"Арафат не важен для мира"

@@

Вице-премьер Израиля Натан Щаранский считает, что демократия решает все проблемы

2001-05-15 / Марианна Беленькая Вице-премьер Израиля, а также лидер русскоязычной израильской партии Исраэль-баталия" Натан Щаранский прибыл в конце прошлой недели в Россию на 25-летие Московской Хельсинской группы, отметившей свою годовщину проведением двухдневной конференции в гостинице "Космос". Кроме приятных встреч с друзьями по правозащитной деятельности Щаранский не мог не обсудить с российскими политиками и общественными деятелями ситуацию в Израиле. В том числе, по данным "НГ", он встретился и с президентом РФ Владимиром Путиным. Натан Щаранский поделился с "НГ" своим видением событий в регионе, а также рассказал о связи между Хельсинскими соглашениями и ситуацией на Ближнем Востоке. Тем временем противостояние между палестинцами и израильтянами продолжается. В ночь с воскресенья на понедельник в ходе перестрелки между солдатами израильской армии и палестинцами в городе Бейтуния на Западном берегу реки Иордан были убиты 5 палестинцев. Вчера в израильском городе Петах-Тиква было снова обнаружено мощное взрывное устройство, на этот раз обошлось без жертв. А движение "Хизбалла" обстреляло израильские позиции на границе с Ливаном







-ГОСПОДИН Щаранский, ваш визит в Москву на этот раз скорее частный, чем официальный...

- Да, я впервые приехал в Москву в связи с какой-то личной датой - 25 лет с момента создания Хельсинской группы. Но я думаю, это не только день, памятный для меня и моих друзей, многие из которых приехали на празднование из других стран. Это важная веха во всей истории противостояния демократии тоталитарным режимам. Эта дата имеет большое значение и сегодня. Неслучайно мое выступление на семинаре называется "Забытые уроки Хельсинки". Потому что та четкая, сильная связь демократии и безопасности в мире с вопросами прав человека, которая была сделана в Хельсинки и которую мы своей свободой-несвободой закрепили в международных отношениях, актуальна и сегодня.

- Как эти вопросы можно связать с ситуацией в Израиле?

- Очень даже можно. В чем была главная идея Хельсинского соглашения? Советский Союз получал легитимацию всех своих политических и прочих завоеваний времен Второй мировой войны, получал полное экономическое и политическое сотрудничество с западным миром. Взамен он обязался соблюдать определенные нормы прав человека. Кстати говоря, тогда было много людей, которые считали, что это чуть ли не измена Запада, потому что, с одной стороны, находились реальные уступки, а с другой - красивые заявления. Но известно, что демократии не опасны друг другу. В демократических странах лидеры зависят от народа, и поэтому они обязаны прикладывать усилия для того, чтобы народ жил в мире. У диктатуры цель совсем другая. Чем больше лидер зависит от народа, чем больше в стране соблюдаются права человека, тем меньше она опасна для соседей.

Что касается Израиля, то во время выработки соглашения в Осло, где речь также идет о земле и о свободе, с самого начала полностью игнорировался вопрос - какого характера режимы подписывают договор. Считалось, чем больше мы дадим Арафату земли и других вещей, чем более сильным диктатором он будет, тем лучше для нас. Даже наш лидер сказал тогда, что для нас хорошо, что у Арафата нет свободной прессы, организации прав человека и верховного суда: так он сможет расправляться с террористами - нашими врагами из ХАМАС - более жестко.

Я еще в 1993 году говорил, что чем сильнее Арафат как диктатор, тем больше он будет мобилизовывать свой народ против нас. Это единственный способ удержать контроль над своим народом. К сожалению, не только в Израиле, но и в США и в Европе была и есть концепция, что если мы хотим обеспечить безопасность на Ближнем Востоке, то надо найти сильного лидера палестинцев, который будет жестко держать народ в руках.

Прошло семь лет после Осло. Новое поколение палестинцев, которое выросло после начала мирного процесса, ненавидит нас гораздо сильнее, чем те, кто вырос до. И вот это подлинный урок Хельсинки. Если хотите создать Новый Ближний Восток, или Новый Запад, это обязано быть связано с характером режимов, с характером отношений между лидером и его собственным народом, а не с отношениями лидеров двух стран.

- Но многие считают, что если Арафата не будет, наступит хаос.

- Вот это совершенно абсурдно. Не Арафат важен для мира, важно, какого рода правление в стране. Лучше иметь демократию, которая тебя ненавидит, чем диктатора, который тебя любит. Связь демократии и безопасности - это, по сути, и есть тот уникальный вклад, который Хельсинский процесс и соответственно Хельсинская группа привнесли.

- Какие пути выхода из кризиса вы видите для израильского правительства сегодня?

- То, что актуально сегодня, - борьба с террором. Так уж получилось, что на пике этой борьбы оказался Израиль. По существу, все израильское население шантажируется террором. Террор - это не Красная Армия, он не может завоевать Афганистан, Анголу и т.д. Но, пользуясь ценностью человеческой жизни, он терроризирует всю страну. И в этом плане "правила игры", которые определяют все на Ближнем Востоке, становятся правилами для всего мира. Если Израилю придется делать уступки террору, то это будет опасно для всего мира. Всем будет ясно, что при помощи взрывов, убийств можно добиться серьезных политических уступок. Израиль должен победить террор без политических уступок, заставить Арафата или других лидеров убедиться в том, что этот путь никуда не приведет. И только после этого можно будет вернуться за стол переговоров с учетом прошлого опыта, без иллюзий, что сильный диктатор - это хорошо.

Я считаю, что не только Израиль, но и весь Запад должны принять участие в создании нового плана Маршалла с массовой помощью палестинцам. Он должен помогать не укреплению диктатуры Арафата, а укреплению структур палестинского общества. Политика жесткого противостояния террору, с одной стороны, а с другой - поощрение и открытость могут привести к очень быстрым изменениям. Мир может удивиться, как быстро эти изменения произойдут.

- Как вы оценивает политику Шарона? Ему все же приходится вести переговоры с палестинцами.

- Шарон остается верен своей позиции: уступок террору быть не может. Главное же достояние на сегодняшний день в Израиле - правительство национального единства. Шарон сдержал свое предвыборное обещание и пошел на его формирование, хотя победил со значительным перевесом и мог отказаться от своих слов. Он проявил мудрость и согласился на очень большие политические жертвы. И в военном отношении, и на переговорах шаги, которые не приведут к расколу общества, может предпринимать только такое правительство. Это означает компромисс. Не слишком вправо, не слишком влево. Часто это вызывает нарекание, но, с другой стороны, мы остаемся внутренне и внешне сильны. Пусть нас время от времени критикуют американцы и другие страны, но то, что нашу политику представляет за рубежом министр иностранных дел Шимон Перес, когда ясно, что 90% населения стоит за этой политикой, приводит совсем к другим результатам, чем узкое правительство, которое постоянно на грани развала. Наши действия стали жестче и эффективнее. Конечно, более правое правительство могло бы позволить более жесткие вещи, но в итоге и раскол в стране и давление со всего мира были бы больше. Правительство в итоге выбирает сбалансированную политику, ответ с позиции силы и единства.

- Не считаете ли вы, что США увеличат давление на Израиль, если позиция израильского руководства ужесточится?

- США хотят, чтобы конфликт не вышел из-под контроля, чтобы это не вылилось на весь регион. В целом же отношения у нас с США сейчас очень хорошие. Я только две недели назад был там, встречался с ведущими политиками. Надо сказать, что давно я не помню такой глубокой степени взаимопонимания между нами. Президент Клинтон очень любил Израиль и евреев, нет сомнения. Но еще больше он любил мир любой ценой. Он так хотел мира, что, по существу, у него произошло полное моральное уравнивание между Израилем и Арафатом. Между разницей, о которой мы говорили, между диктаторским режимом и демократией. Цель "договор любой ценой" в итоге привела к очень опасной ситуации.

Это правительство гораздо более идеологическое. Я не знаю, любит ли кто-либо из его членов евреев так сильно, как любил Клинтон, но мы играем не в "любит не любит". Это правительство с идеологической точки зрения подходит к миру как к определенного рода системе ценностей. В ней Израиль рассматривается как демократическая страна, переживающая трудности, а Арафат - диктаторская структура на грани террора. И это очень важное качественное отличие в оценке играет большую роль. Понятно, что несогласия между нами будут возникать, но степень понимания наших проблем и общность интересов очень велики.

- А Россия вас понимает?

@@@
"Арафат не важен для мира"
"Дело Гусинского" против "Дела Путина"
"Дело ЮКОСа" признано "антисобытием года"
"Дружба, сотрудничество и партнерство" между Россией и Украиной
"Каждый стремится найти свою выгоду"
"Мы находимся во враждебной среде"
"Мы не будем увеличивать поставки газа в Европу"

"На этот раз в Давосе Россия не сдавала экзамена"

@@

Сергей Кириенко постарался сделать институт полпредов привлекательным для инвесторов

2001-01-31 / Марина Калашникова Президент командировал одного из своих полпредов в Давос - посмотреть, к каким российским реформам есть интерес у Запада. Полпред в Приволжском федеральном округе Сергей Кириенко по возвращении рассказал "НГ", что в кулуарах форума крупные бизнесмены интересовались положением в федеральных округах и примеривались делать инвестиции.



- СЕРГЕЙ ВЛАДИЛЕНОВИЧ, если верить прессе, России в Давосе было уделено меньше официального внимания, чем в прежние годы. И все же к каким российским новациям был проявлен особый интерес, скажем, в кулуарах?

- Просто все развивалось не по обычной формуле, когда Россия приезжала в Давос "сдавать экзамен" крупному бизнесу. Я бы сказал, наша делегация была гораздо меньше, Россия не являлась центральной темой, когда собравшимся на сессию приехавшие из России доказывают, что у нас уже все хорошо или становится все лучше, что мы справились с поставленными мировой общественностью на предыдущих этапах задачами.

Из года в год на Давосском форуме менторским тоном консультанты рекомендовали менять структуру власти, потому что существующая система формирования Совета Федерации, Дума определенного состава "никогда не позволят принять необходимых решений".

За один год в России появилось сразу три фактора: экономический рост, политическая стабильность и президент, который обладает политической волей для действий. Сегодня Совет Федерации изменен, Государственная Дума конструктивна по отношению к позиции президента. И такая характеристика нашей ситуации вызывала некоторые удивленные взгляды. Но так или иначе, Россия сегодня не является главным экзаменуемым. И это дает нам довольно интересную роль.

- На что похожа эта роль? Какие основные ожидания в отношении России?

- Я бы сказал, что Давос - это мировой термометр делового мира. Здесь вроде бы не принимают крупных решений. Но происходит обмен мнениями, на основании которого позже начинают приниматься стратегические решения. Год назад Билл Гейтс в Давосе задал вопрос: кто считает, что акции интернет-компаний дутые и скоро рухнут? Подняли руки 70% присутствующих. Это был очень точный сигнал. Если 70% крупного бизнеса и аналитиков считает, что на этом рынке будет спад, на это начинают делать поправку, в свою стратегию они начинают закладывать вероятность этого падения. В этом году аналогичный опрос, который пытались провести на форуме, касался соотношения доллара и евро.

Больше 70% присутствующих убеждены, что в течение этого года курсовые соотношения будут меняться в пользу евро. Такие опросы показывают ожидания мировой экономической элиты, которая своими же действиями вероятность превратит в настоящее.

В отношении России были попытки зафиксировать наши собственные ожидания и ощущения. Произошло многое из того, чего Запад не ожидал. Понятно, что есть опасения. Если не будет сильного государства, которое обеспечит правила игры, равенство законов, то бессмысленно говорить о чем бы то ни было. Разговор шел в основном вокруг того, что сегодня государство становится сильным и начинает обеспечивать равенство закона.

- Имелась ли в виду роль президентских полпредов в этом процессе?

- Меня много спрашивали о работе по приведению законодательства в соответствие, потому что любой инвестор понимает, насколько важно единое правовое поле. Вообще очень большой интерес вызывали перспективы экономических и правовых действий на текущий год. Реформы естественных монополий представляли очень большой интерес.

На мой взгляд, один из самых болезненных вопросов - погашение российских долгов - Алексей Кудрин отработал в Давосе блестяще. И хотя Давос не филиал Парижского клуба, но большая часть людей, влияющих на принятие решений, там присутствовала.

- К чему из того, что сейчас делается в России, самая большая настороженность?

- Это касается планов действий - здесь и все ожидания, и все опасения. Основные вопросы касались того, что будет дальше происходить в структуре власти, какие основные преобразования можно ожидать в следующем году - от реформы естественных монополий до реформы судов. Все понимают, что без сильного государства сделать ничего нельзя. Но всех интересовало, не зайдет ли процесс усиления государства слишком далеко. Интересовали также прогнозы устойчивости экономических изменений, которые произошли в России, гарантии прав инвесторов, экономическая открытость России с точки зрения мировой экономики. Это главные темы.

- Интересовался ли большой бизнес экономикой федеральных округов?

- Конечно. Прагматичный бизнес в Давосе наши округа интересовали как инструмент, с помощью которого реализуется государственная политика в России. Создание округов - элемент системы власти, институт полпредов - инструмент действия, поэтому людей интересует, как он работает, что он делает, какие задачи могут стоять и какую пользу он может принести для инвесторов. В частности, будет ли обеспечено единое правовое поле, гарантии соблюдения законности, поддержка проектов межрегионального уровня.

- Приходилось ли вам рассказывать о специфике Приволжского округа?

- Мне приходилось говорить об этом в весьма интересном контексте - как о зоне неконвертируемых культур. Для аналитиков и экспертов это представляется интересным. По территории Приволжского округа идет граница между Европой и Азией. И вопрос в том, удастся ли избежать хантингтоновского "конфликта цивилизаций" и найти взаимодополняющие комплементарные сценарии развития на уровне не столько экономики, сколько сосуществования культур, в том числе и конфессиональных.

Отсюда было много дискуссий на гуманитарные темы, в частности по вопросам образования. Много было пленарных заседаний, посвященных образованию.

- О чем вы провели переговоры с главой Фонда Сороса?

- На прошлой неделе перед отъездом в Давос с российским представительством Фонда Сороса мы подписали соглашение о сотрудничестве. Фонд уже давно участвует в наших делах, скажем - в поддержке и проведении Пермской ярмарки социальных проектов. В 20-х числах января мы провели в Нижнем Новгороде большую конференцию по развитию попечительства в учебных заведениях округа.

Так что в Давосе мы продолжили тему: говорили о комплексе гуманитарных проектов, поскольку попечительство может быть не только в системе образования, но и во всех остальных гуманитарных сферах. Попечительство - один из элементов формирования гражданского общества. Государству нужен партнер. Мы говорили о необходимости построения зон совместной ответственности, где одно государство не может нести ответственность. Это образование, культура, СМИ, где государство должно делить ответственность с общественными организациями. Мировые благотворительные фонды, в первую очередь Фонд Сороса, имеют определенный опыт поддержки самостоятельных общественных организаций, создания для них благоприятных условий через конкурсную систему. Разговор был очень хороший, и я думаю, что из него последует много практической работы.

- С кем еще вам удалось договориться о проектах для округа?

@@@
"На этот раз в Давосе Россия не сдавала экзамена"
"Наивный сектор" российского бизнеса
"Наше государство больно, но это не значит, что мы окончательно пали"
"ОВР" против спешки
"Первые шаги президента должны быть понятны и значимы для населения"
"Сургутский Давос"
"Теневые структуры" Думы

"Трубный вопрос" вновь на повестке дня

@@

Наши производители намерены добиваться пролонгации квотного соглашения с Украиной

2002-11-05 / Валентина Николаева



Фонд развития трубной промышленности России (ФРТП) уже до конца ноября намерен предложить российскому правительству начать антидемпинговое, специальное или защитное расследование в отношении импорта украинских труб. Об этом заявил в четверг в Москве представитель ФРТП Александр Самойлов. По мнению сопредседателя ФРТП Андрея Комарова, цель расследования - помешать Украине выйти из Соглашения о квотировании поставок труб. Как сообщает агентство "Интерфакс", российские трубники намерены добиваться пролонгации квотного соглашения с Украиной с теми же объемами поставок труб.

Напомним, что в мае 2001 года Россия ввела спецпошлину на импорт украинских труб из черных металлов сроком на три года в размере 40% (на трубы большого диаметра - 20%). При этом пошлины на ввозимые из Украины трубы должны были взиматься в случае прекращения действия российско-украинского квотного соглашения, ограничивающего объем поставок украинских труб в РФ объемом в 620 тыс. тонн в год. В октябре этого года правительство РФ отменило действие данного постановления.

По мнению А.Самойлова, следствием отмены пошлин может стать то, что соглашение о квотах не будет пролонгировано на 2003 год. В связи с этим трубники России опасаются стремительного роста украинского импорта труб в следующем году. По их мнению, его объемы могут достигнуть 800 тыс. - 1 млн. т, в то время как квота ограничивала поставки 620 тыс. т. Эти опасения и побудили трубников России ставить перед своим правительством вопрос о возбуждении расследования.

Со своей стороны, украинские трубники утверждают, что никаких оснований для возбуждения антидемпингового расследования у российских трубников нет. "Украинские производители действуют в рамках соглашения, принятого двумя сторонами в апреле прошлого года, - говорит генеральный директор объединения "Укртрубопром" Леонид Ксаверчук. - Украинские поставки не превышают размера квоты, определенной соглашением. Что касается цен на украинские трубы, то они сопоставимы с ценами на российскую продукцию".

Несмотря на намерение возбудить антидемпинговое расследование, российские трубники дали понять, что их устроит сохранение квотирования поставок труб из Украины в нынешних объемах, поскольку это позволит им планировать развитие своих предприятий. "Российской трубной отрасли необходимо получить наиболее устойчивые правила игры на ближайшие 3 года, что даст предприятиям возможность производственного планирования, а также подготовки планов инвестирования в производство", - заявил на пресс-конференции в Москве А.Комаров.

@@@
"Трубный вопрос" вновь на повестке дня
"Узкий вопрос" с широкими перспективами
G-20: Россия пойдет своим путем
[2]НТВ и ТНТ покинули Академию российского телевидения
«Союзу правых сил» нечего терять
«У нового президента нет запаса времени для экспериментов»
АТС снова двоится?

Александр Назаров: Госсовет - не "утешительный клуб" для региональных лидеров

@@

Губернатор Чукотки предлагает коллегам-сенаторам хорошенько подумать

2000-07-19 / Сергей Сергиевский



- Александр ВикторовиЧ, как вы считаете, почему согласительная комиссия, работавшая над президентским законопроектом по реформе Совета Федерации, не смогла прийти к соглашению?

- Обсуждение законопроектов пошло в неверном направлении. Согласительная комиссия уже по ходу дела изменила "правила игры", которые были определены на заседании Совета Федерации. Сначала были обсуждены поправки, предложенные Советом Федерации, потом вдруг появились новые поправки, потом еще и еще. Можно ли было так прийти к согласию? Думаю, что мы должны очень внимательно прислушаться к мнению президента, тем более после того, как в его послании руководству Думы и руководству Совета Федерации были четко определены цели и принципы изменения государственного устройства России.

Членам Совета Федерации нужно четко понять, определиться, чего мы желаем. Если сенаторы хотят сохранить Совет Федерации в прежнем виде, то надо же понимать, что это нереально. Сегодня стране нужен профессиональный сенат, профессиональный парламент, а кроме того, Госсовет, в который и войдут руководители регионов. Такая реформа власти даст возможность и президенту, и парламенту эффективно решать проблемы экономики.

- Но ведь Госсовет будет только консультативным органом, ничего не решающим и не играющим реальной роли в политике. Что же это - своего рода "утешительный клуб" для губернаторов?

- Да нет, он не будет "утешительным клубом"". Государственный совет - это будет диалог президента с губернаторами. Этой новой для нас структуре нужно придать государственный статус, серьезный вес в политике. Потому что там будет определяться государственная стратегия. Такой диалог просто необходим и президенту, и губернаторам. Это будет не какая-то душещипательная беседа, а совет государственников, который будет влиять на подготовку и принятие президентских указов и законов, на действия правительства. Я думаю, что формирование именно такого Госсовета - это очень важная конструктивная задача, которую мы обязаны решить.

- Сейчас в Совете Федерации работают люди, досконально знающие проблемы регионов, имеющие достаточно ответственности, чтобы брать на себя решение самых серьезных проблем. Будут ли их представители полноценной заменой?

- Я думаю, что это должны быть профессиональные политики, профессиональные законодатели, которые будут отстаивать и интересы своего субъекта Федерации, но главным образом заниматься законотворчеством в интересах всей России. А совершенствование законодательства и системы власти требуется очень серьезное. Невозможно ограничиться реформированием Совета Федерации. Я думаю, что последуют изменения и в Государственной Думе. Нужна и реформа судебной власти, прокуратуры. Но главное при этом - не забывать, что законы-то принимаются для человека. Государство должно издавать такие законы, по которым бы человек жил, а не существовал. Вот чем должны заниматься законодатели обеих палат нашего парламента. Справятся ли с этим представители регионов? Я думаю, что в любом субъекте Федерации всегда найдется мудрый человек. Если же у губернатора есть желание заниматься законотворческой деятельностью, пожалуйста, снимай с себя губернаторские полномочия и иди в Совет Федерации. Тут надо просто определить свою гражданскую позицию.

- В ходе обсуждения президентских законопроектов многие губернаторы активно воздействуют на депутатов Госдумы от своих территорий. Вы тоже?

- Абсолютно нет.

- Почему? Нет необходимости или нет контакта с депутатами?

- Проблем с контактами нет. У меня своя позиция, у депутатов может быть другая. Надо обсуждать их и приходить к соглашению. Но не "обрабатывать" депутатов, чтобы они голосовали по указке губернатора.

- С депутатом Абрамовичем у вас сходятся позиции?

- Вы имеете в виду знаменитую реплику Николая Федорова о том, что якобы Роман Абрамович скоро станет "начальником Чукотки" и так далее? Конечно, еще когда Абрамович баллотировался в Госдуму, я понимал, что это неоднозначная фигура и с ним будет не так-то просто. Но свои функции депутата Абрамович выполняет, как мы договорились, он оказывает территории огромнейшую помощь. Это большая программа действий, согласованных с администрацией. Конечно, есть моменты, по которым мы с ним можем соглашаться или не соглашаться. Но как депутат, как человек он мне симпатичен. А то, что преподнес Федоров... Ну, наверно, так захотелось Федорову. Я часто - и на территории, и от федеральных чиновников - слышу вопрос: а какие у вас отношения с Абрамовичем? Конечно, он человек неординарный: молодой, а уже вошел в большую политику, человек достаточно богатый, у всех на слуху. И многим хочется услышать о нем что-то скандальное. Но я лично ничего такого о Романе Абрамовиче сказать не могу. Я внимательно наблюдал за ним и уверен, что на предательство он не способен. Никаких поползновений, о которых заявлял Федоров, я со стороны Абрамовича не замечал и думаю, что таких проблем у нас не будет. Если кто-то хочет нас поссорить, не получится.

- Вы считаете, что Роман Абрамович глубоко вник в проблемы Чукотки?

- Да. Мы наметили ряд хороших проектов: по нефти, по золоту. Мы готовим новую программу развития Чукотки. У Чукотки огромный минерально-сырьевой ресурс. Но надо учитывать то, что у ее обитателей за исключением коренных, конечно, сложился менталитет временщика - это характерно для районов Крайнего Севера, и его не изменить до тех пор, пока мы не изменим государственную концепцию развития Севера.

Нужно укреплять и развивать систему здравоохранения, систему образования, всех федеральных структур. И при этом вводить жесткую контрактную систему, опираться не на временщиков, которые приехали, заработали денег, а потом их и след простыл. Опираться надо на государственных служащих, которые будут связаны контрактом, но и государство по этому контракту дает служащим определенные гарантии. Тогда вся эта система будет управляемой государством, она будет построена на взаимной ответственности и взаимных обязательствах: человека перед государством, государства перед человеком.

К сожалению, многие люди никак не избавятся от привычки требовать от государства деньги вместо того, чтобы зарабатывать их. Реформа жилищно-коммунального хозяйства, которую затевал Борис Немцов, не удалась и в результате нанесла огромный ущерб именно бюджетам субъектов Федерации. Жилищно-коммунальные службы не могут себя нормально обеспечить, потому что люди, при нынешнем уровне доходов, а то и просто месяцами не получая зарплату, не способны платить за их работу, за коммунальные услуги. Но коммунальщики сами стали распоряжаться нормативами, штатами, их численностью - и все это в геометрической прогрессии выросло. В результате сегодня в поселке Провидение при населении всего 3,5 тыс. жителей в жилищно-коммунальном хозяйстве работают 410 человек! Как можно их прокормить? Никак. Вернее, только за счет государственных дотаций. Сейчас мы проводим свою реформу самостоятельно, но в основе ее совсем другое отношение, экономический подход. Нельзя проводить такие масштабные реформы, не изучив глубины вопроса и ставя под удар субъекты Федерации, их бюджеты.

- С тех пор как государством руководит Владимир Путин, чувствуются какие-то изменения или хотя бы тенденции к изменениям в государственной политике по отношению к Северу, в частности к Чукотке?

@@@
Александр Назаров: Госсовет - не "утешительный клуб" для региональных лидеров
Александр Хлопонин почти президент
Алексей Миллер плюс газификация всех и вся
Американский инвестор на нефть не ловится
Антикризисный императив Шлегеля
Астана взялась за экспортеров
Березовский не уходил из России

Бизнес в одни руки

@@

Лукашенко национализирует промышленные предприятия и сохраняет госконтроль над теми, что выставлены на продажу

2005-01-18 / Ольга Мазаева



Правительство Белоруссии недавно увеличило список предприятий, подлежащих приватизации. Однако радоваться потенциальному инвестору рано: во всех случаях за государством остается 50% плюс одна акция. Тем самым Белоруссия диктует весьма странные правила игры в бизнес, когда сделать из частного бизнеса государственный остается лишь делом техники. Так, в этом месяце будут реприватизированы два крупных частных предприятия – завод «Мотовело» и трикотажная фабрика «Алеся». Используя комбинацию законов и долги собственника, государство в обоих случаях получит 90% акций. Для этого существуют механизм «золотой акции» и специальное постановление правительства, которое позволяет государству в обмен на помощь отдельному предприятию становиться собственником его акций. Как считают эксперты, в стране уже не осталось бизнеса, застрахованного от вмешательства государства, – ни белорусского, ни иностранного.

@@@
Бизнес в одни руки
Бизнес должен действовать в интересах простых людей
Будущим депутатам заглянули в кошелек
В Бишкеке предложили бизнесу новые правила игры
В Литве судят невиновных
В России сколачивается властная пирамида советского типа
В ходе игры правила не меняют

Ватиканская вертикаль

@@

Русскими католиками по-прежнему управляют иностранцы

2008-03-06 / Станислав Минин - обозреватель "НГ-религий", приложения к "Независимой газете".



Вчера в Саратове прошли выборы председателя Конференции католических епископов России (ККЕР). Некоторые обозреватели полагали, что от них зависело, кто возглавит католиков в России. Выборы несли в себе определенную интригу: будет ли глава Новосибирской епархии Йозеф Верт возглавлять конференцию еще три года? Или ему предпочтут нового архиепископа Московского Паоло Пецци? К полудню все было известно. Епископы вновь избрали иезуита Верта, 55-летнего немца, родившегося в Казахстане, – единственного среди них гражданина России.

Вообще Конференция католических епископов России – громкое название. Комиссий в ККЕР восемь, зато епископов всего четверо – Верт, Пецци, восточный немец Клеменс Пиккель в Саратове и белорусский поляк Кирилл Климович в Иркутске. И едва ли в обозримом будущем состав конференции расширится – решись Ватикан основать в России еще одну епархию, отношения с Московским патриархатом окажутся на грани краха. Вот и заседают российские католические епископы вчетвером. В присутствии официального представителя Ватикана архиепископа Антонио Меннини.

Архиепископ Меннини – неизменный гость заседаний ККЕР. И вчера он находился в Саратове. На бумаге (то есть в Кодексе канонического права) написано, что Конференции епископов сами выбирают своего председателя. Ватикан не дает им никаких рекомендаций, а его представители членами конференций не являются. Между тем с российских епископов Святой Престол глаз не спускает. Антонио Меннини не только отправляет в Рим отчеты в духе «собрались, обсудили, приняли к сведению, постановили», но и доносит до епископов точку зрения Ватикана. Выборы председателя ККЕР – не исключение. Лишь на первый взгляд может показаться, что при Бенедикте XVI Святой Престол переключился на вызовы секуляризма в Европе и утратил интерес к России. Никак нет! Недавнее назначение на Московскую кафедру итальянца Паоло Пецци вместо Тадеуша Кондрусевича – тому свидетельство.

Еще 4 марта в некоторых российских СМИ можно было увидеть заголовки такого рода: «В Саратове выбирают главу российских католиков». Как же так, ведь мы привыкли называть главой российских католиков Московского архиепископа?! Раньше Кондрусевича, теперь Пецци. На сайте procatholic.ru эту дилемму попытался разрешить главный редактор католической газеты «Свет Евангелия» Виктор Хруль. Он написал, что все епископы – суверенные главы своих епархий, лично подотчетные Папе Римскому. Российских католиков не возглавляет ни Пецци, ни Верт. Они могут в разных ситуациях представлять Католическую церковь в России, выступать от ее имени. А «самый главный» у российских католиков – Римский Понтифик.

Совершенно верно, глава всех католиков – Папа. Когда в Католической церкви учредили Конференции епископов (это произошло после II Ватиканского собора (1962–1965), энтузиасты реформ увидели в этом знак перемен. Рим делится властью с «регионами», теперь они смогут решать свои проблемы в обход ватиканской бюрократии. В действительности оказалось, что никаких важных решений конференции принять не могут. Все упиралось в букву канонического права, а главные его интерпретаторы заседали в ватиканских кабинетах. Конференции – это хорошо, но правила игры должны быть едиными. После того как в Латинской Америке появились революционеры в рясах, «теологи освобождения», Ватикан закрутил гайки. Децентрализация власти в Католической церкви осталась на бумаге и в мечтах реформаторов.

@@@
Ватиканская вертикаль
Вафля, Леший и другие
Вешняков опасается организованной дискредитации выборов
Виктор Семенов: "Россия сможет прокормить Европу и Азию"
Виктор Христенко попал в энергоизоляцию
Время считать цыплят
Все зависит от нас

Вузы посадили на казначейство

@@

Чиновники хотят провести реформу образования через "игольное ушко"

2002-05-30 / Виктор Свинин Продолжается обсуждение концепции реформы российского образования. Среди прочего концепцией предусмотрен новый порядок финансирования вузов, введение государственных именных финансовых обязательств (ГИФО), единого государственного экзамена (ЕГЭ). Позицию Министерства образования РФ по этим вопросам министр Владимир Филиппов изложил на совещании ректоров вузов Сибирского региона, состоявшемся в Кемерове (см. "НГ" от 21.03.02). А как предложенные меры оценивают сами вузы? Своим мнением на этот счет делится участник совещания Анатолий Кобзев, ректор Томского университета систем управления и радиоэлектроники (ТУСУР), университета, попавшего в список самых престижных вузов России.



-Анатолий Васильевич, как вы оцениваете меры по реформированию образования?

- Об этих мерах можно говорить разное. Но главное - в них нет последовательности. Они очень противоречивы. Ряд действий взаимно исключают друг друга. Слова не совпадают с делами. Причина понятна - идет острая борьба двух концепций, двух подходов, условно говоря, "рыночного" (его представляет министр Герман Греф) и "государственнического" (Союз ректоров во главе с Виктором Садовничим). Один предполагает рынок образовательных услуг, другой - государственное регулирование образования. А министр Филиппов оказался между ними и пытается как-то согласовать их позиции.

В результате такой борьбы, идущей с переменным успехом, очень часто меняются правила игры, а вузы оказываются между молотом и наковальней.

Вот, например, в концепции реформирования образования до 2010 года записано: увеличить автономию вузов при казначейском исполнении финансовых потоков. Обратите внимание: в одной фразе сошлись две взаимоисключающие концепции. Но так не бывает! Это по меньшей мере нелепость. В казначейском исполнении всеми финансами управляет казначейство, при автономии - вуз. Как такое противоречивое положение попало в концепцию - рационального объяснения нет.

А как при казначейском исполнении быть с внебюджетными доходами, ныне называемыми "неналоговыми доходами бюджета"? Да, можно все признать, и доходы вузов можно признать неналоговыми доходами бюджета. И чиновники могут ставить это себе в заслугу. Но ведь на самом-то деле это не так. Потому что эти доходы - заслуга того интеллектуального потенциала, который имеют вузы и благодаря которому они, за все эти годы фактически не имея никакого финансирования, кроме мизерных зарплаты и стипендий, не развалились. А некоторые даже и укрепили свою материальную базу. И вот все это - взять и перечеркнуть!

Да, при казначейской системе деньги не изымаются. Но оставляется своеобразное "игольное ушко". Ведь вузы, как хозяйствующие субъекты, лишились всех прав, у них нет счетов в коммерческих банках, все деньги поступают в казначейство и могут расходоваться только согласно смете. Конечно, это не сильно отразится на тех вузах, у которых маленькие внебюджетные доходы. А вот у ТУСУРа они в 2,5 раза превышают бюджетное финансирование.

- Но, вероятно, это таким же образом отразится и на провозглашенном концепцией принципе "вузы должны стать центрами инновационного развития"?

- Естественно! Ведь университеты должны, как это делается во всем мире, генерировать идеи, которые будут оперативно, с лету подхватываться фирмами, кольцом охватывающими вуз, которые эти идеи и доводят до ума (ведь государство не может их быстро адаптировать) и продают в промышленность.

Но сразу же возникает вопрос: как можно создать такое окружение, если в фирмах - частный капитал, а вуз фактически не является хозяйствующим субъектом, не может быть соучредителем и не может вносить деньги в уставный капитал? И другой вопрос: будет ли сам частный капитал вкладывать средства под казначейское исполнение? Это же абсурд.

У нас, в ТУСУРе, есть несколько НИИ, созданных за счет частного капитала. И нас теперь спрашивают: "Куда вы нас затянули? Мы вложили деньги в университет. Отремонтировали помещение, купили оборудование, сформировали штатное расписание. Все сделали. Заказы выполняем. Накладные расходы ТУСУРу отчисляем. А как теперь, при казначейском исполнении, мы их вернем назад?" Мы им говорим: "Ребята, успокойтесь. Будем искать обходные пути". Получается, что нас заставляют искать обходные пути. Но на обходных путях реальную реформу сделать невозможно.

- Анатолий Васильевич, если судить по высказываниям высокопоставленных чиновников - об этом говорил и министр Владимир Филиппов, - то решение многих вузовских проблем, в частности финансовых, находится в планируемом введении ГИФО и ЕГЭ. Вы разделяете это мнение?

- Идея ГИФО в принципе наш университет устраивает. У нас есть возможность отбирать абитуриентов с большого региона. Но я-то понимаю, что эта идея замышлялась как средство перехода к упрощенной системе финансирования вузов. Предполагается, что на 60% будет базовое - бюджетное финансирование, а на 40 - вузы будут финансироваться за счет ГИФО. И складывается впечатление, что раз это вузовские деньги, то вузы ими и распоряжаются свободно. Ничего подобного. Во-первых, большинство российских вузов работает на пределе своих лицензионных возможностей, и большее количество студентов они просто не могут принять, а это делает невозможным и перераспределение финансов между вузами через систему ГИФО, как это задумывалось.

Во-вторых, казначейское исполнение идею рынка образовательных услуг делает бессмысленной. Все деньги - государственные. Это просто система транспорта ограниченного количества денег до вузов, которая не играет стратегической роли.

И потому я думаю, что сначала эта пагубная тенденция приведет к подавлению инициативы (лучше сбросить свою активность по зарабатыванию этих внебюджетных средств), затем - к замедлению темпов роста внебюджетных доходов, а потом - и к их уменьшению.

Поэтому, строго говоря, во всем этом деле ни ЕГЭ, ни ГИФО не имеют никакого значения, поскольку не меняют сути вопроса.

- На совещании ректоров в Кемерове Владимир Филиппов говорил о том, что, мол, в минувшем году слишком много студентов поступило в вуз. И это в то время, когда будто бы не хватает рабочих. Прокомментируйте, пожалуйста, эти слова. В самом ли деле эта российская ситуация в начале XXI века вступила в противоречие с ведущей мировой тенденцией?

- Набор действительно растет интенсивно. За последние три года он в России удвоился, достигнув 1,1 миллиона студентов. И сейчас набор внебюджетных студентов (550 тысяч) сравнялся с набором бюджетников, который остался на одном уровне, идущем из года в год. Однако до выпуска эти студенты еще не дошли, рано, и выпуск составляет примерно 550 тысяч. То есть то, что мы берем больше, отнюдь не значит, что мы снижаем требования к качеству выпускников. Поэтому ни о каком перепроизводстве речи быть не может.

Из 83 миллионов, занятых сейчас в народном хозяйстве, людей с высшим образованием - 15 миллионов. Бюджетные места едва-едва покрывали естественную убыль и давали небольшой рост. Но чтобы нарастить еще 15 миллионов и выйти на уровень США и Японии (если, конечно, мы не хотим быть сырьевой державой), сколько нам потребуется лет? И какими средствами это можно сделать? Удвоить количество вузов? Нереально.

Поэтому для России единственный выход в этой ситуации - открытое образование. Об этом говорил и министр: наша цель - открытое образование. Объявлена государственная программа.

Но открытое образование не развивается и испытывает противодействие. Вот вице-премьеру правительства Валентине Матвиенко внушили мысль, что с увеличением набора идет резкое снижение качества образования. Как раз за счет открытого образования. За счет "платников". Вот и получается, что, сказав "а", так и не сказали "б".

Понятно, почему министр говорит о перепроизводстве. Потому что ему нужно обосновать, что не надо увеличивать количество вузов, а значит, не надо увеличивать капитальные затраты. То есть противоречие и здесь: выдвинув кардинальную, казалось бы, идею ГИФО, ее сразу же начали давить. Вместо того чтобы приблизить вузы к рынку, нас удаляют от него. Нет чтобы из двух подходов выбрать один и следовать ему (или хотя бы не разрушать существующую систему), выбирают оба - чтобы посмотреть, кто победит. Но все опять же замыкается на нас, на вузе. И мы стоим перед проблемой: развивать, например, нам открытое, дистанционное образование или же сворачивать его? И на сегодняшний день я не знаю, что делать.

- Предполагается введение госзаказа…

- Да, предполагается, что госзаказ будет вводиться на период перехода от действующей системы к ГИФО и ЕГЭ. Однако в силу тех причин, о которых я сказал, думаю, что госзаказ - это строго государственное регулирование - нас еще больше удаляет от рыночного механизма, даже от того, что мы имеем сейчас. Сейчас у нас свободное распределение. И, кстати сказать, проблем с распределением нет. Все сто процентов наших выпускников нарасхват еще на 5-м курсе. И я считаю, что от свободного распределения к рыночному механизму ближе, чем от государственного заказа.

Госзаказ требует обеспечения выпускников рабочими местами. А это мы уже прошли при социализме, когда думали, что государство все спланирует. В конце концов спланировать ничего не удалось, и все рухнуло.

Да к тому же при госзаказе, я уверен, Москва выиграет, а мы проиграем. Предположим, проиграем конкурс и не получим бюджетное финансирование. А это удар по вузу, который этого не заслужил. Мы хорошо развиваемся, у нас хорошая динамика, хорошие показатели. А выиграть конкурс затруднительно. В Томске, этом признанном вузовском центре, шансы выиграть конкурс имеют только два таких "монстра", как ТПУ и ТГУ.

- Вновь муссируется идея о том, чтобы оставить сотню лучших вузов, а остальные пустить, так сказать, на вольные хлеба.

- Да, выделение сотни ведущих вузов вписано в концепцию. Вокруг этого борьба идет уже десять лет. В концепции написано: выделить вузы с учетом региональных особенностей. Начали выделять. Стоп. Сколько на Томск придется? Ну, конечно, два вуза ТПУ и ТГУ - они официальное достояние и входят в эту сотню по определению. Но такой механический подход опять же ударяет по университетам, которые, казалось бы, также завоевали право на место под солнцем. Скажу про свой ТУСУР. По объему хоздоговоров мы уже обогнали ТГУ, а по объему внебюджетных доходов (по платному образованию) догнали такой гигант, как ТПУ.

@@@
Вузы посадили на казначейство
Выборы уже начались
Геннадий Скляр: «Первый канал должен нам 630 миллионов рублей»
Годы в политике
Гособоронзаказ будет принят до конца этого года
Госсовет занялся вкладчиками и молодежью
Госстрой нашел себе лоббистов

Грузия навострила лыжи из СНГ

@@

Вопрос о дальнейшем членстве в Содружестве парламент республики поднял в канун празднования годовщины революции роз

2005-11-23 / Юрий Симонян







Президент Михаил Саакашвили пока не решил, нужно ли Грузии уже сейчас выходить из СНГ.

Фото Александра Шалгина (НГ-фото)

Вчера, накануне отмечаемой 23 ноября 2-й годовщины тбилисской революции роз», парламент Грузии большинством голосов поддержал предложение депутатов из оппозиционного «Демократического фронта» о начале обсуждения вопроса о выходе страны из СНГ. С таким предложением с трибуны парламента выступил лидер Республиканской партии Давид Бердзенишвили. По его словам, членство в Содружестве «противоречит курсу Грузии на интеграцию в НАТО и Евросоюз». Как пояснил затем парламентарий «НГ», диктующая в СНГ свои правила игры Россия «реально не является партнером Грузии», а потому оставаться и дальше в Содружестве не имеет смысла, т.к. это, мол, «противоречит грузинским национальным и стратегическим интересам».

Комментируя принятое вчера решение, председатель грузинского парламента Нино Бурджанадзе отметила, что все это «вовсе не означает начала процедур по выходу Грузии из состава СНГ». «Это всего лишь начало обсуждения данного вопроса», — сказала она. При этом Бурджанадзе подчеркнула, что рассмотрение вопроса о выходе из СНГ «вполне приемлемо». По ее словам, «СНГ ничего хорошего не принесло Грузии за многие годы нахождения в его составе». В целом же она поддержала предложение парламентской оппозиции и после обсуждения перспектив членства Грузии в СНГ с президентом Саакашвили готова начать «серьезное обсуждение» этого вопроса в парламенте.

@@@
Грузия навострила лыжи из СНГ
Два года борьбы из-за "трех куриц"
Демократы проведут свой чемпионат России
Долги нужно отдавать
Долго ли жить "Большому Уралу"?
Европа предлагает Америке делать ставки вместе
Европарламент озабочен вопросами половой принадлежности

Жоспен опять пошел против "сожителя"

@@

Премьер-министр Франции пытается изменить выборный график

2000-12-01 / Ксения Фокина



Очередной кризис "сосуществования" во Франции вызвало активное продвижение премьер-министром страны Лионелем Жоспеном идеи изменения графика парламентских и президентских выборов, намеченных соответственно на весну и лето 2002 года. Социалист Жоспен - один из претендентов на президентское кресло - считает, что вопреки графику сперва должны состояться президентские выборы, а уже потом - парламентские. С предложением о "срочном" внесении соответствующего законопроекта Жоспен выступил вчера перед депутатами Национального собрания - нижней палаты парламента. В стремлении продлить депутатские мандаты Жоспена поддержали не только большинство его соратников по правящей социалистической коалиции, но и некоторые представители правой оппозиции. А вот на стороне Жака Ширака и Объединения в поддержку республики - то есть против пересмотра выборного календаря - выступили коммунисты, также входящие в правящую коалицию.

Жоспен настроен весьма решительно и уже 19 декабря собирается вынести вопрос об изменении выборного графика на голосование в нижней палате парламента, с тем чтобы до 11 февраля был окончательно утвержден соответствующий законопроект.

Жак Ширак уже высказался по этому поводу, сообщив Жоспену во время очередного еженедельного тет-а-тет перед заседанием Совета министров, что негоже "менять правила игры незадолго до выборов". Впрочем, помешать своему оппоненту и главному конкуренту на выборах Жоспену он не в силах, будучи вправе рассчитывать лишь на перевес в ходе голосования.

Кстати, с изменением выборного графика, если верить опросам, опубликованным в проширакской "Фигаро", согласны 64% французов. Еще 19 октября сам Жоспен называл изменения в Конституции, необходимые для такого шага, "политическим маневром", заявляя, что встанет на путь вышеупомянутых преобразований только после инициативы самого гаранта Конституции. Что касается Ширака, то он уже 14 июля - в священный для каждого француза День взятия Бастилии - весьма сурово заявил, что не пойдет на изменение выборного графика, так как французов не проведешь - они "немедленно распознают плохую игру тех, кто имеет задние мысли, политические или личные".

Противники Жоспена говорят о том, что, пытаясь выиграть соперничество со своим давним политическим оппонентом, премьер-"сожитель" (то, что по-русски называется "сосуществованием", по-французски звучит именно как "сожительство"), а главное, голлист пошел даже на критику основ Пятой Республики, настаивая на первенстве президентских выборов.

@@@
Жоспен опять пошел против "сожителя"
За десять лет Милошевич сменил 252 министра
За неимением Рейхстага
Забудьте о Кеннете Дарте
Задом к самим себе
Запад возрождает холодную войну
Зачем бизнесмену культура

Здоровый прагматизм Астаны

@@

Российский вектор остается одним из основных во внешней политике Казахстана

2000-05-20 / Юрий Олещук Юрий Федорович Олещук - ведущий научный сотрудник ИМЭМО РАН.



НА ФОНЕ того, что происходило в разное время между Россией и ее соседями, российско-казахстанские отношения по постсоветским меркам едва ли не образцовы. Хотя налицо известные этнические моменты, экономические разногласия, несовпадающие интересы и оценки. Все есть, но нет одного - конфликтов. Этот важный опыт вселяет уверенность, что непростая задача - сохранять добрые отношения с ближним зарубежьем - разрешима. Главное же - в лице Казахстана мы имеем партнера, для которого прочность, стабильность межгосударственных связей есть линия принципиальная, выдерживаемая на деле, а не на словах.

Лишь недавно ставший полноценным субъектом внешней политики, Казахстан последовательно реализует свою внешнеполитическую доктрину, в основе которой - идея многополюсного мира, функционирующего в рамках международного права. Трезвый учет имеющихся у республики ресурсов, средств и возможностей предопределил и систему внешнеполитических приоритетов.

С одной стороны, после распада СССР многонациональная по составу, граничащая с весьма сильными государствами страна, зависимая к тому же от соседей во всех своих внешних коммуникациях, оказалась в сложной экономической ситуации, столкнулась с непростыми, требующими времени задачами государственного обустройства. С другой стороны, в Казахстане действует одна из немногих в СНГ эффективных экономик, чьи показатели за последние два года внушают умеренный оптимизм. Однако и перед лицом "нормальных" рыночных проблем республика может рассчитывать на их успешное решение и прогресс только в условиях мира и спокойствия. Иного просто не дано. Если для кого-то эти условия - идеал будущего, то для Казахстана - необходимость сегодняшнего дня.

Поэтому база внешнеполитической доктрины Казахстана - здоровый геополитический прагматизм, его нацеленность на развертывание отношений с широким кругом государств, ближних и дальних - постоянная величина, а российский вектор в "многовекторной" дипломатии страны - один из самых значимых. Понимая и принимая современные правила игры, руководство Казахстана стремится к интеграции нового открытого типа, отвергая модели союзно-изоляционистского толка. Особое значение придается участию в СНГ и укреплению этой организации. С первых дней ее существования по настоящее время Казахстан является одним из самых настойчивых "проинтеграционистов" - если не самым настойчивым. Ради этого Казахстан предпринял немало действий, продемонстрировав едва ли не наибольшую активность среди постсоветских государств. У страны уже сложилась репутация чуть ли не локомотива интеграции - причем сложилась так прочно, что политика Казахстана стала объектом нападок националистических, антиинтеграционистских сил в ближнем зарубежье (например, западноукраинских националистов).

Памятна прежде всего концепция Евразийского союза, адресованная странам СНГ. То, что это не лозунг, а серьезный план, видно из того, что предусмотрен полномочный национальный орган - то есть объединение не будет формальным, аморфным. Намечен и маршрут реализации - с опорой на уже существующий Таможенный союз России, Казахстана, Белоруссии, Киргизии и Таджикистана. Широко известны знаменитые "10 шагов навстречу простым людям", другие инициативы Нурсултана Назарбаева, и не вина Казахстана, что они по различным причинам были заблокированы.

На других направлениях своей внешней политики Астана выдвинула проект континентальной системы безопасности, предложив начать с совещания по взаимодействию и мерам доверия в Азии. Казахстан активно участвует в "шанхайском процессе" по укреплению военно-политического доверия в обширном регионе от Тихого океана до Центральной Азии и не менее активен в различных проектах по укреплению центральноазиатского сотрудничества.

По культурно-историческим и конфессиональным параметрам Казахстан - государство азиатское. По своей географии это евроазиатская страна. Однако пропагандируемые Астаной механизмы реализации стратегического партнерства нацелены на достижение общего баланса интересов без ущерба для третьих стран. Безопасность и преуспевание России зависят и от того, в какой мере наша политическая элита это поймет и оценит.

@@@
Здоровый прагматизм Астаны
Зимняя сказка
Злодейку оставили без наклейки
Игорь Яковенко: "СМИ сами поддерживают нечестные правила игры"
Из Европы видней
Имперский инстинкт
Иная реформа

Казахстан ужесточает инвестиционный климат

@@

Астана готова разорвать и пересмотреть половину контрактов с недропользователями

2008-02-08 / Айгуль Султанова



Казахстан готовится к серьезному пересмотру договоров на разработку природных ресурсов республики. Вчера премьер страны Карим Масимов поручил приостановить любые переговоры с инвесторами о разработке месторождений до принятия нового Налогового кодекса и провести ревизию уже заключенных контрактов на предмет соблюдения инвесторами всех взятых обязательств. Разрыв и пересмотр контрактов грозят половине недропользователей.

«Даю поручение приостановить любые переговоры с инвесторами на старых условиях. Мы должны вначале достаточно четко определить новые правила игры в Налоговом кодексе», – заявил вчера Карим Масимов на коллегии Министерства энергетики и минеральных ресурсов Казахстана. Новые правила ужесточат условия освоения казахстанских недр, чтобы повысить от них отдачу для развития несырьевых отраслей экономики. Такую задачу накануне заявления Масимова сформулировал в своем ежегодном послании народу Казахстана президент страны Нурсултан Назарбаев.

@@@
Казахстан ужесточает инвестиционный климат
Как вы к нам, так и мы к вам
Как контролировать «цифру»
Киев требует пересмотра газовых договоренностей
Кино на море
Клубная карта ШОС
Кому десять долларов нелишние

Кризис власти: есть ли выход?

@@

Федерацию нужно воссоздавать снизу

2000-10-27 / Академик Станислав Шаталин, президент Международного фонда "Реформа" от 8 апреля 1993 года



Сложившаяся в России ситуация, безусловно, не имеет аналогов ни в отечественной, ни в мировой истории. Страна находится в состоянии глубочайшего кризиса.

Напичканная атомным оружием, атомными электростанциями, заваленная экологическими отбросами, она несет в себе катастрофическую угрозу не только российскому народу, но и всему миру. Похоже, что мир понимает это глубже, чем Россия.

Абсолютно неадекватная реалиям безответственность политиков всех цветов и мастей, ветвей и веточек на всех уровнях "власти" и "оппозиции" достигла беспредела. Слова В.Гиляровского "В России две напасти: внизу власть тьмы, вверху тьма власти" опровергнуты начисто. Сейчас в России огромный всеобщий дефицит власти. А от власти тьмы она, наверное, не избавится никогда.

В какой уж раз в российской истории безответственно и безоглядно ведет себя и российская интеллигенция, особенно называющая себя демократической, опять она делает не свое дело, все более напоминая собой охлократию. Опять к топору зовет она Русь.

У правительства появился премьер-министр, но оно по-прежнему не имеет адекватной нынешней ситуации программы экономической политики. Хотя, по правде говоря, не хочется все это ставить в вину только правительству.

События последних недель - VIII съезд народных депутатов, обращение президента к народу, IХ съезд, деяния Конституционного суда - повергли российское общество в шоковое состояние, которое начинает обретать черты ожидания неизбежного апокалипсиса.

Ни президент, ни съезд, ни правительство при всех набивших оскомину разговорах о необходимости сосредоточиться на экономике на протяжении уже длительного времени не предложили и не сделали ровным счетом ничего для подлинного реформирования социально-экономической и политической системы и вывода страны из кризиса. Напротив, лишь усугубили его.

Само собой разумеется, что глубинные причины политического кризиса - не столько в персоналиях лидеров (хотя и это всегда имело и имеет большое значение в России) и не в конкретных властных институтах. Они в общеизвестных провалах в социально-экономической политике, в несовершенстве государственности и конституционной системы, доставшейся в наследство от тоталитарной эпохи. Однако уже ушла пора, когда можно было все валить на прошлое и его рудименты в лице "красно-коричневых", "вышедших из окопов партократов" и национал-шовинистов. У нынешних "сине-белых" руководителей было достаточно времени и возможностей, чтобы начать создавать действительно жизнеспособную государственную систему, ориентированную на будущее, чтобы принять новую Конституцию. Но это, похоже, никого не волновало до тех пор, когда настало время искать козлов отпущения за очевидные провалы и защищать корпоративные, эгоистические интересы "своей" ветви власти. Не волновало это и не волнует и многоликую оппозицию.

Это, конечно, не означает, что не существует опасности предельного правого и левого экстремизма в политической жизни общества. Но политика должна не стимулировать его, а ликвидировать объективные причины его появления.

Международный фонд "Реформа" в 1992 г. четыре раза выступал с оценками проводившейся российскими властями социально-экономической политики, поддерживая декларированные ими цели, тем более что некоторые члены фонда сформулировали их гораздо раньше. Но уже по итогам первых месяцев 1992 г. мы стали требовать решительных корректировок тактики и методов проведения реформ. Заключительный аккорд последовал в ноябре 1992 г. перед VII съездом народных депутатов - Отделение экономики РАН совместно с Международным фондом "Реформа" подготовило доклад "О стратегии социально-экономических преобразований в России", в котором была обоснована незамедлительная необходимость радикального изменения курса, проводимого руководством России. Доклад был послан президенту, правительству, в Верховный Совет. Реакция? Никакой. В сентябре 1991 г. после путча Международный фонд "Реформа" совместно с представителями всех 15 республик бывшего СССР разработал Конвенцию создания открытого экономического сообщества на территории СССР, которая была обнародована в "Известиях". О ней загодя знал и бывший президент бывшего СССР, ее поддержали руководители разных республик. Появилась хоть и небольшая, но возможность этюдными ходами приостановить нарастание политической и экономической деградации СССР, ускорившейся после "отмены" программы "500 дней". Однако экономикой в которой уже раз пренебрегли, СССР перестал существовать через три месяца. Конечно, для этого было много и других причин. Но уж больно не хочется говорить о них сейчас.

Похоже, что над Россией довлеет исторический рок. Ни князья, ни цари, ни коммунисты, ни демократы не извлекали и не извлекают из истории никаких уроков и всегда находили и находят оптимальные пути к гибели. Воистину, нет пророков в российском отечестве.

Опрометчивые инициативы президента от 20 марта, равно как и неадекватные ситуации действия Конституционного суда и конфронтационные решения IХ съезда, ни на шаг не приблизили страну к разрешению конституционного конфликта и политического кризиса. Напротив, мы вплотную приблизились к настоящему многовластию, граничащему с анархией, когда все власти полны решимости игнорировать друг друга, а значит - к полному стопору в государственной машине. В России идет необъявленная крупномасштабная холодная гражданская война. Слава Богу, пока холодная.

По нашему убеждению, при нынешней системе организации власти в России невозможны ни экономические реформы, ни утверждение подлинных демократических принципов в создании полнокровного гражданского общества. Хотя абсолютно очевидно и то, что дело не только в этом.

РЕФЕРЕНДУМ

России предложен выход в виде обращения к воле верховного арбитра - народа, которая будет выражена на референдуме. Но даст ли референдум хоть какой-нибудь выход? Безусловно, нет. Его неизбежный бойкот во многих регионах, апатия избирателей, которые все больше и больше ненавидят политиков, необходимость одобрения любого вопроса более чем 50% от списочного состава избирателей - все это делает практически невозможным, чтобы референдум считался состоявшимся.

Но, предположим, произойдет чудо: на него явятся, как в прежние времени, 99,9% избирателей и большинство ответит "да" на поставленные четыре вопроса. Будет ли это означать, что президент, поддержанный большинством, получит право самостоятельно изменять Конституцию или распускать парламент? Конечно, нет. А если нет - то как тогда разрешится конфликт властей? Никак. Будет ли поддержка досрочных выборов означать их проведение уже в нынешнем году или за неделю до истечения срока полномочий законодателей и главы государства?

И наоборот, если граждане в большинстве своем ответят на все вопросы "нет", должен ли президент уйти в отставку, а досрочные выборы никогда не состоятся? Вовсе не обязательно. А что означает, например, такая комбинация: "Доверяете ли вы президенту РФ Б.Н. Ельцину?" Ответ - "да". Считаете ли вы необходимым проведение досрочных выборов президента РФ? Ответ - "да". А почему? Потому что пока доверяю, а вдруг перестану? А как можно было додуматься до... вопроса: одобряете ли вы социально-экономическую политику, осуществляемую президентом РФ и правительством РФ с 1992 г.? Это тупиково-провокационный вопрос. Ответ - "нет". Это что - против рынка, всех видов собственности - включая, разумеется, частную, - свободного предпринимательства? А если мы за все это, но против используемых правительством методов? Что делать-то? А парламент РФ? Он что - от непорочного зачатия? Нужно очень сильно любить себя и, мягко говоря, не уважать свой народ, чтобы ставить перед ним такие вопросы. Политика - это судьбы миллионов людей, а не игра пьяных игроков с завязанными глазами в подкидного дурачка по правилам футбола. Пора хоть чуть-чуть осознать это.

Еще больше запутается ситуация, если президентская сторона, продолжая политику "ударом на удар", вынесет свой набор вопросов.

Так зачем нужен референдум, если его результаты все равно придется кому-то интерпретировать, а президент и съезд при любом исходе объявят именно себя победителем? Не ясно ли, что это будут пирровы победы, пир во время чумы? И все это нужно народу?

Референдум по меньшей мере бесполезен, а на самом деле он крайне вреден, поскольку способен лишь подстегнуть конфликтные, конфронтационные, безрассудные эмоции в обществе и породить навсегда разочарование граждан в демократических процедурах как в бессмысленных. Однако он объявлен. И теперь уже меньшим злом было бы все-таки его проведение, чем попытки срыва.

Может быть, только сам народ попросит о том, чтобы его никто никогда и ни о чем не спрашивал? Но для этого опять нужен референдум. Вот так и ходим по кругу.

А вообще - для "демократов" это особенно полезно - послушаем, что говорил о референдумах и демократии наш великий предок.

"Как только вы обратите внимание на содержание народной воли, вы не можете ее уже обоготворять. Ибо воля народная может быть направлена на зло, и тогда она надлежит осуждению". Но это слишком трудно для понимания. Ну что ж, давайте попроще: "Хочу, чтобы было то, что захочу. Вот предельная формула демократии, народовластия". А это уже совсем про нас: "Народная воля может захотеть самого страшного зла, и демократический принцип ничего не может возразить против этого". А теперь, чтобы сбить спесь и умалить амбиции тех, кто играет в политику: "Демократическая идеология количеств не может не вести к царству худших, а не лучших". А это специально для элиты: "Один может лучше выразить волю и этот дух (соборного народа. - С.Ш.), чем все человеческое количество". Вот только есть ли еще элита? И наконец, для наших парламентариев всех времен и народов: "Демократический парламент есть арена борьбы за интересы и за власть. В нем трудно услыхать голос единого народа".

Но все это - фил ософские выдумки Н.А. Бердяева, а Международный фонд "Реформа", конечно, за демократию. Однако, решив послушать советы умных людей и во избежание соблазнов, мы решили все-таки не включать в проект подготовленной фондом Конституции РФ институт референдума ("Независимая газета", 11.03.93). В надежде на то, что Бог нас простит, и во благо измученного вконец российского народа и грядущих поколений.

РЕШЕНИЕ?

Если референдум не в состоянии разрубить конституционный узел и смягчить политический кризис, то кто способен выступить арбитром и определить правила игры для сошедшихся в клинче властей, принять новую Конституцию? Имеет ли вообще задача решение? Хорошего нет, но паллиатив, видимо, возможен. Конечно, в любом случае нужно избежать соблазнов и иллюзий.

Конституционный суд для этого не годится. И не только потому, что сам стал стороной в конфликте. Конституционный суд не имеет права менять, переписывать конституционные нормы, он может их только интерпретировать.

Критерии для определения арбитра должны быть весьма жесткими: он обязан быть легитимным, обладать реальной политической силой, хотя бы частично отражать настроения народа и быть в принципе заинтересованным в преодолении кризиса власти.

Думается, что в определенной мере такая сила есть. Это органы власти субъектов Российской Федерации - республик, краев, областей, автономных округов. Подчеркнем: в определенной мере.

В последнее время их именем усиленно пытаются спекулировать центральные власти, умудряясь при этом практически пренебрегать их мнениями. Обращение Б.Н. Ельцина к народу, в котором очевидно ущемлялись права субъектов РФ, было подготовлено без какого-либо согласования с регионами. На съезде, как показывает опыт, представители республик, краев и областей имеют куда меньше возможности для выражения своих позиций, чем представители идеологических фракций. Прозвучавшее из Нижнего Новгорода предложение о создании Совета Федерации на съезде понимания не нашло. Наверное, боятся светлой памяти Минина и Пожарского.

Налицо, говоря мягко, очевидная и очередная слепота центральных властей, живущих еще в мире соблазнов и иллюзий - все якобы решается в Кремле. Однако именно субъекты РФ и их органы власти обладают наибольшей легитимностью в глазах населения на местах. Именно главы администраций и Советы более или менее реально контролируют ситуацию в своих регионах и являются там настоящей властью и главной политической силой. Именно они объективно больше заинтересованы в преодолении политического и конституционного кризиса, поскольку бушующие наверху политические катаклизмы, череда противоречащих федеральных законов, указов, постановлений лишают их подлинной самостоятельности, парализуют инициативу регионов в решении проблем, с которыми повседневно сталкиваются уставшие от политиканства нормальные люди.

Никто, кроме самих лидеров республик и регионов, не сможет помешать им реализовать свои огромные, полезные для всей России возможности. И нужно по крайней мере не мешать этому процессу. Об этом я прошу сторонников "единой и неделимой", ибо и сам вхожу в их число.

Совет Федерации вполне может и крайне заинтересован принять решение о созыве Конституционного или Учредительного собрания и договориться о немедленном делегировании туда по одному-два специалиста, действительно разбирающихся в политике и праве, от каждого субъекта Федерации. Делегатов, которым органически противно быть политиками. Порядок их избрания или делегирования определят сами регионы - как им удобнее. Конституционное собрание разрабатывает и принимает новую Конституцию. А на ее основе возможно и необходимо проведение и новых досрочных выборов. Сделать это нужно в ближайшие месяцы. Напомним еще раз, что Международным фондом "Реформа" разработан проект новой Конституции РФ, который отечественные и зарубежные специалисты оценивают весьма положительно. Правда, наверное, все уже привыкли, что наши власти живут по известному в народе принципу: пока гром не грянет - мужик не перекрестится. Гром-то уже грянул, а вот остались ли мужики?

Возможность создания Совета Федерации вызывает у многих опасения, навеянные "беловежским синдромом", - как бы Россия в результате его деятельности не разделила судьбу Союза. Но при этом как-то не учитывают, что нет у субъектов Федерации и их руководителей (или по крайней мере у подавляющего большинства из них) практически никакой объективной заинтересованности в развале страны. К тому же Россия - не Союз, который состоял исключительно из национальных республик, правда, с гетерогенным населением, РФ - достаточно мононациональное государство: более 80% - русские. А гомогенные в национальном отношении государства не распадаются, даже по прихоти политиков. Надеюсь, что репутация фонда "Реформа" не даст основания заподозрить сказанным выше в оскорблении всех россиян.

Можно слышать и аргумент о том, что субъекты Федерации между собой не договорятся, поскольку интересы у них различны, да и внутри каждого из них существует собственное противостояние властей. На самом же деле руководителей на местах объективно объединяет большая ответственность за Россию, судьбу народа, который дышит им в затылок, недовольство и крайне непривлекательным Центром. Но не сильным, а слабым Центром. Конечно, разногласий не избежать, но есть все основания считать, что они не будут столь острыми и тупиковыми, как противоречия между президентом и съездом. К тому же других надежд вообще нет - упования на разрешение кризиса федеральными властями абсолютно нереалистичны.

Только ослепленные лжевластью политики и подпевающие им кликушествующие интеллигенты могут не понимать, что созданная снизу Федерация будет значительно прочнее, чем навязанная сверху. Созданная снизу Конституция будет легитимнее и стабильнее, чем написанная в Кремле и, скажем, для обсуждения вынесенная на референдум. А ведь можно додуматься и до такого безрассудства.

Сильное, стабильное "мы" может возникнуть - как скажут математики - по определению только на основе очень сильного "я". Другого история человечества не знает. Сила России - не в Москве и центральной власти. Она - во всей России. Хоть когда-нибудь кто-нибудь должен понять это. Крайне необходимо провести досрочные выборы президента РФ и в парламент осенью 1993 г., но только на основе новой Конституции. Это может стать началом выхода из кризиса. Но для этого необходимо, чтобы наши руководящие политики проявили хоть минимум здравого смысла, ответственности и терпения. Этого же хочется попросить и у примиримой, и у непримиримой левой, правой и центристской оппозиции.

@@@
Кризис власти: есть ли выход?
Кто ответит за "козла"?
Людям присуще не доверять властям
Маленький национальный интернетик
Мираж экономического роста
Мятеж в защиту невмешательства
НАТО готовится вступить в Ирак

Наркоз при тоталитарном реванше

@@

Полемика с Борисом Березовским ("НГ", 20.11.02)

2003-02-14 / Лев Александрович Пономарев - исполнительный директор общероссийского движения "За права человека";

Евгений Витальевич Ихлов - аналитик ОД "За права человека".




План объединения право-левой оппозиции, изложенный в "НГ" в статье "О союзе коммунистов и либералов", Борис Березовский выдвигал неоднократно: "Компартия + либералы" выступают против Кремля и создают парламентскую коалицию, которая способна парализовать законодательное оформление авторитаризма. Конфигурация абстрактна, как арифметическая задача. В бассейн открыты краны, и несложно рассчитать, когда он наполнится. Школьнику не важно, что течет из кранов и зачем. Иное дело - социально-политические реалии.

На первый взгляд все правильно: КПРФ - единственная последовательная парламентская оппозиция режиму "декоративной демократии". Если ее поддержит буржуазно-демократическая оппозиция, то можно не допустить конституционного большинства партии власти, заблокировать законодательное оформление деспотии. Истории известны примеры народных фронтов, других альянсов левых и либеральных демократов, выступающих против диктатур и консервативно-олигархических систем. Но если вглядеться в сущность "коалиции Березовского", то предлагаемый план в корне алогичен.

На роль ударной силы право-левого фронта предлагается КПРФ, единственная в стране массовая партия. При победе именно ей достанется львиная доля политических трофеев. Но обеспечит ли она демократические правила игры после прихода к всероссийской власти? Ведь был опыт в региональном масштабе: вспомним, как с помощью коммунистов во второй половине 90-х гг. в десятках субъектов Федерации номенклатура вернулась к власти и сформировались коррумпированные микродиктатуры.

Мы не согласны с тем, что Компартия - это пусть и антирыночная, но демократическая организация, которая заслуживает принятия в союз демократических сил. Демократов по-мефистофельски соблазняют: временно пожертвуйте наиболее "одиозными" либеральными и западническими идеями, ведь главное - спасти демократию. А попозже, окрепнув в условиях гражданских свобод, либералы вновь смогут начать продвижение к либерализму.

Да, партия Зюганова может быть надежным тактическим союзником при отдельных голосованиях, но вправе ли демократы становиться заложниками ее доброй воли при определении судеб страны?! Ведь КПРФ - это не левые социалисты, а самая последовательная антилиберальная партия из числа парламентских, партия "почвеннической" реакции, которая с 1990 г. поддерживала практически все меры, направленные на ограничение плюрализма и демократии. Компартия Зюганова согласилась на существование малого частного бизнеса, госкапитализма и "народного" парламентаризма. Но это не социал-демократическая эволюция, а превращение в крайне правую мелкобуржуазную партию. КПРФ сегодня - союз новых и старых сталинистов, поклонников империи и православной соборности, и она не может быть участником демократической коалиции. Ее цвет не "красный", но "черно-розовый" - в отличие от компартий Восточной Европы, которые обеспечили "право-левые" качели устойчивой парламентской демократии, и от оппозиционных компартий Белоруссии, Казахстана и Украины, которые органично вошли в широкие антиавторитарные фронты. Российская Компартия сложилась исключительно как партия тоталитарного и имперского реванша. Она разочаровалась в чекисте Путине лишь тогда, когда он начал очередной этап буржуазных реформ, когда ценой тоста за Сталина, щедрой раздачи думских комитетов и возвращения сталинского гимна оказались приватизация земли и вытеснение старой номенклатуры.

Если коммунисты отныне - "левые демократы", то где их традиционное для левых осуждение милитаризма, ксенофобии, клерикализма и шовинизма, ростков неонацизма?! И где их понимание того, что война в Чечне - это главный инструмент разрушения демократии и единственное оправдание сверхэксплуатации народа? КПРФ - защитник советского неосредневековья, оплот фундаментализма. Может ли она поддержать либерализм? Победа Зюганова просто переведет нашу страну из американских "попутчиков" - в китайские.

Повторим: сказанное не исключает тактического блокирования с КПРФ для защиты прав человека и институтов демократии. Недавно Зюганов даже жаловался в ПАСЕ на подавление демократии в России. В Москве достаточно радикальный горком Компартии выступает вместе с СПС и "ЯБЛОКОМ" в защиту местного самоуправления.

Сейчас блок либералов с коммунистами - это поддержка демократами на следующих президентских выборах Зюганова, любителя пройтись насчет "нерусских лиц". Сам Березовский уже вкусил плоды либерально-патриотического союза: немедленно после подписания им соглашения с Прохановым, когда были осуждены действия властей во время трагедии "Норд-Оста", газета "Завтра" разразилась яростной юдофобской передовой, призвавшей сплотиться вокруг президента - как вокруг Сталина в 1941 г.

Если широкий народный лево-правый фронт и возникнет, то из общих антивоенных и антифашистских действий. К сожалению, сейчас на демократической и правозащитной платформе с либералами готовы выступать только небольшие леворадикальные группы интернационалистов.

Березовский справедливо критикует СПС и "ЯБЛОКО" за непоследовательность позиций. Но вспомним все голосования в Думе: либералы иногда уклоняются от принципов свободы, но коммунисты практически не следуют им никогда! Концепция демократии российских коммунистов абсолютно не сочетается с либеральной идеей плюрализма и индивидуальных прав. Коммунистическая и либеральная оппозиция "путинизму" исходит из аксиологически полярных оснований, и потому их невозможно объединить в одном "фронте", участники которого хранят хоть какую-то верность свои принципам.

У Березовского был красивый проект - создать рафинированно-либеральную партию, принципиальную и непреклонную. А потом ей предложили пойти на "пакт Молотова-Риббентропа", стакнуться с теми, кто в глазах демократов-правозащитников почти фашист. Кто согласится - станет готовым орудием любых политических экспериментов. Обратим внимание: одновременно не предлагается помощь социал-демократическому крылу НПСР, выращиванию демократической левой оппозиции. Ставка только на силу - на массовую партию, на популярное, пусть и откровенно черносотенное и сталинистское издание. По сути, схема Березовского - план следующей революции: все радикальные партии вместе, забыв про высокие принципы, наваливаются на "самодержавие". Неизбежный финал - смута, и тогда верх возьмут самые крайние. В результате союз демократов с КПРФ станет усыпляющим наркозом при тоталитарном реванше.

Очень опасно, что химера альянса с Зюгановым мешает главному на сегодняшний день для демократов - сближению правых и левых либералов.

В нашей стране складывается правый авторитарный режим, соединивший прорыночную бюрократию со спецслужбами на верхнем уровне и старую номенклатуру и криминальный бизнес - на иных уровнях. Такой режим - естественный противник либералов, и им давно было пора выстроить единую оппозиционную коалицию. Более того, само появление такой оппозиции неминуемо ослабит авторитарное давление власти, усилит либеральное крыло истеблишмента. Не забудем, как черносотенная агрессивность Компартии заставила многих либералов увидеть в Путине защитника от коммунистов и гаранта буржуазных реформ.

@@@
Наркоз при тоталитарном реванше
Не надо ломать Совет Федерации
Ностальгия: преемникам просто повезло, что Брежнева нет
Нынешней бюрократии нравится вертикаль власти
Об имперском инстинкте и "казанских вопросах"
Обыкновенный кучмизм
Олигархи сходили в Кремль

Отдавать ли Сахарова Соединенным Штатам?

@@

Конгресс рассматривает вопрос о посмертном присвоении великому правозащитнику гражданства США

2002-04-30 / Марина Калашникова



За три недели до российско-американского саммита и установления новых отношений партнерства России с НАТО в США, похоже, готовы пересмотреть оценки демократизации российского общества. Вопрос о том, будет ли Россия сближаться с Западом или откажется от демократических принципов ради экономического скачка, оказался для американцев столь актуален, что они решили вспомнить наследие Андрея Сахарова, который был одним из теоретиков этого сближения.

Влиятельный конгрессмен Кристофер Смит, заместитель главы комитета по международным отношениям, обратился к палате представителей с предложением посмертно признать академика Андрея Сахарова почетным гражданином США. Шаг беспрецедентный. Американский иммиграционный закон строго ограничивает круг иностранцев, которым может присваиваться такой статус. Это те, кто погиб в боях или в результате тяжелых ранений, защищая интересы Америки в двух мировых, корейской и вьетнамской войнах. В других, крайне редких случаях американское правительство награждает почетным гражданством за особо выдающуюся деятельность во благо США или всего человечества.

Обращаясь к законодателям, Смит подчеркнул, что во многом усилиями Сахарова удалось ускорить окончание холодной войны и приступить к сближению между Востоком и Западом. Как отмечается в проекте резолюции, благодаря Сахарову получила признание прямая связь между безопасностью - международной и внутренней - и обеспечением прав человека. Именно за комплекс этих достижений советскому академику была присвоена в 1975 г. Нобелевская премия мира.

По словам Сергея Станкевича, соратника великого ученого и правозащитника по Межрегиональной депутатской группе, Запад стоит перед проблемой выбора концепции отношений с Россией. Поэтому вновь обретают актуальность его идеи построения гражданского общества. Инициатива Смита, возможно, - своеобразное напутствие высшим руководителям США накануне запланированной серии встреч с российскими лидерами.

Как известно, Сахаров считал крайне опасной попытку осуществить конвергенцию СССР и Запада без истинной демократизации советского общества. В этом случае фактически принимались правила игры советской номенклатуры, которая не способна меняться по существу.

Возможно, Запад именно сейчас подошел к признанию того факта, что проводившаяся им политика обеспечения стабильности любой ценой дала серьезный сбой и реформы в России по большому счету еще не начинались. Путь искоренения остатков прежнего режима, о котором говорил Сахаров, прошли страны Центральной Европы, но отнюдь не Россия, где при фактическом попустительстве западных правительств создание основ нормального гражданского общества было заменено некоторой трансформацией советского режима. При этом бюрократический аппарат плавно перешел из одного состояния в другое. Сохранились не только структуры и методы, но и многие самые одиозные деятели режима, которые даже продвинулись вверх по ступеням власти.

Сахаров категорически возражал против отказа от демократических и правовых принципов ради экономического прорыва, считая, что последний в России неосуществим при сохранении любых форм номенклатурной власти. Гуманитарная катастрофа, на пороге которой оказалась сегодня Россия, побуждает западных политиков еще раз обратиться к опыту ученого и гуманиста.

@@@
Отдавать ли Сахарова Соединенным Штатам?
Отравление - дело тонкое
Отсутствие закона реформе не помеха
Ощупывая слона
ПРОТИВ ВСЕХ!
Павел Бородин: "В Москве работают жульнические законы"
Павел Бородин: "Союзное государство уже состоялось"

Патронируемая демократия

@@

Новый политический режим стремится к деавтономизации существующих центров власти

2000-06-20 / Игорь Бунин, Борис Макаренко, Константин Рославлев Игорь Михайлович Бунин - доктор политических наук, генеральный директор Центра политических технологий.

Борис Игоревич Макаренко - политолог, заместитель генерального директора Центра политических технологий.

Константин Иванович Рославлев - политолог.




Вероятно, при Владимире Путине существование олигархов не будет столь безмятежным, как во времена Бориса Ельцина. Пресс-конференция в Интерфаксе 14 июня 2000 г.: Каха Бендукидзе, Анатолий Чубайс, Петр Авен, Владимир Лисин.

Фото Артема Чернова (НГ-фото)

CРАЗУ после своей инаугурации новый президент Владимир Путин приступил к кардинальной трансформации политического режима, доставшегося ему в наследство от Бориса Ельцина. Уже первые его шаги дают достаточно ясное представление о том, какое содержание он вкладывает в понятие "эффективное государство" и как мыслит процесс его строительства в России.

По замыслам Путина, это предполагает: а) отстраивание жесткой вертикали власти; б) обеспечение устойчивого роста экономики; в) установление единообразных правил игры как в политике, так и в экономике.

К КАКОМУ ПОРЯДКУ МЫ ИДЕМ?

Главным вектором действий в начальный период президентства стали активные шаги по деавтономизации ведущих властных институтов. Михаил Касьянов, занявший кресло премьера, является не политической, а чисто технической фигурой и не способен превратить правительство в противовес президентской власти; новая Государственная Дума перестала быть оплотом оппозиции; политические партии уже в значительной степени маргинализированы; коммунистов почти не видно и не слышно; публичная политика начала выходить из моды; создан инструмент организованной политической поддержки президента в лице "Единства"; губернаторский корпус напуган проектами "региональных реформ"; крупнейшие монополии вынуждены отказываться от своих политических амбиций; нарастает давление на СМИ, принадлежащие потенциально нелояльным группам.

Наметившаяся тенденция к зачистке политического поля вызывает тревогу у многих аналитиков, характеризующих политическую сущность складывающегося постельцинского режима как "формальную демократию", "манипулятивную демократию", "управляемую демократию" и т.д.

На наш взгляд, эти определения не слишком удачны, поскольку не в полной мере схватывают институциональную логику возникающего политического порядка. Отличительная черта любого переходного общества - слабость и противоречивость общих "правил игры", неэффективность механизмов, обеспечивающих их выполнение. В этих условиях центральная власть, озабоченная нарастающим хаосом, может попытаться присвоить себе высшие арбитражные функции, право одновременно трактовать нормы поведения субъектов политики и навязывать их исполнение именно в своей трактовке.

Если искать общее определение тому политическому порядку, который пытается отстраивать новый президент, то здесь скорее подошел бы термин "патронируемая демократия". Конечно, возникает вопрос о том, насколько сочетаются с этой установкой те средства, которые предлагается использовать для реализации данного политического проекта. К уже состоявшимся эксцессам "авторитарного" толка можно отнести эпизод с журналистом Андреем Бабицким, конфликт с группой "Медиа-МОСТ", неожиданный арест Владимира Гусинского, да и "дизайн" вышедших из стен администрации президента законопроектов, предусматривающих слишком уж простую процедуру "окорачивания" региональных властей. Однако говорить о какой-либо общей тенденции к сворачиванию демократии и гражданских свобод пока не приходится. Едва ли в России возможен белорусский или даже украинский вариант "консолидации" власти. Вместе с тем нельзя отрицать, что с сокращением автономии политических игроков возможности общества ограничить центральную власть в ее действиях окажутся сведены к минимуму - будет сохраняться риск, что, даже оставаясь верной букве закона, она выйдет далеко за демократические рамки в своей реальной практике. Усилия по деавтономизации институтов власти и ключевых политических субъектов могут выродиться в подавление очагов независимой экономической и политической активности, в урезание и без того слабой системы сдержек и противовесов, в иерархию, в бюрократизацию системы государственного управления.

ПУТИНСКИЙ "ПРОРЫВ"

Последний период президентства Бориса Ельцина был отмечен прогрессирующей дезинтеграцией системы государственного управления. Групповая автономия утверждалась во всех эшелонах власти; формальные институты активно замещались системой неформальных отношений и связей; произошло глубокое разложение государственного аппарата. Легитимность государства и проводимой им политики реформ стремилась к нулю: общество попросту устало от "ельцинской модели" и желало обновления и порядка. В результате возник запрос на сильное государство, консолидацию общества, национальную идею (или, по крайней мере, на какую-то психологическую компенсацию национальной травмы).

В этом смысле приход Путина можно считать вполне закономерным. Общественный запрос поставил перед ним стратегическую задачу "новой модернизации". Даже если сам Путин и его команда не рассуждают в таких категориях, план укрепления государства и подъема экономики по своей сути ставит перед властью ту же задачу, которая вставала (и неизменно оказывалась непосильной) и при Горбачеве, и при Ельцине: вернуть страну в семью современных развитых стран, ликвидировать структурные пороки, которые обусловливали нарастающее отставание СССР (а потом России) от динамичных обществ и Запада, и Востока. Как и во всех предыдущих российских реформах, реконструкция механизма власти началась сверху.

Тенденция к деавтономизации наметилась еще в период правления президента Ельцина, когда была обеспечена лояльность таких институтов, как Конституционный суд, Верховный суд и Генеральная прокуратура. Однако в случае с Путиным речь идет о чем-то куда более значимом - об институциональной программе по деавтономизации существующих центров власти, о пересмотре всей системы "правил игры", об изменении баланса сил между федеральным Центром и всеми остальными политическими игроками.

Предпосылки для "институциональной атаки" Путина были обеспечены несколькими факторами: масштабом его поддержки на президентских выборах; высокой степенью концентрации властных ресурсов; крахом губернаторской фронды; относительно благополучным экономическим фоном. В результате новый президент стал меньше, чем поздний Ельцин, нуждаться в поддержке элиты. После победы Путина на президентских выборах устоявшиеся кланы наперебой бросились предлагать свои услуги. Действуя как мощный пылесос, президентская "команда" стала активно втягивать осколки рассыпающихся группировок.

Бурный послевыборный старт нового главы государства явился полной неожиданностью для большей части ведущих политических игроков. Подписав указ о создании федеральных округов и внеся в Думу пакет законопроектов, меняющих принципы взаимоотношений в треугольнике "Центр - регионы - органы местного самоуправления", Путин ясно дал понять, что он не намерен откладывать реформирование системы власти в долгий ящик и что темп политической жизни будет задавать он, и только он. Показательно, что эти предложения были приняты на ура общественным мнением и одобрены депутатами Государственной Думы. Президент точно попал в едва ли не самую болевую точку российской политической системы.

Внесенные чуть позднее проекты по изменению налогового законодательства и бюджетное послание показали не менее решительный настрой Путина и в экономической сфере.

Любопытно, что вопреки общему ожиданию новый президент оказался весьма осторожен в кадровых решениях и весьма радикален в институциональных новациях.

Естественно, тенденция к деавтономизации отвечает и личным интересам Путина. Он явно настроен добиваться того, чтобы гарантировать свое переизбрание через четыре года, а для этого необходимо исключить возможность существования рядом с ним альтернативных центров политического влияния. В эту стратегию вписывается и крах губернаторских партий, и утрата Думой роли бастиона оппозиции, и намеченное изменение статуса Совета Федерации и т.д. Можно сказать, что на данном этапе политический интерес Путина совпадает с логикой укрепления государства и продолжения рыночных реформ. Однако необязательно так будет всегда: в определенный момент они могут разойтись и вступить в конфликт.

Рыночные реформы для нового президента едва ли можно считать самоцелью - скорее, это всего лишь политический инструмент. Тем не менее, если ускорение реформ не приведет к обещанным положительным сдвигам в экономике, нет никаких гарантий, что Путин не повернет в противоположную сторону и не пойдет по пути резкого усиления государственного регулирования.

В настоящее время уже просматриваются некоторые общие черты, характерные для реформаторского стиля Путина:

- отказ от революционных шагов, ломающих основы сложившегося политического порядка. Все будет происходить в рамках Конституции, без нарушения буквы действующего законодательства. Задача президента - заставить элиту принять предложенные изменения, но достигаться это будет легальным путем (даже если это подразумевает "подыгрывание" судебной системы президенту);

- обеспечение выигрыша в темпе: наиболее спорные и "труднопроходимые" инициативы будут готовиться за закрытыми дверями и объявляться внезапно, чтобы не дать возможности консолидироваться потенциальным оппонентам;

- выдвижение на первый план инициатив, которые могут получить достаточно консолидированную поддержку в Думе, и откладывание на более позднее время проектов, по которым депутатский корпус, вероятно, окажется сильно поляризован;

- готовность отступить, если с первой попытки "атака" не удалась (наиболее яркий пример - изменение позиции Путина по губернаторским выборам в Санкт-Петербурге). Это резко контрастирует с "упертостью" его предшественника Бориса Ельцина;

- повышение удельного веса силовых структур, активное рекрутирование "людей в погонах" в органы власти. Конечно, это не предполагает замены гражданских властей военными. Однако налет некоего "военно-полевого стиля" в государственном управлении и политической жизни все же возникает;

- прямые, через головы "бояр", обращения президента к гражданам России при принятии наиболее важных и ответственных решений.

В сумме все это складывается в образ харизматически-бюрократического режима с заметно ослабленным компонентом публичной политики.

ПУТИН И РЕГИОНАЛЬНЫЕ ЛИДЕРЫ

В качестве главного направления удара Путин избрал реформу федеративных отношений, призванную ограничить едва ли не самую автономную силу на российской политической сцене - региональных баронов. Если пакет президентских предложений по федеративным отношениям будет реализован, то фактически это будет означать ликвидацию автономии региональных лидеров. Выделим лишь наиболее важные "лишения", которые их ожидают: 1) утрата депутатского иммунитета; 2) радикальное сокращение возможностей блокировать неприемлемые законодательные инициативы ("назначенцы", делегированные в Совет Федерации, будут легче поддаваться давлению Центра); 3) утрата возможности в открытую нарушать федеральное законодательство; 4) резкое понижение в статусе; 5) прекращение регулярных приездов в Москву на заседания Совета Федерации, которые, по сути дела, являлись механизмом координации и выработки консолидированной позиции губернаторского корпуса; 6) потеря фактического контроля над деятельностью и финансовыми потоками местных филиалов федеральных ведомств; 7) появление инстанции, куда может стекаться информация ото всех "обиженных" на местах.

Все это предполагает, что губернаторы лишаются монополии на власть в собственных регионах. Более того: de facto они перестают быть игроками на федеральной политической арене. Никакие консультативные государственные советы уже не смогут исправить этого положения. Усиление губернаторского контроля над органами местного самоуправления - слишком слабая компенсация за столь сокрушительное "поражение в правах".

Взаимоотношения Ельцина с главами регионов строились по модели "Великой хартии вольностей": дополнительный "кусок" власти давался в обмен на политическую поддержку. Причем если губернаторы предоставляли свою поддержку на временной основе, то власть получали на постоянной. В результате длинной серии таких "разменов" (поскольку критические ситуации возникали с завидной регулярностью) центр тяжести государственного управления оказался резко смещен в пользу регионов. Чем дальше, тем сильнее эта несбалансированность в системе власти начинала тормозить политическое и экономическое развитие страны.

Путин находится в принципиально ином положении, чем его предшественники. Он не связан жесткими обязательствами перед региональными лидерами и не нуждается так остро в их политической поддержке. Политический капитал президента сейчас настолько внушителен, а страх перед ним региональных начальников настолько велик, что губернаторы становятся достаточно пластичным материалом в руках федеральной власти. Возможно, задача "укрощения" губернаторов является для Путина самоцелью. Но нельзя исключить и дополнительной мотивации: президентская команда может рассматривать ликвидацию региональной вольницы в качестве необходимого условия для продвижения экономических реформ, чтобы они не были удушены на местах.

ПУТИН И ОЛИГАРХИ

Не менее важным автономным центром политического влияния стали за годы ельцинского правления крупные финансово-промышленно-медийные группировки - олигархи.

Очевидно, что универсалистские принципы, декларируемые новым президентом, в частности, его заявления о равноудаленности государства от групп крупного бизнеса, предполагают деавтономизацию и в этом звене политической системы. Однако здесь масштабных шагов, сопоставимых по значению с объявленной федеративной реформой, не отмечалось. С чем это может быть связано?

Понятно, что Путин не мог начинать свое "институциональное наступление" сразу по всем направлениям. Кроме того, если по отношению к главам регионов возможен "пакетный" подход (здесь достаточно поменять общие "правила игры"), то в случае олигархов требуется индивидуальный, "штучный" подход. Заявленная Путиным установка на "жизнь по правилам" не сулит олигархам радужных перспектив. Курс на утверждение единообразных "правил игры" и большую прозрачность финансовых отношений входит в противоречие с сохранением этого анклава "непрозрачности". Рано или поздно данное противоречие выйдет наружу, поскольку сохранение статус-кво в этом звене ставит под вопрос и успешность реформирования системы государственного управления и намеченных экономических преобразований.

В политическом отношении те, кого принято называть олигархами, весьма неоднородны. Можно выделить четыре основных типа:

- группы, близкие к власти, лидеры которых входили в "кремлевский клан" (Борис Березовский, Роман Абрамович, Александр Мамут, в меньшей степени - группа "Альфа");

- крупнейшие компании со значительным государственным участием, проявлявшие повышенную активность на политическом поле ("Газпром", РАО "ЕЭС России", в определенной степени - "ЛУКОЙЛ");

- частные "империи", когда-то имевшие политические амбиции, но последнее время практически их утратившие (ЮКОС, ОНЭКСИМ и др.);

- компании, находящиеся в определенном противостоянии с новой властью (сейчас сюда можно отнести лишь группу "МОСТ" Владимира Гусинского).

По отношению к каждой из этих категорий политика новой власти оказалась различной.

Частным компаниям, сократившим свое присутствие в политическом пространстве, были посланы сигналы, что при условии сохранения "аполитичности" они могут рассчитывать на благожелательный нейтралитет со стороны государства.

Сложные проблемы возникают в случае крупнейших "полугосударственных" компаний. Уже были сделаны определенные шаги, позволившие ослабить позиции Рема Вяхирева и Вагита Алекперова в качестве автономных политических и экономических игроков. "Газпром" и "ЛУКОЙЛ" резко снизили степень своей политической активности, но тем не менее их экономическая деятельность остается, с точки зрения государства, недостаточно прозрачной. Так, если бы у власти имелась достойная и консенсусная кандидатура для замены Вяхирева на посту главы "Газпрома", это, скорее всего, было бы сделано уже в ближайшее время (очевидно, что "Газпром" нуждается в глубокой реструктуризации, однако нынешняя менеджерская команда едва ли способна ее осуществить). Ту полулояльность, которую демонстрировали крупнейшие монополии в ельцинскую эпоху, новая власть не считает приемлемой.

Конфликт с "МОСТом" принял наиболее острые и одиозные формы. Вместо того, чтобы использовать непубличные рычаги давления (финансовые и т.п.), власть обратилась к силовым акциям. Это дало возможность Гусинскому развернуть "контрнаступление" в публичном пространстве, завоевать симпатии демократического общественного мнения, получить поддержку Запада и даже выиграть у прокуратуры судебный процесс. Чем дальше заходили "боевые действия" в публичном пространстве, тем меньше оставалось шансов для разумного компромисса.

Скорее всего, именно успех "контрнаступления", предпринятого "МОСТом", послужил невольной причиной для нового грубого шага со стороны власти - ареста Владимира Гусинского. Всех оппонентов "МОСТа" (от "кремлевской команды" до "силовиков" и прокурорских работников) активное сопротивление не просто заставило исключить возможность компромисса, но подтолкнуло к эскалации противостояния. Вполне возможно, что "антигусинская линия" в деятельности силовых структур уже обрела собственную инерцию, основанную на желании "рассчитаться" за понесенные поражения в публичном пространстве. Разумеется, санкция на новый виток противостояния с "МОСТом" исходила "с самого верха". Вопрос лишь в том, было ли санкционировано столь жесткое "средство давления", как арест, пришедшийся на первый день важного государственного визита нового президента. В любом случае очевидно, что силовые структуры просто утратили в пылу борьбы с Гусинским чувство реальности и de facto возложили своими действиями ответственность за последствия этого скандала на самого президента. Реакция российской элиты на эту акцию заслуживает отдельного анализа (см. раздел "Технология противостояния"); отметим, что в таких условиях власть будет вынуждена выбирать из двух зол - либо "давать задний ход" (теперь даже изменение меры пресечения воспринято как победа Гусинского), либо продолжать "силовую линию" на фоне бурной отрицательной реакции большей части элиты. Трудно прогнозировать, какие "оргвыводы" будут сделаны командой Путина по итогам этой акции и какие формы примет давление на "империю Гусинского" впоследствии. Ясно, что даже признание тактического поражения не заставит власть отказаться от борьбы с нелояльной олигархической группировкой, тем более что путь для компромисса после столь громкого скандала максимально затруднен.

ФОРМИРОВАНИЕ "КОМАНДЫ"

Владимир Путин стал главой государства, не имея собственной работоспособной команды. Сложившееся на сегодняшний день окружение президента внутренне неоднородно и включает в себя три основных группы.

Прежде всего это бывшая "команда" Бориса Ельцина, известная под именем "семьи", часть которой перешла по наследству к новому главе государства. К ней принято относить известных предпринимателей Романа Абрамовича и Бориса Березовского, руководителя администрации президента Александра Волошина, нового премьер-министра Михаила Касьянова, министра МПС Николая Аксененко, бывшего министра топлива и энергетики Виктора Калюжного и др.

Вторую группу составляет так называемое "петербургское землячество", включающее нескольких вице-премьеров и министров нового правительства. По своему весу эта группа более или менее сопоставима с первой, но она недостаточно консолидирована, так как к ней принадлежат очень разные фигуры. Костяк "петербургского землячества" составляют либеральные экономисты, ориентирующиеся на Анатолия Чубайса. Формирование правительства привело к заметному укреплению позиций этой группы, так как немалая часть ключевых постов в новом кабинете досталась ее представителям. В результате, хотя главой кабинета, как и ожидалось, стал Михаил Касьянов, считающийся креатурой "семьи", очевидно, что генерирование основного потока экономических решений будет исходить от питерцев.

Последняя группа - это "люди в погонах", бывшие коллеги Путина из спецслужб и представители армейских кругов. Характерно, что именно на них было возложено руководство большей частью федеральных округов.

Сегодня можно уже говорить о своеобразном разделении труда. Максимальная концентрация представителей первой группы отмечается в администрации президента, второй - в правительстве, третьей - в Совете безопасности. Многие признаки указывают на то, что баланс сил в треугольнике администрация президента - кабинет министров - Совет безопасности смещается в пользу последнего. Выработка стратегических решений начинает переходить к СБ, где президентский контроль жестче и сильнее.

Что касается правительства, то, хотя внутри него заложен потенциальный конфликт по линии Касьянов - питерцы, не следует ожидать, что это противоречие быстро даст о себе знать. Ввязавшись в федеративную реформу, с одной стороны, и в экономическую реформу, с другой, Путин оказывается объективно заинтересован в сохранении кабинета в его нынешнем составе. Касьянов необходим ему для поддержания союзнических отношений с "семьей", питерцы - в качестве мотора экономических преобразований. До того момента, пока не станут видны первые результаты реформ (а скорее всего они проявятся не раньше начала 2001 г.), кабинет не ждут какие-либо серьезные структурные или кадровые перетряски. Затем все будет зависеть от того, какой из конкурирующих фракций внутри правительства удастся вменить себе в заслугу достигнутые успехи или откреститься от ответственности за провалы.

Сложнее ответить на вопрос о вероятном политическом будущем первой из трех выделенных групп. В известном смысле президентство Путина - это "семейный проект", который продолжается и сегодня, так как сохраняется экспертная, кадровая и ресурсная зависимость нового главы государства от этой группы. Определенную роль, очевидно, играет и субъективное "чувство команды", которое не могло не сформироваться у Путина в период его стремительного политического восхождения.

Но сейчас у "кремлевской группы" нет лидера, нет стержня, ее скрепляют лишь прошлые отношения, что ведет к ее заметному ослаблению. Появление рядом с Путиным еще двух мощных группировок означает, что, несмотря на сохраняющееся сильное влияние на президента, "семья" уже лишилась монополии на власть. Кто-то из ее членов может выбрать стратегию индивидуального выживания и сохранить свое положение, но "семья" как клан в обозримом будущем может перестать существовать.

Такому варианту развития событий способствует несколько факторов:

- Путин растет как реальный руководитель государства, что делает для него любые формы зависимости психологически дискомфортными;

- постепенно новый президент начинает окружать себя людьми, не имеющими прямого отношения к бывшему ельцинскому окружению;

- Путин, как можно видеть по его действиям в других сферах, не терпит "двойной лояльности". Это делает проблематичным сохранение всех тех, кто не готов с нею расстаться;

- провозглашенные новым президентом универсалистские принципы не сочетаются с сохраняющимся привилегированным статусом "семейного клана".

Естественно, что, давая старт федеральной реформе и активизируя структурные изменения в экономике, Путин не мог открывать еще один фронт, вступая в конфликт с представителями "семейного клана". По-видимому, президент будет пытаться действовать предельно осторожно. От кого-то он будет избавляться, кого-то перетягивать на свою сторону. Открытого разрыва с ключевыми фигурами из бывшего ельцинского окружения в ближайшее время, скорее всего, ждать не следует. Однако нет сомнений, что в долгосрочной перспективе окончательный выход из-под опеки "семейного клана" является одной из критических задач для Путина - не только психологически, но также идеологически и политически.

То, в какой мере и в какие сроки ему удастся ее решить, во многом определит общие контуры политического режима, который сложится в России при президенте Путине. Либо произойдет реальный разрыв с ельцинской системой правления, либо она сохранится в слегка модифицированном виде.

Недавний эпизод, связанный с открытым письмом Березовского, показывает, что отношения власти с одной из ключевых фигур "семейного клана" перестают быть безоблачными. Похоже, Березовский почувствовал, что радикальная перетряска в федеративных отношениях несет угрозу стабильности власти. Он верно угадал, что, хотя элиты "проглатывают" путинские региональные инициативы, существует запрос на то, чтобы нашелся кто-то, кто решился бы бросить вызов. Расчет Березовского, по-видимому, состоял в том, чтобы "канализировать" оппозицию новым законопроектам, подать ее из заведомо "своего" для Кремля источника, не допустив неконтролируемой властью мобилизации оппозиционных настроений. Еще одна "особая позиция" Березовского - его резко отрицательная реакция на арест Гусинского.

ТЕХНОЛОГИЯ ПРОТИВОСТОЯНИЯ

Естественно, что процесс деавтономизации, запущенный Путиным, наталкивается на серьезное сопротивление. Главными ограничителями здесь выступают: 1) Запад; 2) общественное мнение; 3) страх элиты за свое положение и ресурсы.

Опыт последних месяцев показывает, что более или менее успешно отстаивать свои интересы удавалось тем корпоративным группам, которые имели возможность апеллировать к Западу и/или общественному мнению внутри страны (группа "МОСТ", в меньшей степени - ТВЦ и Союз кинематографистов). Обязательным условием оказывается здесь свободный выход на СМИ и возможность соединить свой групповой интерес с теми или иными высшими ценностями (свободой слова, свободой творчества и т.д.). Только такое "ценностное прикрытие" позволяет добиваться реальных результатов.

До последнего времени открытого противодействия президенту не наблюдалось, сопротивление по преимуществу оставалось аморфным и пассивным. Так, губернаторы и депутаты Госдумы, представляющие их интересы, не решились открыто выступить против пакета законопроектов по федеральной реформе (губернаторы выражали свое несогласие в подчеркнуто "верноподданнической" форме). Цель членов Федерального собрания - максимально затруднить в процедурном отношении процессы федерального вмешательства, и вполне вероятно, что, когда законопроекты будут проходить в Думе через второе и третье чтения, в них будут внесены весьма существенные поправки. Достижение этой цели облегчается тем, что законопроекты объективно нуждаются в доработке, так как их юридическая корректность оставляет желать лучшего. Характерно, что и сам президент после "громкого начала" перешел (скорее, по тактическим соображениям) на примирительно-успокоительный тон в общении с губернаторами.

Скорее, главы регионов понадеются на то, что, действуя аппаратными методами, они смогут переиграть неопытных в гражданской бюрократии и неясно представляющих свои функции "наместников". Губернаторы рассчитывают найти modus vivendi с представителями президента, оставшись реальными хозяевами своих регионов.

Любопытно, что почти полностью выпавшими из этих конфликтов оказались политические партии. Впрочем, это может оказаться лишь временным затишьем. Очевидно, что, например, законопроекты о сокращении социальных льгот будут встречены в Думе совсем иначе, чем предложения по федеративной реформе. Если к тому же "горячие" законопроекты станут обсуждаться на фоне нарастающих экономических трудностей, то это создаст благоприятные условия для контригры.

Однако период "пассивного сопротивления" был прерван новым политическим скандалом. Реакция российской элиты на арест Гусинского может спровоцировать отмену негласного табу на публичную оппозицию президенту (а не абстрактной "власти"). Технология элитной мобилизации в защиту Гусинского укладывается в парадоксальную формулу "один страх появился - другой страх исчез", т.е. появился страх за то, что власть может столь же жестко обойтись с любым нелояльным ей деятелем, и одновременно пробудившийся инстинкт самозащиты переборол страх перед публичным (причем порой коллективным) выступлением с прямым осуждением действий власти. В эту формулу укладывается позиция, на которую моментально встали вчерашние оппоненты и даже враги - Лужков и Доренко, Березовский и Немцов. Широта элитной оппозиции аресту Гусинского беспрецедентна - бизнес-сообщество (объединившее большую часть структур, традиционно причисляемых к олигархическим), журналистский корпус, три фракции "меньшинства" в Госдуме; сдержанные, но осуждающие по сути заявления последовали от лидера Компартии и от питерского губернатора. Первый опыт публичного противостояния президенту может спровоцировать более активную оппозицию и по другим "линиям напряжения" (например, федеративной реформе).

Обращает на себя внимание то, что водораздел "за или против Гусинского" почти точно совпадает с разделом по линии "допуска-недопуска" в путинскую систему власти, причем "пограничные" фигуры (которые вписались в эту систему власти с немалыми оговорками) - Березовский, Кириенко, Владимир Яковлев - высказались по этому поводу достаточно осторожно или противоречиво.

@@@
Патронируемая демократия
Переживет ли наука клонирование человека?
Перезагрузка для Аджарии
Перемена ролей
Петр Лучинский: "Мы делаем все для того, чтобы сохранить самые теплые и хорошие связи между Молдовой и Россией"
По комнате людей водили
Поле битвы – метрополитен

Политика Кремля становится предсказуемой

@@

Три лидера стран Закавказья в контексте российских перемен

2000-01-13 / Рубен Аралов



Для руководителей Азербайджана, Грузии и Армении тоже наступают новые времена. Фото Натальи Преображенской (НГ-фото)

ПРИХОД Путина к власти имеет все основания стать эпохальным событием. В России заканчивается десятилетие утопий и преступлений, унижений и разочарований, конвульсий и крови. Гайдаровские реформы безотносительно к их позитивным и негативным последствиям имели одну цель - сделать процесс декоммунизации России необратимым. На выборах 1996 года, когда обезумевшая поначалу от страха Компартия могла вернуть все или почти все, когда в ход пошли коробки с долларами, зомбированные генералы и продажные авантюристы, ситуация удержалась едва-едва. В последнее трехлетие больного и непредсказуемого Ельцина, непрерывно тасующего правительство, положение стало еще хуже в первую очередь из-за непредсказуемости завтрашнего дня. И только фантастическая операция по нахождению Путина, созданию виртуального "Единства" и управляемой Думы, блестяще разыгранная передача власти за несколько часов до символического нового тысячелетия сделали возврат к образу экономического импотента, обвешанного ядерными боеголовками, действительно невозможным. Фактически только сейчас Россия получает неглупого и сильного президента (в том, что Путин станет президентом, вряд ли кто сомневается), который со своей командой способен превратить нестабильность последнего десятилетия в устойчивое поступательное движение.

Нынешняя власть в России предсказуема, и это, возможно, ее наибольшее завоевание в XX веке. Путин предсказуем в том, что он будет делать центральную власть действенной на всей территории страны, что он будет укреплять рыночные механизмы на основе обязательности исполнения закона, что за ним есть реальная сила и поддержка населения и что здоровье и возраст его позволяют выполнить все эти задачи... Безусловно, это произойдет не в один день. Безусловно и то, что одним из первых приоритетов станет пересмотр отношений центральной власти России с субъектами Федерации и бывшими союзными республиками. Кто, как и куда ведет свои регионы и страны в бывшем советском доме и как к этому относиться - эти вопросы очень скоро станут объектом самого пристального внимания новой России.

В этом свете для стран Южного Кавказа и их лидеров наступают совершенно новые времена.

Эдуард Шеварднадзе сумел за последние два-три года подавить сильную внутреннюю оппозицию и безусловно подчинить себе властные и силовые структуры на всей территории страны, за исключением Абхазии. Видимые успехи Грузии на международной арене - вхождение в Совет Европы, разрешение вопроса о приеме во Всемирную торговую организацию и многие другие - обязаны в большой степени личному авторитету Шеварднадзе на Западе. Мощная Германия в лице Коля хорошо помнила роль Шеварднадзе в деле объединения и последовательно поддерживала Грузию на всех уровнях. Отчетливая прозападная ориентация Тбилиси, исключительно удачное географическое положение, армяно-азербайджанский конфликт - все это к тому же делает Грузию местом концентрации всех западных региональных финансовых и экономических программ. В реальности же претензии Тбилиси на региональное лидерство искусственно раздуты, и достаточно скоро это станет очевидным. В Совете Европы уже говорят о факте приема Грузии как о недопустимом снижении "планки". У Шеварднадзе нет сколько-нибудь существенных позитивных результатов в экономике, нет зачатков нового законодательного поля, нет ясной экономической программы развития на перспективу и нет команды, которая могла бы подобную программу создать. Самое главное в том, что Шеварднадзе не создал устойчивой системы власти. После его ухода Грузия обнаружит, что у нее нет "второго эшелона" прочности. Шеварднадзе не является частью властной системы. Замкнув все на себя, он сам стал системой. Есть Шеварднадзе - есть система власти, нет Шеварднадзе - нет системы власти. После его ухода снова начнется ее болезненное формирование. У Шеварднадзе практически не осталось личного потенциала. Это и возраст, который не позволяет принять новые парадигмы. Но в основном это жесткая советская школа, которая изумительно учила интриговать в замкнутой системе, учила менять так, чтобы ничего не менять. Но когда правила игры изменились, когда ушли Коль и Ельцин, интриги теряют точки опоры и не могут долго висеть в воздухе. Грузия подошла к черте, когда огромный потенциал ее лидера практически исчерпан.

Нетрудно предположить, что с приходом Путина российско-грузинские отношения перейдут в плоскость жесткого экономического расчета, сопровождающегося регулярными внешнеполитическими стычками. Нерешение проблемы Абхазии будет использоваться Россией как серьезный фактор сдерживания Грузии в ее неистовом стремлении "войти в Запад". А получать поддержку Запада, предлагая взамен все тот же авторитет Шеварднадзе и ничего более, - уже не те времена.

Фигура Гейдара Алиева и образ руководимой им страны - почти полная противоположность грузинским аналогам. Алиев абсолютно "адекватен" и экономическому потенциалу, и политической системе власти Азербайджана. Массовая эмиграция наиболее квалифицированных этнических групп донельзя снизила и без того невысокий средний уровень образованности в стране. Но зато нефть и радужные примеры богатых арабских государств. Нефть действительно вполне реальный источник финансирования. И другого нет. Нефтяная ставка Алиева на Запад и Турцию совершенно оправданна, ибо предложить больше нечего. Естественно, при нерешенном карабахском вопросе нефтяной фактор вряд ли

сможет работать. Логично предположить, что собственные нефтяные интересы России подвигнут ее на сохранение как минимум подвешенного состояния вопроса о статусе Карабаха.

Политически Алиев представляет собой реальную силу клановой власти в стране, где фактически создан классический тип восточной деспотии с ее гигантской клановой коррупцией и системой наследования власти. Если Грузия после ухода Шеварднадзе получит паралич власти, то в Азербайджане ничего подобного не произойдет. Власть перейдет к сыну Алиева или к его племяннику. Даже если власть захватит другой клан, никакого безвременья не будет: население как бы заранее согласно приветствовать любого возможного лидера.

Рискну предположить, что российско-азербайджанские отношения будут в целом более спокойными, чем отношения России с Грузией. "Карты" Азербайджана и манера его "игры" гораздо более понятны и примитивны.

Парадоксальной оказывается ситуация с Робертом Кочаряном в Армении. Придя к власти после интеллектуала Тер-Петросяна, которого сгубили собственная надменность и высокомерие к "мирским" делам, заурядный парторг заводского масштаба ни во время предвыборной компании, ни будучи президентом, не произнес и не сделал ничего такого, что можно было бы обсуждать хотя бы на уровне студенческой дипломной работы. Тезисы его речей неудобно повторять в мало-мальски серьезной аудитории, настолько они беспомощны. Провинциал с профилем Роберта де Ниро, он очень скоро удостоился равнодушия народа, мгновенно переросшего в ненависть в условиях сохраняющегося низкого жизненного уровня.

Его президентские дни, казалось, были сочтены, когда реальные рычаги власти были отобраны тандемом Демирчян-Саркисян на выборах в парламент. Но судьба распорядилась иначе. Острейший кризис власти - расстрел 27 октября - самым чудесным образом продлил дни президента Кочаряна. Смотрящий в отличие от Демирчяна и Саркисяна на Запад Кочарян, который не имел никакой поддержки ниоткуда, внезапно получил публичную поддержку российского премьера. В Армении, единственной из стран Закавказья, имеющей военный договор с Россией, не оказалось ни одной мало-мальски достойной альтернативной фигуры. И сейчас для России важно, чтобы до тех пор, пока в Ереване не появится приемлемая кандидатура традиционного соратника, ничего дестабилизирующего не происходило.

В стране, где нет нефти и серьезной промышленности, где нет выгодного транзитного положения, где из двух стран-соседей, с которыми есть дипотношения, одна - Иран, маргинализированный мировым сообществом, а вторая - Грузия с тяжелым Шеварднадзе, где не существует не то что ясной стратегии развития, а нет вообще никакой, - в такой стране адекватность ей "никакого" президента почти полная. При этом армянин Кочарян - варяг в Армении. У него нет клановой опоры и уже нет силовой поддержки. Он не выражает интересов ни одной из групп. И вместе с этим шансы оставаться еще достаточно долгое время президентом у Кочаряна достаточно велики. Не делать никаких резких движений, даже если предположить, что он может что-то делать, у него ума хватит. Полное отсутствие на горизонте хотя бы полуприемлемой полической фигуры обрекает Кочаряна на бесплодное президентство.

@@@
Политика Кремля становится предсказуемой
Политическая геометрия нефтяных интересов
Последний романтик
Последний рывок большой тройки
Последняя надежда Леонида Кучмы
Постмодернизм! Хоть имя дико...
Починку не поверили

Правительство под напряжением

@@

Греф и Христенко поспорят о ходе реформы электроэнергетики

2004-12-24 / Игорь Наумов







Виктор Христенко не хочет откладывать судьбу РАО «ЕЭС» в долгий ящик.

Фото Фреда Гринберга (НГ-фото)

Глава Минпромэнерго Виктор Христенко считает абсолютно обоснованной возможность завершения структурных реформ в РАО «ЕЭС» уже в этом году. Об этом он заявил в среду, выступая на «правительственном часе» в Госдуме. Думское большинство отнеслось к докладу министра вполне лояльно. А сегодня свой оптимизм Виктору Христенко предстоит передать кабинету министров, отчитываясь о ходе преобразований в электроэнергетике.

«Думаю, правительство одобрит проводимую реформу, – поделился своим мнением депутат-«единоросс» Сергей Капков. – Говорить о провале, безусловно, нельзя, преобразования идут и идут в верном направлении. За последние год-два в РАО «ЕЭС» произошли серьезные изменения. Одно из главных достижений – созданный рынок электроэнергии. Сейчас правительству нужно принять конкретные решения по вопросам, носящим принципиальный характера. Прежде всего определить правила игры при продаже активов акционерами энергохолдинга».

Есть достаточно серьезные основания считать, что оценка реформы электроэнергетики, которую даст правительство, не будет существенно отличаться от оценки, данной парламентариями. Напомним, что председатель правительства Михаил Фрадков совсем недавно на заседании совета по конкурентоспособности и предпринимательству дал в целом позитивное заключение итогам совместной реформаторской деятельности Минпромэнерго и РАО «ЕЭС». Вице-премьер Александр Жуков, в свою очередь, отметил, что отрасль находится на подъеме.

@@@
Правительство под напряжением
Право на присяжных
Приключения трупа в России
Противостояние
Пузырь не лопнул
Путин разрешил протестовать
Пять уроков российского парламентаризма

РСПП признал, что олигархи поражены в правах

@@

Игорь Юргенс предлагает бизнесу забыть о политике

2004-04-14 / Анна Скорнякова



Борьба с олигархами, жертвой которой стал Михаил Ходорковский, была главной составляющей президентской предвыборной кампании. Вчера на заседании круглого стола, организованного фондом «Единство во имя России», вице-президент Российского союза промышленников и предпринимателей (РСПП) Игорь Юргенс рассказал, что в начале 2003 года его предупреждали, что это случится. «Зюганов уже не враг, на Чечне далеко не уедешь, поэтому главным посланием новой кампании власть решила сделать борьбу с олигархами». Поэтому «совсем не налоговые преступления привели Ходорковского туда, где он сейчас находится». Однако в последнее время у вице-президента РСПП появилось ощущение, что ситуация вокруг узника «Матросской Тишины» вскоре разрешится. «Фактов у меня нет, есть только ощущение, – сказал Игорь Юргенс журналистам. – Я осторожно впечатлен тем, что дело Платона Лебедева будет рассматриваться в Мещанском суде, а не в Басманном». Впрочем, после того что произошло с Михаилом Ходорковским, вряд ли «кто-то из предпринимателей снова рискнет заняться политикой». Фактически представитель РСПП согласился с ограничением конституционного права предпринимателей заниматься политикой. По мнению Игоря Юргенса, в будущем «правила игры будут более жесткими для бизнеса».

@@@
РСПП признал, что олигархи поражены в правах
Равные условия для КТК
Реформа РАО "ЕЭС" началась
Реформа городского транспорта: миф или реальность?
России нужен рыночный "план ГОЭЛРО"
России нужна бюрократическая революция
Россия больна зерновой лихорадкой

Россия сегодня, завтра и через десять лет. Страна и власть

@@

Непредсказуемое прошлое заканчивается - начинается предсказуемое будущее?

2000-12-21 На излете последнего года уходящего XX века редакция "НГ" обратилась к ведущим российским экспертам - политологам, политикам и журналистам - с просьбой поделиться своим видением нынешней российской ситуации и поразмышлять о том, какими им представляются контуры России конца первого десятилетия грядущего века. Естественно, мы отталкивались еще и от 10-летнего юбилея "НГ". Что было в 1990-м, в год создания "Независимой газеты", мы знаем. А вот что будет в 2010-м, когда "НГ" исполнится 20 лет? Ретроспективная публикация текстов из "НГ", осуществленная газетой в последние месяцы (см. "Особую папку", 29.09, 13.10, 27.10, 10.11, 24.11, 15.12.2000), свидетельствует о том, что наши авторы и семь, и восемь, и девять лет назад оказывались способны предвидеть многие аспекты развития российской ситуации, многое предсказать, опираясь на фундамент научного анализа и знание российской истории, и, возможно, еще больше угадать - хотя многие, очень многие их прогнозы так и не сбылись. Иными словами, десять лет - это вполне разумный временной интервал, позволяющий заглянуть в будущее, не полагаясь при этом исключительно на воображение и интуицию, - и к тому же соотносимый хронологически с юбилеем "НГ"... Вопросы и ответы на них приводятся ниже. 1. Каковы, на ваш взгляд, основные проблемы нынешней российской власти? В какой мере власть способна их решить? 2. Что будет представлять собой Россия через 10 лет? 3. Будет ли Владимир Путин через 10 лет по-прежнему руководить страной? И если нет, то кто сменит Путина? В опросе приняли участие: Лилия ШЕВЦОВА - ведущий исследователь Московского центра Карнеги; Игорь БУНИН - генеральный директор Центра политических технологий; Сергей КАРА-МУРЗА - профессор, член Союза писателей России; Игорь КЛЯМКИН - директор Института социологического анализа; Сергей МАРКОВ - директор Центра политических исследований; Андраник МИГРАНЯН - профессор МГИМО, вице-президент фонда "Реформа"; Вячеслав НИКОНОВ - президент фонда "Политика"; Владимир РЫЖКОВ - депутат Государственной Думы; Алексей САЛМИН - президент фонда "Российский общественно-политический центр"; Виталий ТРЕТЬЯКОВ - главный редактор "Независимой газеты"; Марк УРНОВ - председатель фонда "Экспертиза"; Александр ЦИПКО - журналист, политолог.



Лилия Шевцова:

"НА ОПРЕДЕЛЕННОМ ЭТАПЕ САМОВЛАСТИЕ ВЫРОЖДАЕТСЯ"

1. Всевластие лидера - это и есть основная проблема нынешней власти. Спору нет, выходить из периода ельцинской деградации необходимо. Но в то время, когда мировая цивилизация ищет пути совершенствования власти через формирование самостоятельных институтов, Россия возвращается к воспроизводству единовластия. "Это единственный путь возрождения общества", - говорят сторонники нового самодержавия, пугая нас ужасами конфликтов в случае, если лидеру не удастся объединить в своих руках всю власть. Но, во-первых, где гарантия, что персонификация власти не явится самоцелью? Во-вторых, где доказательства того, что единовластие будет экономически эффективным? Впрочем, экономическая результативность президентской "вертикали" была продемонстрирована уже при Ельцине. В-третьих, у меня вообще сомнения в том, что в условиях нашего общества, с его традицией попустительства, Центру удастся создать новый "приводной ремень". Скорее всего, дело кончится очередной ловушкой - контролируя все, лидер будет за все и отвечать, в том числе за провалы президентской рати. Мы в очередной раз рискуем получить импотенцию всевластия. А может быть, это и есть цель сторонников нового авторитаризма - сделать Путина всеприсутствующим и потому бессильным?

Сможет ли Центр осознать угрозы, связанные с концентрацией властных ресурсов, и пойти на создание ответственных политических институтов? Пока движение нацелено в противоположную сторону - в сторону аннигиляции парламента, многопартийности, независимых СМИ. Удивительное безрассудство! Если даже не думать об эффективности процесса принятия решений в рамках системы "приводного ремня", то где забота хотя бы о своем выживании? Ведь девственная чистота политической сцены рано или поздно начнет порождать разрушительные силы и несистемных лидеров.

2. Можно быть только уверенным в том, что через 10 лет Россия будет идти по пути государственного капитализма. Но какова будет в обществе мера свободы и принуждения, пока неясно. Отсутствие в сегодняшней России согласия относительно прошлого, настоящего и будущего позволяет усомниться в том, что в ближайшей перспективе здесь будут установлены признанные всеми "окончательные" правила игры. Скорее всего, сохранится политика рывков в разных направлениях. И власть, и общество будут прощупывать пределы своих возможностей и устремлений. Ельцинский период уже продемонстрировал, что даже в рамках единовластия возможен выбор вариантов - олигархический, бюрократический, силовой капитализм. Создаваемая Путиным "вертикаль" тоже будет неизбежно эластичной - хотя бы в силу того, что в России всегда существовали зазоры между фасадом и содержанием. По всей видимости, через 10 лет результативность "приводного ремня" будет ясна даже его сторонникам. Вопрос в том, что последует затем - качнется ли маятник в сторону диктатуры (и сколько тогда придется ждать, пока мы не убедимся в тупиковости этого пути), либо мы начнем выход из самодержавия? Все зависит от того, насколько быстро Путин сможет опробовать эффективность своего "цивилизованного либерализма" и каковы будут его последствия - то ли тяготение к большему порядку, то ли стремление опереться не на избавителя, а на институты.

3. Если через 10 лет в Кремле по-прежнему будет Путин, это будет означать установление в России фактической монархии. Гуттаперчевый характер нынешнего режима, сервильность правящего класса не исключают движения в этом направлении. Но логика развития того же режима говорит о том, что на определенном этапе самовластие вырождается, и в условиях фрагментированного общества при слабой силовой составляющей режима оно может существовать только за счет торга, который ввел Ельцин. Суть торга - в раздаче ресурсов в обмен на сохранение власти. Так что отсутствие ротации в Кремле через 10 лет - это неизбежная деградация власти.

Впрочем, как можно избежать перемен на высшем посту, когда неизбежно - в силу демографических причин - предстоит обновление политического класса? Избежать ротации власти можно только путем насилия - а для насилия средств, слава богу, нет. А может быть, Путин докажет свои исключительные лидерские качества? Но в таком случае проявлением лидерства должно стать умение уйти вовремя. В любом случае трудно предположить, что в новой стране, какой, несомненно, станет Россия через 10 лет, лидер будет все тот же, постсоветский. Вероятнее всего, мы увидим в Кремле новое лицо. А каким оно будет, зависит от того, чем закончит Путин, какое наследство он оставит России.

Игорь Бунин:

"ПУТИНА СМЕНИТ ПРЕЕМНИК, КОТОРОГО ВЫДВИНЕТ ПРАВЯЩАЯ ЭЛИТА"

1. Первая проблема - выбор дальнейшего пути политического развития. Выбора между абстрактным авторитаризмом и идеальной демократией, разумеется, не существует. Реальная альтернатива: или дальнейшее выхолащивание системы сдержек и противовесов (при сохранении формальных демократических институтов), или сохранение ее на нынешнем, пусть и ослабленном в 2000 г. уровне (когда резко снизилась, но не исчезла совсем самостоятельная роль региональных элит, негосударственных СМИ и т.д.).

Вторая проблема - соответствие политики власти запросам общества. В настоящее время и коммунистическая, и либеральная культуры находятся в меньшинстве (впрочем, шанс либеральной культуры - в восприимчивости к ней молодежи, сформировавшейся в условиях рыночных отношений). Преобладает стремление к сильному патерналистскому государству с патриотической идеологией. В том случае, если государство, пусть по минимуму (ввиду снижения уровня запросов населения), будет выполнять "отеческие" функции для своих граждан, политика власти будет пользоваться поддержкой большинства населения. Если государство снова окажется не в состоянии своевременно платить зарплаты и пенсии, то наступит разочарование.

Третья проблема - соотношение экономической и административной реформ. Должна ли административная реформа создать условия для проведения экономической (реформа госслужбы, унификация законодательства и т.д.) или она превратится в самоцель, а экономическая реформа окажется на втором плане, что может привести к ее постепенному затуханию. Выбор придется делать очень скоро. Понятно, что "второго издания" гайдаровской шокотерапии не будет, но выбор между либеральным и инерционным вариантами реформирования экономики остается.

Четвертая проблема - определение места России в мире. Цель - стать государством, с которым считаются в мире, но при этом не отгородившимся от сообщества "цивилизованных" стран (членство в "восьмерке", в Совете Европы, планы вступления в ВТО). Россия, очевидно, в целом сохранит западный вектор развития, но постарается избавиться от "комплекса неполноценности" и "комплекса ученичества".

Пятая проблема - неравномерность развития различных территорий. Выделяются центры роста (Москва, Петербург, крупные города, регионы ТЭКа) и депрессивные регионы, диспропорции между ними не уменьшаются. В депрессивных регионах реально делать ставку на "точки роста" вокруг инвестиционно привлекательных предприятий.

Шестая проблема - борьба с преступностью и коррупцией. Революционных успехов добиться вряд ли удастся, но универсализация "правил игры" в экономике может содействовать некоторому снижению уровня коррумпированности общества.

Седьмая проблема - Чечня. Она сейчас отошла на второй план, но от этого не исчезла. Власть пока не смогла решить основной задачи операции - уничтожить террористов. Не удается и создать дееспособные структуры управления республикой. Очевидно, партизанская война и теракты будут продолжаться длительное время - равно как и "выращивание" новой, пророссийской элиты.

Восьмая (последняя в перечне, но далеко не последняя по важности) проблема - создание эффективной системы управления государством, исполнения принятых решений. От того, как она будет решена, во многом зависит и степень (или, в крайнем случае, быстрота) решения остальных проблем.

2. Через 10 лет Россия в лучшем случае сможет "догнать" не самые развитые восточноевропейские страны (например, Словакию). Экономический рост может продолжиться, хотя "экономического чуда" и не произойдет. В политике сохранятся основные демократические институты, однако степень развития гражданского общества останется на низком уровне. И не только из-за политики властей, но и из-за недостаточной востребованности этой идеи в российском обществе. Победы либеральных ценностей, разумеется, не будет, но они не исчезнут и, напротив, смогут несколько расширить свой ареал. Международная роль России будет в значительной степени зависеть от ее способности решать внутренние проблемы. Западный вектор развития в целом сохранится, но будет сопровождаться демонстративными проявлениями российской "самости".

3. Сомнительно, чтобы Владимир Путин управлял страной и спустя десятилетие. Вряд ли удастся провести конституционную реформу, которая разрешала бы президенту баллотироваться в третий раз или увеличивала бы срок президентских полномочий. Такая реформа противоречит интересам многих групп влияния, причем не только тех, кто проиграл в ходе межклановой борьбы 1999-2000 гг. Сменит Путина преемник, которого выдвинет правящая элита (как это произошло во время ухода Бориса Ельцина).

Сергей Кара-Мурза:

"ПУТИН БЫСТРО ИСЧЕРПЫВАЕТ ЗАПАС ХАРИЗМЫ"

1. Вопрос некорректен - неизвестны цели власти. Примем, что она патриотична и ее цель - вернуть жизнь стране. Проблема в том, что силы, породившие хаос и эту власть, хаосом и питаются. Любой порядок для них гибель. Стать власти от хаоса властью порядка - значит оторваться от своей базы и партии. Можно, но трудно. Философия власти шизофренична, она поверила мифам, созданным ею самой для простаков. Слепой ведет слепых. Мы в ловушке, порочные круги связаны в систему. Гибриду Грефа с "Медведем" они не по зубам.

Власть не обрела легитимности, и сдвигов к этому не видно. Не став либеральной, она в то же время сбросила с себя обязанность обеспечивать право на жизнь, а оно в России относилось к категории естественного права. Соединив безответственность тирании с безответственностью демократии, власть утратила оба механизма легитимации.

Надо бы позволить и даже помочь людям восстановить здравый смысл, а потом и диалог, а потом и поиск проекта. Но это и значит "сменить партию". Власть на это не пойдет, это не Сталин. Материализм не дает взлета, но его разрушительная сила безотказна, и мы втягиваемся в зону ее действия. Голод и холод - факторы абсолютные, к тому же они входят в резонанс с социальными и национальными архетипами. Минимум движений, чтобы сбросить намыленную петлю, - передел доходов, отрыв от МВФ и закрытие страны без изоляции. Но и это - уже революция. Если ее делают вместе с властью, это - выздоровление, если против власти, то лишь шанс на спасение. Пока что, разрушая сгустки разума и нагнетая иллюзии, власть охраняет спуск к катастрофе, хотя и стабильный. В ее парадигме шансов на прорыв нет. Модернизировать раненое, с откатом в архаику, традиционное общество труднее, чем советское. Не модернизировать тоже нельзя. Средства у режима негодны, и МВФ бдит. Надежды на хитрость КГБ ("Греф - ширма") утопичны, большой проект не растет на провокации.

2. Прогноз невозможен, только предчувствия. За 10 лет многие системы пересекут критические уровни, произойдет много сломов - в демографии, технологии, культуре. Если кризисы совместятся, удар будет тяжелым. Это очень вероятно. Но общий запас прочности страны оказался больше расчетного. Власть - Кащей, и каждый умерший подпитывает ее своей жизнью, экономит ей топливо, бюджетные расходы. А мрут люди легко, и пока что их много. Похоже, десять лет нас еще протянут без катастрофы, но с большими потерями. Власти не удастся устранить катакомбы, укрепленные этикой выживания. Молекулярное сопротивление позволяет уцелеть в отступлении, но не обещает прорыва. Инерция регресса велика, и через 10 лет мы будем уже "не той" Россией. Если, однако, какая-то цепочка страданий запустит процесс восстановления связного сознания и соединит критическую массу общества, то страна выскочит из ловушки. Пока еще, до смены поколений, восстановление может быть быстрым. Тогда Россия через 10 лет станет жесткой и с большим импульсом развития, и ее не скоро удастся снова придушить. Это ясно всем, и потому у нас нет коридора, только щели. И их быстро заделывают. Тут - кто успеет.

3. Если власть пойдет на революцию сверху, то у власти будет Путин. Поскольку революции снизу за 10 лет не предвидится, то при стабильном режиме вместо Путина будет какой-то выдвиженец какой-то "семьи". Может быть, тот же Путин, но уже без перьев. Не имеет значения. Правый переворот не решит проблемы. Уход Путина будет сложнее, чем уход Ельцина: Путин после Ельцина был многообещающим, но он быстро исчерпывает запас харизмы. К моменту ухода Путина "поле возможного" станет явным, вера в чудо пропадет, пробудится инстинкт жизни, а из него здравый смысл, режим станет "переходным" - к возрождению. Если Путин хотя бы защитит это созревание своим зонтиком - честь ему. Проскочить на старом курсе нестабильное равновесие при уходе Путина режим уже не сможет.

Игорь Клямкин:

"КОНСЕРВАТИВНАЯ ВОЛНА, ПОДНЯВШАЯ ПУТИНА, ЧЕРЕЗ ДЕСЯТЬ ЛЕТ СКОРЕЕ ВСЕГО СПАДЕТ"

1. Эти проблемы можно свести к двум основным. Во-первых, речь идет о принципах и правилах игры, в соответствии с которыми действует государственная власть и соблюдение которых она обеспечивает. Эти принципы и правила должны соответствовать задачам модернизации, а последняя не может быть успешной, если государство остается теневым (а оно пока остается именно таким) и не становится юридически-правовым (пока оно имитационно-правовое, использующее закон инструментально и избирательно, а не как универсальный принцип).

Вторая проблема связана с первой и касается субъекта модернизации и необходимого для ее осуществления правового порядка. Таким субъектом не может быть коррумпированная отечественная бюрократия, принципиально отличающаяся от западной и сама еще не прошедшая школу модернизации. Между тем ставка, похоже, делается именно на нее. Отстранение тех или иных влиятельных групп (руководителей регионов, "олигархов") от принятия политических решений само по себе не устраняет приватизацию государства, а лишь освобождает основного приватизатора административных ресурсов (бюрократию) от конкурентов.

Российская бюрократия может содействовать модернизации в двух случаях. Первый - при ее (бюрократии) подчинении диктаторской власти. Такие примеры в отечественной истории были, они общеизвестны, как известно и то, что речь в этих случаях шла о модернизации вполне самобытной, не имеющей отношения ни к свободной рыночной экономике, ни к правовому порядку. Второй вариант - появление в самом обществе влиятельных и независимых субъектов, заинтересованных в том, чтобы бюрократия играла по универсальным юридическим правилам, а не по нормам теневого кодекса. В современных условиях на эту роль может претендовать российский бизнес, интересы которого все больше расходятся с корпоративными интересами чиновничества и в котором начали формироваться установки на выход из тени. Но чтобы предпринимательский класс мог ее сыграть (и стимулировать тем самым развитие гражданского общества), он должен перестать быть придатком государства, т.е. все той же бюрократии.

Пока создается впечатление, что власть отдает себе отчет в бесперспективности первой, откровенно диктаторской ("опричной") модели и вместе с тем опасается двигаться в сторону второй. Но это и значит, что она осознанно или неосознанно делает ставку на бюрократию, которую надеется крепче пристегнуть к себе с помощью дополнительных бюрократических структур (в надрегиональных административных округах). Проблемы, о которых я говорил, на этом пути решены быть не могут, и до тех пор, пока не появятся внятные симптомы движения в другом направлении, нет оснований говорить о том, что нынешняя власть с обозначенными проблемами справится.

2. Чтобы рассуждать о том, что будет через десять лет, надо знать, что в эти десять лет в России будет происходить, какая будет осуществляться политика. Речь идет не о том, разумеется, что при выборе полисубъектного варианта, при котором власть опирается не только на бюрократию, но и на высвобождаемый из-под ее опеки бизнес, мы станем свидетелями исторического чуда; в указанный срок Россия не станет процветающей - по современным меркам - страной. Однако в этом случае она получит импульс модернизационного развития, что при моносубъектном (бюрократическом) варианте крайне сомнительно.

На сегодняшний день окончательный выбор, похоже, не сделан (по крайней мере обществу он не предъявлен, что ведет к нарастанию неопределенности и неуверенности). Однако тенденции, которые просматриваются, позволяют предполагать, что власть склоняется к бюрократической модели, которая в силу ее неэффективности будет тяготеть к трансформации в более традиционную для России авторитарно-бюрократическую модель (в исполнении Путина или политика откровенно традиционалистского толка, который может стать конкурентом Путина уже на следующих выборах). При том, что полисубъектная модель была бы более перспективной, Россия, похоже, вошла в консервативный политический цикл, когда реформаторские задачи уступают место задачам упорядочивания и стабилизации ("укрепления властной вертикали"). Учитывая, что первые задачи в России все еще далеки от разрешения, нет оснований полагать, что консервативная стабилизация может быть устойчивой. Но десять лет (примерно, конечно) могут уйти при этом на изживание политическим классом и обществом нынешних консервативных надежд и иллюзий, после чего вполне мыслимо начало нового реформаторского цикла.

3. Я в этом сомневаюсь. И дело не в том даже, что в 2010 г. Путин сможет быть президентом только при изменении нынешней Конституции. Дело в том, что консервативная политическая волна, поднявшая Путина, к тому времени скорее всего спадет, и появится спрос на новых лидеров реформаторского склада. Однако и конституционные нормы я бы со счета не сбрасывал. Максимум, на что может рассчитывать нынешний президент, - это остаться у власти до 2011 г. (в том случае, если ему удастся добиться продления президентского срока до семи лет). Но и это не выглядит сегодня реалистичным, равно как и введение конституционного права на третий срок. Что же остается? Коронация? Но фантазии на эту тему пусть остаются привилегией наших монархистов.

Сергей Марков:

"ЗАДАЧА ВЛАСТИ - ВОССТАНОВИТЬ И НАЦИОНАЛИЗИРОВАТЬ ГОСУДАРСТВО"

1. Основные проблемы нынешней российской власти:

- восстановить государство. Государство находилось в течение предыдущих 10 лет в полуразрушенном, полуприватизированном состоянии. Задача - восстановить его и национализировать, то есть вырвать из-под власти финансовых, региональных и усилившихся последнее время силовых олигархов;

- при этом государство нужно восстановить не советское и авторитарное досоветское, а современное демократическое. То есть надо найти новую демократическую форму российской государственности - чего пока не было в российской истории;

- нужно сформировать не только государственные институты, но и негосударственные, такие, например, как права частной собственности;

- необходимо четко разделить сферу рыночную и нерыночную. Рыночная сфера - поле приложения частной инициативы, нерыночная сфера - обеспечивает всеобщий интерес, определяется политической волей большинства населения;

- необходимо выработать стратегию модернизации России. Нынешняя программа - не стратегия, а тактика, и не для страны в целом, а только для экономики;

- необходимо духовное возрождение страны, восстановление в правах морали, в том числе трудовой. Нужна объединяющая система ценностей, идеалов, норм поведения - то есть широкая идеология. Большинство населения России является не экономически ориентированным. Для них порядок - это не только социально-экономическая стабильность, но и ощущение справедливости общественного жизнеустройства. Общей идеей такой интегрирующей идеологии могла бы стать формула: "Россия должна стать Европой, но сохранить русскую душу".

Для реализации стратегического проекта модернизации России необходимо формирование субъекта модернизации. В его состав могут войти модернистски настроенная часть бюрократии, социально ответственная часть бизнеса, конструктивно ориентированная на сотрудничество с властью часть интеллигенции и оформившаяся, вставшая на ноги часть гражданского общества.

Российская власть имеет ряд признаков, которые делают возможным выполнение этих задач: в кремлевскую команду входят молодые, великолепно образованные, европейски ориентированные, по большей части разделяющие патриотические ценности профессионалы. Они полны амбиций вернуть России статус ведущей мировой державы. Накоплен огромный опыт реформирования, существует поддержка большинства населения, постепенно складывается консенсус по поводу основных целей общества.

В то же время есть ряд характеристик, которые мешают российской власти стать лидером стремительной модернизации: "экономикоцентризм", узкий идеологический подход, недооценка роли духовных и - шире - социальных факторов в преобразованиях общества. У российской власти слабое чувство ответственности перед гражданами, высокий уровень моральной, экономической и криминальной коррупции.

2. Через 10 лет Россия не будет в целом принципиально отличаться от России сегодняшней. Во всяком случае, ее отличие от России сегодняшней будет на порядок меньше, чем отличие России-2000 от России-1990. Важнейшей проблемой станет не возрождение государства, а экономический курс правительства. Оформятся две основные группировки: левые будут настаивать на протекционистских мерах для российских производителей и по стимулированию внутреннего рынка, а правые будут выступать за поощрение производства. Правые выдвинут две модели: одна будет ориентирована на рост национального капитала, но свою программу будет обосновывать не столько экономическими, сколько идеологическими тезисами в духе русского консерватизма. Вторая правая программа будет апеллировать к необходимости большей интеграции российской экономики в мировую, требовать стимулирования экспорта. Она выразит, с одной стороны, интересы крупнейших транснациональных корпораций (как российских, работающих на внешние рынки, так и западных, действующих в России в рамках анклавного капитализма), а с другой - интересы нового поколения, очень космополитического по своему мировоззрению. Политическая активность пенсионеров снизится, а молодежи, наоборот, резко возрастет. Часть молодежи будет поддерживать радикальный правый космополитический проект скорейшей интеграции российской экономики и общества в мировую, в том числе - вступление России в некоторые международные организации, которые будут несколько ограничивать российский суверенитет. Другая часть выберет радикальный левый проект, связанный с левым терроризмом. Межнациональные отношения в России станут на порядок более спокойными, однако чеченский терроризм останется постоянным фактором. Большую роль в радикальном левом проекте сыграет молодежь, которая будет выступать под лозунгами более справедливого социального порядка и нового смысла жизни. Экологическое движение ("зеленые") ассимилирует в себя часть "ЯБЛОКА" и займет его место в российском политическом спектре.

Ведущую роль в экономике России по-прежнему будет играть добыча природных ресурсов; в то же время оформится новое направление, связанное с чем-то вроде производства программного продукта и высоких гибких технологий. Однако эти новейшие направления Россия будет развивать не самостоятельно, а в союзе с крупнейшими западными корпорациями, которые будут эксплуатировать российскую интеллектуальную силу, но в то же время обеспечивать выход этой высокотехнологической продукции на мировые рынки. Российские корпорации самостоятельно сделать это не смогут из-за некоторой изоляции России на мировой арене. В разгаре будут споры о роли религии и церкви в жизни общества. Развернется также острая дискуссия о возможности стремительного развития образования, поскольку к этому времени оформится противоречие между бурно развивающимся образованием на Западе - все будут говорить об образовательной революции - и российским образованием, серьезно отстающим (прежде всего по причине крайне малого финансирования из бюджета).

3. Через 10 лет Путин будет заканчивать свой второй (уже семилетний) срок президентства. Президентские выборы будут ориентировочно назначены на лето 2011 г. В стране будет ожесточенная дискуссия между основными претендентами на пост президента. Два политика будут претендовать на то, что они являются наследниками Путина: один - выходец из "Союза правых сил", другой - из государственной бюрократии. В то же время левая оппозиция выдвинет своего кандидата. Путин не сможет четко определить своего преемника, но проблема преемника не будет стоять так же остро, как это было для режима Ельцина. Эпоху Путина станут рассматривать как подававшую большие надежды, но реализовавшую только часть из них. Но в то же время общий итог правления Путина будет рассматриваться как безусловно положительный. В заслугу второму российскому президенту будет поставлен выход страны из кризиса, так что положение в ней будет все больше напоминать то, что существует в целом классе государств Восточной, Центральной и Юго-Восточной Европы. То есть в результате правления Путина Россия станет значительно более нормальной страной, более похожей на другие и в этом смысле - более европейской. В то же время будет некоторое разочарование, поскольку того рывка, который обещали первые два года правления Путина, так и не произошло. К президенту все будут относиться с равным уважением, а газеты - гадать, куда он направит свою активность после окончания второго срока, так как в отличие от других лидеров он уйдет с поста президента еще очень молодым и энергичным.

Андраник Мигранян:

"БЕЗ АДЕКВАТНОГО ВЛАСТНОГО МЕХАНИЗМА НЕВОЗМОЖНО РЕШИТЬ НИЧЕГО"

1. В первую очередь это проблема консолидации власти как по вертикали, так и по горизонтали, и в связи с этим восстановление субъектности государства, которая была утеряна за годы хаотических реформ и неразберихи. Начиная с периода правления Горбачева у нас думали, что вся проблема в том, чтобы подготовить хорошую программу экономического или социального развития. И практически никогда не говорилось о том, какой властный механизм необходим для того, чтобы реализовать даже самую лучшую программу. Без адекватного властного механизма невозможно решить ничего.

Программ было много, но в итоге, с одной стороны, мы получили распад Советского Союза, с другой - приватизацию государства олигархическими кланами. Так что сегодня главная проблема - это проблема самой власти, ее консолидация и восстановление субъектности государства.

Вторая проблема. Конечно, можно консолидировать власть, но надо знать, для чего она консолидируется. Перед государством должны быть поставлены определенные цели и задачи. Необходима определенная программа вывода экономики из кризиса, решения социальных проблем и определения основного вектора развития российского государства, российской экономики и российской социальной жизни.

Мне представляется, что сейчас такой программы нет. Возможно, в ближайшее время и не может быть создана некая детализированная, всеобъемлющая программа. Но пока не видно даже, чтобы было движение в соответствующем направлении. Потому что экономический рост, который мы сегодня имеем, в основном, к сожалению, зависит от цен на энергоносители.

Пока что, думаю, проблема не в том, чтобы программа Грефа, или чья-то еще программа, была создана и реализована - нет даже ряда шагов, которые методом проб и ошибок предпринимали бы власти и которые могли бы дать определенный результат. В период Великой депрессии администрация Рузвельта тоже не имела никакой заранее продуманной программы и действовала методом проб и ошибок, а в конечном счете это вылилось в некую стройную систему, которая оказалась в состоянии вывести американскую экономику и общество из глубочайшего кризиса.

Третья проблема. За последние 10 лет, а может, и больше, России, увы, так и не удалось органично включиться в складывающуюся новую систему международных экономических, политических, военных отношений и структур. Россия не смогла - или Советский Союз не смог - свою военную мощь, присутствие в Европе, разделенность Германии "обменять" на западные инвестиции и постепенную интеграцию в международную систему разделения труда, органично модернизировать экономику и политическую систему и стать частью цивилизованного мира. В итоге мы попали в положение еще худшее, чем в начале перестройки. Тогда хоть было что конвертировать и на что, а сегодня мы оказались в грандиозных долгах, на периферии цивилизованного мира, имея только сырьевые ресурсы и довольно отсталую экономику. Мы уже не с позиции силы пытаемся обменять свою силу, влияние и присутствие в мире, достойное и равное с другими, а как бы являемся просителями. Фактически сегодня, для того чтобы нас пустили в цивилизованное сообщество, мы должны принять все те условия, которые нам будут ставить.

Так что пока Россия имеет ограниченную субъектность как внутри страны - она, как я уже говорил, только восстанавливает свою субъектность, консолидируя власть по горизонтали и по вертикали, - так и в международных отношениях, где она скорее является объектом, чем субъектом. Пространство бывшего Советского Союза и сама Россия являются сегодня объектом воздействия как с Запада, так и с Востока и с Юга. Может ли наша власть в этих условиях зависимости и ограниченных ресурсов адаптировать Россию к миру - пока однозначно ответить невозможно.

Уже удалось добиться определенных результатов в деле консолидации власти: сломлен Совет Федерации как институт, который некоторые сравнивали с Боярской Думой, законы на местах приводятся в соответствие с Конституцией РФ, снята с повестки дня - по крайней мере сейчас - угроза распада страны. В этом же ряду - назначение генерал-губернаторов, попытка сломить региональную фронду. Есть некие достижения и по горизонтали: государство пытается ввести в рамки те естественные монополии, которые фактически вышли из-под контроля государства и диктовали ему свои условия, - "Газпром", МПС, РАО "ЕЭС", ОРТ... Власти удается, ведя борьбу с олигархами по всем этим направлениям, деприватизировать государство и институты власти. Но пока что все это находится на начальном этапе. Насколько успешным будет дальнейшее движение - говорить пока что рано. Хотя по крайней мере за последние 15 лет, с начала перестройки, впервые мы видим попытку переломить ситуацию, видим процесс, обратный ослаблению федеральной власти и распаду государства.

В экономическом плане, увы, реальных достижений мало. Программа Грефа - или новая экономическая программа - не введена в действие. Осуществляются некие попытки налоговой реформы и некие другие меры по стимулированию экономического роста, но все они весьма приблизительны, конкретных результатов пока нет.

2. России в ближайшие годы придется решать те проблемы, которые перечислены выше, и у меня есть серьезные сомнения в том, что и через 10 лет они будут решены.

Если первые 10 лет после распада Советского Союза фактически стали периодом растаскивания страны, разграбления ресурсов и превращения России в периферию мировой экономической, политической и социальной жизни, то ближайшие 10 лет мы попытаемся переломить негативные тенденции. Нам предстоит, вернув государству субъектность, нащупать пути создания экономических, социальных, культурных, научных предпосылок к тому, чтобы встать на колею, которая ведет куда-то.

Если через 10 лет мы увидим хотя бы первые признаки продвижения и в экономике, и в политике, и во включение в международные структуры, то сможем сказать, что десятилетие не прошло даром.

3. Я думаю, что если Путину удастся за ближайшие 8 лет решить проблемы, о которых речь шла выше, или по крайней мере восстановить субъектность государства, а в экономической сфере создать новые точки роста, начать органичный процесс интеграции российской экономики в мировую экономику и решить проблему адаптации России к миру - если он со всем этим справится, то я не исключаю, что первые два президентских срока не будут пределом для такого политика.

Россия только для сумасшедших или российских либералов-радикалов (что одно и то же) является демократической страной. Это страна типично переходного типа, а успешные трансформации всегда происходят при определенной преемственности власти. Об этом говорит опыт Китая с Дэн Сяопином, Чили, Южной Кореи, об этом говорит даже опыт Франции после 1958 г. - де Голль правил 10 лет и в принципе мог бы оставаться у власти и дольше, просто майская революция 1968 г. его вынудила уйти. Он ушел, но голлизм остался, и его преемники продолжили эту власть.

Собственно говоря, и наш опыт говорит об этом. Сейчас, может быть, не принято об этом вспоминать, но сам факт длительного пребывания Сталина у власти был определенной гарантией как быстрой радикальной модернизации российской экономики, так и победы в войне. И если бы на первых этапах у нас была чехарда во власти, то трудно представить, какие могли бы быть результаты - как в войне, так и в процессе модернизации. Даже Америка в кризисный период пошла на беспрецедентный для этой страны шаг и готова была 16 лет иметь во главе государства Франклина Рузвельта (хотя четвертый срок он и не дослужил), человека, который успешно справлялся с теми вызовами, с которыми столкнулась эта страна.

Речь, повторяю, не идет о том, Путин ли это будет, Иванов, Петров или Сидоров. Путин, может быть, даже на второй срок не будет избран, если он вообще ни с какими проблемами не справится. Но власть - это тот инструмент, с помощью которого надо осуществить определенные цели. Для этого надо иметь определенное видение, ставить те цели, которые действительно могут вывести страну на другой уровень.

Будут у Путина серьезные достижения, будет определенный успех, - тогда я не исключаю, что если уж Америка нарушила традицию двух сроков в случае с Рузвельтом, то Россия, которая не является длительной демократией, так же легко может внести поправки в свою Конституцию для того, чтобы снять эти преграды. Кстати, она могла бы сделать это и в случае с Ельциным. Если бы Ельцин был достаточно здоров, думаю, ничто бы не помешало тому, чтобы он и в третий раз стал президентом. По крайней мере, в наших условиях даже при той, неконсолидированной, власти это можно было бы организовать и обеспечить.

Вячеслав Никонов:

"В РОССИИ ЗА ДЕСЯТЬ ЛЕТ МОЖЕТ ПРОИЗОЙТИ ЧТО УГОДНО"

1. Проблемы, стоящие перед властью, хорошо известны. Это - подъем экономики, а благодаря этому - жизненного уровня людей; создание дееспособных госструктур, действующих в демократическом и правовом поле; обеспечение безопасности и национальных интересов, в том числе через интеграцию в глобализирующийся мир; формирование российской идентичности.

В принципе все эти проблемы разрешимы и по плечу действующей власти. Для долгосрочного подъема экономики нужны частная собственность на землю, низкие налоги и нормальный инвестиционный климат. Шаги в этом направлении по крайней мере предусмотрены.

В политической сфере после деприватизации государства и революционных изменений в федеративных отношениях делать практически ничего не нужно. Особенно нежелательно сейчас трогать Конституцию, записывать туда 7 федеральных округов (их институционализация - путь к распаду страны в будущем) и наступать на прессу. Боюсь, власть может проявить здесь излишнюю активность.

Перспективы нашей интеграции в мир зависят не только от России, но пройти свою часть пути она в состоянии. Безопасность может быть достигнута только при подъеме экономики, который позволил бы, помимо прочего, наконец-то провести военную реформу.

Формирование самоидентичности общества в принципе невозможно без государственных символов, и Путин прав, занявшись этим вопросом.

2. Как показывает опыт, в России за десять лет может произойти что угодно. Если исходить из существующих трендов и из замечания Путина о том, что он - не сторонник экспериментов над людьми, то картина может выглядеть следующим образом. Россия будет существовать в нынешних границах, возможно, за исключением Чечни. Экономика вырастет в полтора-два раза, что выведет нас на нынешний уровень жизни продвинутых государств Восточной Европы или даже слабых стран Евросоюза. То есть в Питере будут жить, как сейчас в Москве, в облцентрах - как сейчас в Питере, а в деревнях - как сейчас в райцентрах. Мы будем членами ВТО и ОЭСР, "восьмерка" (с нашим участием) превратится в "десятку" или "клуб двенадцати". Ни в ЕС, ни в НАТО Россия не вступит. У нас разовьется электроника, появятся нормальные отечественные телевизоры, бытовая техника и приличные автомобили совместного производства. Интернетом будет пользоваться до 30% населения.

Ситуация в политике предопределится тем, решится ли Путин на ревизию Конституции. Если да, то с большой вероятностью мы получим более жесткий режим, чем сейчас. Если нет - более мягкий. Авторитаризма, даже если власть этого очень пожелает, уже не получится: страна и мир - не те. Полноценной демократии тоже не будет - в любом случае на ее становление требуются не годы, а десятилетия. В Думе (даже при изменении правил игры) будет заседать 4-5 партий. "Независимую газету" люди будут читать, а Виталий Третьяков станет уважаемым дуайеном журналистского корпуса.

Нестабильность чем дальше, тем больше будет идти с юга - от исламской "дуги нестабильности". Остро будет стоять проблема Калининграда, со всех сторон окруженного странами Европейского союза и, вероятно, НАТО. К 2010 г. волна расширения Североатлантического блока явно докатится до Прибалтики. Белоруссию все активнее будут втягивать в западную орбиту. Украина постарается избавиться от нашего Черноморского флота. На Востоке мы будем продолжать спорить с Японией из-за Курильских островов, решать проблемы китайской иммиграции и опасаться нестабильности, исходящей из объединяющейся Кореи.

3. Вполне возможно, что Путин будет президентом и через 10 лет, особенно если дела в стране пойдут хуже, чем я предсказываю. В этом случае вряд ли удастся избежать закручивания гаек, и одним из компонентов этого процесса, несомненно, станет продление срока президентских полномочий. Если же Россия будет развиваться, как на дрожжах, то в 2008 г. Путин с легкой душой и с чувством выполненного долга, может, и не назовет прямо, но намекнет на своего преемника. Его фамилию мы еще не знаем или знаем плохо. Почти уверен, что к этому времени будет создана партия власти (без кавычек) и у нее будут все шансы сохранить за собой пост главы государства. При хорошем сценарии народ не станет менять коней на переправе, а при плохом - у народа могут и не спросить. Партии, приходящие к власти в посттоталитарных странах, обычно долго ее не отдают. Итальянская ХДП и немецкий ХДС/ХСС правили около 20 лет, японская ЛДП - все 50. Потеря преемственности нам не грозит.

Владимир Рыжков:

"РОССИЯ БУДЕТ СТРАНОЙ С СИЛЬНОЙ ВЛАСТЬЮ, МАЛОРАЗВИТЫМ ГРАЖДАНСКИМ ОБЩЕСТВОМ И СЛАБЫМИ ИНСТИТУТАМИ ДЕМОКРАТИИ"

1. У власти нет ясной стратегии повышения общей конкурентоспособности России (государства, общества, экономики) в условиях глобализации, роль гражданского общества и его институтов в решении этой задачи явно недооценивается, делается чрезмерная ставка на административную централизацию и бюрократическую машину. Сохраняются коррупция, недостаток профессиональных кадров, низкая общая культура политического класса. В условиях отсутствия политической стратегии способность решить эти проблемы я оцениваю не очень высоко.

2. Россия через 10 лет будет страной с сильной и централизованной властью, сильно коррумпированным и чрезмерным госаппаратом, малоразвитым гражданским обществом и слабыми институтами демократии. Экономика - умеренно растущая, низкотехнологичного, вторичного типа. Россия будет региональной державой, отношения которой с другими странами окажутся проблематичными на всех основных внешнеполитических направлениях.

3. Возможно, будет Путин, возможно, тот, на кого укажет Кремль. Вряд ли главой государства сможет стать кандидат от оппозиции (левой или правой). Вероятность появления серьезной оппозиционной партии (с массовой поддержкой со стороны населения, ясной альтернативной программой, самостоятельной и независимой от власти финансовой базой), на мой взгляд, ниже 50%.

Алексей Салмин:

"ПРОБЛЕМЫ ВЛАСТИ И ПРОБЛЕМЫ СТРАНЫ - НЕ ОДНО И ТО ЖЕ"

1. "НГ" сэкономила бы на бумаге, если бы попросила перечислить проблемы, которых у нынешней власти нет… Но если пытаться быть серьезным (а любой прогноз серьезен лишь в силу условностей жанра), то трудно говорить о "проблемах власти" вообще. Прежде всего - что такое "власть"? Видимо, подразумевается президентство в сочетании с так называемой "исполнительной вертикалью". Потом надо ясно понимать, что проблемы власти и проблемы страны - не вполне одно и то же. Бесчисленные проблемы страны становятся проблемами власти в той мере, в какой от их решения или от неспособности их решить зависит судьба самой власти: ее стабильность, ее авторитет, ее образ в истории, ее ответ на Страшном Суде, наконец. Но даже так суженно трактуемые проблемы власти неоднородны и не могут рассматриваться в одном контексте. Их несколько условно можно разделить на непредсказуемые и на те, что могут стать актуальными в краткосрочной и среднесрочной перспективе, а также в неопределенном будущем. Непредсказуемые могут возникнуть по какой угодно причине в любой момент: природная или техногенная катастрофа, непросчитываемые пока стечения обстоятельств, способные привести к падению цены на нефть или на доллар, или на рубль, судьбы отдельных людей и т.д. и т.п. Краткосрочные - в основном те, что уже существуют, осознаны и решаются в меру способностей власти и ресурсов, которыми она располагает. Если же проблема имеет средне- или долгосрочный характер, то это значит не то, что ее надо будет решать через пять лет или когда-нибудь, а то, что уже лет через пять или, если повезет, в несколько более отдаленном будущем решать ее будет если не поздно, то существенно труднее. Долгосрочные проблемы - это те, которые и решать обычно приходится долго.

Очевидно, что власть сегодня, то есть в краткосрочной перспективе, обладает несколько большими ресурсами для решения большинства "предсказуемо непредсказуемых", а также уже обозначившихся проблем, чем, скажем, год назад. Эти ресурсы - устойчиво высокая популярность главы государства, вполне сносное отношение в обществе как к правительству в целом, так и к наиболее заметным его членам, "страх человеческий", пока еще внушаемый федеральной властью властям регионов, отнюдь не в последнюю очередь - некоторый запас нефтедолларов и, наконец, выжидательная пауза, которую в целом выдерживают западные правительства и институты.

В ближайшее время федеральной власти предстоит дать ответ на несколько вызовов (кроме непредсказуемых). Это, очевидно, демонстрация эффективности при обеспечении энергетического выживания Севера и Дальнего Востока; убедительная демонстрация того, что преимущества зимнего периода в чеченской кампании использованы максимально; удовлетворительное с точки зрения престижа власти и сохранения стабильности в регионе решение вопроса о законном переизбрании или непереизбрании на третий срок президента Татарстана; создание фундамента таких отношений с новой администрацией США, которые исключали бы неприятные сюрпризы в среднесрочной перспективе; подготовка к возникновению ситуации, когда цены на нефть вновь станут падать.

В среднесрочной перспективе кроме десятков непредсказуемых проблем надо будет пристойным для общественного мнения образом решать проблемы внешней задолженности, износа технологических систем, отношений власти с так называемыми силовыми структурами, доминирующими центрами влияния в мировой политике и экономике, журналистским сообществом в России (если оно сохранится как что-то значимое) и т.д. Необходимо будет как-то реагировать на дальнейшее расширение НАТО на восток. Придется искать решения чеченской проблемы, а также вырабатывать модели поведения по периметру границ РФ и отчасти бывшего СССР. Вероятно, но не обязательно, придется наконец озаботиться судьбой нашего Дальнего Востока и Северного Кавказа. В любом случае надо будет постоянно напряженно думать о том, как поддержать "рейтинг" власти, и о том, оправдывает ли цель (победа с использованием признанной во всем цивилизованном мире процедуры выборов) вложенные средства.

Теперь о долгосрочной перспективе (в указанном выше смысле). Десятки непредсказуемых "проблемных блоков" выносим за скобки… Инстинкт самосохранения власти - если сам он сохранится - заставит ее делать все, чтобы общество чувствовало, что с каждым днем положение в той стране, какой будет к тому времени наша Родина, хотя бы понемногу, но улучшается. Альтернатива: власти - вероятно, хотя не обязательно, новой - придется проповедовать населению контролируемой ею территории философию осажденной крепости. Это может затянуться на неопределенный срок, если, конечно, власть сумеет быть убедительной во всех смыслах слова. Если, однако, положение в стране все же будет действительно или "виртуально", как говорят сейчас, улучшаться, то вступит в действие так называемый "закон Токвиля": люди склонны бунтовать не тогда, когда их положение невыносимо, а тогда, когда, в общем, можно как-то жить. И желательно было бы, чтобы к этому времени власть сумела решить основные проблемы, существование которых делает самый ее фундамент ненадежным, а действия и их оправдание - неуверенными.

Во-первых, проблему самоидентификации, то есть понимания того, что есть нынешняя Россия. Наследница ли она тысячелетнего государства со всеми его достоинствами и недостатками, наследница переворота 1917 г. или совершенно новое государство, сотворенное нами в 1991 г. Этот политический и правовой вопрос имеет и практические грани. В России будет трудно когда-нибудь утвердить частную собственность на твердом правовом основании без принципиального решения вопроса о реституции собственности, отчужденной в прошлом незаконным путем.

Во-вторых, проблему отношений государства и основных конфессий, в том числе, конечно, той, без которой нашего государства просто не существовало бы, - православия. Сегодняшняя правовая база этих отношений противоречива, вопрос по умолчанию как бы не существует, но бомбы замедленного действия имеют, к несчастью, обыкновение взрываться.

В-третьих - проблему территориально-государственного устройства. С этой точки зрения сегодняшняя Россия - клубок правовых противоречий. Без ясного понимания - и воплощения в законах - того, как должен действовать у нас принцип субсидиарности (оптимального распределения полномочий и ответственности между разными уровнями законно избранной власти), Россия неопределенно долго будет жить в режиме "ручного управления", а для неоднородной в этническом и конфессиональном отношении страны это особенно опасно. Опасно это и для той формы правления, которая уже стала ценностью, по крайней мере для части населения нашей страны.

В-четвертых - проблему соотношения верховной власти и власти административной. Непонимание того, что администрация, бюрократия - отнюдь не естественное продолжение верховной власти, а весьма своеобразный общественный организм, нередко подводящий своего "хозяина", является причиной многих бед в российской истории. Понять, что верховная власть и администрация - не кентавр, а всадник и конь, которого надо объезжать, предстоит прежде всего самой верховной власти, потому что бюрократия это в действительности всегда отлично понимала, но никому не рассказывала.

Едва ли без решения этих проблем России удастся "сосредоточиться" так, чтобы осуществить три главные задачи, стоящие перед страной и бросающие вызов ее будущему: технико-экономической модернизации, создания общества, в котором благосостояние было бы нормой, и создания государства, не враждебного гражданину и пользующегося уважением в мире.

2. Российская империя в 1900, 1910 гг., РСФСР в 1920 г., СССР в 1930, 1940, 1950, 1960, 1970 (!), 1980 (!!), 1990 (!!!) гг., РФ в 2000 г. Если на Землю не упадет астероид и если парниковый эффект, мирный атом, говяжья или какая-нибудь иная неприятная болезнь и т.п. вконец не загубят человечество, то 2010 г. будет для России ничем не выдающимся в этом ряду.

3. Нет достаточных оснований считать, что ни за что не будет. Впрочем, см. ответ на предыдущий вопрос. Сегодня просящихся на язык имен нет.

Виталий Третьяков:

"ВЫХОДА У РОССИЙСКОЙ ВЛАСТИ НЕТ: ЛИБО УСПЕХ, ЛИБО СМЕРТЬ"

1. Основных проблем четыре, причем весь фокус состоит в том, что их непременно нужно решать все вместе, а не ограничиться решением лишь одной или двух.

Первая. Завершить политические и экономические реформы в стране, избежав при этом обычного для всех российских реформаторов алгоритма действий, когда вся тяжесть реформы падает исключительно на народ, а их плоды достаются в основном правящему классу.

Вторая. Сделать процесс становления гражданского общества в России необратимым, не принеся его в жертву экономической модернизации страны. Авторитаризм дозволен лишь в его просвещенном варианте и исключительно в терапевтических дозах - как неизбежное лекарство от самодержавия великой и ужасной российской бюрократии и алчности дикого капитализма.

Третья. Органично вписать специфику русской демократии и русской экономики (включая "вопрос о земле") в глобальное и глобализованное мировое общество XXI века.

Четвертая. Проблема депопуляции.

Это - стратегические цели. Нынешняя власть России должна не только начать движение к ним, но и как можно дальше продвинуться в этих направлениях. Завершать будут другие.

Я не говорю о возрождении России как великой державы (во всех позитивных смыслах), ибо, с одной стороны, это просто категорический императив, так как иначе страну с такой территорией сохранить нельзя. А с другой стороны, величие можно возродить, лишь достигнув всех четырех поставленных целей.

Это должное. А теперь о способности нынешней власти реализовать должное.

Тут несколько аспектов.

Конкретно нынешняя власть (в кадровом смысле) гарантированно реализовать это не может.

Если под "властью" понимать Путина как президента (а команда будет модернизироваться), то потенциал налицо. Но пока лишь как потенциал, правильно проявляющий себя в самых очевидных и потому простых действиях.

Кроме того, настораживают элементы бонапартизма, возможно, вынужденного, у Путина.

Впрочем, как всегда, все дело в чувстве меры и в нацеленности бонапартизма. Бюрократию без кнута не победить, но кнутом должен быть закон.

Ставлю 80 против 20 на то, что успех будет. Просто выхода у нынешней российской власти нет. Либо успех, либо смерть.

Другое дело, что, как всегда в России, многое хорошее сделают лишь наполовину. Православное сибаритство - вот бич нашей власти, даже успешной.

2. Через 10 лет, то есть в 2010 г., вся Россия будет либо как Москва сегодня - то есть тех же щей, но погуще влей. Это пессимистический сценарий.

Либо гораздо, на порядок (кое в чем на порядки) лучше, чем сегодня: мощь возродится, экономическое процветание проклюнется, демократия развернется вширь, вглубь и вверх (формы русской демократии - отдельная тема), постсоветское пространство частично вновь подсоберется вокруг Москвы. Это сценарий оптимистический.

Я в целом верю в него. Но...

- кое-что очень важное мы обязательно до конца недоделаем;

- пары серьезных внутренних кризисов не избежать;

- и как минимум один серьезнейший международный кризис нас ждет.

В целом же мы, очевидно, ступили на восходящую линию развития. Если глупостей не наделаем - неузнаваемо к лучшему изменится страна к 2010 г.

3. О Путине. Если через 10 лет (то есть за пределами нынешнего конституционного срока) он будет возглавлять страну, значит, не получилось то, что России необходимо.

Он может стать успешным (и для истории России, и для себя) президентом, только если уложится в легитимные сроки. Не уложится - руководить ему будет нечем.

А сменит его, разумеется, тот, кто будет премьер-министром в 2009 г. Здесь мы останемся консервативными. Думаю, фамилию этого человека мы сейчас не знаем, как не знала страна Путина в 1998-м, Ельцина в 1985-м, Горбачева - в 1984-м.

Марк Урнов:

"СЕГОДНЯ МЫ СТОИМ НА РАЗВИЛКЕ..."

1. Масштабы проблем, стоящих перед нынешней российской властью, прямо пропорциональны масштабам задач, которые она вынуждена сегодня решать.

А задачи эти крайне сложные. Речь идет о создании эффективной системы государственного управления, о реформе и усилении судебной системы, о создании условий для развития нормальных партий, о подавлении организованной преступности, о нормализации ситуации на Северном Кавказе, об обеспечении политической стабильности и благоприятного инвестиционного климата, о проведении болезненных реформ социальной сферы и бюджетной системы, о реформировании армии, об оптимальном позиционировании России во внешнем мире, и пр.

Уже одно короткое перечисление показывает, что эти задачи не имеют краткосрочных решений. Кроме того, совершенно очевидно, что усилия по решению каждой из этих задач будут до определенной степени усложнять решение всех остальных, задевая интересы весьма влиятельных сил и многочисленных групп населения.

Ответ на вопрос о том, в какой мере власть способна все эти задачи решить, существенным образом зависит от реалистичности ожиданий. Понятно, что ни за четыре, ни за восемь лет "первичный бульон" посткоммунистического общества невозможно превратить в хорошо структурированную и отлаженную систему. Так что если трезво оценивать ситуацию, то нынешняя власть в лучшем случае могла бы создать основы для подобной кристаллизации, закрепить начавшийся выход общества из организационной и психологической стагнации, в которой оно находилось последние два-три года президентства Ельцина.

Способна ли власть сделать это? Объективные предпосылки на сегодняшний день у нее имеются. Более того, можно смело утверждать, что с момента развала советского строя ситуация никогда не была более благоприятной для крупномасштабных политических и экономических инициатив государства. Президент молод, здоров и энергичен; экономическая ситуация улучшается (спасибо девальвации и высоким ценам на нефть); доверие к власти и общественный оптимизм находятся на рекордном для последних 15 лет уровне; региональные элиты пока еще боятся открыто сопротивляться инициативам федерального Центра; коммунисты утратили контроль над Думой.

Насколько власть сумеет реализовать эти преимущества и продвинуться в решении стоящих перед ней задач, во многом зависит от единства, слаженности и тонкости действий президентской команды.

Между тем именно здесь на сегодня существуют серьезные проблемы. Единства действий зачастую нет, тонкости - порой тоже. В результате ошибки и "грубости" покрываются и сглаживаются за счет одного ресурса - очень высокого доверия к президенту со стороны общества. Но этот ресурс не безграничен и не вечен. Всякое общество непостоянно в своих пристрастиях, российское - не исключение.

То, что единой мощной команды у президента пока нет, - не удивительно. Взлет Путина был слишком быстрым, чтобы такая команда успела сложиться и тем более обрести опыт совместной реализации сложных многошаговых стратегий. Однако объяснимость и естественность "слабых точек" власти этих слабостей не устраняет. Драматизм или, если угодно, напряженность положения в том, что времени на формирование команды у президента немного.

2. Так что сегодня мы стоим на развилке - перед двумя равновероятными, к сожалению, сценариями развития событий.

Успеет президентская команда сложиться и приступить к активным действиям до того, как ресурс доверия общества Путину и цены на нефть начнут снижаться, - значит, у России появляется шанс на выход из системного кризиса и реальное обновление. В этом случае наша страна через 10 лет будет выглядеть более или менее пристойно. Благосостояния на уровне постиндустриальных обществ Западной Европы и Северной Америки, конечно же, не будет. Характерной для этих обществ отлаженности государственной машины и развитости гражданского общества тоже ждать не следует. Но продвижение в желаемом направлении будет вполне ощутимым. Хотя тоже не везде, а в первую очередь в "точках роста" - в мегаполисах и в некоторых секторах экономики.

Если же президентская команда вовремя не сложится, то импульс будет утерян, преимущества останутся не реализованы, а государство и общество окажутся вновь в состоянии "броуновского движения". Описывать, как будет выглядеть Россия в этом сценарии, не хочется, особенно под Новый год.

3. То, что Путин будет переизбран на второй срок, у меня пока сомнений не вызывает. А будет ли он и через 10 лет по-прежнему руководить страной, зависит от того, как через 5-7 лет будет выглядеть российская Конституция, т.е. увеличат ли в ней срок президентских полномочий. Возможность таких изменений Конституции напрямую зависит от популярности президента среди населения и его авторитетности в элитах. А это, в свою очередь, зависит не только от того, успеет ли он вовремя сформировать сильную и единую команду, но и от большого числа других плохо прогнозируемых факторов. Так что ответа на этот вопрос у меня нет.

Как нет ответа и на вопрос, кто сменит Путина. Опыт последних президентских выборов показал, что в нашей стране прогнозировать в этой области на период, превышающий полгода, бессмысленно.

А сказать, кто будет лидером страны через 7 лет, вряд ли возможно даже в отношении Северной Кореи.

Александр Ципко:

"ЧЕРЕЗ ДЕСЯТЬ ЛЕТ РОССИЯ УСПЕЕТ УСТАТЬ ОТ "ЖЕЛЕЗНОЙ РУКИ"..."

1. Путину, как и многим его предшественникам, решение морально-политической проблемы дается легче, чем экономических и социальных. Он активен во всем, что касается идеологии, устройства государства, борьбы политических сил, но до сих пассивен, не определился окончательно во всем, что касается экономики. Разрыв между нынешними глубинными реформами во всем, что касается и государства и его идеологии, и косметическими переменами в экономике - становится ахиллесовой пятой режима Путина. В надстройке и политике мы наблюдаем волю, решимость идти до конца. В экономике - напротив, созерцательность, надежды на автоматизм саморазвития. Трудно также объяснить созерцательность и пассивность во всем, что касается проблем преступности. Путин берет под свой контроль расследование громких заказных убийств. Но воз и ныне там.

Угрозы для власти Путина и нынешней политической стабильности будут быстро возрастать по мере исчерпания нынешних экстенсивных факторов развития, по мере уже скорого приближения к полной изношенности основных фондов, доставшихся нам в наследство от СССР. К тому же в условиях нынешней рыночной экономики, когда обострена жажда достатка и красивой жизни, трудно удерживать стабильность и консенсус исключительно за счет идеологии и политических побед.

Есть определенное сходство между началом Горбачева и началом Путина. И в первом, и во втором случаях бешеная популярность достигается благодаря прорыву в идеологии. Гласность Горбачева реабилитировала правду, мораль, общечеловеческие ценности. Путин реабилитировал российский патриотизм, национальное достоинство, государственнические ценности. Он достиг консенсуса подавляющей части общества вокруг программы сохранения, целостности, упрочения российской государственности.

Путин не только покончил с синдромом национального унижения, освободил национальное сознание от прежней угнетенности, но и обеспечил основные политические условия сохранения российской государственности. Вторая чеченская война положила предел и распаду СССР, и начавшемуся распаду РСФСР. Центр вернул себе контроль над регионами и региональными элитами, добился восстановления единого правового пространства, политического и экономического единства страны. Восстановился авторитет армии как гаранта национальной безопасности.

Но чем быстрее наступление на идеологических и политических фронтах, тем острее проблема экономического и социального тыла. При нынешнем тощем бюджете в 20-30 млрд. долл. Россия может еще сохраниться, но лишена шансов на развитие. Пока что нет средств на восстановление властной вертикали, на содержание армии, государственного аппарата, правоохранительных органов. Сталин обеспечил державную мощь СССР, индустриальный рывок за счет коллективизации, мобилизации экономических и людских ресурсов села. За счет чего обеспечит державную мощь России Путин? Пока что вопрос остается без ответа.

Если Путин продолжает верить в возможность прорыва на пути либерализации экономики, то что следует делать, чтобы вывести из тени половину нашей экономики, избавиться от черного нала, создать конкурентную среду? Неужели он на самом деле верит, что само по себе снижение ставки налога сделает нашу экономику прозрачной?

Общество, как и при Ельцине, беззащитно перед преступным миром. Государство обеспечивает безопасность только для узкой группы высших чиновников. До сих пор криминальные авторитеты решают, кому из бизнесменов жить, а кому умереть. Нельзя всерьез говорить о государстве, если киллер больше защищен, чем судьи и прокуроры.

2. Для того чтобы обеспечить экономические и социальные условия выживания государства, Путин скорее всего пойдет по пути возвращения аппарату командных высот в экономике, во всей общественной жизни. Нынешняя реабилитация государственных интересов во внешней политике предполагает и более жесткое, прямое отстаивание государственных интересов в экономике. У Путина не будет времени ждать плодов очередной либеральной революции. В ближайшие десять лет мы будем решать проблему экономических ресурсов прежде всего путем новой национализации, возвращения природной ренты в руки государства. Спасти нынешнюю Россию от самораспада и саморазложения можно будет только при помощи чрезвычайных мер в борьбе с преступностью.

3. Если Путин не решится захватить командные высоты в экономике и пойти на жесткие меры в борьбе с преступностью, то новая политическая элита, которую составляют в основном выходцы из силовых структур, сменит его на более жесткого и властного лидера. Так что гадать, сколько лет Путин будет при власти, очень трудно. Многое зависит от того, какими методами он будет укреплять экономические и социальные предпосылки российской государственности. Ясно только, что в ближайшие десять лет роль силовиков и силовых методов в нашей политической жизни будет возрастать. Рассчитывать на либерализацию складывающегося сейчас режима не приходится.

Но этот цикл ужесточения власти будет намного короче, чем в советское время. У Путина нет и не может быть своей КПСС, со своей мессианистской идеологией, не может быть своего ЧК. Правый авторитаризм, к которому мы сейчас идем, в большинстве случаев более мягкий, чем левый авторитаризм.

@@@
Россия сегодня, завтра и через десять лет. Страна и власть
Русско-еврейский симбиоз наших дней
Рыбалка и романы о любви
Рынок и власть
Рыцари круглого стола
СПС не хочет быть лево-правой оппозицией
Савик Шустер: "Для меня очень важно, кто будет хозяином НТВ"

Самый глубокий политический конфликт в России: быки против медведей

@@

Неосторожные высказывания госслужащих дестабилизируют фондовый рынок

2004-07-07 / Анна Скорнякова, Петр Орехин







Михаилу Фрадкову кажется, что ЮКОС не катится по наклонной плоскости.

Фото Артема Житенева (НГ-фото)

Вчера заместитель министра финансов РФ Сергей Шаталов дал спекулянтам на фондовом рынке возможность неплохо заработать. Заявление о гипотетической возможности реструктуризации налоговых долгов ЮКОСа послужило поводом для 25-процентного взлета стоимости акций нефтяной компании (правда, к концу дня темпы роста акций ЮКОСа скорректировались до 7%). По масштабам реакции рынка высказывания Сергея Шаталова сравнимы только с нашумевшим заявлением президента Владимира Путина о том, что правительство не заинтересовано в банкротстве ЮКОСа, которое подкинуло акции этой нефтяной компании вверх сразу на 34%. По мнению аналитиков, делая подобные заявления, чиновники фактически играют на руку спекулянтам и лишь дестабилизируют и без того нервную обстановку на рынке. Вопрос о том, насколько государственные служащие осознают значение собственных слов для рынка, остается открытым.

По словам Шаталова, в случае принятия решения о реструктуризации правительству необходимо будет принять специальное постановление – как это делалось в отношении других компаний. Вместе с тем «для этого нужно политическое решение», поскольку оно нарушает принципы и правила игры. Впрочем, это заявление было личным мнением Сергея Шаталова. «Я говорю в чисто предположительном плане, что теоретически такая возможность может быть реализована», – подчеркнул он. В результате стоимость акций ЮКОСа скорректировалась – в середине дня на рынке появился слух, что только что назначенный председателем совета директоров компании Виктор Геращенко собирается покинуть ЮКОС.

@@@
Самый глубокий политический конфликт в России: быки против медведей
Свой среди олигархов
Семь шагов
Сквознячок глобализма
Снижая риск ядерного конфликта
Судьба иных утопающих зависит лишь от них самих
Существенного снижения ставок по жилищным кредитам не будет

Сценарии золотого века

@@

К 2030 году страна сможет жить на проценты от Стабфонда

2006-04-18 / Екатерина Гуркина, Сергей Скляров







Джон Литвак сулит россиянам золотые горы, если не будет потрачен Стабфонд.

Фото Артема Житенева (НГ-фото)

Всемирный банк представил вчера ежегодный доклад о развитии экономики России, выполнение рекомендаций которого может сильно изменить социально-экономическую и политическую ситуацию в России. Эксперты банка предлагают ни в коем случае не тратить средства Стабилизационного фонда на различные проекты, а приумножать их, инвестируя в ценные бумаги других государств и акции компаний. В этом случае к 2030 году объем Стабфонда достигнет как минимум 1,47 трлн. долл., а как максимум – 2,29 трлн. долл.

Обладая такими деньгами, власти смогут не только гасить любые проявления социального недовольства, но и определять правила игры на мировых финансовых рынках. Нетрудно представить, в какой панике окажутся финансисты и политики, если какой-нибудь российский чиновник только намекнет на то, что Российское государство подумывает перевести триллион-другой долларов в какую-нибудь другую валюту.

В случае выполнения сценария Всемирного банка Стабфонд перестанет быть источником головной боли для правительства, которое сейчас не знает, как лучше распорядиться неожиданно свалившимися на страну «лишними» деньгами, а, наоборот, станет одним из важнейших источников пополнения бюджета.

@@@
Сценарии золотого века
Телевизионщики просят дать 10 лет
Тирасполь - за разрешение таможенного спора путем переговоров
То берег левый, то берег правый
У малого бизнеса теперь есть ОПОРА
У слушателей «Маяка» произошло раздвоение сознания
Украина меняет правила игры

Украина не может выйти из сумрака

@@

Затянувшаяся борьба политических сил лишает страну перспектив

2008-06-16 / Станислав Александрович Притчин - эксперт по странам СНГ.







Киевляне сегодня менее всего интересуются политикой.

Фото Алексея Калужских (НГ-фото)

Период неопределенности в украинской политике затягивается. Ни одна из основных политических сил – ни Юлия Тимошенко и одноименный блок, ни Партия регионов с лидером Виктором Януковичем, ни глава республики Виктор Ющенко и пропрезидентская «Наша Украина – Народная самооборона» (НУНС) – не имеет «контрольного пакета» во властном раскладе. В таких условиях дальнейшее развитие ситуации на политической арене Украины, вероятнее всего, будет протекать по одному из трех сценариев.

Первый и, пожалуй, наиболее вероятный – сохранение текущей неопределенности. Назовем его «туманным». Второй – когда один из политических игроков в результате выборов или другим путем все-таки сумеет перехватить инициативу у оппонентов и начать единоличное правление. Третий вариант является в некоторой степени промежуточным и компромиссным и оттого самым сложным для реализации – когда все игроки оформят прозрачные правила игры в виде Конституции или широкого компромиссного договора и возьмут на себя обязательства соблюдать эти правила неукоснительно в ходе дальнейшей политической борьбы. Остановимся подробнее на каждом из сценариев.

«Туманный» сценарий, который уже почти четыре года реализуется в Украине, на днях получил очередное развитие. Выход депутатов Игоря Рыбакова, члена Блока Юлии Тимошенко (БЮТ), и Юрия Бута (партия НУНС) из своих фракций в ходе пленарного заседания 6 июня поставил правящую «демократическую» коалицию на грань распада. Согласно украинской Конституции и регламенту Верховной Рады, кабинет министров формируется «коалицией депутатских фракций, в состав которой входит большинство народных депутатов от конституционного состава Верховной Рады Украины». Теперь у «демократической коалиции» этого большинства в парламенте нет, их осталось только 225 человек вместо положенных 227. Это означает, что если за десять дней оранжевые не найдут, кем восполнить кадровый пробел, или не создадут новую коалицию с участием третьих сил в Верховной Раде, например, Коммунистической партии Украины или Блока Литвина, спикер парламента Арсений Яценюк будет вынужден объявить о развале коалиции и отставке правительства. За этим последуют сложные переговоры о создании новой коалиции скорее всего уже с участием Партии регионов или вовсе очередные досрочные выборы в Верховную Раду, которые могут состояться только в конце сентября, так как со времени предыдущей кампании должен пройти год.

@@@
Украина не может выйти из сумрака
Упущенные возможности
Устаревшее оружие опековских генералов
Хоккей на лошади
Хочу, чтобы больно и некрасиво
Ценовая лихорадка продлится недолго
Центристы не собираются устраивать передел Думы

Элиза Андре стала жертвой эгоизма

@@

Судьба трехлетней девочки – моральная проблема

2009-04-15 / Станислав Минин, обозреватель НГ-Интернет



Едва ли Элиза Андре-Беленькая знает, что в свои три года она стала настоящей медиа-героиней. Не проходит и часа, чтобы Рунет или федеральный телеканал Вести-24 не сообщали новые сведения о девочке, похищенной матерью, найденной в Венгрии и возвращенной отцу. Нам постоянно напоминают о том, что французский суд признал право опеки над ребенком за отцом-французом, а российский – за матерью, Ириной Беленькой. Что отец и мать попеременно похищают друг у друга дочь. Что Ирине Беленькой грозит уголовное дело и тюремный срок. Мы слышим голоса адвокатов и российского МИДа.

Разумеется, налицо проблема правового характера. Однако моральная (точнее, социально-моральная) сторона этой истории, пожалуй, более значима.

Действительно, Франция не признает решение российского суда, а Россия – французского. По французским законам, Ирина Беленькая – похитительница ребенка, по российским – отчаявшаяся мать, которая борется за свои законные права. Никаких специальных соглашений, регулирующих такого рода конфликты, Россия и Франция не заключали. Ситуация сложная. При этом, рассуждая рационально, невозможно признать одни законодательные нормы абсурдными, а другие – соответствующими некому «естественному положению вещей». Понятно, что многие наши сограждане могут считать правой мать и россиянку, но это эмоции, а не разумная оценка ситуации.

Когда я узнал о случае с Элизой Андре, мне показалось странным, что в подобных ситуациях отсутствует нейтральный арбитр – суд, решения которого признавались бы и Россией, и Францией. Почему, например, господин Андре или госпожа Беленькая не обратились в Европейский суд по правам человека? Мне кажется, что моральная проблема коренится именно здесь. «Третья сторона», нейтральный арбитр предполагает правила игры, обязательные для обеих сторон. Признавая правила игры, вы признаете возможность поражения, с которым придется смириться. Общие правила игры в данной ситуации пошли бы на пользу, прежде всего, самой девочке. Однако ни господин Андре, ни госпожа Беленькая не были готовы смириться с перспективой поражения.

Если дело обстоит таким образом, то это эгоизм. Эгоизм, потому что в подобных конфликтах в центре внимания должны находиться чувства, права и интересы ребенка, а не матери или отца. В противном случае ребенок превращается в неодушевленный предмет, привлекательный актив или фамильное сокровище. Уже сам судебный спор об опеке несет на себе отпечаток эгоизма. По-хорошему, родители, думающие о ребенке, должны договариваться до суда и без суда. Впрочем, суд по общим правилам, по крайней мере, предполагает соревнование двух сторон, готовых нести ответственность за ребенка.

@@@
Элиза Андре стала жертвой эгоизма