в полной мере осознают, что это такое. Так, по данным фонда "Общественное мнение", более половины опрошенных граждан (56%) считают, что политический экстремизм опасен для страны, и только 8% - что он не опасен. При этом всего 24% респондентов знают о существовании экстремистских организаций, 38% - что-то слышали о них и 37% - ничего не слышали либо затруднились ответить.

Если в осознании опасности экстремизма, по крайней мере на интуитивном уровне, сходится большинство населения, то по вопросу о мерах противодействия этой угрозе существует огромный разнобой мнений как в массовом сознании, так и среди экспертов и политиков. Даже среди профессиональных юристов и парламентариев пока нет единства взглядов на определение самого понятия "политический экстремизм". Так, в процессе подготовки и обсуждения закона о противодействии экстремистской деятельности было представлено по крайней мере пять альтернативных подходов к этому вопросу. Если даже профессионалы не могут рассеять туман вокруг предмета, о котором идет речь, то не приходится удивляться тому высокому уровню неопределенности по поводу сущности экстремизма, который проявляется в российском общественном мнении.

Нет единства мнений и о самой необходимости принятия специальных законов в данной сфере. Можно выделить по крайней мере три вида скептических суждений по этому поводу.

Первый тип. Его представителей можно назвать "правовыми нигилистами", отрицающими необходимость использования правовых механизмов противодействия экстремизму. Вместе с тем мотивы этого нигилизма у разных представителей выделенной нами группы могут существенно различаться. Так, представители радикального либерализма считают, что только проявленное насилие наказуемо, в то время как "призывы к установлению диктатуры вполне демократичны и должны быть конституционно и конвенционально защищены".

Необходимость специальных, в том числе и законодательных, мер борьбы с экстремизмом отрицают и сторонники идеи полной саморегуляции политических процессов, полагающие, что само демократическое развитие общества устраняет опасность экстремизма.

Второй тип скептического подхода демонстрируют интеллектуалы в основном из среды правозащитников, которые полагают, что общий закон о противодействии экстремизму не нужен и даже опасен, поскольку может быть использован властями для расправы с любой оппозицией. При этом они признают саму необходимость правового регулирования экстремизма, но лишь в форме так называемых "частных запретов".

Третий тип критиков представляют интеллектуалы (социологи и политологи), которые в принципе не возражают против использования правовых и иных законных механизмов противодействия экстремизму, но сомневаются в действенности этих механизмов в сложившихся социально-культурных и политических условиях. Они полагают, что в России не созрели предпосылки для правового регулирования и потому любые законы в этой области окажутся мертворожденными.

Причины правового скептицизма представителей российской общественности понять можно. Только недавно познав политическую свободу, российское общество еще не научилось распознавать, где кончается свободное распространение идей и где начинается экстремизм - как покушение на эту самую свободу, как разрушение государственности. В действительности борьба с экстремизмом не является борьбой с инакомыслием, не противоречит принципу идейного, духовного и политического плюрализма. Как раз в странах с устойчивой политической системой обращают наибольшее внимание на любые, даже сравнительно слабые по российским меркам, проявления экстремизма. Например, по данным Министерства внутренних дел Германии, в этой стране только в 1999 г. за экстремистские выходки - ксенофобию, антисемитизм, насилие на национальной почве - были осуждены 10 037 человек, из них лишь 746 преступлений были связаны с применением насилия, остальные относились к преступлениям идеологического характера. В России до суда доводится не более десятка дел, осуждаются же единицы.

Руководители многих областей России исходят из убеждения, что лучше не поднимать проблему этнического экстремизма, чтобы не будоражить общественное мнение, но если молчат руководители, то оживают экстремисты, воспринимая молчание как знак согласия или благожелательный нейтралитет.

Если молчит политическое руководство регионов, то представители правоохранительной сферы (скажем, милиции) склонны квалифицировать даже видимые невооруженным глазом проявления идеологически мотивированного насилия как разрозненные акты хулиганства или молодежные "разборки". Да и зачем им брать на себя так называемые "висячие" дела, у которых нет судебной перспективы.

Формальный подход к проблеме приводит к тому, что уголовные дела порой заводятся на тех, кто высказывает свое критическое отношение к проповедям национальной розни, и не замечается деятельность самих проповедников. Так, в Ставропольском крае, выделяющемся среди российских регионов массовостью таких радикальных националистических организаций, как "Российское национальное единство" (РНЕ), в конце 2002 г. возбуждено уголовное дело в отношении вовсе не активиста РНЕ, а ученого Виктора Авксентьева, известного специалиста в области этнической конфликтологии.

Если нет добросовестного и профессионального анализа причин национализма, то люди начинают искать объяснения, исходя из привычных стереотипов и предрассудков. В результате возникают и получают массовое распространение мифы о "преступных народах" и "хороших народах-страдальцах". На этой основе формируется "новый", так называемый "культурный" расизм.

Политкорректность, или Культуртрегеры толерантности

Исторический опыт показывает, что политический экстремизм в любой форме - фашизма, расизма, этнического и религиозного радикализма - захватывает общество постепенно. Именно поэтому в противодействии экстремизму решающую роль должны играть меры раннего предупреждения насилия. Цель раннего предупреждения насилия преследует и принятый в России Закон "О противодействии экстремистской деятельности". Как бы мы ни относились к некоторым его несовершенствам, к нечеткости и расплывчатости отдельных его формулировок, но по своей направленности на предупреждение массового распространения экстремизма он, на наш взгляд, заслуживает одобрения. Есть, однако, опасность, что этот закон постигнет та же учесть, что и предшествующие ему законодательные акты или отдельные нормы, направленные на пресечение "разжигания национальной, расовой и религиозной розни". Эти акты не работают, поскольку закон может быть действенным только в том случае, если общество заинтересовано в его реализации, требует его применения. Пока общественная ситуация в России не благоприятствует действию подобных законов: отсутствуют ценностные ориентиры, которые не позволяют даже профессиональным юристам определиться с тем, можно ли подвести то или иное деяние под разжигание национальной розни.

Можно согласиться с теми, кто полагает, что в нынешних российских условиях важную роль в противодействии экстремизму должны играть меры просветительского характера. Это осознают и федеральные власти, которые еще до принятия упомянутого закона утвердили федеральную программу "Формирование установок толерантного сознания и профилактики экстремизма в российском обществе". Но и эта программа не сможет стать действенным инструментом противодействия экстремизму до тех пор, пока не будет опираться на общественную поддержку.

Весь мировой опыт доказывает, что с такими укоренившимися общественными болезнями, как экстремизм, коррупция, наркомания и другими, нельзя бороться только "сверху", только усилиями власти. Механизмы борьбы с идеологией экстремизма, по сути, те же, что и его эскалации. Экстремизм не навязывается сверху - во всяком случае, этого не происходит в современной России. Не вырастает он и снизу, поскольку негативные массовые стереотипы - это лишь сырье для экстремизма. Идеология экстремизма формируется на некоем среднем уровне, усилиями так называемых "этнических и религиозных антрепренеров". Примерно так же должна формироваться и противостоящая ей идеология толерантности: ее основным проводником может быть только интеллектуальная элита - антрепренеры или культуртрегеры толерантности. То, что это не утопия, можно доказать конкретным историческим примером.

В Америке еще в 1960-х гг. расизм был острейшей проблемой, настолько глубоко проникшей во все поры общества, что даже в столице, в Вашингтоне, в то время единственным местом, где черный и белый житель города могли столкнуться, был железнодорожный вокзал. Только туда людей с разным цветом кожи обязаны были пускать, во всех остальных местах действовала жесточайшая сегрегация. Но общество осознало опасность поляризации населения, особенно в условиях изменения соотношения между представителями разных рас, и за 20-30 лет сотворило чудо. Сегодня число смешанных браков между представителями разных рас в Америке растет, белые семьи усыновляют чернокожих детей, доля небелых рас на высших государственных должностях увеличивается год от года.

Что же произошло в Америке? Здесь не были приняты специальные законы по противодействию расизму. Те же законодательные акты, которые десятилетиями не препятствовали расизму, вдруг стали инструментами борьбы с ним. Те же судьи, которые спокойно взирали на вопиющие проявления сегрегации, сегодня строго карают даже самые слабые проявления расовой некорректности. Кто-то может сказать, что все началось с проявления политической воли лидера страны, президента Джона Кеннеди, который не побоялся обеспечить федеральную защиту конституционных прав представителей разных расовых групп. Именно при нем студента-негра Джеймса Мередита сопровождал в университет отряд национальной гвардии. Однако Кеннеди пошел на это тогда, когда твердо знал, что его действия получат поддержку избирателей самых многонаселенных районов Америки, прежде всего ее крупнейших индустриальных центров, мегаполисов. Так что же побудило белое протестантское большинство американцев встать на защиту прав негров?

Решающую роль в сломе негативных стереотипов массового сознания сыграли интеллектуалы - лидеры общественного мнения и, разумеется, стоявшие за ними финансовые круги, владеющие средствами массовой информации. Именно они, осознав опасность раскола общества, угрозу политической стабильности в государстве и всего, что за этим последует, объявили настоящую информационную войну расизму. Поскольку этот опыт, на наш взгляд, в основных своих чертах применим и к российским условиям, дадим краткую характеристику важнейших элементов информационной атаки на экстремизм (в американском случае - на расизм). Во-первых, он включает в себя постоянный мониторинг экстремизма. В США действуют десятки общественных организаций, отслеживающих даже скрытые проявления идей расизма, этнической и религиозной розни в выступлениях политиков, общественных деятелей, журналистов и др. Во-вторых, к негативной оценке подобных идей подключились лидеры общественного мнения: наиболее популярные ведущие телевизионных программ, известные эксперты и религиозные проповедники. В-третьих, огромное влияние на формирование политической корректности и негативного отношения к расизму и другим проявлениям экстремизма оказывает массовая культура. Идеи расизма, как правило, вкладываются в уста негативных персонажей ("плохих парней"), тогда как героями самых популярных кинофильмов, комиксов и телевизионных сериалов выступают белый и негр, а в последнее время - еще и китаец или выходец из Латинской Америки.

Что же такое политическая корректность? Это добровольное самоограничение интересов и претензий этнических общностей в пользу гражданского мира и гражданского единства общества. Разумеется, решающую роль в распространении такой нормы играет пример этнического большинства страны. Важно отметить, что политическая корректность становится нормой не за счет насаждения некими директивными актами, а в процессе распространения по каналам политической культуры. Никто не предписывал президенту Клинтону или президенту Бушу включать в правительство представителей разных рас, этнических и конфессиональных групп. Американские лидеры сами понимают, что эффективно управлять страной может лишь администрация, отражающая расовое, этническое и религиозное разнообразие общества. И президенты российских республик должны осознавать, что нельзя управлять республикой, не включая в ее руководство заметного числа русских, составляющих в некоторых из названных регионов численно наибольшую группу населения. Но одновременно и федеральной власти стоило бы расширить представительство разных народов России в аппарате федеральных ведомств. Не менее важно было бы отразить многообразие этнического состава населения в дикторском корпусе основных каналов российского телевидения. Полезно было бы позаимствовать опыт использования массовой культуры в развитии толерантности и предотвращении экстремизма.

Не ждать лучших времен

Однако в данной статье мы не ставили задачи разработки или систематизации конкретных предложений по развитию социально-культурных механизмов утверждения в обществе норм толерантности. Мы всего лишь пытались привести аргументы для трех основных наших тезисов.

Во-первых, несмотря на определенную незрелость социокультурных условий для эффективного противодействия экстремизму и прежде всего дезориентации общества в отношении целей, содержания и средств борьбы с этой угрозой, нельзя дожидаться лучших времен. Они могут и не наступить при пассивности общественных сил. Мы полагаем, что сам законотворческий процесс в рассматриваемой сфере, практика применения законов и ее обсуждение в прессе, а также исследовательская деятельность - все это может оказать позитивное просветительское влияние на общество и содействовать поиску рациональных принципов и подходов в отношении к экстремизму.

Во-вторых, практика показывает, что разрозненные правовые акты (как, впрочем, и вообще разрозненные действия) не могут успешно противостоять эскалации экстремизму, порождаемого комплексом серьезных социально-культурных, экономических и политических обстоятельств. Поэтому мы исходим из необходимости широкого и комплексного (программного) подхода к противодействию экстремизма. Учитывая сложность причин, порождающих экстремизм и определяющих его устойчивость в обществе, а также масштабность связанных с ним угроз для государства и общества, мы считаем необходимым поставить в повестку дня в качестве срочной задачи выработку программы противодействия политическому экстремизму. Эта программа должна: служить базой для совершенствования законодательства в указанной сфере; проведения организационно-политических мероприятий, включающих организацию (или реорганизацию) соответствующих государственных структур; широкой культурно-просветительской работы, направленной прежде всего на формирование общественного мнения как основного фактора противодействия экстремизму.

@@@
По ту сторону свободы
Почта
При Совете Федерации создается свой "Госсовет"
Приморье: позиции и оппозиция
Проблема терроризма в России тесно связана с нелегальной миграцией
Проблемы экологи-
Собянин обосновал необходимость самовластья

Суд может заблокировать любое решение Кремля, считает начальник Главного территориального управления президента РФ Сергей Самойлов

@@

"Полпреды не стремятся в политику - они просто управляют"

2000-10-10 / Марина Калашникова



- СЕРГЕЙ НИКОЛАЕВИЧ, недавно полпреды встречались с президентом. Речь шла об итогах их работы за четыре месяца. Что им уже удалось сделать?

- Можно сказать, что прошел организационный период в смысле подбора и расстановки кадров. Сейчас укомплектованы аппараты полномочных представителей в федеральных округах, назначены главные федеральные инспектора в субъектах Федерации. Вместе с полпредами мы определили две задачи. Первая - подготовка к концу года докладов для президента, что, собственно, предусмотрено в Положении о полпредах. Такая задача им президентом поставлена. Второе - это то, что во всех округах аппараты полпредов должны действовать по одному алгоритму, работать по одной нормативной базе. Полпреды должны действовать слаженно и четко. Сами они уже познакомились друг с другом, получили наиболее необходимые для них знания и инструкции. Но мы предполагаем в ноябре провести инструктивно-методическую учебу, в которой приняли бы участие их заместители, начальники управлений, главные федеральные инспектора. В ходе этого инструктивного семинара должны быть поставлены задачи на 2001 год.

Ну и конечно, мы ждем, что полпреды активно включатся в подготовку Послания президента на 2001 год.

- Много ли прежних полпредов осталось на тех или иных должностях в округе?

- Менее половины бывших полномочных представителей получили работу главных федеральных инспекторов или в центральном аппарате. При этом произошла своего рода ротация - то есть многим из них пришлось ехать в другую область или республику. Перемещение кадров в ходе назначений было одним из принципов формирования штата. Это - первое, что было сделано.

Второе. Все полпреды объехали и детально ознакомились с регионами своего округа. Они провели ревизию кадров и основных проблем в территориальных федеральных органах власти. Что еще реально сделано - созданы структуры федеральных органов государственной власти, которые должны помогать полпредам работать. Это - структуры РУБОПов, Министерства юстиции, Министерства по налогам и сборам и так далее.

- Получат ли полпреды функции представителей правительства на местах?

- Нет, задача сделать из полпреда председателя мини-правительства на одной седьмой части России не ставится. Задача создания совнархозов тоже не ставится. Речь идет не о том, чтобы полпреды занимались оперативным управлением, а о координации тех проблем, которые возникают на стыке федеральных структур в регионах. И таких проблем достаточно много. Скажем, представители президента вместе с Генеральной прокуратурой фактически разобрались в том пласте нормативно-правовых актов, которые требуют приведения в соответствие с федеральным законодательством и Конституцией.

- А как быть в тех случаях, когда законы региональные принимались раньше федеральных?

- Примат федеральных законов над региональными не зависит от срока принятия последних.

- А как быть, если региональный закон разумнее федерального? Сергей Кириенко как раз на днях рассказывал о том, что в своем округе разделил все законы, отличающиеся от федеральных, на пять групп. Если закон выглядит более "прогрессивным", чем федеральный, то специальная комиссия собирается и решает, менять его или нет. Скажем, такая ситуация возникла с законом о земле в Самарской области. Что вы об этом думаете?

- Здесь ситуация неоднозначная. Действительно, не ставится задача моментально отменить все "неправильные" региональные правовые акты. Процесс этот позволяет вычленить и те разумные законодательные инициативы, на основании которых можно будет скорректировать федеральные законы. Поэтому на президиуме Госсовета 29 сентября принято решение о создании рабочей группы, которая бы такую работу провела. Они в кратчайшее время будут рассмотрены в Госдуме и Совете Федерации. Сергей Владиленович, вероятно, просто имел в виду, что этот процесс не может быть затянут на годы.

- А что интересного уже определилось в стратегии развития каждого округа? Смогли бы вы крупными мазками нарисовать федеральные округа "в лицах"?

- Честно говоря, я не хочу фантазировать. Конкретно мы с полпредами об этом не говорили. Мне кажется, главное, с чем им всем приходится сталкиваться, - это найти свой стиль отношений с руководителями субъектов и главных территориальных федеральных органов. С другой стороны - отладить работу с федеральными органами исполнительной власти. Когда забирают часть функций у губернатора, это не может нравиться. Второе, с чем сталкиваются все полпреды независимо от округа, это крупные социально-экономические проблемы. Либо в них придется углубиться и найти решение исходя из резервов округа, либо им придется превратиться в лоббистов, подписывая коллективные или индивидуальные письма губернаторам, в правительство или президенту.

- У кого-нибудь из полпредов уже есть представление, как избежать участи лоббистов?

- Каждый ищет свой путь. На Северо-Западе, скажем, готовится крупная конференция по инвестиционным проектам со скандинавскими странами. Сергей Кириенко в Приволжье готовит ярмарку социальных проектов, которая пройдет в конце ноября в Перми. Виктор Казанцев обсуждал с членами Северокавказской ассоциации программу социально-экономического развития этого региона. Более того, глубокая проработка данного вопроса с руководителями субъектов Федерации позволяет надеяться, что эта программа будет утверждена как федеральная.

- Полпреды уже почувствовали себя публичными политиками или такая задача перед ними не ставилась?

- Нет, такая задача перед ними не ставилась. Сейчас для полпредов гораздо важнее функции управленца, чем публичного политика. Выступать и говорить публично надо тогда, когда будут реальные результаты. А это - дело будущего. В то же время объяснять рядовым гражданам роль и резервы нового звена федеральной власти они должны. Поэтому каждый их приезд в субъект Федерации обязательно включает общение с прессой и пресс-конференцию. Но стремиться в политику как таковую - такого у полпредов нет.

- Сейчас полпреды много говорят о едином окружном информационном пространстве. При аппарате полпреда Приволжского округа уже третий месяц работает специальный информационно-аналитический центр, где мне объяснили, что пресса должна говорить на едином понятном для граждан всех регионов языке, а у граждан должно соответственно формироваться единое понимание окружной политики. В то же время полпред Северо-Западного округа Виктор Черкесов недавно в личной беседе сообщил мне, что он не планирует создавать окружную телевизионную кнопку или окружной печатный орган. По его словам, речь идет о формировании окружной проблематики, которая должна естественным путем появиться у СМИ. Видите ли вы необходимость и возможности для этого?

- Пока мы ставили задачу создать на территории каждого федерального округа единую информационную систему, которая бы позволяла полномочному представителю быстро получать адекватную информацию о тех процессах, за которые он отвечает. И препарировать эту информацию для принятия организационных решений, а также вовремя информировать президента. Сейчас главное - получить объем и свои каналы поступления информации. Это позволит не раздувать штат и не загружать территориальные органы федеральной власти и администрации регионов излишними требованиями подачи информации. Многое можно получать и обрабатывать независимо от них. Эта проблема очень важная. Единый язык для прессы, на котором информируют жителей федерального округа, наверное, - это вторичная задача.

- Как вы думаете, со всеми этими проблемами штатские справились бы лучше или все-таки тактика назначения генералов полпредами президента себя вполне оправдывает?

- Пока каких-либо провалов в работе полпредов, которые пришли из военных, не видно. Они достаточно адекватно и профессионально разговаривают с руководителями субъектов Федерации. Это показывают их поездки по регионам, понимание ситуации и способность влиять. Во-вторых, полпреды сейчас очень много общаются между собой, обмениваются опытом и все вместе отрабатывают стратегические задачи. Сегодня каждый полномочный представитель работает не только на себя и на президента, но и на сохранение положительного имиджа всего института полпредов в том виде, в котором он создан президентом.

- На днях полпреды участвовали в публичной дискуссии по поводу отношений бизнеса и власти в России. И министр экономики Герман Греф, и Сергей Кириенко уверенно заявили, что федеральная реформа - это сейчас главное. Без нее не проходят сигналы в экономику. На днях в комитете Госдумы будет обсуждаться финансирование федеральной реформы. Какое из трех министерств, претендующих на эту роль, будет распоряжаться этими средствами? Будут ли полпреды причастны к распределению этих средств или к формированию бюджетов?

- Все эти вопросы пока можно объединить одним ответом: идет дискуссия. Будут ли федеральные финансовые потоки проходить через полномочных представителей президента - это вопрос, который президентом еще не решен. Полпреды пока не являются юридическими лицами, у них нет своих счетов. В положении говорится, что полпреды должны контролировать прохождение средств, но не распределять.

- Другой актуальный сейчас вопрос. На последней встрече президент поручил полпредам внимательно следить за избирательными кампаниями в регионах. Скажите, какие решения о возможности избрания глав регионов на третий срок уже есть в администрации?

@@@
Суд может заблокировать любое решение Кремля, считает начальник Главного территориального управления президента РФ Сергей Самойлов
Шашки - наголо!